Готовый перевод "The darkest whisper" (Sabin) from the collection “LORDS OF THE UNDERWORLD” book 5 by Gena Showalter / "Мрачный шепот" (Сабин) от Джены Шоултер книга 5: CHAPTER 2

Глава 2
Гвендолин Застенчивая бросилась к дальней стене её стеклянной камеры в тот момент, когда орда высоченных, мускулистых и покрытых кровью воинов ворвалась в помещение, которое она и любила и ненавидела больше года.

Любила, потому что находясь внутри, она не чувствовала себя в камере, словно была свободна.

Ненавидела за те мучительные деяния, которые происходили здесь.

Деяния, которым она была свидетелем и которых боялась.

Люди, совершившие их, испуганно вскрикнули, роняя чашки Петри, иглы, пробирки и прочие инструменты.

Разбилось стекло.

Раздался свирепый рев, захватчики угрожающе бросились вперед, их руки рубили направо и налево, ноги распинавыли всё на пути.

Их предполагаемые мишени падали и падали.

И без вопросов было понятно, кто победит в этой схватке.

Гвен задрожала, не зная, что будет с ней и остальными, когда всё закончится.

Воины точно не были простыми смертными, как и она, как и все женщины, запертые в камерах, рядом с ней.

Они были слишком жестоки, слишком сильны, слишком...просто слишком, чтобы быть смертными.

Но она не знала, кем они были на самом деле.

Почему они здесь? Чего они хотят?
Она познала так много разочарования за последний год, и даже не смела надеяться на то, что они пришли спасти её.

Оставят ли ее и других пленников гнить здесь? Или же воины попытаются использовать их, как и эти ненавистные смертные?
- Убейте их! – закричала воинам одна из пленниц, чей жестокий и злой голос заставил Гвен обнять себя руками.

Пусть страдают так же, как и мы.

Стекло, отделяющее женщин от остального мира, было достаточно толстым и непробиваемым для кулака или пули, но все же каждый звук отдавался диким эхом в ушах Гвен.

Она знала, как блокировать этот шум, сестры научили её этому еще в детстве, но она отчаянно хотела услышать, как её похитители будут уничтожены.

Их хриплые стоны боли были словно колыбельная перед сном для неё.

Сладкая и успокаивающая.

Но полные силы войны, какими они очевидно были, ни разу не нанесли смертельного удара.

Как ни странно, они просто ранили свою жертву, сбивая с ног и лишая сознания, перед тем как переключиться на следующего соперника.

И через несколько минут, показавшихся ей всего лишь короткими секундами, только один человек остался на ногах.

Худший из всех.

Один из воинов шагнул вперед, приближаясь к нему.

Хотя все вновь прибывшие владели смертоносными боевыми навыками, этот использовал самые грязные приемы, нанося удары в пах или в горло.

Он поднял руку, как будто намеревался нанести последний удар, но вдруг встретился со взглядом широко раскрытых глаз Гвен и остановился.

Он медленно опустил руку.

У неё перехватило дыхание.

Каштановые волосы, пропитанные кровью, прилипли к его голове.

Его глаза цвета бренди, темные и глубокие, светились темно-красным.

Невозможно.

Она, несомненно, просто вообразила себе это дикое сияние.

Его лицо с резкими чертами было словно высечено из гранита. Всем своим видом он внушал смертельную угрозу, но в то же время что-то почти… мальчишеское было в нем.

Поразительное противоречие.

Его рубашка было разорвана в клочья, открывая взору мышцы под загорелой, обласканной солнцем кожей, каждый раз когда он двигался.

Ох, солнце.

Как же она скучала по нему и отчаянно нуждалась в нем.

Татуировка в виде бабочки фиолетового цвета покрывала его правый бок, спускаясь к линии талии брюк.

Концы крыльев бабочки были заострены, делая рисунок одновременно и женственным и мужественным.

Почему бабочка? стало ей вдруг интересно.

Казалось странным, что такой сильный, грозный воин выбрал такой рисунок.

Независимо от причин, татуировка каким-то образом успокаивала её.

"Помоги нам," сказала она, молясь, чтобы бессмертный услышал её сквозь звуконепроницаемые стекла, как это могла она.

Но даже если он её и услышал, то никак не отреагировал.

- Освободи нас.

Опять никакой реакции.

Что если они оставят тебя тут? Или еще хуже, что если они здесь с той же целью, что и те смертные?
Внезапно мысли заполнили её голову, и она нахмурилась, возможно, даже побледнела.

Подобные опасения были не в новинку; не так давно она боялась именно этого.

Но сейчас эти мысли были несколько иными… чужеродными.

Они ей не принадлежали, их озвучивал не ее внутренний голос.

Как… что…?
Острыми белыми зубами мужчина впился в свою нижнюю губу, одновременно сжимая руками виски. Он явно был вне себя от ярости.

Что если…
- Прекрати! – рявкнул он.

Мысль, формирующаяся в ее голове, внезапно оборвалась.

Она изумленно моргнула.

Хмурясь еще сильнее, воин тряхнул головой.

Видя, что бессмертный воин явно отвлекся, ее мучитель-человек решил действовать, сокращая разделявшую их дистанцию.

Гвен выпрямилась.
- Оглянись! – выкрикнула она.
Не отрывая взгляда от Гвен, воин с высеченным из гранита лицом протянул руку и схватил смертного за шею, одновременно удушая и останавливая того.

Мужчина – его звали Крис – задергался.

Он был молод – лет двадцать пять – но возглавлял здесь охрану и всех ученых.

Именно его Гвен презирала сильнее, чем плен.

«Все, что я делаю, я делаю ради всеобщего блага», - любил приговаривать он перед тем, как изнасиловать одну из женщин прямо на ее глазах.

Он мог оплодотворить их искусственным путем, но предпочел унизить сексуальным насилием.

«Хотел бы я, чтобы это была ты», - часто добавлял он.

«Все женщины здесь – всего лишь твоя замена»

Невзирая на его желания, он ни разу не притронулся к ней.

Слишком боялся ее.

Как и все.

Они знали, кто она, видели, на что способна, в тот день, когда пришли за ней.

«Неумышленно покалечь парочку человек до смерти – и девичья репутация безнадежно подпорчена», - думала она.

Однако, вместо того, чтобы уничтожить, они захватили ее в плен и проводили эксперименты, окуривая ее через вентиляционную систему различными наркотиками в надежде, что она лишится сознания на достаточно длительное время, чтобы они смогли использовать ее.

Пока что успеха в этом они не достигли, но и сдаваться не собирались.

- Сабин, нет, - сказала прелестная, темноволосая женщина, поглаживая по плечу воина, чьи глаза вновь приобрели красный оттенок.

В ее голосе звучала такая скорбь, что Гвен поежилась.

– Как ты сам говорил, он может нам пригодиться.

- Сабин.

Сильное имя, напоминающее об оружии.

Подходит ему.

Уж не любовники ли эти двое?
Наконец-то, этот пожирающий взгляд оставил ее в покое, и она смогла сделать вдох.

Сабин отпустил Криса – мерзавец без сознания упал на пол.

Она знала, что он еще жив, потому что слышала как кровь бежит по его венам, как дыхание со свистом вырывается из легких.

- Кто все эти женщины? – поинтересовался светловолосый воин.

У него были ярко-голубые глаза и милое лицо, обещающее сострадание и безопасность, но он не оказался тем, рядом с кем Гвен внезапно вообразила себя спящей, уютно свернувшись клубочком.

Глубоко

спокойно

Наконец-то!

Все эти месяцы она боялась уснуть, зная, что Крис захочет воспользоваться этим.

Потому она позволяла себе вздремнуть лишь на пару минут, никогда не теряя бдительности.

Порой ей приходилось подавлять порыв просто отдаться злому тюремщику, чтобы, в конце концов, закрыть глаза и утонуть во тьме забытья.

Темноволосый громила с глазами цвета фиалок ступил вперед, осматривая камеры по соседству с Гвен.

Милостивые Боги

Вот эта беременна.

- И та тоже

у вступившего в разговор воина были разноцветные волосы, бледная кожа и глаза, столь же ярко голубые, как у блондина, но в тоже же время с более темной окантовкой.

- Какими же надо быть ублюдками, чтобы содержать беременных женщин в подобных условиях? Это низко даже для Ловцов.

Упомянутые женщины барабанили по стеклу, умоляя о помощи и освобождении.

- Кто-то слышит, что они говорят? – спросил громила.

- Я слышу, - автоматически ответила Гвен.

Сабин повернулся к ней.

Взгляд его карих глаз, более не светящихся красным, вновь уперся в нее, пытливый, изучающий… рассматривающий.

По спине у нее побежали мурашки.

Слышал ли он ее? Ее глаза расширились, когда он шагнул в сторону ее камеры, убирая ножи за пояс.

Ее восприятие обострилось, она ощутила едва уловимый запах пота, лимона и мяты.

Она глубоко вдохнула, смакуя каждый нюанс аромата.

Она так долго не чувствовала ничего, кроме Криса и его невыносимого одеколона, едкого запаха наркотиков и ужаса других женщин.

"Ты слышишь нас?" - тембр голоса Сабина был таким же суровым, как и черты его лица, и должен был бы резануть по ее нервам как наждачная бумага, но каким-то образом успокоил ее, словно это было ласковое прикосновение.

Она нерешительно кивнула головой.

"А они?" - он указал на других заключенных.

Она отрицательно покачала головой.

"А вы слышите меня?"
Он тоже покачал головой.

"Я читаю по твоим губам".

Ох.

Это означало, что он все время пристально наблюдал за ней, даже когда отворачивался.

Осознание этого не было неприятным.

"Как открыть стекло?" - спросил он?

Ее губы упрямо сжались в тонкую линию, она отважилась мельком взглянуть на вооруженных до зубов, покрытых кровью охотников позади него.

Должна ли она рассказать им? Что если они намеревались изнасиловать ее подруг по несчастью так же, как это другие делали до них? Обоснованы ли ее опасения?
Его суровые черты смягчились.

"Мы пришли не для того, чтобы навредить тебе.

Даю тебе слово.

Мы всего лишь хотим освободить вас".

Она не знала его, знала не настолько, чтобы доверять ему, но кое-как поднялась на трясущихся ногах и подошла к стеклу.

Находясь от него так близко как сейчас, она поняла, что Сабин выше нее ростом, а его глаза не карие, как она предположила ранее.

Наоборот, зрачки были обрамлены янтарем, оттенками кофе, рыжиной и бронзой, симфония красок.

К счастью, мерцание красного уже потускнело.

Или в тот раз ей просто показалось?
"Женщина?" - сказал он.

Если он откроет камеру, как и обещал... если она сможет собрать все свое мужество, чтобы не замереть на месте, что было ее привычкой... спасение, наконец-то, станет возможным.

Надежда, которую она отвергла ранее, снова возродилась, непреодолимая и мучительная, сдержать которую смогла только мысль, что она ненароком безжалостно и жестоко уничтожит возможных спасителей.

Для беспокойства нет причин.

До тех пор, пока они не попытаются навредить тебе, твое животное будет в клетке.

Одно их неверное движение, тем не менее...
Ради этого можно рискнуть, подумала она, сказав: "Камни".

Он нахмурился.

"Кости?"
Проглотив комок в горле, она прислонила ноготь к стеклу - коготь по сравнению с ногтями других людей - и нацарапала слово КАМНИ.

Каждая вырезанная буква держалась достаточно долго, и она смогла дописать послание прежде, чем оно исчезло.

Чертово стекло.

Она часто удивлялась, как людям удалось раздобыть его.

Замешательство.

Хмурый взгляд. Его внимание было приковано к ее слишком длинным, заостренным ногтям.

Задавались ли они вопросом, что она за существо?
Потом: "Камни?" - спросил Сабин, еще раз пристально взглянув на нее.

Она кивнула.

Он повернулся, пристально разглядывая помещение.

Хотя он тщательно изучал его всего несколько секунд, Гвен заподозрила, что он запомнил каждый дюйм этого места и смог бы в полной темноте найти выход отсюда.

Воины выровнялись позади него, все с надеждой смотрели на нее.

Однако, к предвкушению примешивались любопытство, подозрение, ненависть - к ней? - и даже желание.

Один шаг, два, она отступала назад.

Она каждый день ощущала на себе прикрытую вожделением ненависть.

Ее ноги задрожали так сильно, что она испугалась, что ее силы иссякнут.

Оставайся невозмутимой.

Ты не должна паниковать.

Плохие вещи случаются, когда ты паникуешь.

Каким образом один сдерживает желания других? У нее не было ничего, чем она могла бы прикрыться, кроме того, что уже было на ней.

На время заключения ее джинсы и футболка сменились на белую майку и короткую юбку, которые ей выдали тюремщики - чтобы облегчить доступ к ее телу.

Ублюдки.

Одна лямка майки оторвалась месяц назад и теперь топорщилась.

Она была вынуждена связать ее под рукой, чтобы прикрыть грудь.

"Отвернитесь", - внезапно прорычал Сабин.

Гвен, не подумав, отвернулась, длинные рыжие волосы разметались по сторонам.

Дыхание вырывалось из ее рта, на лбу выступили капельки пота.

Почему ему понадобилось, чтобы она отвернулась? Чтобы было проще подчинить ее?
Вновь повисло тягучее замешательство.

"Я не имел в виду тебя, женщина".

В этот раз голос Сабина был мягким, нежным.

- Ой, да ладно тебе, - сказал кто-то.

Она узнала глубокий, непочтительный тон мужчины со светлыми волосами и голубыми глазами.

- Ты же не всерьез о...
- Вы пугаете ее.

Гвен мельком взглянула через плечо.

- Но она... - было начал мужчина, весь покрытый татуировками.

Но Сабин снова вмешался.

- Вам нужны ответы или нет? Я сказал, отвернитесь!
Несколько вздохов, шарканье ног.

- Женщина.

Она медленно развернулась.

Все воины стояли к ней спиной, как и приказал Сабин.

Сабин же прижал ладонь к стеклу.

Она была большой, гладкой и надежной, но в пятнах крови.

- Какие камни?
Она указала на кучку камней в ящике позади него.

Они были маленькими, размером примерно с кулак, изображения на лицевой стороне каждого из них отражали различные способы убийства.

Предпочтение отдавалось сценам казни, отсечения конечностей, удара ножом, сажания на кол, сожжения людей, прибитых к дереву.

- Отлично. Просто замечательно.

- Но что мне с ними делать?
Задыхаясь от желания стать свободной - еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть - она показала жестами, что нужно вложить камень в отверстие, как ключ в замок.

- Имеет ли значение место, занимаемое камнем?
Она кивнула, потом показала, что каждый камень открывает определенную камеру.

Она снова испугалась назначения тех камней, так как это могло означать, что она вынуждена будет стать свидетелем нового насилия.

Вздохнув, она начала чертить слово КЛЮЧ на стекле, когда Сабин ударил кулаком по ящику с камнями, разбив его обивку.

Чтобы сделать такое потребовались бы усилия десяти человек, тем не менее, казалось, что это не составило для него труда.

Несколько порезов тянулись от костяшек к запястью.

Из них сочились темно-красные капельки, но он стер их, будто это сущий пустяк.

Тем временем раны уже начали заживать, края порванной плоти затягивались.

О, да.

Он был намного сильнее, чем обычный смертный.

Не эльф, его уши идеально округлены.

Не вампир, у него нет клыков.

Может, мужчина-сирена? Его голос довольно глубок и приятен, хотя, возможно, излишне резок.

- Разбирайте камни, - сказал он, ни на минуту не теряя ее из виду.

Воины тотчас же развернулись на каблуках.

Гвен намеренно смотрела только на Сабина, опасаясь, что вид его спутников снова напугает ее.

Все под контролем, все хорошо.

Она не могла - не стала - колебаться.

Ей уже слишком во многом пришлось раскаиваться.

Почему она не похожа на своих сестер? Почему она не была храброй и сильной и не могла использовать свою истинную натуру. Если это необходимо, они лишаться конечностей, лишь бы выбраться из плена - они так и поступили задолго до настоящего момента.

Они бы разбили кулаком стекло, а потом грудную клетку Криса и съели бы его сердце, глядя ему в лицо и не переставая смеяться.

Она почувствовала острую тоску по дому.

Если Тайсон, ее бывший возлюбленный, рассказал им о похищении - чего он вероятно не сделал, испугавшись ее сестер - то они уже ищут ее и не остановятся, пока не найдут.

Несмотря на ее слабости, они любили ее, желали для нее лучшего.

Но они будут так в ней разочарованы, когда узнают о том, что ее пленили.

Она запятнала не только себя, но и честь всей семьи.

Даже будучи ребенком, она бежала от конфликта, тем самым заработав себе прозвище "Робкая Гвендолин".

Ее ладони были влажными, осознав это она провела ими по своим бедрам.

Сабин направлял людей, подсказывая какой камень какому отверстию принадлежит.

Несколько камней он разместил неправильно, но она не беспокоилась.

Они это исправят.

Он вел себя корректно по отношению к ней, однако когда мужчина с синими волосами и пирсингом попытался подобрать к замку ее камеры соответствующий камень, сильные, загорелые пальцы Сабина сомкнулись на его запястье, побуждая остановиться.

Синеволосый взглянул в глаза качавшему головой Сабину.

- Моя, - сказал он.

Панк ухмыльнулся.

- Не нравится, что мы видим, не так ли?
Сабин хмуро посмотрел на него.

Гвен смущенно моргнула.

Сабину неприятно на нее смотреть?
Постепенно все женщины были освобождены, некоторые плакали, некоторые пытались побыстрее выбраться из этой тюрьмы.

Но мужчины не дали им далеко уйти, поймав их и удивив Гвен мягким обращением с ними, даже несмотря на то, что те яростно сопротивлялись.

Более того, самый привлекательный мужчина в группе, у которого были разноцветные волосы, ходил от одной женщине к другой, нежно нашептывая: - Усни для меня, дорогая.

Больше всего поражало, что они повиновались, ослабевая в надежных руках воина.

Сабин наклонился и поднял камень от камеры Гвен, он изображал горящего заживо человека.

Выпрямляясь, он подбросил его в воздух, ловко подхватив.

- Не убегай.

- Ладно? Я устал и не хочу преследовать тебя, но я так и поступлю, если ты меня спровоцируешь.

- Боюсь, что могу случайно поранить тебя.

Мы оба можем, подумала она.

- Не ... выпускай ее, - внезапно пробормотал Крис.

Как долго он был в сознании? Он поднял голову и выплюнул грязь изо рта.

Под глазами у него уже были синяки.

- Опасна.

- Смертоносна.

- Камео, - только и сказал Сабин.

Женщина-воин знала, чего он хотел, подошла к мужчине и, схватив за рубашку, с легкостью поставила его на ноги.

Другой рукой она приставила кинжал к его сонной артерии.

Он не стал отбиваться либо из-за слабости, либо из-за страха.

Гвен надеялась, что на месте его удерживал страх.

Надеялась каждой клеточкой своего тела.

Она даже уставилась на кончик кинжала, страстно желая, чтобы он проткнул его глотку, проникнув под кожу и кости и вызвав невыносимую агонию.

Да, думала она в восторге.

Да, да, да.

Сделай это.

Пожалуйста, сделай.

Зарежь его, заставь его страдать.

- Что ты хочешь, чтобы я с ним сделала? - спросила Камео Сабина.

- Держи его там.

- Живым.

Плечи Гвен опустились от разочарования.

Но разочарование принесло и поразившее ее прозрение.

Ее чувства были под контролем, хотя она так или иначе была весьма близка к тому, чтобы выпустить свое внутреннее животное.

Все эти мысли о боли и страданиях не были ее собственными.

Не могли быть ее собственными.

Опасная, сказал Крис.

Смертоносная.

Он был прав.

Она должна держать себя в руках.

- Хотя можешь со спокойной душой немного поранить его, - добавил Сабин, его глаза сфокусировались на Гвен.

Был ли он ... зол? На нее? Но почему? Что она сделала?
- Не освобождай девушку, - повторил Крис.

Все его тело сотрясала дрожь.

Он попятился назад, но Камео, очевидно, обладающая большей силой, чем казалось, толкнула его на прежнее место.

- Пожалуйста, не надо.

- Может, тебе следует оставить рыжеволосую в ее клетке, - сказала маленькая женщина-воин.

- По крайней мере, сейчас.

- Так, на всякий случай.

Сабин поднял камень, так и не вложив его в отверстие около камеры Гвен, хотя был близок к этому.

- Он Ловец.

- Лжец.

- И думаю, он причинил ей боль и не хочет, чтобы она рассказала об этом нам.

Гвен шокировано и испугано смотрела на него.

Он злился не на нее, а на Криса - Ловца? - но зачем ему это.

Он искренне верил в то, что говорил.

Он не причинит ей вреда.

Хочет ее освободить.

Защитить от опасности.

- Правильно? - спросил ее Сабин.

- Он ранил тебя?
Она кивнула, ее щеки горели от унижения.

Он сломил ее в эмоциональном плане.

Сабин провел языком по зубам.

- Он заплатит за это.

- Даю тебе слово.

Напряжение постепенно спало.

Ее мать, которая лишила ее наследства около двух лет назад, предпочла бы увидеть ее смерть, нежели слабость, но этот мужчина - этот незнакомец - намеревался отомстить за нее.

Крис нервно сглотнул.

- Послушайте же меня.

- Пожалуйста.

- Понимаю, я ваш враг, не стану лгать и притворяться, что вы не являетесь таковыми и для меня.

- Вы мои враги.

- Я ненавижу вас всеми фибрами моей души.

- Но если вы выпустите ее, она убьет нас всех.

- Я вам это гарантирую.

- Ты действительно попытаешься убить нас, рыжеволосая малышка? - спросил ее Сабин, еще нежнее, чем прежде.

Поскольку бывшие здесь мужчины называли ее не иначе как "сука" и "шлюха", Гвен почувствовала сладкую истому, скользнувшую по ее сознанию словно летний бриз, наполненный ароматом роз.

За те несколько минут, что они были здесь вместе, этот мужчина сумел дать ей то, о чем она мечтала, пока была в плену: рыцаря на белом коне, непреклонного в своем решении истребить ее мучителей.

Конечно, она когда-то считала, что рыцарем на белом коне будет Тайсон или даже, может быть, ее отец, которого она никогда не знала, но тем не менее.

Не каждый день мечта становится явью.

- Рыжеволосая?
Гвен вытянулась по струнке.

О чем он спрашивал? Ах, да.

Попытается ли она убить его и его друзей.

Она облизала губы и покачала головой.

Если ее зверь одержит над ней верх, она просто не будет пытаться.

Она уничтожит их.

Я держу себя в руках.

Большую часть времени.

С ними все будет в порядке.

- Я так и думал.

Запястье Сабина хрустнуло, когда он вложил камень в отверстие.

Сердце гулко застучало у нее в груди, едва не выбив ребра.

Стекло постепенно поднималось ... поднималось ... скоро ... уже скоро. И вот между ней и Сабином не осталось ничего, кроме воздуха.

Запах лимона и мяты усилился.

Казалось, ее окутала волна равнодушия, которой она воспользовалась, чтобы скрыть внутреннее напряжение.

Она медленно улыбнулась.

Свободна.

Она действительно свободна.

Сабин глубоко вдохнул.

- О Боже.

- Ты невероятна.

Он осознала, что шагает к нему и протягивает руку, отчаянно нуждаясь в контакте, которого была лишена все эти месяцы.

Простое прикосновение - все, что ей нужно.

А потом она уйдет, отправится домой.

Наконец-то.

Дом.

- Сука, - закричал Крис, отчаянно пытаясь вырваться из рук Камео.

- Не подходи ко мне.

- Держите ее от меня подальше.

- Она монстр!
Ее ноги остановились сами собой, а взгляд метнулся к презренному человеку, повинному во всех ее бедствиях, во всех ее мучениях, которые ей пришлось вынести за последний год.

Не говоря уже о том, что он сделал с ее подругами по несчастью.

Ее ногти удлинились и стали острыми как бритва.

Небольшие, напоминающие по внешнему виду паутину, неистово бьющиеся крылья, разорвав хлопковую майку, развернулись у за спиной.

Кровь в ее венах, все быстрее и быстрее мчащаяся к каждой клетке ее существа, стала не такой густой, как обычно, зрение сузилось до инфракрасного видения, цвета потускнели, когда ее внимание сконцентрировалось на тепле человеческих тел.

В то же время она поняла, что никогда даже отчасти не имела власти над своим зверем.

Ее темная сторона.

Она циркулировала внутри нее постоянно, большую часть времени незаметная, будто ждущая удобного случая, чтобы нанести удар.
Только Криса, только Криса, прошу Вас, Боги, только Криса.

Этот мотив звенел в ее сознании в надежде повлиять на мстительное животное, жаждущее крови.

Только Криса, не трогай остальных, атакуй только Криса.

Но глубоко внутри, она знала, что кровопролитию не будет конца.

.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/12903/41932

Переводчики: DancingWind, paper123, Danika, ArrivaVamp

fiona013