Готовый перевод BRAVE NEW WORLD REVISITED / Возвращение в новый чудный мир: Propaganda in a Democratic Society

"Доктрины Европы, - писал Джефферсон, - были таковы, что люди в многочисленных ассоциациях не могут быть ограничены впределах порядка и справедливости, кроме как силами физическими и моральными, обладающими властью над ними, независимой от их желания... Мы (основатели новой американской демократии) верим, что человек является рациональным животным, наделенным правами и врожденным чувством справедливости от природы, и что он может быть удержан от неправильного и защищен в правильных деяниях доступными силами, какими наделяются выбранные им люди для выполнения своих обязанностей, зависящих от его желания". Для ушей периода пост-фрейдизма такого рода язык изложения кажется причудливым и наивным. Человеческие сушества в значительнй степени менее рациональны и внутренне справедливы, чем предполагали оптимисты 18го столетия. С другой стороны, они не были ни морально слепыми, ни безнадежно необоснованными, какими нас считают пессимисты 20го века. В противоречие Ид и Бессознательному, несмотря на эндемический невроз и преобладание низкого АйКью, большинство мужчин и женшин вероятно достаточно порядочны и благоразумны, чтобы им можно было доверять с выбором своих собственных судеб. Демократические институты - это инструменты для примирения общественного порядка с индивидуальной свободой и инициативой, и для того, чтобы сделать непосредственную власть правителей страной субъектом первичной власти управляемых. Факт того, что в восточной Европе и Америке эти инструменты сработали, учитывая все обстоятельства, достаточно убедителен для доказательства, что оптимисты 18го века не были абсолютно неправы.

Существует два вида пропаганды - рациональная пропаганда в пользу действия, которая совпадает с продвинутым эгоизмом тех, кто ее создает, и тех, кому она адресована, и нерациональная пропаганда, которая не совпадает с чьим-либо эгоизмом, но продиктована страстью и взывает к ней. Там, где задействованы действия индивидов, появляются мотивы более благородные, чем продвинутый эгоизм, но где должно совершаться коллективное действие в сфере политики и экономики, продвинутый эгоизм возможно наивысший из фактических мотивов. Если бы политики и их избиратели всегда действовали, продвигая долгосрочные собственные интересы, либо свои, либо своей страны, этот мир стал бы раем на земле. В данной ситуации они часто действуют против своих собственных интересов, чтобы только удовлетворить наименее заслуживающие похвалы страсти; мир в результате несчастное место. Пропаганда в пользу действия, которое совпадает с продвинутым эгоизмом, взывает к благоразумию посредством логических аргументов, базирующихся на наилучших доступных доказательствах, изложенных целиком и честно. Пропаганда в пользу действия, диктуемая импульсами, которые находятся ниже собственных интересов, предлагает неправильные, сфальсифицированные либо неполные доказательства, избегая логической аргиментации, и стремится повлиять на свои жертвы простым повторением словесных ловушек, неистовых обвинений иностранных либо местных козлов отущения и коварной ассоциацией низших страстей с высшими идеалами, чтобы грядущие злодеяния ыли совершены во имя Бога и самая циничная реалполитика преподносилась как дело религиозных принципов и патриотического долга.

Говоря словами Джона Дьюи, "обновление веры в общей человеческой натуре, в ее потенциальности в целом, и особенно в ее способности реагировать на рациональные доводы и правду, это более крепкий бастион против тоталитаризма, чем демонстрация материального успеха либо верное поклонение особым формам закона и политики". Способность реагировать на рациональные доводы и правду существует в каждом из нас. Но также, к сожалению, существует и тенденция отвечать на неразумность и фальшь - особенно в тех случаях, где фальшь вывывает какую-либо приятную эмоцию, либо где воззвание к абсурдности задевает в ответ струну в примитивных, нечеловеческих глубинах нашего существа. В определенных сферах деятельности люди научились реагировать на рациональные доводы и правду достаточно единообразно. Авторы изученных статей не взывают к страстям своих коллег-ученых и технологов. Они формулируют то, что насколько они осведомлены, является правдой относительно некоторого аспекта реальности, они используют интеллект для объяснения фактов, которые они наблюдали, и поддерживают свои точки зрения аргументами, которые взывают к интеллекту других людей. В сфере физической науки и технологии все это достаточно легко. Но намного более сложно в областях политики, религии и этики. Здесь соответствующие факты зачастую ускользают от нас. Что касается истолкования фактов, это конечно зависит от конкретной системы идей, в терминах которой мы изберем интерпретировать их. И это не единственные трудности, которые встречают рационального искателя истины. В общественной и частной жизни часто случается, что просто не хватает времени для подбора всех относящихся к делу фактов либо для оценки их значимости. Нас принуждат действовать на основании неостаточных свидетельств и под светом, значительно менее надежным, чем свет логики. С самым большим желанием в мире мы не всегда всегда можем быть абсолютно правдивы или постоянно рациональны. Однако это все в нашей власти - быть настолько правдивыми и рациональными, насколько позволяют обстоятельства, и реагировать наилучшим образом на ограниченную правду и несовершенные рассуждения, предлагаемые нашему вниманию другими.

И все же он настаивал (и мы можем лишь согласиться с ним), "в пределах правды пресса является благородным учреждением, равнозначным другом науки и гражданской свободы". СМИ, одним словом, не плохие и не хорошие; это просто сила, и как любую другую силу, ее можно использовать во благо или во вред. В одном варианте пресса, радио и кинотеатр необходимы для выживания демократии. В другом варианте их можно рассматривать среди самого мощного оружия в арсенале диктатора. В области массовых коммуникаций, как и почти в любой другой сфере бизнеса, технологический прогресс снизил роль Маленького человечка и возвысил Большого человека. Примерно до пятидесяти лет назад каждая демократическая страна могла гордиться огромным количеством маленьких журналов и местных газет. Тысячи местечковых редакторов выражали тысячи независимых мнений. Где-то или в другом месте почти любой мог напечатать практически что угодно. На данный момент пресса законодательно свободна; но большинство маленьких газет исчезло. Стоимость бумажной целлюлозы, современных печатных станков и синдицированных новостей слишком велика для Маленького человечка. На тоталитарном Востоке существует экономическая цензура, и СМИ контролируются членами Элиты власти. Цензура путем роста издержек и концентрации коммуникационной власти в руках несколька больших концернов встречает меньше возражений, чем госсобственность и правительственная пропаганда; но определенно это бы не одобрил демократ наподобие Джефферсона.

В отношении пропаганды более ранние сторонники всеобщей грамотности и свободная пресса представляли себе только две возможности: Пропаганда может быть правдивой либо лгущей. Они не предвидели, что произойдет на самом деле, главным образом в наших Западных капиталистических демократиях - развитие обширной индустрии массовых коммуникаций, связанных в целом ни с правдой, ни с ложью, а более-менее полностью не относящихся к делу. Одним словом, они не смогли принять во внимание почти бесконечный аппетит человека к развлечениям.

В прошлом большинство людей никогда не имело возможности полностью удовлетворить этот аппетит. Они могли жаждать развлечений, но их не было предоставлено. Рождество приходило лишь раз в году, празднества были "формальные и серьезные", было мало читателей и мало чтива для них, а ближайшее местное подобие кинотеатра заменялось на церковный приходм где представления, хотя и частые, все же были монотонные. Для наблюдения условий, хотя бы отдаленно напоминающих современные, нам нужно вернуться в Римскую империю, где население держали в добром духе путем частых бесплатных доз разных видов развлечения - от поэтических драм до гладиаторских боев, от цитирования Вергилия до бокса без правил, от концертов до военных парадов и публичных экзекуций. Но даже в Риме не было ничего наподобие безостановочного развлечения, обеспечиваемого сейчас журналами и газетами, радио, телевидением и кинотеатрами. В Дивном новом мире развлечения нон-стоп в самых восхитительных вариантах преднамеренно используются как инструменты политики с целью предотвращения того, чтобы люди обращали слишком много внимания на реалии общественной и политической ситуации. Другой мир религии отличается от другого мира развлечений; но они напоминают друг друга тем, что решительно "не принадлежат этому миру". Оба являются отвлечениями и , если жить в них слишком неизменно, оба могут стать, по словам Маркса, "опиумом для народа" и поэтому угрожать свободе. Только бдительный может поддерживать свои свободы, и лишь те, кто постоянно и со здравым умом находятся на месте, могут надеяться эффективно управлять ими путем демократических процедур. Общество, большинство членов которого проводят огромную часть времени не на месте, не здесь и сейчас и в просчитанном будущем, но где-либо еще, в неадекватных других мирах спорта и мыльных опер, мифологии и метафизических фантазий, не сможет сопротивляться агрессии тех, кто будет контролировать и манипулировать им.

В своей сегодняшней пропаганде диктаторы полагаются большей частью на повторение, скрытие и рационализацию - повторение ключевых слов, которые должны быть восприняты как истина; скрытие фактов, которые должны быть проигнорированы; разжигание и рационализация страстей, которые могут быть использованы в интересах Партии или Государства. Начиная больше понимать в искусстве и науке манипуляции, диктаторы будущего несомненно научатся комбинировать эти технологии с непрерывным развлечением, которое на западе все больше угрожает утопить всех в море безразличия рациональной пропаганды, существенной для поддержания индивидуальных свобод и выживания демократических институтов.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/13826/45318

Переводчики: Anjelika9