Готовый перевод "Last Sacrifice" - Richelle Mead / "Последняя жертва" - Райчел Мид: CHAPTER 15

ГЛАВА 15

Мне не нравилось видеть, что Виктор Дашков оказался прав. Но, увы, так оно и было.

С заявлением Лиссы зал, задерживавший дыхание, вдруг взорвался. Интересно, было ли в истории мороев хоть одно мирное заседание Совета, или это просто мне так везло оказываться на скандальных. То, что последовало сегодня, очень напомнило мне о дне, когда был принят закон о возрасте дампиров. Крики, споры, люди вскакивают со своих мест... Стражи, обычно стоявшие около стен и просто наблюдавшие, смешались с людьми, на их лицах выражение беспокойства, будто они были готовы к любым спорам, которые могут выйти за рамки слов.

Так же быстро, как Лисса оказалась в центре внимания, зал забыл про нее. Она снова села, и Кристиан взял ее за руку. Она так сильно сжала его руку, что мне стало интересно, не помешало ли это его кровообращению. Лисса уставилась перед собой, все еще дрожа. Сама она не могла сосредоточиться на этом хаосе, но все увиденное и услышанное ею передавалось мне. Как ни странно, но на моих друзей больше никто не обращал внимания, кроме Даниэллы, которая подошла, чтобы отчитать Адриана за предложение кандидатуры из другой семьи. Как и всегда, он просто проигнорировал сказанное, а она пришла в ярость, осознавая, впрочем, как и все мы, что на самом деле бесполезно пытаться что-либо доказывать Адриану.

Вы, скорее всего, подумаете, что в зале, где всех заботят интересы лишь их собственных семей, все до единого будут оспаривать законность кандидатуры Лиссы. Однако, этого не происходило - в частности из-за того, что не все там присутствующие были королевских кровей. Как я успела заметить ранее, тут собрались морои из разных слоев общества, чтобы своими глазами увидеть событие, которое определит их будущее. И все они с интересом наблюдали за этой девчонкой Драгомир, принцессой из вымирающей линии, кто предположительно мог творить чудеса. Они не воспевали ее имя, но многие из них решительно утверждали, что у нее есть полное право представлять свою семью. Я также подозревала, что некоторым из ее "простых" сторонников просто нравилась идея сорвать планы королевским особам. Молодая парочка, которую изводила леди Бадика, не были единственными, кого притесняли "лучшие".

И что самое удивительное, некоторые представители королевской крови тоже выступали за Лиссу. Они, может, и были верны своим семьям, но не все были бессердечными и коварными эгоистами. Во многих жило чувство справедливости, и если закон был на стороне Лиссы, то значит она имела право на участие в выборах. Плюс, многие королевские особы любили и уважали ее. Ариана тоже была из тех, кто поддерживал кандидатуру Лиссы, хоть это и создавало ей конкуренцию. Она знала закон достаточно хорошо и, без сомнения, осознавала тот факт, что та брешь в законе, что позволила Лиссе выдвинуть свою кандидатуру, не позволит ей, когда придет время, участвовать в выборах. Однако, Ариана отстаивала свою точку зрения, из-за чего я почувствовала еще большее к ней расположение. И, когда наступит время настоящего голосования, надеюсь именно Ариана займет престол. Она была как раз такой, каким и должен быть морой, - умной и справедливой.

И, конечно, не только Ариана разбиралась в законе. Остальные, кто знал об этой прорехе, спорили о бесполезности выдвижения кандидатуры, если все равно никто не сможет за нее проголосовать. При других обстоятельствах, я бы с ними согласилась. Яростный спор все продолжался, а мои друзья тихо сидели в эпицентре урагана. В конце концов, проблема была решена способом, которым и должны решаться все прения - голосованием. Так как место Лиссы в Совете не было признанно, то ее будущее решали одиннадцать его членов. Шестеро одобрило ее кандидатуру в официальном порядке. Она может баллотироваться на пост монарха. Полагаю, что те, кто проголосовал за ее участие, в действительности, не желали этого, но их уважение к закону сыграло свою роль.

Многие морои не приняли решение Совета всерьез. Они дали понять, что не считают вопрос закрытым, тем самым доказывая слова Виктора: прения будут продолжаться какое-то время, даже станет хуже, если она пройдет все испытания и дойдет до этапа голосования.
А пока толпа расходилась и, казалось, немного успокоилась, но не только потому, что люди хотели избежать громких споров, но также и потому, чтобы передать остальным сенсационную новость.

Лисса практически не разговаривала, когда с друзьями выходила их зала. Проходя мимо зевак, она представляла собой образец царского величия и спокойствия, будто уже была провозглашенной королевой. Но когда, наконец, ей удалось скрыться от всех и уединиться с остальными в своей комнате, все ее скрытые, сдерживаемые эмоции вырвались наружу.

- Черт возьми, о чем вы, ребята, думали? - закричала она, - Что вы со мной сделали?

Вместе с Адрианом, Кристианом и Эдди показались и другие заговорщики: Таша, Эйб и моя мама. Все они были настолько потрясены подобной реакцией со стороны очаровательной Лиссы, что ни один из них в тот момент не смог ответить. Лисса воспользовалась их молчанием в своих интересах.

- Вы меня подставили! Вовлекли меня в самый эпицентр политического кошмара! Вы думаете я хочу этого? Вы действительно думаете, что я хочу быть королевой?

Эйб, естественно, первым пришел в себя.
-Ты не будешь королевой, - сказал он несвойственным для него успокаивающим голосом. - Люди, приводящие доводы о другой части закона, правы: На самом деле никто не может голосовать за тебя. Для этого тебе нужна семья.

- Тогда в чем смысл? - воскликнула она. Она была в бешенстве. И имела на это полное право. Но этот гнев, эта ярость... Они разжигались чем-то гораздо худшим, чем сама эта ситуация. Дух явился потребовать расплаты и приводил ее даже в большее расстройство, чем она могла бы быть.

- Смысл, - сказала Таша, - все это безумие, которое ты только что наблюдала в зале Совета. В результате каждого спора, каждого раза, когда кто-нибудь снова вытаскивает сборники законов, мы получаем больше времени на то, чтобы спасти Розу и выяснить кто убил Татьяну.

- Кто бы это не сделал, трон представляет для него интерес, - объяснил Кристиан. Он положил руку на плечо Лиссы, но она резко отдернулась. - Либо для него самого, либо для кого-то, кого он знает. Чем дольше мы препятствуем их планам, тем больше у нас времени чтобы выяснить кто это.

В отчаянии Лисса запустила руки в свои длинные волосы. Я пыталась отвести от нее этот клубок ярости, принять его на себя. И немного преуспела, достаточно, чтобы она опустила руки. Но она все еще была жутко раздосадована.

- Как, по- вашему, я буду искать убийцу, если буду занята прохождением всех этих дурацких тестов? - спросила она.

- Ты никого искать не будешь,- ответил Эйб. - Мы будем.

Ее глаза распахнулись. - Это и близко не входило в наши планы! Я не собираюсь послушно прыгать через королевские обручи, когда Роза нуждается во мне. Я хочу помочь ей!

Это было почти забавно. Почти. Ни Лисса, ни я не могли "рассиживаться без дела", когда считали, что одна из нас нуждается в помощи второй. Мы хотели быть в центре событий, действительно делая все, что было в наших силах, чтобы урегулировать ситуацую.

- Ты помогаешь ей, - сказал Кристиан. Его рука дернулась, но он не повторил попытки прикоснуться к ней. - Не тем способом, каким ты рассчитывала, но в конце концов, это поможет ей.

Этот прием они использовали и на мне. Он разозлил ее также, как и меня в свое время, и я отчаянно потянула на себя волну неуравновешенности, вызываемую в ней Духом.

Лисса посмотрела вокруг, с осуждением глядя в лицо каждому.
- Кому, черт возьми, пришла в голову эта идея?

Последовало еще более неловкое молчание.

- Розе, - наконец произнес Адриан.

Лисса обернулась и пристально посмотрела на него.
- Это не она! Она бы не поступила так со мной!

- Именно она, - сказал он. - Я разговаривал с ней во сне. Это была ее идея, и... она хороша. - Мне крайне не понравилось, что это, казалось, стало для него сюрпризом.- Кроме того, ты тоже отчасти поставила ее в не лучшую ситуацию. Она беспрестанно жаловалась на то, как ее бесит город, в котором она находится.

- Хорошо, - резко сказала Лисса, игнорируя ту часть о моем плачевном состоянии. - Предположим, что и вправду это Роза подала вам эту "блестящую" идею, тогда почему никто не позаботился о том, чтобы рассказать мне? Вы не подумали, что небольшое предупреждение могло бы помочь? - И снова это напоминало то, как я выражала недовольство относительно того, что мой побег держали от меня в секрете.

- На самом деле нет, - сказал Адриан. - Мы понимали, что ты отреагируешь точно также как сейчас и у тебя будет время спланировать отказ. Мы отчасти поставили на то, что если тебя застать врасплох, то ты согласишься.

- Это было достаточно рискованно, - сказала она.

- Но это сработало, - последовал прямой ответ Таши. - Мы знали, что ты поможешь нам. - Она подмигнула. - И не знаю, насколько тебя это успокоит, но, думаю, из тебя бы получилась отличная королева.

Лисса одарила ее суровым взглядом, и я сделала еще одну попытку оттянуть из нее часть тьмы. Я сосредоточилась на этих бурлящих эмоциях, представляя их в себе, а не в ней. Я не поглотила их целиком, но мне вполне удалось уничтожить ее агрессивный настрой. Внезапно во мне вспыхнул приступ ярости, мгновенно ослепив меня, но я смогла оттеснить его в угол сознания. Она вдруг почувствовала себя изнуренной. И я отчасти тоже.

- Завтра первое испытание, - спокойно сказала она. - Если я проваливаю его, то выбываю. План разваливается на части.

Кристиан сделал новую попытку обнять ее, и в этот раз она ему это позволила.
- Ты не провалишь его.

Лисса больше ничего не сказала, и я увидела облегчение на лицах окружающих. Никто даже на секунду не поверил, что ей нравится эта затея, однако, казалось, все были уверены, что свою кандидатуру она уже не отзовет, а это как раз то, на что все и рассчитывали.

Эдди и моя мама все это время молчали. Как и положено охранникам, они, подобно тени, оставались в стороне, пока морои обсуждали свои дела. Когда волнения начали стихать, моя мама шагнула вперед. Она кивнула Эдди.
- Один из нас постарается постоянно находиться возле тебя.

- Зачем? - испуганно спросила Лисса.

- Потому что мы знаем, что здесь есть кто-то, кто не боится убивать ради достижения собственных целей, - сказала Таша. Она кивнула в сторону Эдди и моей мамы. - Эти двое и Михаил - единственные стражи, кому мы можем доверять.

- Уверена? - Эйб одарил Ташу хитрым взглядом. - Удивлен, что ты не включила в список своего особого "друга"-стража.

- Какого такого особого друга? - спросил Кристиан, тот час оживившись при намеке.

Таша, к моему удивлению, покраснела.
- Да так, знакомый.

- Который ходит за тобой с щенячьими глазками, - продолжил Эйб. - Как там его зовут? Иван?

- Итан, - поправила она.

Моя мать, выглядевшая раздраженной этим нелепым разговором, намеревалась срочно положить ему конец - что было весьма кстати, учитывая, что Кристиану не терпелось что-то сказать. - Оставь ее в покое, - предупредила она Эйба.- Итан хороший парень, но чем меньше людей посвящено в это,тем лучше. Поскольку Михаил сейчас на долговременной службе, охранять будем мы с Эдди.

Я была согласна со всем, что она только что сказала, но внезапно меня поразила мысль о том, что для заполучения в команду моей матери, кто-то - вероятней всего Эйб - должен был посвятить ее во всю нашу недавнюю противозаконную деятельность. Либо он был очень убедителен, либо она меня действительно сильно любила. С неохотой, я допустила, что и то, и другое - правда. Когда Морои находились при Дворе, их стражам не нужно было повсюду их сопровождать, а значит, пока лорд Зельски оставался здесь, мама, скорее всего, была освобождена от своего назначения. А Эдди пока еще не получил назначения, что также давало ему свободу передвижения.

Лисса начала было еще что-то говорить, когда резкий толчок в моей собственной реальности выдернул меня из ее головы.

- Извини,- сказала Сидни. Она ударила по тормозам, что и вернуло меня обратно. - Эта встряска прервала меня.

Хоть Сидни и не была виновата, я чувствовала раздражение из-за того, что связь прервалась и уже хотела наорать на нее. Но, глубоко вдохнув, я напомнила себе, что это просто побочное действие Духа, а я не могу позволить ему повлиять на мое поведение. Постепенно его действие прекратиться, как это обычно бывает, но тем не менее, часть меня осознавала, что я не смогу вечно перенимать эту темноту у Лиссы. Я не смогу ее всегда держать под контролем.

Теперь, снова оказавшись "в себе", я выглянула в окно, изучая изменившиеся окрестности. Мы больше не были в горах.

Мы добрались до городской местности, и, хотя дорожную обстановку можно было с натяжкой назвать оживлённой (учитывая, что сейчас по человеческим меркам по-прежнему была середина ночи), на дороге, определённо, было значительно больше машин, чем мы видели до этого.

- Где мы? - Спросила я.

- На окраине Лексингтона, - ответила Сидни. Она завернула на ближайшую заправку - чтобы пополнить запас топлива и ввести адрес Донована в GPS. До его дома было ещё около пяти миль.

- Не лучшая часть города, насколько я слышал, - сказал Дмитрий. - Донован руководит тату-салоном, который открыт только ночью. С ним работает пара других стригоев. Им достаются тусовщики, пьющие дети... категория людей, которые могут легко исчезнуть. Стригои любят таких.

- Выглядит так, что полиция в конце концов заметила бы, что каждый раз кто-либо идет сделать тату и исчезает, - обратила я внимание.

Дмитрий грубовато засмеялся.
- Ну, "забавное" дело, но они не убивают каждого, кто приходит. Они на самом деле делают тату некоторым из них, а затем отпускают. Также через это место они занимаются контрабандой наркотиков.

Когда Сидни скользнула обратно в машину, я рассматривала его с любопытством.
- Ты несомненно многое знаешь.

- Я считал своей обязанностью много знать, а Стригои тоже нуждаются в крыше над головой. На самом деле я встречал Донована однажды и узнал многое непосредственно из первоисточника. Я просто до настоящего момента не знал где именно он промышляет.

- Хорошо, допустим, мы получим информацию о нём. И что мы будем с ней делать?

- Выманим его. Отправим с "клиентом" послание, что мне нужно с ним встретиться. Я не тот, кого он может проигнорировать - то есть, раньше не мог- не важно. Как только он выйдет, мы поведем в заранее выбранное место.

- Это я могу, - кивнув, сказала я.

- Нет, - возразил Дмитрий. - Не можешь.

- Почему это? - Спросила я, раздумывая, не считает ли он, что это слишком опасно для меня.

- Потому что они поймут, что ты дампир, как только увидят тебя. И, скорее всего, учуют это ещё раньше. Ни один стригой не позволит дампиру работать на себя - только человеку.

В машине повисло неловкое молчание.

- Нет! - Заявила Сидни. - Я не пойду на это!

Дмитрий покачал головой.
- Мне тоже это не нравится, но у нас не так уж много вариантов. Если он решит, что ты работаешь на меня, он не обидит тебя.

- Да? А что будет, если он не поверит мне? - Вопросила она.

- Не думаю, что дело примет такой оборот. Скорее всего, он пойдёт с тобой, чтобы всё проверить, и, если выяснится, что ты лжёшь, они просто убьют тебя.

Не похоже, чтобы это заставило её почувствовать себя хоть немного лучше. Она застонала.

- Ты не можешь заслать её туда, - сказала я. - Они узнают, что она - алхимик. Одна из тех, кто ни при каких обстоятельствах не станут работать на стригоя.

Поразительно, что Дмитрий не учел этого. Мы снова замолчали, но в этот раз с неожиданным решением выступила Сидни.

- Когда я была на заправке, - заговорила она, - у них было что-то вроде стойки с косметикой. Пудрой мы можем скрыть большую часть моей татуировки.

Что мы и сделали. Единственная пудра, продаваемая на заправке, не очень подходила под тон кожи Сидни, однако мы нанесли достаточно, чтобы скрыть золотую лилию на щеке. Немного нам помогли зачесанные вперед волосы. Убедившись, что сделали все возможное, мы отправились к Доновану.

Это и в самом деле был заброшенная часть города. В нескольких кварталах от тату-салона, мы увидели некое подобие ночного клуба, но в остальном, окрестности казались безлюдными. Хотя меня это не обмануло. Это было не тем местом, где вы хотели бы прогуляться ночью в одиночку. Оно так и кричало " грабеж". Или того похуже.

Мы прочесывали район, пока Дмитрий не решил, что нашел подходящее место. Это был узкий переулок в двух зданиях от салона. Окруженный корявым проволочным забором с одной стороны и низким кирпичным зданием с другой. Дмитрий проинструктировал Сидни, как привести Стригоя к нам. Она все поняла, кивая в подтверждение, но в ее глазах я видела страх.

- Тебе не хватает благоговения во взгляде, сказал он ей.- Люди, которые служат Стригоям, боготворят их- они жаждут им угодить.Так как они много времени проводят рядом со Стригоями, они не вздрагивают от ужаса в их присутствии. Они, конечно, все еще немного боятся, но не так сильно, как ты сейчас.

Она сглотнула:
- В самом деле - ничем не могу помочь.

Я переживала за нее. Она твердо верила в то, что все вампиры - зло, а мы отправляли ее в логово наихудшего их вида, подвергая при этом большому риску. Также я знала, что живого Стригоя она видела лишь однажды, и вопреки наставлениям Дмитрия, при виде их в таком количестве, может полностью быть парализована шоком. А если она застынет перед Донованом, весь наш план накроется медным тазом. В порыве эмоций я обняла ее и, к моему удивлению, она не сопротивлялась.

- Ты можешь это, - сказала я. - Ты сильная... а они очень боятся Дмитрия. Убедила?

Несколько раз глубоко вздохнув, Сидни кивнула. Мы сказали ей еще пару ободрящих слов, после чего она свернула за угол здания, направляясь в сторону улицы, и скрылась из вида. Я взглянула на Дмитрия.

- Кажется, мы только что послали её на верную смерть.

Выражение его лица было мрачным.
- Знаю - но сейчас мы ничего не можем с этим поделать. А тебе лучше бы занять позицию.

C его помощью мне удалось забраться на крышу невысокого здания. Не было ничего интимного в том как он поднял меня наверх, но я не могла обуздать ни то самое чувство возбуждения, которое возникало при каждом соприкосновении с ним, ни мысль о том, как легко нам работалось вместе. Как только я заняла безопасную позицию, Дмитрий направился к противоположной стороне здания, за которое свернула Сидни. Он притаился сразу за углом, и после этого нам ничего не оставалось, кроме как ждать.

Это было невыносимо - и не только потому что мы были на грани сражения. Я продолжала думать о Сидни, о том, что мы попросили ее сделать. Делом моей жизни было защищать невинных от зла, а не толкать их в самый его эпицентр. А что если наш план провалится? Прошло несколько минут и, наконец, я услышала шаги и приглушенные голоса, одновременно с этим ощутив знакомый приступ тошноты. Мы выманили Стригоя. Трое из них вслед за Сидни вышли из-за угла. Они остановились и я увидела Донована. Он был самым высоким - бывшим мороем - с темными волосами и бородкой, которая напомнила мне Эйба. Дмитрий описал мне его, чтобы я (будем надеяться) не убила его. Бдительные и готовые к атаке приспешники Донована топтались позади него. Я напряглась, кол был крепко сжат в моей правой руке.

- Беликов? - Послышался грубый голос Донована. - Ты где?

- Я здесь, - ответил Дмитрий тем холодным, ужасающим голосом Стригоя. Он появился из-за противоположного угла здания, оставаясь в тени.

Донован слегка расслабился, узнав Дмитрия - но даже в темноте проявлялась истинная сущность Дмитрия. Донован замер, вдруг заметив угрозу, хоть она и сбивала его с толку и противоречила тому, что он знал. Как раз в этот момент один из его парней резко вскинул голову, озираясь вокруг.
- Дампиры! - воскликнул он.
Его навел на эту мысль не внешний вид Дмитрия. Это был наш запах, и я вознесла безмолвную молитву благодарности тому, что им потребовалось так много времени, чтобы его заметить.

Тогда я соскочила с крыши. Это была немалая высота для прыжка, но не настолько, чтобы стать для меня смертельной. Плюс ко всему, мое приземление было смягчено стригоем.

Я приземлилась на одного из парней Донована, повалив его на землю. Направила кол ему в сердце, но его реакция оказалась быстрее. Из-за моего небольшого веса, меня было легко стряхнуть. Я ожидала этого и сумела удержаться на ногах. Боковым зрением, я видела, что Сидни пригнулась и спешит прочь отсюда, следуя нашим указаниям. Мы хотели, чтобы она была подальше от линии огня, и велели ей идти к машине и быть готовой уехать если что-то пойдет не так.

А со Стригоями, конечно, всегда все шло не так. Донован и один из его парней набросились на Дмитрия, расценивая его как самую большую угрозу. Мой противник, судя по его клыкастой улыбке, казалось, и вовсе не видел во мне опасности. Он сделал выпад в мою сторону, но я увернулась и, ускользая от удара, пнула его ногой в колено. Кажется, мой удар не причинил ему боль, но зато нарушил равновесие. Я бросилась на него с еще одной попыткой заколоть, но вновь была отброшена, жестко ударившись о землю. При соприкосновении с грубым цементом, я больно оцарапала кожу на голых ногах. От того, что мои джинсы были слишком грязными и рваными, я была вынуждена носить шорты из рюкзака, захваченного для меня Сидни. Но я проигнорировала боль, и вскочив, снова бросилась на него со скоростью, которой Стригой от меня никак не ожидал. Мой кол нашел его сердце. Удар был не таким сильным, как я хотела, однако его хватило, чтобы сбить Стригоя с ног, что позволило мне вогнать кол поглубже и прикончить его. Даже не дожидаясь, пока он упадет, я выдернула свой кол и развернулась к остальным.

Я ни разу не колебалась в бою, я просто сражалась, но сейчас я замерла от увиденного.Лицо Дмитрия. Оно было....пугающим. Свирепым. Подобный взгляд был у него, когда он защищал меня во время ареста - выражение агрессивного воинственного божества, говорившее, что он может принять вызов самой преисподней. То, как он сейчас выглядел...ну, здесь его свирепость была совершенно иного характера. Это было личным, поняла я. Сражение с этими стригоями было обусловлено не только поисками Сони и помощью Лиссе. Это было расплатой, попыткой уничтожить собственное прошлое, уничтожая всё зло на своём пути.

Я двинулась, чтобы присоединиться к нему, как только он заколол второго приспешника. Мощь того удара, когда он отшвырнул Стригоя в кирпичную стену и пронзил его сердце, была гораздо больше, чем требовалось Дмитрию. Это было невозможно, но мне показалось, что кол прямо сквозь тело вошел в стену. Дмитрий вложил в это убийство больше внимания и усилий, чем было необходимо. Он должен был отреагировать также, как и я, и как только Стригой был мертв, моментально повернуться к следующей угрозе. Вместо этого он зациклился на своей жертве и не обратил внимания на Донована, который воспользовался этой ситуацией. К счастью для Дмитрия, я нанесла ему ответный удар.

Я бросилась на Донована, оттолкнув его от Дмитрия. В тот же самый момент Дмитрий вытащил кол и снова швырнул тело об стену. Тем временем, я успешно отвлекла внимание Донована на себя и теперь пыталась удержать его, но не убить.

- Дмитрий! - Завопила я. - Помоги! Ты мне нужен!

Я не видела, что делал Дмитрий, но пару секунд спустя он был рядом со мной. С тем, что напоминало рев, он прыгнул на Донована, держа кол наготове, и повалил стригоя на землю. Я с облегчением вздохнула и, колеблясь, шагнула на помощь. А потом увидела, как Дмитрий занес свой кол над сердцем Донована.

- Нет! - я опустилась на землю, пытаясь удержать Донована и в то же время оттолкнуть руку Дмитрия. - Он нам нужен! Не убивай его!

По лицу Дмитрия невозможно было понять, слышал ли он меня вообще. В его глазах была смерть. Он хотел убить Донована. Желание внезапно возобладало над приоритетами.

Все еще пытаясь удержать Донована одной рукой, другой я ударила Дмитрия в лицо, стараясь не попасть туда, куда пришелся мой удар в одну из прошлых ночей. Не думаю, что он почувствовал боль в адреналине ярости, но удар, привлек его внимание.- Не убивай его!,- повторила я.

И до него дошло. Однако наша потасовка, к сожалению, дала Доновану возможность для маневра. Он начал вырываться, но мы с Дмитрием, как один, бросились его удерживать. Я вспомнила время, когда допрашивала стригоев в России. Для удержания одного стригоя требовалась целая группа дампиров, но Дмитрий, казалось, обладал неестественной силой.

- Когда мы ведём допрос, то обычно...

Моё повествование было прервано Дмитрием, когда он решил воспользоваться собственным методом ведения допроса. Он сжал Донована за плечи и хорошенько встряхнул его, в результате чего стригой въехал головой в цемент.

- Где Соня Карп? - Прорычал Дмитрий.

- Я не... - Начал, было, Донован. Но Дмитрию явно не хватало терпения слушать отговорки стригоя.

- Где она? Я знаю, что ты знаешь её!

- Я...

- Где она?

Я заметила на лице Донована то, чего никогда раньше не видела у стригоев - страх. Я думала, что они просто не способны ощущать эту эмоцию. Или, если и могли, то только в сражениях между собой. Они не стали бы тратить время на страх перед какими-то дампирами.

Но - ничего себе! - Донован боялся Дмитрия. И, если честно, я тоже.

Эти, заключенные в красные кольца, глаза были широко распахнутыми от отчаяния и ужаса. Когда Донован выпалил свои следующие слова, что-то подсказало мне,
что они были правдой. Его страх не давал ему шанса солгать. Он был слишком потрясен и не подготовлен ко всему этому.

- Париж, - выдохнул он. - Она в Париже!

- Иисусе, - воскликнула я. - Мы не можем (посуху) доехать до Парижа.

Донован покачал головой (настолько, насколько он смог, учитывая то, что Дмитрий встряхнул его в ответ).
- Это маленький городок в часе езды отсюда. Там это крошечное озеро. На нем почти никто бывает. Голубой дом.

Неопределенные указания. Нам было нужно большее.
- У тебя есть адр...?

Дмитрий очевидно не разделял мою потребность в большей информации. Прежде, чем я договорила, он извлек свой кол и вонзил в сердце Донована. Стригой издал ужасающий, леденящий кровь крик, который ослабевал по мере того, как его настигала смерть. Я содрогнулась. Сколько у нас времени до того как кто-нибудь, слышавший все это, вызовет полицию.

Дмитрий вытащил кол и снова вонзил его в Донована. И снова. Застыв на некоторое время я взирала на это с недоумением и ужасом. А потом, я схватила Дмитрия за руку и начала его трясти, хотя чувствовала, что было бы больше толку, если я сотрясала здание позади себя.

- Он мёртв, Дмитрий! Мёртв! Прекрати. Пожалуйста.

Лицо Дмитрия все еще носило то ужасное, ужасное выражение - ярость, а сейчас еще и с легкими признаками отчаяния. Отчаяние, которое убеждало его, что если он сможет полностью уничтожить хотя бы Донована, то может быть он сумеет вычеркнуть и все дурное из своей жизни.

Я не знала, что делать. Нам нужно убираться отсюда. Нужно, чтобы Сидни избавилась от тел. Время истекало, и я лишь повторяла:

- Он мёртв! Отпусти. Пожалуйста. Он мёртв.

Так или иначе я докричалась до Дмитрия. Его движения замедлились и в конце концов прекратились. Рука, сжимавшая кол, слабо опустилась вдоль тела в то время, как он изумленно уставился на то, что осталось от Донована - не слишком много. Отчаяние полностью вытеснило ярость с лица Дмитрия... а затем уступило место чувству безысходности.

Я осторожно потянула его за руку.
- Все кончено. Ты сделал достаточно.

- Этого никогда достаточно, Роза, - прошептал он. Горечь в его голосе убивала меня. - Этого никогда не будет достаточно.

- На данный момент достаточно, - сказала я. Я притянула его к себе. Он не сопротивлялся, опустил кол и уткнулся лицом мне в плечо. Я тоже бросила кол и обняла его, притягивая ближе. Он обнял меня в ответ, ища контакта с другим живым существом, контакта, в котором, я давно знала, он нуждался.

- Ты единственная. - Он сильнее вцепился в меня. - Единственная, кто понимает. Единственная, кто видел, каким я был. Я никогда не смогу объяснить это кому-то еще... ты единственная. Единственная, кому я могу это рассказать...

Я на секунду закрыла глаза, переполненная его словами. Может, он и поклялся в преданности Лиссе, но это не означало, что он в полной мере обнажил перед ней душу. Мы так долго идеально соответствовали друг другу, всегда понимали друг друга. Это продолжалось и до сих пор, не зависимо от того, вместе ли мы, не зависимо от того, была ли я с Адрианом. Дмитрий всегда ото всех скрывал свое сердце и чувства, пока не встретил меня. Я думала, он снова спрячет их, но, очевидно, он все еще доверял мне достаточно, чтобы рассказать о том, что съедало его изнутри.

Я открыла глаза и встретила его темный, серьезный взгляд.
- Все хорошо, - сказала я. - Теперь все хорошо. Я здесь. Я всегда буду здесь для тебя.

- Они мне снятся, знаешь. Все те невинные, кого я убил. - Его взгляд вернулся к телу Донована. - Я продолжаю думать... может, если я уничтожу достаточно стригоев, кошмары исчезнут. Тогда я буду уверен, что больше не один из них.

Я коснулась его подбородка, заставляя отвернуться от Донована и вновь посмотреть на меня.
- Нет. Ты должен уничтожать стригоев, потому что они - зло.

Потому что это - то, чем мы занимаемся. Если ты хочешь, чтобы кошмары исчезли, то должен жить. Это единственный путь. Мы только что могли умереть.

Но остались в живых. Может, мы умрем завтра. Я не знаю. Единственное, что имеет значение, это то, что сейчас мы живы.

В данный момент мои мысли были хаотичны. Я еще никогда не видела Дмитрия настолько подавленным с момента его обратного перевоплощения. Он утверждал, что бытие Стригоя убило большую часть его эмоций. Это было не так. Я поняла, что они были в нем. То, каким он был, до сих пор сохранялось в его душе, и выходило наружу только во время эмоциональных вспресков - подобно этому моменту ярости и отчаяния. Или когда он защищал меня от стражей, которые меня арестовывали. Прежний Дмитрий не исчез. Он просто был заперт, и я не знала как выпустить его наружу. Я делала что-то не так. Это его слова всегда были мудры и проницательны. Не мои. Однако, сейчас он слушал меня. Я завладела его вниманием. Что именно я могла сказать? Что именно могло бы достичь его сознания?

- Помнишь, что ты сказал чуть раньше? - спросила я. - В Рубисвилле? Жизнь в деталях. Ты должен ценить детали. Это единственный способ победить то, что сделали тебе стригои. Единственный способ вернуться к тому, кто ты есть на самом деле. Ты сам сказал, что сбежал со мной, чтобы снова почувствовать мир. Его красоту.

Дмитрий снова стал поворачиваться к Доновану, но я не позволила.
- Здесь нет ничего красивого. Только смерть.

- Это правда, только если ты позволишь им сделать это правдой, - отчаянно сказала я, все еще чувствуя, что время поджимает. - Найди одну вещь. Одну вещь, которая красива. Что-нибудь. Что-нибудь, что покажет тебе, что ты не один из них.

Он снова перевел взгляд на меня, безмолвно изучая мое лицо. Меня охватила паника. Это не сработало. Я не смогла сделать этого. Нам следовало уходить отсюда, невзирая на то, в каком состоянии он пребывал. Я знала, что он тоже уйдет. Если я что-то и уяснила, это то, что воинские инстинкты Дмитрия все еще работали. Если бы я сказала, что надвигается опасность, он бы отреагировал молниеносно, вне зависимости от чувства самобичевания. Но мне этого не хотелось. Я не хотела, чтобы он уходил отсюда в отчаянии. Мне хотелось, чтобы он покинул это место на шаг приблизившись к тому человеку, которым, я знала, он мог быть.

Мне хотелось, чтобы у него стало на один ночной кошмар меньше.

Однако, это было свыше моих сил. Я не была психотерапевтом. Я уже была готова сказать ему, что нам нужно уходить и дать пинка его воинским рефлексам, когда он неожиданно заговорил. Его голос стал едва ли не шёпотом.
- Твои волосы.

- Что? - На мгновение я задалась вопросом загорелись ли они или что-то еще. Я коснулась своей взлохмаченной гривы. Нет, ничего страшного, за исключением того, что они были в полном беспорядке.

Я связала их из-за сражения, чтобы стригои не могли использовать их для захвата, как Анжелина. Однако большая часть волос выбилась из прически во время борьбы.

- Твои волосы, - повторил Дмитрий. Его глаза были широко распахнуты и едва не полны благоговения. - Твои волосы прекрасны.

Я так не думала, не в их нынешнем виде. Конечно, учитывая то, что мы были в темном переулке, заполненном телами, выбор был довольно ограничен.
- Видишь? Ты не один из них. Стригои не видят красоту. Только смерть. Ты нашел что-то красивое. Одну вещь, которая красива.

Нерешительно, нервно, он пробежался своими пальцами по прядями, которых я касалась чуть раньше.
- Но этого достаточно?

- На данный момент. - Я чмокнула его в лоб и помогла подняться. - На данный момент.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/13152/43476

Переводчики: PETRIKA, 18061987, Bewitched, Pod_snezhnik

chipmonk