Готовый перевод IL GIORNO IN PIU / еще один день: 4 Un padre che non c’era

Когда мне было семь, я целых двадцать минут стал гением.

Мимолетный триумф.

Я болтал со своими друзьями об услышанном тем утром на уроке.

Учительница рассказывала нам о том, что полный оборот вокруг своей оси Земля делает за 24 часа, а полный оборот вокруг солнца - за 365 дней и 6 часов.

Именно поэтому раз в четыре года в феврале бывает 29 дней.

Ведь умножив шесть на четыре мы получаем двадцать четыре.

А еще мы обсуждали силу притяжения и о том, как далеко от нас до Америки.

Один из моих соседей иногда говорил нам, детворе, что Америка - на другом конце света, но вот если мы захотим, то он может прямо сейчас показать нам Париж.

Что Париж, что Нью-Йорк - для нас все было равносильно другой вселенной,

нам было страшно любопытно, поэтому мы соглашались. А он двумя руками хватал нас по очереди за голову на уровне ушей и вот так поднимал.

Помнится, я хватался его за его запястья, чтобы было не так больно, но не очень-то это и помогало!

И пока мы вот так висели в его руках, он спрашивал, видим ли мы Париж.

Странное у него было чувство юмора, жестокое.

Этот же тип много лет подряд любил показывать нам фокус с носом.

Он хватал нас за носы пальцами, а потом показывал нам скрученную дулю, с большим пальцем между указательным и средним, и говорил: "Смотри-ка, а я у тебя нос украл!".

В общем, веселый старикашка.

А потом он умер.

Так случается: се ля ви.

В общем, изречение, которое сделало меня гением на двадцать минут, звучало так: "Если Земля вертится, значит Америка рано или поздно будет на этом месте, где сейчас стоим мы!

Нужно только придумать, как остаться в воздухе и переждать разницу во времени с Америкой!

Так что не надо никаких самолетов, достаточно зависнуть на месте на вертолете, дождаться, пока Америка сама не сдвинется на это место и потом просто спуститься!"

Мы начали прыгать, чтоы понять приземляемся ли мы на то же самое место или все-таки немного вбок.

Естественно, мы просто приняли как данность, что Земля вращается в направлении нашей улицы с односторонним движением.

И конечно же, мы пришли к выводу, что мы приземлямся чуть-чуть вбок.

Я стал гением и кумиром всей нашей компании.

Маленьким супергероем, князьком детворы.

У меня было много приятелей по играм, но Андреа был моим лучшим другом.

Мы были как братья.

Мы ночевали друг у друга,

он часто приходил на полдник к моей бабушке.

Я это отлично помню, потому что каждый раз, набив рот едой, мы спрашивали друг у друга: "Хочешь посмотреть на аварию в туннеле?",

а потом широко открывали рот, чтобы показать недопережеванные куски.

Сейча мы уже особо не дружим.

В тот день, когда моя теория сделала меня князьком местной ребятни, мой отец, который в такое время обычно был на работе, почему-то остался дома. Он долго разговаривал с мамой, а потом спустился в мои владения и позвал меня.

Выражение лица у него было странное.

Я побежал ему навстречу, чтобы обрадовать, ведь ему стоило знать, что его сын - гений.

Он крепко обнял меня, а я вырывался, потому что хотел рассказать ему новость дня.

А он, сдерживая слезы, сказал, что уходит на работу, повернулся и ушел.

Больше я никогда его не видел.

Отец маленького гения ушел, оставив меня вдвоем с мамой.

А за это время наш продавец фруктов, господин Сотуттойо, объяснил, что нельзя просто подняться и ожидать, пока Америка не окажется под тобой, потому что существуют такие вещи, как воздушные потоки, атмосфера, гравитация и еще куча других явлений, о которых я сейчас и не вспомню. Короче, суть в том, что я никаким гением не был.

Было ужасно обидно об этом узнать.

Настолько, что когда мне в голову пришла следующая гениальная идея, я никому о ней не сказал.

Тогда я был уже постарше. Я подумал, что если человек окажется в падающем лифте, он может попробовать спастить, подпрыгнув за секунду до столкновения лифта с шахтой.

Интересно, это работает?

С того дня, как отец ушел, моя жизнь изменилась.

Мало того что я не был гением, но и папы у меня не было.

А самое ужасное то, что я стал единственным объектом маминой любви.

Сначала она говорила, что папа уехал по работе. Но в один прекрасный день я увидел, что она сложила все его вещи в черные пакеты для мусора, и понял, что он уже не вернется.

Я плакал, кричал и пытался остановить ее, а она в слезах отвечала мне, что он не вернется, и дала мне оплеуху.

Я спрятал один из папиных свитеров в своей комнате.

Мама даже не знала об этом, пока однажды не застала меня в шкафу, зарывшегося лицом в этот свитер.

Я часто прятался в шкаф и вдыхал папин запас со свитера.

В тот раз она вырвала его у меня из рук, и больше я того свитера не видел.

Об отце у меня мало воспоминаний.

На всех фотографиях с ним у него вместо лица красовалась дырка.

Мама все повырезала.

Бывает на свете что-то более грустное? Наша общая фотография: я, мама, и тело с дыркой на месте головы. Впрочем, даже живя с нами он не уделял мне слишком много времени.

В субботу днем, например, на тренировку по футболу меня всегда водила мама.

Однажды папа сказал, что в следующий раз он сам со мной пойдет,

и когда я это услышал, то сразу решил что та игра должна была стать моей самой лучшей игрой.

Я пообещал себе, что из кожи вон вылезу, чтобы доказать ему, что я чемпион.

Выйдя на поле, я стал стараться изо всех сил,

я выкладывался в защите, принимал мяч, перебегал на фланги, пасовал, бросался в контратаки, добирался до штрафной площадки противника...

И все время искал папин взгляд в толпе зрителей.

В конце-концов мои старания увенчались успехом

и я забил гол.

Не то чтобы это был какой-то необыкновенный гол, но это было неважно.

Мяч влетел в ворота противника, и пока мои товарищи по команде со всех сторон обнимали меня, я пытался вырваться, чтобы посмотреть на отца.

А он ушел. Именно в тот момент.

Его не было.

Потом я увидел, как он стоит за припаркованной машиной и спорит с какой-то женщиной.

Я её никогда раньше не видел, но судя по тому, как они ругались, они хорошо знали друг друга.

Несмотря на то, что моя команда в тот день выиграла матч, сидя в машине на обратной дороге я был притихшим и грустным.

Отец ничего не заметил,

а только спросил: "Чего ты так? Вы же выиграли".

Я не ответил.

И мы до самого дома не проронили ни слова.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14139/46520

Переводчики: sunlightjuice