Готовый перевод Don Delillo - Cosmopolis / Дон Делилло - Космополис: 9

Машина пересекла улицу и доехала до Вестсайда, сбавив скорость, когда проскочила на красный свет, разгоняя толпу пешеходов.

Голос Торвала доложил об аварии на водопроводной магистрали вверх по улице.

Эрик увидел помощников Торвала, по одному с каждой стороны машины, шагающих в точно высчитанном ритме и одетых в одинаковую одежду: темный пиджак, серые штаны и водолазка.

На одном из мониторов показывали, как гейзер с грязной водой бьет из дыры в земле. Это ему понравилось. На других экранах показывали движение денег. Цифры скользили по горизонтали, а гистограммы - вверх и вниз. Он знал: там есть вещи, которые никто не заметит, система, скрытая в самой природе, скачок в графическом языке, находящийся за пределами стандартных моделей технического анализа и предсказывающий даже тайные схемы своих же последователей. Должен быть какой-то способ, чтобы объяснить поведение иены.

Он был голоден, почти умирал от голода. Бывали дни, когда ему все время хотелось есть, разговаривать с лицами людей и жить в мясной вселенной. Он отвел взгляд от экранов компьютеров и посмотрел на улицу. Они находились в алмазном квартале. Он опустил стекло окна, выходящего на улицу, кишащую торговлей.
Почти над каждым магазином висели мониторы с изображением драгоценностей, а покупатели высматривали для себя швейцарские часы по обеим сторонам улицы, проскальзывая между инкассаторскими машинами и фургонами с частной охраной, и завтракая в кошерных забегаловках.

Машина ползла со скоростью гусеницы.

Хасиды в сюртуках и высоких фетровых шляпах стояли около дверей, о чем-то разговаривая, мужчины, в очках без оправ и с белыми бородами, свободные от дрожи улицы. Сотни миллионов долларов каждый день двигались за этими стенами, в такой старомодной форме, что Эрик даже не знал как о них думать. Они были твердыми, блестящими, граненными. Они были всем, что Эрик оставил в прошлом или никогда и не встречал: отполированные и трехмерные. Люди надевали их и они сверкали, снимали, когда шли спать или заниматься сексом, или надевали, чтобы заниматься сексом, а может чтобы умереть. Люди носили их даже мертвыми, находясь уже под землей.

Хасиды направлялись вверх по улице. Молодые носили темные костюмы и важные фетровые шляпы, их лица были бледными и пустыми. Это были люди, которые видели только друг друга, подумал Эрик, когда они исчезали за витринами магазинов или спускались в метро. Он знал, что торговцы и огранщщики находились в задних комнатах. Ему стало интересно, заключаются ли сделки около дверей, с рукопожатиями и благославлениями на идише. В этой улице он чувствовал Нижний Истсайд 1920-х годов и заполненные алмазами города в Европе до второй мировой, как Амстердам и Антверпен. Он немного разбирался в истории.

Он увидел женщину, сидящую на тротуаре и просящую милостыню, с ребенком в руках. Она говорила на языке, который он не смог узнать. Он знал несколько языков, но не этот. Казалось, она пустила корни в этот кусок бетона. Может ее ребенок родился прямо здесь, под знаком "Парковка запрещена".
На улице стояли грузовики ФедЭкс и Едино Посылочной Службы. Негры стояли с табличками и говорили на африканском. Деньги за золото и брильянты. Кольца, монеты, жемчужины, оптовая торговля ювелирными изделиями, антикварные драгоценности. Это был мусульманский базар и еврейский городок. Здесь обитали торговцы и сплетники, продавцы безделушек, диллеры. Эта улица была оскорблением для правды будущего. Но у него появилась ответная реакция на все это. Он чувствовал, как ее атмосфера электричеством приникает в каждый рецептор и изгиб его мозга.

Машина окончательно остановилась и он выпрямился, выйдя из нее. Движение на этой улице было похоже на длинныи поток сверкающего жидкого металла. Торвал подошел к нему.

- Нам надо менять направление.

- У нас особая ситуация?

- Это и есть наша ситуация. Вверх по улице можно сказать наводнение. Там царит хаос. Проблема в президенте и в его приближенных. Он как жидкость. И он движется. Где бы он не оказался, наш спутниковый приемник показывает волновой эффект и массовый паралич движения. И здесь тоже. Еще проходят похороны в центре города, сейчас процессия движется на запад. С ними много машин и пешеходы. Ну и это наконец. У нас сообщение об угрожающей нашей безопасности активности в этой части города.

- Активности?

- Угрожающей. Хотя пока неизвестно какого характера. Из комплекса сказали обеспечить охрану.

Торвал ждал ответа. Эрик смотрел на витрину магазина за ним, в отличии от остальных не обложенную драгоценными металлами и камнями. Он чувствовал улицу, где люди постоянно проходили рядом друг с другом в закодированных движениях жестов и танца. Они старались шагать не сбиваясь с ритма, потому что сбиваться означает уступать кому-то, быть слабым, но людям иногда приходилось делать шаг в сторону и даже останавливаться, почти все время отводя глаза. Встреча взглядами - деликатная вещь. Четверть секунды обмена взглядами было нарушением соглашений, держащих город в обычном рабочем ритме. Кто кому уступает, кто на кого смотрит или не смотрит, какую обиду таит в себе легкое прикосновение? Никто не хотел, чтобы к нему прикасались, будто бы все заключили пакт о неприкосновенности.

Даже здесь, среди смеси из древних культур, осязаемых и сплетенных друг с другом, с которой смешиваются и простые прохожие, и охранники, и покупатели, прилипшие к витринам, и просто бродяги-дураки, люди все равно не прикасались друг к другу.

Он стоял в разделе поэзии в магазине "Готэм Бук Март", пролистывая дешевую книжку, рассматривая тонкие брошюры, толщиной в несколько сантиметров, выбирая стихи по их длинне и ширине. Он искал стихи длиной в четыре, пять или шесть строк. Эрик внимательно изучал такие, вдумываясь в каждый намек, а его чувства будто бы плавали в пробелах между строками. На страницах были символы и сама страница. Белый цвет был очень важен для духа стихов.

Звук клаксонов доносился с запада, вместе с электрическим воем сирен машин скорой помощи. Да, их до сих пор так называют.

Женщина прошла за его спиной и он поздно повернулся, поэтому не знал, как понял, что это была женщина. Он не видел, как она зашла в заднюю комнату, но точно это знал. А еще он знал, что должен пойти за ней.
Торвал не зашел в книжный магазин вместе с ним. Один из его помощников расположился недалеко от входной двери. Это была женщина, время от времени поднимающая глаза от книги, которую держала в руках.

Он зашел в заднюю комнату, где несколько покупателей пытались найти старые книги на больших полках. Среди них была женщина, на которую он взглянул один раз и понял, что искал не ее. Как он это понял? Он не знал и знал. Он проверил офисы и уборную для персонала, а потом заметил, что в эту часть магазина вели две двери. Когда он зашел через одну, женщина, которую он искал, вышла через другую.

Он вернулся в основную комнату, шагая по старому паркету, среди нераспакованных коробок и аромата угасших десятилетий, осматривая все вокруг. Ее не было среди покупателей и персонала. Он понял, что его телохранитель улыбалаь ему. Она была чернокожей женщиной, с запоминающимся лицом, позволявшая глазам игриво посматривать в сторону двери, находящейся справа от нее. Он подошел к ней и открыл дверь в холл, где на одной стене висели полки с книгами, а на другой - фотографии поэтов-социопатов. Лестничный пролет вел к галерее над основным этажом. На ступеньках сидела женщина, без сомнений, та самая. В ее спокойной позе была какая-то особенность, легкость. Затем он понял кто она.

Это была Элиз Шифрин, его жена, читающая книгу со стихами.
- Прочти вслух, - сказал он.

Она посмотрела на него и улыбнулся. Он встал на колени рядом с ней и положил руки на ее лодыжки, восхищаясь ее мягкими глазами, которые были видны над книгой.

- Где твой галстук? - спросила она.

- Прошел проверку. Увидел свое сердце на экране.

Он провел ладонями вверх по ее голеням, остановившись на бороздках с обратной стороны коленок.

- Мне не нравится это говорить...

- Но.

- Ты пахнешь сексом.

- Я пахну встречей с врачом.

- Ты весь просто пропах сексом.

- Знаешь что это? Это запах голода, - сказал он, - Я хочу позавтракать. Ты хочешь позавтракать. Мы люди в этом мире. Нам нужно есть и говорить.

Они, держась за руки, направились в забегаловку на другой стороне улицы. Мужчина продавал часы, разложив их на банном полотенце, которое он постелил на асфальте.
Забегаловка была просто длинной комнатой, напичканной телами и шумом. Он протиснулся через толпу заказавших еду на вынос и нашел свободные места у стойки.

- Я не уверена насколько сильно хочу есть.

- Ешь и узнаешь, - сказал он, - Кстати о сексе.

- Мы женаты всего пару недель. Почти пару недель.

- Все в почти паре неделях. Все в днях. На жизнь остаются только минуты.

- Мы же не будем начинать считать время? Или важно спорить на эту тему.

- Нет. Мы хотим заняться этим.

- Тогда займемся. Обязательно.

- Нам этого хочется, - сказал он.

- Секса.

- Да. Потому что нет времени им не заниматься. Времени становится все меньше с каждым днем. Что? Ты не знала этого?

Она посмотрела на меню, занимавшее всю верхнюю часть стены, и выглядела не в духе из-за окружения и настроя. Он громко произносил название блюд, которые, по его мнению, ей бы понравились. Не то чтобы он знал, что она любит есть.
В помещении смешивались разнообразные акценты и языки, а продавец объявлял о готовых заказах через мегафон.
На улице пищали клаксоны.

- Мне нравится тот книжный магазин. Знаешь почему? - спросила она, - Потому что он почти под землей.

- Ты чувствуешь себя скрытой. Тебе нравится прятаться. Но от чего?

Мужчины говорили о бизнесе, со скоростью жужжания тату-машинки, в формальной манере, будто напевая слова, с аккомпанементом звона посуды.

- Иногда только от шума, - радостно прошептала она, наклонившись к нему.

- Ты была одной из тех тихих, мечтательных детей, не вылезающих из тени.

- А ты?

- Не знаю. Я об этом не думаю.

- Подумай о чем-нибудь, и расскажи мне об этом.

- Ладно. О чем-нибудь. Когда мне было четыре года, - сказал он, - я высчитал свой вес на каждой из планет солнечной системы.

- Мило. Мне это нравится, - сказала она и поцеловала его около виска, очень по-матерински, - Переплетение самолюбия и науки.
Oна засмеялась, немного колеблясь, и сообщила продавцу их заказ.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14108/49091

Переводчики: Ransom_Sp