Готовый перевод Don Delillo - Cosmopolis / Дон Делилло - Космополис: 12

Машина достигла перекрестка и остановилась. Множество туристов пыталась протиснуться через "театральный" район. Они двигались толпой, заходя в большие магазины и выходя оттуда с тележками для покупок. Перед кассами, где продавали дешевые билеты на бродвейские шоу, сформировалась очередь в виде изогнутой линии. Эрик смотрел, как они переходили улицу: ошеломленные люди в тени богов нижнего белья, украшающих высоко вздымающиеся рекламные щиты. Это были безполые люди, не имеющие потомства, зачарованные женщины в мужских шортах, мужчины, с вечным сексуальным возбуждением.

Тяжелые грузовики направлялись в центр города, покачиваясь на дороге, где находился "одеждный район", или же в мясокомбинат, и никто их не замечал. Они заметили британца, , продающего детские книги из картонной коробки. Эрик подумал, что все эти люди одинаковы, эти двое и старый китаец, делающий аккупунктурный массаж, и команда ремонтников, прокладывающих волоконно-оптический кабель, с гигантской желтой катушки, через люк. Он думал о скоплениях машин, дни и ночи стоящих бампер к бамперу, о красном и зеленом цветах на светофоре, о неподвижности вещей, которые уже стареют, хотя этого никто и не замечает. Они увидели, как старик делает терапевтический массаж женщине, сидящей на скамейке, прижавшись лицом к подушке. Они прочли надпись, написанную от руки - избавление от усталости и паники.
В этом новом, будто бы жидком, окружении такие вещи, как гравитация и время упорно продолжали существовать.

Британец, опустившийся на колени, говорил: "Я не спрашиваю, где вы взяли деньги, так что не спрашивайте где я взял свои книги". Они остановились и посмотрели на него, обратив внимание на картонную коробку. Старый китаец стоял выпрямившись, растирая аккупунктурные точки женщины, большими пальцами проводя линии за ее ушами. Эрик смотрел, как люди останавливались около пункта обмена валюты на юго-восточном углу улицы. Это побудило его открыть люк в машине и высунуть голову наружу, чтобы беспрепятственно рассмотреть экран с курсом валют, на здании напротив. Иена все еще поднималась в цене по отношению к доллару. Он снова уселся на откидное сидение, лицом к Кински, и в общих чертах рассказал ей о сложившейся ситуации. О том, что он занял некоторую сумму в иенах, используя деньги для сложных спекуляций на фондовой бирже и что это даст большую прибыль.

- Прошу тебя. Мне непонятен смысл этого.

Но чем выше поднимается курс иены, тем больше денег ему понадобиться, чтобы оплатить кредит.

- Стой. Я запуталась.

Он сделал это, потому что знал - иене уже некуда подниматься. Есть уровни, которых она не может достичь. И на бирже об этом знали. Конечно, цена валюты иногда колебалась, но в какой-то момент это всегда прекращали. Даже сама иена знала, что не может больше поднимать. Но поднималась, снова и снова.
Она держала рюмку водки между ладоней, пока думала. Он ждал. На ней были кожаные туфли и белые носки.

- Ты бы поступил мудро, если бы решил отступиться. Тебе это уже советовали, - сказала она.

- Да.

- Но, знаешь, есть кое-что еще. Ты знаешь, что иена не может больше подниматься. А если ты что-то знаешь и не действуешь соответственно, значит ничего не знал с самого начала. Есть такая китайская мудрость: говорить что знат и не действовать, означает ничего не знать.

Он любил Вию Кински.

- Отступиться сейчас не будет верным решением. Это будет то же самое, что и в жизнях других людей. Пересказ осмысленного текста, который хочет, чтобы ты верил в существование честных реальностей, понимаешь, которые можно отследить и проанализировать.

- А на самом деле что?

- Который хочет, чтобы ты верил в существование тенденций и сил, которые можно предугадать. А на самом деле все происходит в случайном порядке. Ты знаешь математику и другие дисциплины, да. Но в конце концов ты имеешь дело с системой, которую невозможно контролировать. Это все истерия на высоких скоростях, день за днем, минута за минутой. Люди в свободном обществе не боятся отклонений. Мы сами создаем себе безумие, общественные волнения. Все это из-за думающих машин, над которыми мы не имеем полную власть. Наше безумие в основном почти незаметно. Это просто то, как мы живем.

Она засмеялась. Да, он восхищался ее талантом говорить обоснованно, понятно и убедительно, но без конкретной концовки своей речи. Это то, чего он от нее хотел. Хорошо сформированные мысли, провоцирующие других высказывания. Но в ее смехе было что-то грязное, презрительное и неприятное.

- Конечно ты это знаешь, - сказала она.

И да и нет. Не до такой нигилистической степени, где все суждения оказываются необоснованными.

- На каком-то очень высоком уровне все же есть порядок, - сказал он, - схема, которая хочет, чтобы ее увидели.

- Тогда увидь ее.

Он слышал голоса, доносящиеся издалека.

- Я всегда видел. Но на этот раз она от меня ускользала. Мои эксперты боролись и уже собираются сдаться. Я работал над этим, спал и бодрствовал в работе. Между рыночными сдвигами и природой есть много сходств.

- Эстетическая сторона взаимодействия.

- Да. Но в этом случае я начинаю сомневаться, что смогу найти сходство.

- Сомнение? Что это такое? Ты не веришь в сомнение. Ты мне об этом говорил. Сила компьютера исключает все сомнения. Все сомнение исходит из пршлого. Но прошлое исчезает. Мы когда-то знали прошлое, но не будущее. Но все меняется, - сказала она, - Нам нужна новая теория времени.

Дорога, ведущая в южную часть города, наконец освободилась, но вскоре снова образовалась пробка и машина застряла в маленьком пространстве на перекрестке Седьмой Авеню и Бродвея. Теперь он отчетливее слышал голоса людей, прорывающихся через скопление машин. Толпа бежала в его направлении, некоторые выходили на проезжую часть, некоторые оставались на тротуаре. Испуганные, сбитые с толку люди и пенопластовая крыса высотой в двадцать метров.

Он снова высунул голову из люка на крыше машины и начал наблюдать. Что происходит? Трудно сказать.

Две улицы будто слились в одну, машины были заблокированы и везде кишали люди. Пешеходы бежали по скрещивающимся улицам, прорываясь через линию уже бегущих. Хотя, это была даже не линия, а просто кривая. Там были бегущие и те, кто пытались бежать, выискивая свободное пространство, руками расталкивая запутанные тела людей.

Он хотел понять, отделить одно от другого, посредством внимательного наблюдения. На улице звучали клаксоны и сирены, а над головами толпы - многочисленные крики. Из-за этого труднее было что-либо рассмотреть.

Он смотрел в южном направлении, туда, где находилось самое сердце Таймс Сквер. Он услышал звук разбивающегося зеркала, осколки которого падали на асфальт. Перед центром Насдак, в нескольких кварталах отсюда, происходили общественные беспорядки. Формы и цвета изменялись среди медленного движения тел. Целый толпа людей прорывалась к выходу. Он представил каково находиться внутри этого сумасшествия, среди людей, бегущих по галереям, украшенным информацией. Они бы ворвались в диспетчерские, разбили бы видеоэкраны и настенные часы.

Прямо перед ним люди покупали уцененные билеты в театр. Большинство из них все еще стояли в очереди, чтобы не потерять свои места. Это было единственное на данный момент негрубое и незапутанное зрелище.

Голоса звучали монотонно, через мегафоны, с той же интонацией, что и у тех парней в забегаловке. Пенопластовая крыса, которую несли четыре или пять мужчин в костюмах грызунов, была уже на тротуаре и направлялась в его сторону.

Он увидел Торвала на улице, вместе с двумья телохранителями. Все трое смотрели в разные стороны, чтобы проверить все окружающее пространство. У женщины-охранника был египетский профиль; она наклонилась к своей левой груди, чтобы сообщить о ситуации через микрофон, вмонтированный в одежду. Микрофоны тоже уже давно устарели.
Бегуны появились с обеих сторон от билетной кассы, большинство из них были в лыжных масках, некоторые остановились, увидев машины. Машины заставили их остановиться. Несколько полицейских машин проезжали к перекрестку. Он чувствовал, что и сам вовлечен во все это. Из автобуса вышли другие участники бунта, в масках животных.

Водитель-азиат стоял около своего такси и курил, терпеливо ожидая, когда прояснится смысл происходящего.

Люди приближались к машине. Что это были за люди? Протестанты, или анархисты, кем бы они ни были - это все было похоже на уличный театр. Машина, конечно же, была окружена другими автомобилями с трех сторон. Он увидел, как Торвал столкнулся с мужчиной, в руках которого был кирпич. Телохранитель вырубил его точным ударом справа. Эрик решил наслаждаться видом.

Затем Торвал посмотрел на него. Парень на скейтборде пролетел рядом, отскочив от ветрового стекла патрульной машины. Было понятно чего от него хочет начальник охраны. На один долгий момент они не сводили друг с друга злых взглядов. Потом Эрик снова опустился на сидение и закрыл люк.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14108/51220

Переводчики: Ransom_Sp