Готовый перевод the nine lives of Peeta Mellark / 9 жизней Пита Мелларка: Bread

Хлеб.

Это должен был быть один из обычных, ничем не примечательных дней проведенных в пекарне.

Не прекращающийся ливень не давал людям спокойно ходить по улицам, и из-за этого терпение моей матери было на пределе.

Мы все ходили на цыпочках вокруг нее, пытаясь умерить ее гнев.

избегал ее руки весь день, прилежно следя за хлебом, который пек, но с наступлением дня у нас в пекарне появилось всего два покупателя, и делать было абсолютно нечего.

Характер моей матери выпустил свои когти , и я не был удивлен, когда в следующую секунду с улицы послышался ее крик.

Я полагал, что она кричала на одного из моих братьев или на нового подручного мальчика, но слова ее не имели никакого смысла.

- Что ты делаешь? - завизжала она. Ее грубый голос эхом разнесся по узкой улице на которой стояла наша пекарня.

- Убирайся отсюда! Как же я устала от этих надоедливых детей из Шлака, каждый день роющихся в нашей помойке!То что ты не в состоянии прокормить себя, еще не значит, что ты можешь приходить сюда и красть нашу еду!Теперь убирайся, или ты хочешь, чтобы я позвала Миротворцев?!

Мое сердце мучительно сжалось, и я оставил батоны с хлебом, которые пек и вышел посмотреть, на того несчастного, который попался под горячую руку моей матери.

Я шел к выходу, но в моем сознании уже был ответ на вопрос… Она выглядела такой худой и бледной в последнее время.

Каждый день во время ланча, я наблюдал за тем, как она жует нечто похожее на листья и виновно распаковывал свой обед: хлеб, мясо, сыр.

Каждый день я хотел отдать ей всю еду, что у меня была, но я знал, что она никогда не согласится принять мою помощь.

Я смотрел из-за спины моей матери за тем, как Китнисс осторожно закрывала крышку нашего мусорного бака.

Сердце обливалась кровью от того, какой измученной и истощенной она выглядела.

Ее щеки впали, а глаза смотрели на хлеб в пекарне с такой жадностью, как у человека, который пережил много голодных ночей.

Я знал, что значит быть голодным.

Бывали такие холодные зимы, когда никто не мог позволить себе купить хлеб, и у нас в конечном счете не хватало денег для того, чтобы купить даже муку для его приготовления.

Да, я бывал голодным.

Но я никогда не был так измучен голодом как сейчас она.

Она заметила, что я смотрел на нее. На секунду в ее глазах промелькнуло признание, а потом она отвела взгляд и продолжила пятиться назад.

Я быстро проскользнул назад в пекарню и встал на то место, где пек хлеб. Но на этот раз не мог выбросить Китнисс из головы.

Я всегда видел в ней кормильца всей семьи, готового пойти на все ради выживания ее семьи.

Но ее вид, там, около нашей помойки говорил сам за себя: Я больше не могу, я здалась.

Я уже собирался вытащить хлеб из печи, и вдруг меня осенило.

Легким движением руки я бросил хлеб обратно в огонь, словно для того чтобы он не попал мне в лицо.

Моя мать не смотрела на меня в этот момент , но я все равно чувствовал, что она поняла, что я сделал.

Я подождал пару минут, чтобы убедится в том, что этот хлеб не возьмет никто из наших покупателей ,а потом с помощью щипцов вытащил его из огня.

Моя мать подошла ко мне, когда я клал второй хлеб на прилавок и начала кричать, увидев на нем черную корку.

- Идиот! - взяв батоны, она бросила их на пол.

- Неужели, ты не способен даже хлеб нормально испечь!? - Она сильно ударила меня по лицу и оставила пятившимся назад со слезами на глазах.

Я давно привык к ее унижениям, но это не делало их менее болезненными.

Прикусив губу, чтобы не застонать, я быстро понял батоны, чтобы мать не выкинула их, и пошел к задней двери.

- Отнеси их свиньям, глупое создание! Почему бы нет? Не один нормальный человек, не станет покупать сгоревший хлеб!

Я оглянулся назад и увидел, что она продолжает смотреть на меня, так что я начал плакать и пошел прочь бросив хлеб в корыто.

Я ждал, когда она потеряет ко мне интерес и уйдет.

К счастью дверной звонок зазвенел и мать побежала к покупателю.

Я чувствовал ее взгляд позади, пристально смотрящий как я высовываюсь, чтобы проверить все еще раз. И пользуясь выпавшим шансом, вышел во двор и достал хлеб из корыта.

Я не стал долго задерживаться и смотреть на ее реакцию, а сразу же забежал обратно, закрыв за собой дверь.

Я скрылся поскорее не ради себя, а ради нее.

Я слегка улыбнулся, вернувшись к работе, и представив себе, что остальной ее вечер удастся.

Она принесет хлеб домой. и ее семья будет в восторге.

Может быть, она бы рассказала им, как она получила его, может быть нет.

Это действительно не имеет значения для меня, пока все они были накормлены.

Я надеялся, что весна вступит в силу как можно скорее и ей будет легче найти пищу.

Я не был уверен как долго я смогу поджигать хлеб для нее прежде чем моя мать примет меры, но я знал, что как долго она будет в этом нуждаться, я буду делать то же самое.

Я надеялся, что этот момент будет своего рода мостом между нами.

Я просто не мог представить, что пересеку это расстояние и она увидит меня так, как я вижу ее.

На следующий день я шел в школу с широкой улыбкой на лице, и все для нее.

В течение дня улыбка медленно угасала.

В коридорах она не смотрела мне в глаза.

Даже более того, казалось, она пытается найти способ избегать меня.

Появилась боль в груди, так как я понял, что несмотря на все то, что произошло, она больше во мне не нуждалась.

Я полагаю, это все, что мне осталось.

Любить ее на расстоянии.

Смотреть на нее со стороны.

Стать ее молчаливым Спасителем, когда остальной мир отвернулся.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/14967/48959

Переводчики: Sanar, MaRI_L