Готовый перевод Don Delillo - Cosmopolis / Дон Делилло - Космополис: 13

Когда он смотрел на все происходящее по телевизору, смысл стал более понятен. Налив им обоим по рюмке водки, он продолжил смотреть на экран, доверяя тому, что там говорят. Это действительно был протест. Они разбивали витрины магазинов и выпускали множество крыс в рестораны и вестибюли отелей.

Люди в масках кружили по городу на крышах машин, бросая дымовые гранаты в копов.

Теперь он четче слышал их заклинание, передающееся через спутниковые тарелки на телевизионных фургонах и отделенное от шума сирен и сигнализаций.

- Призрак бродит по миру, - кричали они.

Он наслаждался зрелищем. Подростки на скейтбордах рисовали граффити на рекламных дисплеях, прикрепленных к бокам автобусов. Пенопластовая крыса свалилась на землю, а полиция сформировав строй подходила к метежникам с тыла. Это были мужчины в шлемах, движущиеся в такой тотально-жестокой манере, что Кински кажется даже вздохнула.
Протестанты качали машину. Он посмотрел на Кински и улыбнулся. Телевизионная камера показывала приближенные кадры обожженных перцовым газом лиц. Увеличительная линза поймала изображение мужчины, прыгнувшего с парашютом с крыши ближайшего небоскреба. Парашют и сам мужчина были раскрашены в анархистские черно-красные полоски, а его пенис был обнажен и раскрашен в те же цвета. Они раскачивали машину туда-сюда. Снаряды со слезоточивым газом вылетали из винтовок, а копы свободно двигались среди толпы, одетые в маски с двойной фильтрацией воздуха, будто бы вылезшие из какого-то мульта.

- Знаешь, что представляет из себя капитализм? По Марксу и Энгельсу.

- Это как копать самому себе могилу, - сказал он.

- Но эти люди не копают могилы. Это и есть свободный рынок. Эти люди - фантазия, созданная рынком. Вне рынка они не существуют. Они не могут выйти наружу. Потому что снаружи ничего нет.

Камера отслеживала копа, гоняющегося за молодым парнем через толпу. Это изображение, казалось, существовало где-то далеко, не в этом времени.

- Культура рынка тотальна. Она рождает этих мужчин и женщин. Они необходимы системе, которую так ненавидят. Они дают ей энергию и значение. Ими управляет рынок. Они выгодны для рынков всего мира. Вот почему они существуют, чтобы укреплять и сохранять систему.

Он смотрел, как водка плещется в ее бокале из-за того, что машина раскачивалась. Люди пытались разбить окна и били по капоту. Торвал и охрана отгоняли их от машины. Он задумался о перегородке между местом водителя и пассажирами. Она была в кедровой рамке с мозаичными фрагментами Куфистического орнамента на пергаменте конца десятого века, привезенного из Багдада. Бесценная вещь.

Она потуже затянула ремень безопасности.

- Ты должен понять.

- Что? - спросил он.

- Чем фантастичнее идея, тем больше людей останутся позади. Вот в чем смысл этого протеста. В мечтах о технологиях и богатстве. Сила киберкапитала, которая в конце концов доводит людей до смерти. В чем главный недостаток человеческой рациональности?

- В чем?

- Она не замечает ужас и смерть в конце построенного ею плана. Это протест против будущего. Они хотят задержать будущее. Они хотят нормализировать его, не позволить ему занять место настоящего.

На улице горели машины, металл шипел и трещал, ошеломленные фигуры двигались будто бы в замедленной съемке, они бродили среди дыма, машин и тел. Люди были везде, некоторые бежали. Одного из копов ранили и он упал на колени рядом с магазином готовых блюд.

- Будущее всегда целостно и однообразно. Там мы все счастливы, - продолжила она, - Вот почему будущее не наступает. Никогда не наступает. Оно не может быть таким же светлым, каким мы его пытаемся сделать.

Кто-то швырнул мусорную урну на заднее стекло. Кински еле заметно вздрогнула. К западу от них, прямо на Бродвее, протестанты строили баррикады из подожженных шин. Полицейские стреляли резиновыми пулями через дым, который уже поднялся высоко над рекламными щитами. Другие копы стояли в нескольких шагах от них, помогая охране Эрика охранять машину. Он не знал, что чувствует по этому поводу.

- Как мы узнаем, что эра глобализации официально закончилась?

Он ждал.

- Когда длинные лимузины начнут исчезать с улиц Манхэттена.

Мужчины мочились на машину. Женщины бросали наполненные песком бутылки из-под содовой.

- Я бы сказала, что это контролируемый гнев. Но что бы случилось, если бы они знали, что в машине находится сам глава "Пэкер Капитал"?

Она сказала это со злостью, с искрами в глазах. Глаза протестантов сверкали между красно-черными банданами, которые они все носили, и лицами. Завидовал ли он им? На небьющихся стеклах появились тонкие трещины. Возможно, подумал он, ему хотелось бы быть снаружи, калечить и крушить.

- Эти люди работают с тобой. Они действуют по твоим правилам, - сказала она, - И если они убьют тебя, то только потому, что ты им это позволил, чтобы заново придать значение идее, ради которой мы все живем.

- Какой идее?

Раскачивание усилилось. Он смотрел, как она следила глазами за качающейся то в одну, то в другую сторону рюмкой, до того, как смогла сделать глоток.

- Идее разрушения, - ответила она.

На одном из экранов он увидел людей, спускающихся по верткальной поверхности. Ему потребовалась секунда, чтобы понять - они спускались на веревке по фасаду стоящего рядом здания, где были расположены часы.

- Знаешь, во что всегда верили анархисты?

- Да.

- Скажи, - произнесла она.

- Страсть к разрушению есть вместе с тем и творческая страсть.

- Это так же относится и к капитализму. Вынужденное разрушение. Устаревшие промышленности должны быть уничтожены. Новые рынки должны быть утверждены. Старые рынки нужно использовать заново. Разрушая прошлое, мы строим будущее.

Она, как всегда, улыбнулась самой себе, а в уголке рта дернулся небольшой мускул. Она не привыкла показывать сочувствие или недовольство. У нее нет возможности чувствовать, думал он, но теперь ему казалось, что он ошибся.

Они разрисовывали машину аэрозольными красками, медленно двигаясь на скейтбордах. На другой стороне улицы мужчины, спускающиеся по веревке, пытались разбить окна в здании. Небоскреб носил название большого инвестиционного банка, надпись распологалась под растянутой на здании картой мира. Цифры, показывающие курс валют, сверкали через тускнеющий свет.

Многих аррестовывали. Там были люди из разных стран, с окровавленными головами, держа в руках лыжные маски. Они не хотели оставлять свои маски. Он увидел, как женщина, выругавшись, сняла свою маску. Один из копов бил ее дубинкой по ребрам. Она замахнулась маской и ударила ею по шлему полицейского, как-раз перед тем, как выйти из поля зрения камеры. Теперь все камеры переключились на раскачивающуюся машину.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14108/51995

Переводчики: Ransom_Sp