Готовый перевод Jodi Picoult - House Rules / Джоди Пиколт - Домашние правила: Случай 1: Спать спокойно

На первый взгляд, она выглядела как святая: Доротея Пуэнте арендатор номеров для пожилых людей и инвалидов в Сакраменто, штат Калифорния, в 1980-х годах.

Но вскоре ее жильцы стали исчезать.

В саду были найдены закопанными семь тел, и при судебном токсикологическом анализе в останках обнаружены следы снотворного.

Пуэнте обвинили в убийстве жильцов ради их пенсионных чеков, которые она тратила на пластические операции и покупку дорогой одежды, дабы поддерживать образ уважаемой женщины в Сакраменто.

Ее обвинили в девяти убийствах и осудили за три.

В 1998, отбывая пожизненный срок, Пуэнте начала переписку с писателем Шейном Багби, отсылая ему рецепты, которые впоследствии были изданы в книге "Готовим с серийным убийцей".

Считайте меня сумасшедшей, но я бы в жизни не прикоснулась к этой еде, даже под дулом пистолета.

1
Эмма

Куда ни глянь, везде были следы борьбы.

Почта разбросана на кухонном полу, стулья перевернуты.

Телефон сброшен с подставки, батарея отделена от проводов.

Один единственный нечеткой отпечаток ноги на пороге гостиной вел к телу моего сына Джейкоба.

Он неуклюже растянулся в позе морской звезды перед камином.

Его висок и руки покрыты кровью.

На минуту я застыла на месте.

Неожиданно, он вскочил.

- Мам, - сказал Джейкоб, - ты даже не стараешься.

Это все неправда, напомнила я себе, и он вновь вернулся в прежнюю позу, развернув ноги влево.

- Так, здесь произошла драка, - сказала я.

Рот Джейкоба едва шевельнулся.

- И...?
- Тебя ударили по голове.

Я встала на колени, как он мне сотни раз твердил, и заметила кварцовые часы, обычно стоящие на каминной полке, но сейчас выглядывавшие из-под дивана.

Я осторожно подняла их и заметила кровь в уголке.

Мизинцем я коснулась жидкости и попробовала на вкус.

- Джейкоб, только не говори, что ты снова использовал весь мой кукурузный сироп.
- Мам! Сконцентрируйся!
Я села на диван, держа часы в руках.

- Проникли грабители, и ты отбивался.

Джейкоб, вздохнув, сел.

Смесь из пищевого красителя и кукурузного сиропа покрывала его темные волосы, глаза сияли, хотя и избегали моих.

- Ты правда думаешь, что я буду дважды изображать одно и то же место преступления?. - Он раскрыл кулак, и я впервые заметила пучок светлых шелковистых волос .

Отец Джейкоба - блондин, ну или, по крайней мере, был им, когда бросил меня и моих сыновей, Джейкоба и его новорожденного светловолосого брата Тео, пятнадцать лет назад.

- Тео убил тебя?
- Если честно, мам, ребенок из детского сада мог бы раскрыть это дело, - ответил Джейкоб, вскакивая на ноги.

Фальшивая кровь стекала по его лицу, но он и не заметил; когда он очень сосредоточен на изучении места преступления, думаю, ядерная бомба может взорваться позади него, а он и не вздрогнет.

Он подошел к отпечатку ноги на краю ковра и показал пальцем.

Только сейчас, со второго раза, я заметила рифленую подошву кроссовок для сноуборда фирмы Вэн, на которые Тео копил месяцами, и половину логотипа приставшего к резиновой подошве.

- Стычка была в кухне, - объяснил Джейкоб.

- Закончилось тем, что телефон был брошен при защите, и меня преследовали до гостиной, где Тео мне заушину.

Последнее вызвало у меня улыбку.

- Где ты услышал это слово?
- Борцы с преступностью, серия 43.

- Ты же знаешь, что это слово означает ударить, толкнуть кого-то.

А не ударить именно по уху.

Джейкоб невыразительно мигнул.

Он живет в мире буквальности, это один из признаков его болезни.

Много лет тому назад, когда мы переезжали в Вермонт, он спросил, как там.

"Много зелени и извивающиеся холмы", объяснила я.

Он разревелся.

" Они не сделают нам больно?" спросил он.

- Но каков мотив? - спросила я, и как раз в это время Тео пронесся вниз по лестнице.

- Где этот придурок? - закричал он.

- Тео, не называй своего брата...
- А что, если я перестану звать его придурком, только когда он перестанет красть вещь из моей комнаты? - Я инстинктивно стала между ними, хоть Джейкоб и выше нас на голову.

- Я ничего не крал из твоей комнаты, - ответил Джейкоб.

- Правда? А как насчет моих кроссовок?
- Они были в прихожей, - уточнил Джейкоб.

- Тормоз, - прошептал Тео, и я увидела искры в глазах Джейкоба.

- Я не заторможенный, - прорычал он и устремился к брату.

Я вытянула руку, чтобы задержать его.

- Джейкоб, - сказала я, - ты не должен брать ничего, что принадлежит Тео, без его разрешения.

И Тео, я не хочу впредь слышать это слово из твоих уст, иначе я заберу твои кроссовки и выброшу их вместе с мусором.

Я ясно изъясняюсь?
- Я убираюсь отсюда, - пробормотал Тео и потопал в направлении прихожей.

Через мгновение дверь закрылась.

Я последовала за Джейкобом на кухню и увидела его в углу.

- Так, что у нас здесь, - пробормотал он неожиданно протянуто, - это... неспособность общаться.

Он согнулся и обнял свои колени.

Когда он не может найти слов, чтобы выразить свои чувства, он заимствует чужие.

Это из "Хладнокровного Люка"; Джейкоб помнит диалоги из всех увиденных фильмов.

Я встречалась со многими родителями, чьи дети больны аутизмом и абсолютно противоположны Джейкобу с его синдромом Аспергера.

Они говорили, мне повезло с сыном, который говорит и так смышлен, который может разобрать сломанную микроволновку и сделать так, что через час она будет работать.

Они считают, что нет ничего хуже, чем иметь сына, замкнувшегося в собственном мире и неведающего о том, что есть еще один.

Но представьте, что у вас сын, замкнувшийся в своем мире, но все еще пытающийся поддерживать связь с этим миром.

Сын, пытающийся быть похожим на остальных, но не знающий как.

Я потянулась к нему, чтобы успокоить, но остановила себя на мысли, что легкое прикосновение приведет Джейкоба в ярость.

Он не любит рукопожатия или похлопывания по спине, или как кто-то ерошит его волосы.

- Джейкоб, - начала я и поняла, что он совсем не дуется.

Он поднял телефонную трубку, которой его ударили, и тут я увидела на ней черное пятно.

- А еще ты пропустила отпечаток, - сказал радостно Джейкоб.

- Без обид, но ты была бы паршивым следователем.

Он оторвал от рулона бумажное полотенце и намочил его.

- Не волнуйся, я уберу всю эту кровь.

- Ты никогда не говорил мне, что у Тео есть причины убивать тебя.

- Ну.

Джейкоб смотрел поверх своего плеча, а по лицу его расплылась злая улыбка.

- Я украл его кроссовки.

В моем понимании, синдром Аспергера это способ описать не те особенности, которые у Джейкоба есть, а те, которых он лишен.

Ему было около двух, когда он начал недоговаривать фразы, избегать зрительных контактов и общения с людьми.

Он не мог нас слышать, или не хотел.

Однажды я увидела его, лежащим на полу рядом с игрушечным грузовиком.

Он вращал его колеса всего в нескольких дюймах от лица, а я думала, куда же он ушел?
Я извинялась за его поведение: в магазине он прятался на дне тележки каждый раз потому, что в супермаркете было холодно.

Ярлыки, которые мне приходилось срезать с его одежды, были невероятно колючими.

Когда оказалось, что он не может общаться с детьми в детском саду, я организовала открытую вечеринку в честь Дня рождения с надувными шарами и игрой "прицепи хвост ослу".

Где-то за полчаса до начала я обнаружила, что Джейкоб пропал.

Я была на шестом месяце беременности, поэтому другие родители истерически обыскивали двор, улицу, дом.

Но нашла его я, сидящим в подвале, он вставлял и извлекал кассету из видеомагнитофона.

Когда ему поставили диагноз, я разрыдалась.

Помню, это было в 1995; единственный случай моей встречи с аутизмом был Дастин Хоффман в "Человеке дождя".

Психиатр, осматривавший Джейкоба первым, сказал, что мой сын страдает расстройством в социальном общении и поведении, без дефектов речи при этом, что является признаком других форм аутизма.

И только через несколько лет мы узнали, что синдром Аспергера тогда еще никто не диагностировал.

Но к тому времени у меня появился Тео, а мой бывший муж Генри бросил нас.

Он был программистом, работавшим на дому, и не мог вынести те муки, которые причинял Джейкоб, когда малейшая мелочь раздражала его: яркий свет в ванной, шум грузовика UPS, проезжавшего по гравию, вид овсянки на завтрак.

К тому времени я полностю посвятила себя посредничеству между Джейкобом и терапевтами - людьми, приходившими к нам с намерением вытащить его из крошечного собственного мира.

Генри сказал, что хочет, чтобы все было как прежде.

Чтобы я стала прежней.

Но я уже видела, как благодаря поведенческой и речевой терапии Джейкоб снова стал общаться.

Я видела улучшение.

При том условии, что выбора даже не было.

В ночь, когда ушел Генри, мы с Джейкобом сидели за кухонным столом и играли в игру.

Я корчила гримасу, а он пытался угадать, какая это эмоция.

Я улыбалась, и в то же время плакала, и ждала, что Джейкоб скажет, что это счастье.

Сейчас Генри живет со своей новой семьей в Силиконовой долине.

Он работает в Apple и редко общается с мальчишками, хотя и присылает чеки на алименты каждый месяц.

Но с другой стороны Генри всегда был организованным.

И цифры.

Его способность запоминать и дословно цитировать Нью-Йорк Таймс - что казалось таким теоретически сексуальным, когда мы встречались - не так уж и отличалась от того, как Джейкоб мог запомнить расписание телевизионных программ, когда ему было шесть.

Только через несколько лет после того, как Генри ушел, я заметила и у него признаки синдрома Аспергера.

Много шума возникло вокруг того, можно ли отнести синдром Аспергера к болезням аутического спектра, но если честно - это не имеет значения.

Это лишь срок, который понадобился Джейкобу для адаптации в школе, а не признак, объяснявший бы, кто он.

Первое, что вы заметите, встретив его сейчас, - то, что он забыл сменить вчерашнюю рубашку и расчесать волосы.

Чтобы поговорить с ним, вам первыми придется начать разговор.

Он не будет смотреть вам в глаза.

И если вы на какой-то момент отвлечетесь на разговор с кем-то еще, вернувшись, вы обнаружите, что Джейкоба нет.

По субботам мы с Джейкобом идем покупать еду.

Это часть его повседневного порядка, а значит, мы редко от него отклоняемся.

О чем-то новом нужно сообщать заранее с предварительной подготовкой - будь это поход к дантисту, либо отпуск, либо перенос собрания студентов из его математического класса в середине года.

Она узнает Джейкоба с первого взгляда и обычно угощает его двумя мини-блинчиками с овощами или бутербродами или чем-то, чем еще она на этой неделе потчует покупателей.

Тео не вернулся, так что я оставила ему записку - хотя он прекрасно знает расписание.

К тому времени, как я взяла пальто и кошелек, Джейкоб уже сел на заднее сиденье.

Ему нравится там, он может вытянуться.

У него нет водительских прав, мы ссоримся по этому поводу постоянно с тех пор, как ему исполнилось 18 и право на вождение у него есть уже 2 года.

Он знает принцип функционирования светофоров, возможно может разобрать и собрать один из них, но я не совсем уверена, что в ситуации, когда несколько машин двигаются в разных направлениях, он сможет вспомнить, останавливаться ли ему на перекрестке, либо ехать дальше.

- Что у тебя осталось из домашних заданий? - спросила я, когда мы выехали с подъездной дорожки.

- Дурацкий английский.

- Английский - совсем не глупый язык, - возразила я.

- Но мой учитель английского - да.

Он cкорчил рожицу.

- Мистер

Франклин задал написать эссе о любимом существе, я хотел написать о ланче, но он мне не позволил.

- Почему же?
- Говорит, что ланч - это не существо.

Я уставилась на него.

- Так и есть.

- Ладно, - ответил Джейкоб, но он же существует.

Разве он об этом не знает?
Я сдержала улыбку.

Буквальность Джейкоба в зависимости от обстоятельств могла быть как забавной, так и раздражающей.

В зеркало заднего вида я увидела, как он прижимает большой палец к стеклу.

- Здесь слишком холодно для отпечатков пальцев, - сказала я небрежно, факт, о котором он мне сам говорил.

- А ты знаешь, почему?
- Ммм...

Я посмотрела на него.

- Когда замерзают, улики распадаются?
- Холод сжимает поры, - ответил Джейкоб, - выделения уменьшаются, а значит вещество не прилипнет к поверхности и не оставит скрытый отпечаток на стекле.

- Это был мой второй вариант, - пошутила я.

Я называла его моим маленьким гением, потому что, даже когда он был маленьким, подобные объяснения били из него ключом.

Помню, однажды, когда ему было четыре, он рассматривал вывеску врачебного кабинета, когда мимо прошел почтальон.

Парень не мог отвести глаз, хотя не каждый день услышишь, как маленький ребенок отчетливо произносит "гастроэнтерология".

Я припарковалась.

Я проигнорировала удачное место на парковке, часто случается так, что там стоит оранжевая машина, а Джейкобу оранжевый цвет не по душе.

Я почувствовала, как он задержал дыхание, пока мы проезжали мимо.

Мы вышли из машины, и Джейкоб побежал за тележкой; мы вошли внутрь.

Место, где обычно стоит Леди с бесплатными угощениями, пустовало.

- Джейкоб, - сейчас же сказала я, - ничего страшного.

Он посмотрел на часы.

- 11.15.

Она приходит в 11 и уходит в 12.

- Должно быть что-то случилось.

- Бурсит, - ответил служащий, складывающий поблизости ящики с морковью.

- Вернется через четыре недели.

Рука Джейкоба захлопала по ноге.

Я осмотрелась вокруг, мысленно просчитывая, что вызовет больше переполоха - то, что я попытаюсь вывести Джейкоба до того, как случится срыв, или попробую обсудить с ним сложившуюся ситуацию.

- Ты же знаешь, как миссис

Пинхем не появлялась в школе три недели из-за лишая, а она не предупредила тебя заранее? Это ведь то же самое.

- Но уже 11.15, - ответил Джейкоб.

Миссис

Пинхем стало лучше, правда? И все стало на свои места.

Парень с парковкой морковкой не отводил от нас глаз.

А почему бы и нет? Джейкоб выглядит вполне нормальным молодым человеком.

Он очень сообразителен.

Но нарушение расписание, должно быть, приводит его в состояние подобное тому, как если бы меня заставили прыгнуть с веревкой с небоскреба Сирс-тауэр.

Когда Джейкоб издал протяжный крик, я знала, что возврата нет.

Он пятился к полке с соленьями и наслаждался.

Несколько банок упало на пол, и разбитое стекло довело его до крайности.

Вдруг Джейкоб издал пронизывающий звук, сопровождающий всю мою жизнь.

Двигался он слепо, набрасываясь на меня, когда я подходила слишком близко.

Всего лишь 30 секунд, но и они могут длиться вечность, если вы - центр всеобщего внимания, пытаетесь бороться с сыном шести футов роста на полу, прижимая его весом всего тела, и это единственное, что может его унять.

Я прижалась губами к его уху.

- Только в шерифа я стрелял, - пела я.

- Но не стрелял в судью...
Еще с детства песня Боба Марли успокаивала его.

Было время, я играла эту мелодию 24 часа в сутки, лишь бы он был спокоен; даже Тео к трем годам знал все версии этой песни.

И действительно, тело Джейкоба расслабилось, руки безвольно опустились.

В уголке его глаза мелькнула слезинка.

- Только шерифа я убил, - шептал он, - но клянусь, я защищал себя.

Я обняла обеими руками его лицо и заставила взглянуть мне в глаза.

- Все хорошо?
Он медлил с ответом, как будто серьезно все обдумывал.

- Да.

Я села, нечаянно вляпавшись в лужу рассола.

Джейкоб тоже поднялся и прижал колени к груди.

Вокруг нас собралась толпа.

Кроме парня с морковками, на Джейкоба с ужасом и жалостью, сопровождающими нас как гончие собаки, смотрели менеджер магазина, пара продавцов, девочки-близняшки с одинаковыми россыпями веснушек на щеках.

Джейкоб и муху не обидит, ни в буквальном, ни в переносном смысле - я видела, как он три часа в пути держал паука в руках, чтобы увидеть, как тот вернется на свободу.

Но если вы незнакомец и видите крепкого высокого мужчину, бьющего витрины, вы вряд ли подумаете, что он расстроен.

Вы считаете его жестоким.

- Он аутист, - выкрикнула я.

- Еще вопросы есть?
Я выяснила, что злость - лучший способ.

Это как электрический шок - нужно перестать смотреть на крушение поезда.

Как ни в чем не бывало, продавцы ушли дальше копаться в апельсинах и упаковывать перец.

Девочки ринулись вниз по молочному отделу.

Парень с морковками и менеджер избегали нас, как раз то, что нужно.

Я знаю, как справиться с их нездоровым любопытством; возможно их доброта сломила меня.

Пока я катила тележку, Джейкоб шагал сзади.

Рука его едва дергалась, но он держался.

Самая моя большая надежда - то, что такое больше не произойдет.

А самый большой страх - я не всегда смогу быть рядом, не давая подумать людям самое худшее.

Тео

На лицо мне наложили 24 шва, и все благодаря братцу.

После десяти из них остался шрам на левой брови после случая, когда он сбил мой детский стульчик, мне было восемь месяцев

Остальные 14 швов были на подбородке, Рождество 2003 года, я так разволновался по поводу какого-то глупого подарка, что скомкал оберточную бумагу, Джейкоб от этого звука пришел в ярость.

Причина, по которой я все это вам рассказываю, правда, не имеет отношения к моему брату.

Все из-за того, что мама вам скажет, Джейкоб не жесток, но она себя обманывает, и я - живое тому доказательство.

Я обязан делать для Джейкоба исключения; это одно из неписаных правил нашего дома.

Так что, когда мы объезжаем знак объезда (иронично, не правда ли?), потому что он оранжевый и раздражает Джейкоба, это значит, я опаздываю в школу на 10 минут.

Он всегда идет первым в душ, так как сто лет назад, когда я был еще ребенком, Он принимал душ первым, а справиться с тем, что его расписание нарушено, он не может.

Когда мне исполнилось 15, я собирался на встречу в Отдел транспортных средств, чтобы получить ученические водительские права, но так и не попал туда - у Джейкоба случила срыв из-за покупки новых кроссовок, а я все должен был понять.

Самое ужасное то, что все три раза, когда я просил маму отвезти меня в Отдел технических средств, случалось то же самое, в конце-концов я перестал спрашивать.

Если так и дальше будет продолжаться, я буду кататься на скейтборде, пока мне не исполнится 30.

Когда мы с Джейкобом были детьми, мы игрались с надувной лодкой на ставке поблизости от дома .

Моей обязанностью было присматривать за Джейкобом, хотя он был старше на 3 года, и плаванием мы занимались одинаково.

Мы перевернули лодку и заплыли под нее, воздух был там влажный и тяжелый.

Джейкоб завел разговор о динозаврах, своем пристрастии, и не закрывал рта.

И вдруг я запаниковал.

Он поглощал весь кислород того крохотного пространства.

Я толкнул лодку, пытаясь сбросить ее с нас, но пластик как будто приклеился к поверхности воды, и я запаниковал еще больше.

Оглядываясь назад, я точно могу сказать, что выплыл бы тогда из-под лодки, но именно в тот момент я не смог.

Я только знал, что не могу дышать.

Когда люди спрашивают меня, как это расти с братом с синдромом Аспергера, это то, о чем я всегда вспоминаю, хотя вслух говорю, что никогда не знал ничего другого.

Я не святой.

Иногда я специально вывожу Джейкоба из себя, ведь это так чертовски просто.

Как например, когда я переворачиваю вверх дном его одежду.

Или прячу колпачок от тюбика с зубной пастой, пока он чистит зубы, потом не может его закрыть.

Но потом я расстраиваюсь из-за мамы, ведь на нее ложится бремя срывов Джейкоба.

Иногда я слышу, как она плачет, когда думает, что мы уже спим.

И тогда я понимаю, она ведь тоже не хотела подобной жизни.

Так что я пытаюсь решать проблемы.

Я один буквально оттаскиваю его, когда он бесит людей разговорами, будучи очень навязчивым.

Я один говорю ему прекратить трястись, когда он нервничает в автобусе, потому что он выглядит настоящим психом.

Я один иду к нему на занятия перед началом своих, чтобы предупредить учителей, что у Джейкоба было тяжелое утро из-за того, что у нас вдруг закончилось соевое молоко.

Другими словами, я веду себя как старший брат, хотя и не являюсь таковым.

А когда мне кажется, что это нечестно, и кровь закипает в жилах, я просто ухожу.

Если моя комната - недостаточное расстояние, я еду на скейтборде, куда глаза глядят, если это не место, которое я называю домом.

Именно это я и сделал сегодня днем, после того как братец решил выставить меня убийцей в своем выдуманном месте преступления.

Буду честен - дело даже не в том, что он взял мои кроссовки без спроса, или украл волосы с моей расчески (от чего, честно, бросает в дрожь).

Дело в том, что увидев Джейкоба в кухне с кровью из сиропа и фальшивой травмой головы и улики, указывающие на меня, в голове пронеслось "Я хотел бы".

Но мне нельзя говорить, что жизнь без Джейкоба была бы легче.

Мне нельзя и думать об этом.

Это еще одно неписаное правило.

Так что я схватил куртку и направился на юг, несмотря на то, что на улице было 20 градусов мороза, а ветер хлестал по лицу.

Я ненадолго остановился возле парка для скейтеров, единственное место в этом дурацком городе, где копы иногда разрешают кататься, хотя это совершенно бесполезно зимой, которая в Вермонте длится 9 месяцев.

Прошлой ночью шел снег, где-то на два дюйма, но в парке был парень на зимнем скейте, пытавшийся спрыгнуть со ступенек.

Его друг снимал этот трюк на телефонную камеру.

Я узнал их, они из моей школы, правда не из того же класса.

Я принадлежу тем людам, которые проти скейтов.

Парень на скейте приземлился на пятую точку.

- Я точно выложу это на YouTube, братишка, - сказал его друг.

Я обошел парк и направился через город на ту единственную улицу, которая вьется как улитка.

В самом ее центре стоит пряничный дом - их, кажется, называют викторианскими.

Он фиолетового цвета, а с одной стороны есть башенка.

Думаю, из-за нее я впервые здесь остановился - я имею ввиду, у кого, черт возьми, есть башенки на домах, кроме Рапунцель? Но в этой башенке живет девочка лет 10-11, у нее есть брат, наполовину младше ее.

Их мама водит зеленую Тойоту, а отец, наверное, какой-то доктор, потому дважды я видел его, возвращавшимся домой в халате.

Раньше я часто там бывал.

Обычно я сажусь под эркер, выходящий в гостиную.

Я вижу почти все - обеденный стол, где дети делают домашние задания.

Кухню, где мама готовит обед.

Иногда она распахивает окно, и я практически пробую, что они едят.

Однако сегодня днем дома никого не было.

И я вел себя нагло.

Хоть сегодня и светло, и машины ездят туда-сюда, я зашел за дом и сел на детской площадке.

Я закрутил цепи на карусели в одну сторону, а потом отпустил, хотя я уж слишком стар для таких вещей.

Потом я подошел к крыльцу и толкнул дверь.

Она открылась.

Это неправильно, и я это знал.

Несмотря на это, я зашел внутрь.

Из вежливости я снял ботинки.

Я оставил их на коврике в коридоре и зашел в кухню.

В раковине стояли тарелки из-под овсянки.

Я открыл холодильник и посмотрел на слаженные пластиковые контейнеры.

Были там остатки лазаньи.

Я вынул баночку с арахисовым маслом и вдохнул аромат.

Либо я выдумывал, либо оно действительно пахло лучше, чем "Джиф" в нашем доме.
Я обмакнул палец и попробовал.

С колотящимся сердцем я поставил банку на столешницу, в придачу к ней - банку с вареньем.

Я отрезал два кусочка хлеба и рылся в ящиках, пока не нашел столовое серебро.

Сделал себе сэндвич с арахисовым маслом и вареньем, как будто готовил в этой кухне всегда.

В гостиной я присел на стул, где обычно сидит девочка.

Съел сэндвич и представил, как мама выходит из кухни, неся на подносе зажаренную индейку.

- Привет, пап, - сказал я пустому стулу слева, представляя, что я настоящий отец, а не донор спермы, присылающий каждый месяц чеки.

- Как школа, - спросил бы он.

- Я получил 100 на тесте по биологии.

- Невероятно.

Не удивился бы, если бы ты поступил, как я, в медицинскую школу.

Я утвердительно закачал головой.

Или я представлял себя героем ситкома, или у меня комплекс Машеньки.

Джейкоб раньше читал мне эту сказку на ночь.

Но совсем так, конечно.

Он читал ее для себя, скорее цитировал, что помнил, а я просто находился рядом, и потому не мог не слушать.

Хотя мне нравилось.

Когда Джейкоб читает, голос его то повышается, то понижается, как будто каждое предложение - это песня, что странно звучит при нормальном разговоре, но для волшебных сказок подходит в самый раз.

Помню, слушая сказку о Машеньке и медведях, все думал - какая же она неудачница.

Если бы она себя правильно вела, могла бы и остаться.

В прошлом году, будучи новичком старшей школы, мне пришлось начать все сначала.

Там были дети из других городов, не знавшие обо мне ничего.

Первые две недели я общался с этими двумя парнями, Чедом и Эндрю.

Мы учились в одном классе по программированию, и казались они прикольными, при этом жили в Суонзее, а не в Таунсенде, и никогда не встречались с моим братцем.

Мы смеялись над тем, как штаны учителя по естествознанию были на 2 дюйма короче, чем нужно, и сидели вместе в кафетерии.

Мы даже строили планы сходить вместе в кино на выходных, если будут показывать хороший фильм.

Пока однажды Джейкоб не пришел в кафетерий, потому что урок физики закончился как ни странно раньше,и учитель отпустил его, и конечно же он пришел ко мне.

Я познакомил его с ребятами, представив его старшеклассником.

Мда, это была моя первая ошибка - Чед и Эндрю просто с ума сошли от мысли, что они тусуются со старшеклассником, начали задавать Джейкобу вопросы, в каком он класс, спортивной команде и все такое.

- В одиннадцатом, - ответил Джейкоб и сказал, что он не интересуется спортом.

- Мне нравится криминалистика.

- Вы когда-нибудь слышали о докторе

Генри Ли?- он болтал целых десять минут о патологоанатоме из Коннектикута, который работал с делами

О. Дж.

Симпсона и Скотта Петерсона и Элизабет Смарт.

Думаю, Чед и Эндрю потерялись для него среди узоров капель крови.

Нужно добавить, что когда на следующий день мы выбирали партнеров для лабораторных работ на уроке программирования, они меня быстренько бросили.

Я доел сэндвич, встал из-за обеденного стола и направился вверх по лестнице.

Первая комната наверху принадлежала мальчику, а на все стены были обвешаны постерами с динозаврами.

Листки покрыты светящимися птеродактилями, а телевизионный пульт

лежал на полу.

На секунду я застыл.

Было время, Джейкоб с ума сходил по динозаврам также, как сейчас по криминологии.

Мог ли этот маленький мальчик рассказать вам о теризинозавре, найденном в Юте, с 15-дюймовыми когтями, выглядевшее подобием оружия хулигана-подростка? Или что первый практически полный скелет динозавра - гадрозаврида - был найден в 1858 в Нью-Джерси?

Нет, он просто ребенок - а не ребенок с синдромом Аспергера.

Это я могу сказать, просто заглядывая в их окна по ночам и наблюдая за семьей.

Знаю, это, потому что та кухня с желтыми стенами - место, где я хотел бы быть, а не откуда бежал бы.

Вдруг я кое-что вспомнил.

В день, когда мы с Джейкобом играли на озере под надувной лодкой, когда я начал сходить с ума от нехватки воздуха, а лодка застряла над нами. Он как-то оторвал вакуумные присосы от поверхности воды, обхватил мою грудь руками и нес так высоко, чтобы я мог глубоко вдохнуть.

Он вытянул меня на берег, его пробирала дрожь, и сидел позади, пока ко мне не вернулся дар речи.

Это последний день, который я помню, когда Джейкоб наблюдал за мной, а не наоборот.

В спальне, где я нахожусь, все настенные полки завалены электронными играми.

У нас нет никаких игровых систем; мы не можем себе позволить их.

Я спускаюсь вниз, через кухню и выхожу через заднюю дверь.

Я могла слышать, как сердце бьется в ритм с этим.

Я не могла играть в это.

Я даже не хотела этого.

Единственная причина, по которой я это взяла - это потому что я знаю, что они никогда не узнают, что оно пропало.

Да и откуда бы, если у них столько этих игр?

Джейкоб


Я, может, и аутист, однако это не значит, что я знаю, на какой день недели выпадал тридцать второй день рождения вашей мамы.

И логарифмы я в уме не считаю.

И я не могу, взглянув на лужайку под окном, сходу сказать, что там ровно 6 446 травинок.

С другой стороны, я знаю всё, что только можно, о молниях и цепной реакции полимеразы, а также о цитатах из популярных фильмов и о завроподах нижнего мелового периода.

Периодическую таблицу я запомнил с первого взгляда, а еще научился читать на среднеегипетском и помог нашему математику починить компьютер.

Я могу часами говорить о папиллярных узорах и дактилоскопии и о том, что же такое дактилоскопия – наука или искусство.

Вот, например, у однояйцевых близнецов ДНК совпадает – научные данные.

Однако отпечатки пальцев у них разные, это еще Гальтон выяснил – так на что бы вы обращали внимание на месте судьи? Хотя что-то я не о том.

Думаю, что благодаря моим талантам я вполне мог бы блеснуть на какой-нибудь буйной вечеринке, если бы а) я пил алкоголь (а я не пью) и б) у меня были друзья, которые могли бы пригласить меня на вечеринку, буйную или не очень.

Мама объяснила мне это так - представь себе, что к тебе подошел кто-нибудь и, уставившись в неизвестную точку рядом с тобой, принялся рассказывать, как располагаются пятна крови при столкновении объектов, движущихся со средней скоростью от 1.

5 до 7.

5 метров в секунду, а как - при столкновении тела с быстро летящими объектами вроде пули или осколков.

Или еще хуже - если бы ты рассказывал обо всём этом и не осознавал, что твоя жертва уже готова на что угодно, только бы сбежать.

То, что у меня синдром Аспергера, выяснили давно – задолго до того, как он вошел в моду и каждый встречный-поперечный принялся утверждать, что их жуткие дети - аутисты. Ага, супергении, а не антисоциальные подростки.

По правде говоря, большинство в моей школе знает, что такое синдром Аспергера только благодаря какой-то участнице передачи „Будущая топ-модель Америки“.

О ней мне говорила куча народу – наверное, они думают, что мы родственники.

Я же стараюсь не произносить эти слова вслух.

Синдром Аспергера.

Я имею ввиду, не звучит ли это как кусок мяса плохого качества? Осел на барбекю?

Я живу с моей матерью и братом, Тео.

Тот факт, что у нас одинаковые гены, ошеломляет меня, т.к. мы не можем быть более разными, если мы активно используем их.

Мы выглядим категорически разными: его волосы тонкие и на столько блондинистые, что могут сойти за серебро; мои же - темные и становятся очень густыми если я их фанатически не буду стричь каждые три недели (вообще-то, одна из причин, почему я стрижу их каждые три недели, это то, что три - хорошее, безопасное число, в отличии от цифры четыре, например, и это единственный путь справится с тем, что кто-то касается моих волос, а я знаю это заранее).

Тео очень зависит от того, что другие думают о нем, когда я уже давно знаю, что обо мне думают: что я странный ребенок, который стоит слишком близко и никогда не закрывает рот.

Тео слушает рэп, чаще всего эксклюзивный, от которого у меня болит голова.

Он катается на скейте, будто колеса прицеплены к его ногам, и это комплимент, т.к. я еле могу идти и жевать резинку одновременно.

Он мирится почти со всем, я полагаю.

Я очень расстраиваюсь, если что-то идет не по плану или что-то нарушает мой график, и иногда я просто не могу контролировать случившееся.

У меня есть все, о чем Халк кричал, ругался и что бил.

Я никогда не бил Тео, но я бросался в него его же вещами и даже поломал несколько, в первую очередь, гитару, за которую мама заставила меня платить шаг за шагом следующие три года моей жизни.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/16353/53657

Переводчики: ollalie, Julia_McAngel, fasketta