Готовый перевод Don Delillo - Cosmopolis / Дон Делилло - Космополис: 18

Его сигара тлела в пепельнице на полке с напитками, и он снова ее зажег. Из-за аромата он почувствовал себя совершенно здоровым. Он чувствовал запах благополучия, долгой жизни, даже безметежного отцовства, где-то в горящих листьях.

Через улицу находился еще один театр, рядом с пустынным концом квартала, "Билтмор", и он увидел, что фасад здания был обстроен лесами, а в контейнере для мусора, находящемся недалеко, лежали строительные камни. Процесс реставрации шел полным ходом. Двери были закрыты на замок, но некоторые люди проскальзывали через вход к сцене, молодые мужчины и женщины, пары и даже группы. Он слышал какой-то шум, или звуки города, или музыку с сильным ритмом, доносящуюся из глубин здания.

Он знал что пойдет туда. Но сначала ему надо потерять еще больше денег.

Кристал в его наручных часах тоже был экраном. Когда он активировал онлайновые функции, другие возможности отключились. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы расшифровать несколько закодированных подписей. Так он взламывал корпоративные системы, за небольшое вознаграждение проверяя их защиту. На этот раз он воспользовался своим навыком, чтобы исследовать банковские, брокерские и оффшорные счета Элиз Шифрин, а затем благодаря алгоритмам выдать себя за нее и перевести деньги из этих счетов на "Пэкер Капитал", где он откроет новый счет для нее, почти в ту же секунду, используя крошечную клавиатуру на рамке часов.

Затем он приступил к потере денег, разбрасывая их в дыму гремящих рынков. Так он мог убедиться, что не сможет принять ее финансовую помощь. Этот жест его тронул, но, конечно, надо было сопротивляться или умереть в душе. Но это не единственная причина, почему он транжирил ее деньги. Он сам делал жест по отношению к ней, знак иронического конца их соединения. Пусть все рушиться. Пусть они увидят друг друга чистыми и одинокими. Это была месть одного человека мифической паре.

Сколько же она стоила?

Он был удивлен. Общая сумма - семьсот тридцать пять миллионов долларов США. Цифра казалась ничтожной, как джекпот лотереи, разделенный между семнадцатью работниками почты. Слова звучали ничтожно и жалко. Он попытался почувствовать стыд за нее. Но все это был только воздух. Воздух, который вылетает изо рта, когда кто-то говорит, произносит шифрованные строки, взаимодействующие в симулированном пространстве. Пусть они увидят друг друга в чистом, смертельном свете.

Данко шел впереди него, пока они не дошли до двери, ведущей к сцене. Там стоял гигант-вышибала, накаченный стероидами. На его больших пальцах были перстни с черепами. Данко поговорил с ним, расстегнув пиджак, чтобы показать оружие в кобуре - лицензию на работу охранником, и мужчина показал куда надо идти. Эрик последовал за охранником, вниз по проходу, стены которого были покрыты еще не отсохшей штукатуркой, затем по крутой, узкой, металлической лестнице и небольшому подиуму.

Он посмотрел вниз, на невзрачный театр, наполненный звуками электронной музыки. Тела теснились рядом с оркестром и в ложах, на почти развалившемся втором балконе кружили танцоры, занимавшие все пространство от ступенек до вестибюля. Их тела двигались в циклоническом танце. И на сцене, и в яме, тела купались в бесцветном свете.

С балкона свисал плакат из простыни. Надпись, сделанная вручную, гласила:

ПОСЛЕДНИЙ ТЕХНО-БРЕД

Музыка была холодной и повторяющейся, с помощью компьютера она образовывала длинную петлю из ударных переходов, с далекими, глухими, пульсирующими звуками.

- Это сумасшествие. Они захватили весь театр. Что вы думаете? - спросил Данко.

- Не знаю.

- Я тоже не знаю. Но думаю, что это сумасшествие. Выглядит как галлюцинация. Как вы думаете?

- Да.

- Мне кажется это действие наркотика. Его называют "Ново". Избавляет от боли. Посмотрите как им хорошо.

- Дети.

- Да, это дети. Именно. Какую боль они могут чувствовать, что им необходимо принять лекарство? Ладно музыка слишком громкая, и что? Они красиво танцуют. Но из-за чего они чувствуют боль? Из-за того, что им еще нельзя покупать пиво?

- Сейчас боли на всех хватает, - сказал Эрик.

Трудно было одновременно говорить и слушать. В конце концов им пришлось смотреть друг на друга, читая по губам слова, заглушаемые шумом. Теперь, когда он знал имя Данко, можно было его по-настоящему увидеть. Это был человек примерно сорока лет, среднего роста, со шрамами на лбу и на щеке, кривым носом и короткой стрижкой. Он не жил в своей одежде, в водолазке и пиджаке. Он жил в теле, выкованном из опыта, страданий и доведенного до крайности.

Музыка, исходящая из динамиков, расставленных среди разрушенных фресок со стен, поглощала окружающий воздух. Он чувствовал себя в каком-то другом мире и видел странную аритмию в открывшемся ему зрелище. Танцоры будто бы действовали против музыки: чем быстрее она становилась, тем медленнее они двигались, открывая рты и запрокидывая яйцеобразные головы. Девушки представляли из себя воплощение истощенности. Источник света находился на техническом этаже, над балконами, излучая длинные, холодные, сероватые волны. Если смотреть сверху - свет падал на людей с какой-то мягкостью. Визуально он будто давал ответный удар зловещим звукам. За музыкой еле слышался женский голос, что-то шепчущий и завывающий. Голос говорил вещи, которые одновременно имели и не имели смысла. Он слушал, как голос говорит на языке, не принадлежащем ни одному народу мира, и когда звуки прекратились, ему стало их не хватать.

- Не верится, что я здесь, - сказал Данко.

Он посмотрел на Эрика и улыбнулся тому факту, что находится здесь, среди стилизованного бунта амерканских подростков, с музыкой, которая овладевает человеком, заменяя кожу и мозг цифровой паутиной. Что-то заразительное витало в воздухе. Не музыка и не свет, который так притягивал, не спектакль, состоящий из массовых танцев, в театре без кресел, красок и истории. Эрик подумал, что это могут быть наркотики, этот "Ново", распространяющий свое действие от тех, кто его принял, на остальных. Можно было почувствовать то, что чувствовали они. Сначала ты просто сторонний наблюдатель, а потом - смешиваешься с толпой, и в конце концов ты и есть тола, тесная и танцующая как один.

Там, внизу, они были в невесомости. Он подумал, что наркотик скорее всего имеет разобщающее действие, отделяя разум от тела. Это была бесцветная толпа, находящаяся за пределами тревог и боли, притягиваемая прозрачным повторением. Вся эта угрожающая электронная музыка и была повторением. Это была их музыка: громкая, банальная, бескровная и контролируемая. Она начинала ему нравиться.

Но, наблюдая за их танцами, он почувствовал себя старым. Целая эра пришла и ушла пока его не было. Они сливались воедино друг с другом, чтобы не быть слабыми поодиночке. Шум, пускавший свои корни в его волосы и зубы, был почти невыносим. Он видел и слышал слишком многое. Но это было его единственной защитой против распространяющегося психического состояния. Хотя он никогда не дотрагивался до наркотика, не пробовал и даже не видел его, но сейчас чувствовал себя больше толпой, бушующей внизу, чем самим собой.

- Скажите мне когда будем уходить. Я вас выведу.

- Где он?

- У входа. Вы же о Торвале? Он наблюдает за людьми у входа.

- Ты когда-нибудь убивал?

- А вы как думаете? Так же часто, как завтракаю, - ответил Данко.

Сейчас они были в состоянии транса, танцуя, как в замедленной съемке. Музыка стала похожей на погребальную песнь, со звуками клавишных, пронизывающих каждый кусочек сожаления. Это был последний техно-бред, конец того, что заканчивалось сейчас.

Данко провел его вниз по длинной лестнице и через еще один проход. Там находились примерочные для актеров, сидящих или лежащих везде, скользящих рядом друг с другом. Он стоял в дверном проеме и наблюдал, потеряв способность говорить или ходить. Один из них лизнул лицо другого, и это было единственным движением в комнате. Даже тот факт, что его самосознание ослабевало, не помешало ему увидеть то, кем являются эти люди в своих химических галлюцинациях. Для него это осознание их хрупкости было нечто нежным и волнующим. Потому что они были всего лишь детьми, пытающимися не рассыпаться в воздухе.

Он почти дошел к двери, когда понял, что Данко уже не с ним. Но он понимал его. Наверное тот остался где-то и танцевал вне досягаемости для войн и трупов.

Они с Торвалом зашагали к машине. Дождь закончился. Это хорошо. Это именно то, что должен был сделать дождь. На улице мерцали натриевые лампы и распространялось настроение раскрывающейся неопределенности.

- Где он?

- Решил остаться внутри, - ответил Эрик.
- Отлично, он нам не нужен.

- Где она?

- Я отправил ее домой.

- Хорошо.

- Хорошо, - сказал Торвал, - Все выглядит хорошо.

Кто-то был в лимузина. Это была женщина, расположившаяся на сидении, в полудреме. На ней была одежда из всяких тряпок. Торвал выкинул ее из машины. Вырываясь из его рук, она будто бы танцевала. Эта женщина была похожа на кучу лоскутов, разного барахла и сумок для бутербродов, прикрепленных к ремню, которые она использовала для хранения милостыни.

- Мне нужны цыгане. Кто-нибудь здесь умеет гадать по руке?

Один из тех бесполезных голосов, звучащих за пределами этого мира.

- А как насчет ног? - спросила она, - умеете гадать по ногам?

Он порылся в карманах, ища мелочь, при этом чувствуя себя немного по-дурацки, немного огорченно, будто бы потерял счет чему-то, что могло колонизировать планету, но женщина уже двигалась вверх по улице, хлопая подошвами своей обуви, а он не нашел ни одной купюры или монеты в карманах, там не было даже документов.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14108/54886

Переводчики: Ransom_Sp