Готовый перевод Cate Tiernan Sweep Series 15 Night’s Child / Кейт Тирнан Заколдованные - 15: Дитя ночи: Prologue

Без трех минут пять. Через три минуты все начнется, думала Морган Роулэндс, беря в руки тяжелую кружку только что заваренного чая. Она с трудом сдержалась от глотка, предупреждая последующие вопли, потому что заживлять обожженые языки она еще не научилась. "Остынь огонь," шептала она, проводя левой рукой против часовой стрелки над чаем. Она сделала экспериментальный глоток, пытаясь растопить удушающий горло ком.

Она пристально смотрела в зеркальное окно небольшого чайного магазина в Аберистуите, Уэльсе, где она и Хантер Найэл договорились встретиться. На улице уже стемнело, хотя было только пять часов. После трехлетнего проживания в Ирландии Морган уже привыкла к рано наступающей под тяжестью грузных облаков темноте, но все-таки иногда она скучала по абсолютному холодному и плотному, переливающемуся снегу северной части штата Нью-Йорка, в котором она выросла.

Через окно стало отдавать привкусом тяжелых капель дождя. Морган глубоко вдохнула, погода снаружи полностью отражала ее внутреннее состояние. Обычно она приветствовала дождь как главную причину, того что Ирландия и Уэльс и были такими невероятно пышными и зелеными. Сегодня вечер казалсь тоскливым, мрачным, угнетающим главным образом из-за того, что она собиралась расстаться с человеком, которого она любила больше всего в мире, со своим муир бэата дан. Своей родственой душой.

Ее живот скрутило, руки напряглись. Хантер. О, Богиня, Хантер. Прошло почти четыре месяца, с тех пор как они смогли встретиться в аэропорту в Торонто - в течение только шести часов. И за три месяца до этого, в Германии. У них было тогда целых два дня вместе .

Морган встряхнула головой, сделала медленный выдох. Расслабся. Если я расслаблюсь и позволю мыслям идти, Богиня покажет мне, куда идти. Если я расслаблюсь и позволю вещам просто быть, то вся жизнь прояснится.

Она закрыла глаза и сознательно расслабила каждый мускул начиная от головы и спускаясь вниз до ледяных пальцев ног во влажных ботинках. Скоро успокоительный смысл теплоты расширился в ней, и она почувствовала, что часть напряженности покинула ее тело.

Раздался звон медных погремушек о дверь, что сопроводилось моментальным порывом ветра. Морган вовремя открыла свои глаза, и увидела заслоняющую свет высокую, душераздирающе знакомую фигуру. Несмотря ни на что, ее сердце расширилось от радости, и по лицу расползлась улыбка. Она стояла, когда он подошел ближе, его угловатое лицо освещалось, когда он смотрел на нее. Он улыбнулся, и смотрел своей открытым, радушным лицом, высеченным прямо перед ней.

"Привет, Морган. Извини, я опаздал," сказал Хантер своим английским акцентом, притупленным усталостью.

Она крепко обняла его своими руками, не беспокоясь о том, что его длинное твидовое пальто было пропитано ледяным дождем. Хантер склонился, Морган встала на цыпочки, и их губы слились в поцелуй ровно на середине расстояния между ними - так они делали каждый раз. Когда они отделились, Морган провела пальцем вниз по его щеке. "Сколько лет, сколько зим" сказала она посаженным голосом. Зрачки Хантера моментально ссузились, ну и что, что как кровная ведьма он имел возможность распознавать любые эмоции, просто он знал Морган глубже, чем кто-либо другой. Морган откашлялась и села. Не отрывая от нее взгляда, Хантер тоже сел, невольно разбрызгав каплями линолеум вокруг стула. Он снял с головы свою старомодную твидовую кепку и взъерошил рукой свои прекрасные, белокурые волосы.

Морган впилась в него глазами и от ее пристального взгляда не устользнула ни одна малейшая деталь. От зимы его лицо побледнело, а глаза источали ледяной зеленый свет, подобный Ирландскому морю через три квартала отсюда. Никогда еще Морган не видела его волос настолько отросшими.

"Приятно видеть тебя," сказал Хантер, улыбаясь очевидному преуменьшению. Стол соприкосался с его коленом, пока совсем не свалился на него.

"Тебя также," ответила Морган. На ее лице уже проступало внутреннее страдание? Она чувствовала, как будто боль ее решения должна окружить ее как аура, видимая любому, кто знал ее. "Я заказала чай на двоих - тебе налить?"

"Пожалуйста," - сказал он, и Морган налила ему полную кружку чая.

Хантер приподнялся и повесил свое промокшее пальто на спинку стула. Он отпил большой глоток чая и осунул плечи. Морган знала, что он только что из Норвегии.

Что сказать? Как сказать? Она репетировала эту сцену в течение прошлых двух недель, но теперь, когда она была здесь, чтобы довести ее до конца, в ней вспыхнуло желание восставать против того, что она сама хотела сделать. И в каком-то смысле, это правильно. Разрыв отношений со своим муир бэата дан равняется борьбе с судьбой.

Прошло четыре года после ее первой встречи с Хантером, размышляла Морган. Она рассеянно вертела серебряное кольцо на безымянном пальце правой руки. Хантер подарил его, когда ей было семнадцать лет, а ему девятнадцать. Теперь же ему двадцать три года и он парень, выглядящий не старше передового долговязого подростка, "гениальный мальчик"-ведьма, самый молодой член Международного Совета Ведьм.

И она уже больше не была наивной, безумно влюбленным долговязой школьницей, которая только что обнаружила, что она ведьма крови и которая изо всех сил пытается учиться управлять свомим невероятными силами. Она проделала длинный путь за эти несколько лет с лета первого года средней школы, когда она сначала узнала, что было фактически несколько выживших членов ковена ведьм ее матери, Белвикет. Она проводила лето, учась в Шотландии, когда они прибыли к ней, имея наконец возможность показать себя после того, как темная волна была побеждена и - что еще более важно, Кириан Макеуон был лишен его сил. Они рассказали ей, как пережили разрушение своего ковена, сбегая в Шотландию, где скрывались в течение многих десятилетий. Когда они узнали о существовании Морган, то прибыли, чтобы попросить ее помощи в восстановлении ковена, который формировали их семьи в течение сотен лет. И это то что она делала посте переезда в Ирландию спустя год после окончания средней школы, и любви каждый момент - не учитывая факт, что нахождение в Кобе означало быть без Хантера.

Хантер обошёл стол и взял ее руку. Морган чувствовала себя разорванной, но все же знала что она должна сделать, что должно произойти. Она проверила тысячу раз и это было единственное решение, которое имело смысл.

"В чем дело?" он спросил мягко. "Что случилось?" Морган смотрела на него-человека, который был и глубоко знакомым и странно таинственным. Было время, когда она видела его каждый день, когда она была достаточно близко, чтобы знать, порезался ли он при бритье или провел бессонную ночь. Теперь она видела тонкую розовую линию- след излеченной раны на его кривой челюсти, и понятия не имела, где или когда или как он получил это.

Она покачала головой, зная, что не может струсить, зная, что в конце концов они должны следовать каждый своей отдельной судьбой. Через минуту она сказала бы ему это, как только она могла говорить. без крика.

Как будто принимая сознательное решение позволить этому произойти через мгновение, Хантер поправил рукой волосы, снова вгляделся в глаза Морган. "И так я поговорил с Эльвин о ее обязательстве," сказал он.

"Да, она кажется счастливой," сказала Морган. "Но ты -"

"Я рассказал ей о моих проблемах,"- Хантер вскочил. "Ей только девятнадцать лет. Я просил её подождать, но что я знаю? Я - только ее брат." Он выдал свою кривую улыбку, которую Морган так хорошо знала.

"По крайней мере она Винденкель," сказала с невозмутимым видом Морган. "Мы все можем благодарить Богиню за это."

Хантер усмехнулся. "Дядя Бек так рад." Дядя Хантера, Бек Эвентид, воспитал Хантера, его младшего брата, Линдена и Эльвин после того, как их родители исчезли, когда Хантеру было восемь лет. Хантер был уверен, что дядя Бек всегда обвинял отца Хантера, Вудбайна в своих проблемах.

"Что-нибудь только Вудбейн," дразнила Морган. Сама она была полностью Вудбейн и по себе знала предубеждения большинства викканцев против ее клана. "Верно", сказал Хантер, все еще глядя на нее.

Они помолчали минуту, занятые своими мыслями. Потом Хантер наконец сказал, "Пожалуйста, скажи что случилось. Ты ведешь себя странно."

"Он слишком хорошо меня знает", подумала Морган . Хантер чувствовал ее беспокойство, печаль, сожаление.

"Ты заболела?"

Морган покачала головой и убрала за ухо выбившиеся пряди. "Нет... Я в порядке. Просто... Надо было увидеть тебя. Чтобы поговорить".

«Вечно такие долгие перерывы между встречами», - сказал Хантер. «Иногда я схожу с ума от этого».

Морган посмотрела в его глаза и увидела вспышку страсти и тоску, от которого в горле появился ком, а в животе - порхание.

«Я тоже», - сказала Морган, ухватившись за тему. «Но даже несмотря на наше сумасшествие, похоже, мы способны видеться всё реже и реже».

«Тоже верно», - подтвердил Хантер, потирая рукой подборок, где была видна дневная щетина. «Это не лучший наш год».

«Зато он лучший для каждого из нас в отдельности», - сказала Морган. «Ты практически в одиночку добиваешься признания обществом Новой Организации, размещаешь офисы по всему миру, работаешь с людьми по новым принципам. То, что ты делаешь – невероятно важно. Это изменит общение ведьм друг с другом, с кланами…». Она встряхнула головой. Старый совет, по большому счету, оставался сейчас не более, чем символической традицией. Слишком много людей протестовали против его всё возрастающих внутренних и крайне секретных программ по выявлению ведьм, злоупотреблявших магической силой. В ответ на это Хантер и еще горстка ведьм создали Новую Организацию. В меньшей степени политическую, но в большей степени направленную на поддержку системы мер реабилитации запутавшихся ведьм без лишения их магических сил. Сейчас в эту систему входило налаживание взаимодействия ведьм в обществе, обучение, общественные отношения, помощь в исторических исследованиях. Викка оставалась незыблемой в двадцать первом столетии, в основном, благодаря Хантеру.

«У тебя нет ни одного шанса прекратить это», - сказала Морган. «И у меня… Белвикет становится всё более и более важным для меня. Я действительно вижу свое будущее в нем. Он поддерживает ту работу, которую я хочу делать – исцеление, и, вероятно, когда-нибудь я смогу стать верховной жрицей – Риордан, возглавившей Белвикет вновь».

Родная мать Морган Мэйв Риордан умерла, когда Морган была ребенком. Если бы она была жива, то являлась бы верховной жрицей своего потомственного ковена Белвикета, точь-в-точь как ее мать Маккенна и мать Маккенны до нее.

«Это то, что ты будешь счастлива делать?» - спросил Хантер.

«Похоже, это моя судьба», - ответила Морган, ее пальцы рассеянно теребили манжету его свитера. «Так же, как и твоя», - думала она. Зачем встретились две судьбы, идущие в противоположных направлениях? «И да, это делает меня счастливой. Это невероятно переполняющее чувство – быть частью ковена, который могла возглавлять моя родная мама. Несмотря на то, что сейчас мы находимся на другой стороне Ирландии, вся наша работа полна историей о моей семье, моих родственниках - людях, которых у меня никогда не было возможности узнать. Однако это означает, что я остаюсь здесь, предавая себя нахождению в Кобе, посвящая свою жизнь вполне определенному будущему».

«Угу…», - согласился Хантер, настороженность мелькнула в его глазах.

Теперь, когда она зашла так далеко, Морган заставляла себя довести начатое до конца. «Так что я здесь. А ты… где угодно. Повсюду. При этом промежутки между нашими встречами составляют от четырех до шести месяцев. В аэропорту». Она осмотрелась вокруг. «Или в чайном магазине».

«Ты к чему-то клонишь», - сухо заключил Хантер.

За последние четыре года они с Хантером много раз разговаривали о расстоянии между ними. Каждая беседа была ужасной и душераздирающей, но ни разу они не могли принять никакого решения. Они были родственными душами; они были предназначены любить друг друга. Но как они могли любить, если почти всегда находились на разных частях континента? И как они могли это изменить, если каждый из них был по праву предан делу своей жизни?

Морган не видела выхода из этого. Не без того, чтобы кто-то из них бросил избранный путь. Она могла бы оставить Белвикет и следовать за Хантером по всему миру, пока он работал над становлением Новой Организации. Но она боялась, что радость быть с ним может быть омрачена расстройством отказа от мечты и чувством вины от того, что она подводит свой ковен и даже свою родную мать, которую никогда не знала. А после этого, что останется хорошего в том, чтобы быть с Хантером? Она не хотела превращать свою жизнь в жалкое существование. А если она попросит его бросить Новую Организацию и остаться с ней в Ирландии, он окажется в таком же положении – взволнованным от счастья быть с ней, сломленным от того, что не может быть верен своему важнейшему призванию. Она была не в состоянии просить его об этом.

Расстаться навеки – это казалось наиболее верным решением для них обоих. Она хотела, чтобы Хантер был счастлив, несмотря ни на что. Если она даст ему свободу, то он получит наибольшие шансы для этого. И хотя мысль никогда больше не обнимать его, не целовать, не смеяться с ним, даже просто не сидеть рядом и не смотреть на него была почти равносильной смерти, всё равно Морган верила, что это в конечном итоге к лучшему. Казалось, не было возможности им быть вместе; они способны на очень многое, но сами по себе.

Кроме того, Калэм Бёрн, член Белвикета, признался ей в любви. Он нравился ей и был отличным парнем, но не являлся ее муирн беата даном. Не было ни одного шанса, что когда-нибудь он будет связан с ней так же, как Хантер, хотя как это можно сказать, если она и не пыталась расстаться с Хантером, чтобы быть с Калэмом или с кем-то еще. Вот для чего всё это. Вот зачем нужна свобода ей и Хантеру - чтобы дать каждому из них посвятить себя работе и освободить их от постоянной болезненной жажды этих мучительно коротких встреч.

«Хантер… Я просто не могу больше так. Мы не можем больше так». Ее горло сжалось, и она отпустила его руку. «Мы должны… покончить с этим раз и навсегда. С нами».

Хантер моргнул. «Я не понимаю», - сказал он. «Мы не можем покончить с нами. Мы – это судьба».

«Но не в жизнях, которыми мы живем сейчас». Морган была не в силах даже взглянуть на него.

«Морган, расстаться – это не решение. Мы слишком сильно любим друг друга. Ты моя муирн беата дан – мы родственные души».

Это действительно так. Одинокая слезинка скатилась по щеке Морган. Она шмыгнула носом.

«Я знаю», - согласилась она с горечью. «Но попытки быть вместе тоже не удаются. Мы не видим друг друга, наши жизни протекают в разных направлениях – какое у нас может быть будущее? Притворство – вот в чем мы погрязли. Если мы действительно, на самом деле, признаем, что это так, то оба станем свободными заниматься тем, чем хотим, даже не пытаясь делать вид, что должны учитывать интересы другого».

Хантер молчал, сначала глядя на Морган, затем осматривая небольшой чайный магазин, а потом уставившись на потоки дождя за темным окном.

«Неужели это то, чего ты хочешь?» - медленно спросил он. «Чтобы мы шли своими собственными дорогами, даже не пытаясь делать вид, что должны думать друг о друге?»

«Это то, что мы уже делаем», - сказала Морган, чувствуя, что вот-вот разорвется на части от боли. «Я не говорю, что мы не любим друг друга. Мы любим… и всегда будем любить. У меня просто больше нет сил надеяться или ждать, когда что-то изменится. Ничего не изменится». На этом ее голос надломился. Она опустила голову на руки и сделала несколько глубоких вдохов.

Хантер рассеянно выводил что-то пальцем по столу, а потом Морган узнала руну. Руну силы. «Итак, мы будем жить друг без друга, общаться с другими людьми, и никогда не станем возлюбленными снова».

Он затих, тщательно взвешенные слова словно иголками пронзали ее сердце, ее разум. «Богиня, просто дай мне пройти через это. Дай мне пройти через это», - думала она. Морган кивнула, моргая в безуспешной попытке сдержать наворачивающиеся на глаза слезы.

«Это то, чего ты хочешь», - его голос звучал очень ровно, но Морган, зная его так хорошо, понимала, что под этим скрываются огромные бушующие внутри эмоции.

«Это то, что мы уже имеем», - прошептала она. «Это не жизнь возлюбленных. Я не знаю, что это».

«Ладно», - сказал Хантер. «Ладно. В общем, ты хочешь, чтобы я зажил тихой мирной жизнью с тобой, в этом дело? В Кобе? Высадим сад вместе? Заведем кота?» Его голос не был грубым – больше безысходным, будто он действительно пытался понять.

«Я этого не говорю», - сказала Морган, чуть слышно. «Я хочу, чтобы ты делал то, что тебе нужно. Я хочу, чтобы ты был счастлив, был востребованным. Я говорю, что я знаю, что ты не будешь жить со мной в Кобе, с садом и котом». Она вытерла глаза о рукав своего свитера.

Хантер молчал. Морган натянула длинные рукава свитера поверх рук и положила на них голову. После этого она снова смогла дышать. Она хотела вернуться к завтраку-в-кровати, принять душ и наплакаться вдоволь.

«Что если бы… всё было по-другому?» - в конце концов спросил Хантер.

Морган горько вздохнула: «Но всё не по-другому».

«Жизнь закрутила тебя и меня», - сказал Хантер. «Твой сегодняшний поступок свидетельствует о том, что ситуация вышла из-под нашего контроля. Но мы сами делаем выбор. Мы можем изменить наши приоритеты».

«О чем ты говоришь?» - Морган округлила глаза, после чего с усилием сделала глоток чая. Он стал крепче и горче.

Мгновенно Хантер потянулся через стол и взял ее руки в свои, его хватка была как камень. «Я думаю, нам нужно изменить наши приоритеты. Обоим из нас».

«На что?» Как он всегда ухитрялся выводить ее из равновесия, даже через четыре года?

«На нас», - сказал Хантер.

Морган изумленно уставилась на него, потеряв дар речи.

«Морган», - продолжил Хантер, понижая свой голос и наклоняясь ближе к ней. «Я тоже много думал об этом. Мне нравится то, что я делаю в Новой Организации, но я осознал, что это не имеет большого значения без тебя, способной разделить это со мной. Я понимаю, мы оба очень разные люди. У нас разные мечты, разные цели. Слишком разные происхождения, семьи… Но ты же знаешь, мы созданы друг для друга. Я знаю, мы созданы друг для друга… я всегда знал. Ты моя родственная душа – моя муирн беата дан».

Морган начала тихо плакать. О, Богиня, она так сильно любила его. «Я понял, что ты моя единственная, как только встретил тебя», - сказал он, его голос был слышен только ей. «Я уже знал это, когда не нравился тебе, когда не доверял тебе, когда я боялся твоей силы и твоей неспособности контролировать ее. Я знал это, когда ты встретила Карьяна МакЭвана – твоего отца. Я знал это, когда ты была влюблена в этого ублюдка моего сводного брата Кэла. Я всегда знал это: ты моя единственная».

«Я не понимаю. О чем ты говоришь?». Это пугало, она до сих пор так сильно надеялась, что они смогут быть вместе. Такая мучительная надежда. Она ощущала его руки, сжавшие ее, как тиски – такой же сильной хваткой, какой он держал ее сердце.

«Ты пришла порвать со мной навсегда», - ответил Хантер. «Я не остановлю тебя, если это то, чего ты хочешь. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Но если ты видишь хоть какой-нибудь шанс, что сможешь быть счастливой со мной, а не без меня, то я прошу тебя попытаться».

«Но как? При сложившихся обстоятельствах». Сказала Морган, полностью сбитая с толку.

«Нет, не при сложившихся обстоятельствах», - сказал Хантер. «Их определенно необходимо изменить. Я могу измениться. Я могу изменить что угодно, если это значит, что ты будешь со мной».

Морган была не способна ничего делать, кроме как смотреть в изумлении. «С тобой в каком смысле?»

Хантер повернул ее руку тыльной стороной вверх и коснулся кладдахского кольца: «Во всех смыслах. Как мой партнер, как мать моих детей. Во всех смыслах, какие существуют. Ты нужна мне. Ты моя жизнь, где бы ты ни находилась и что бы ты ни делала».

Морган затаила дыхание.

«Слушай, единственное постоянное в наших жизнях – это наша любовь», - сказал он. «Похоже, мы растрачиваем понапрасну наш самый драгоценный дар – иметь родственную душу. Если мы позволим этому исчезнуть, то ничего больше не будет иметь смысла». Морган не отводила от него пораженного взгляда, казалось, лучик света озаряет ее сердце: «О, Богиня, пожалуйста. Пожалуйста».

Он продолжал: «Постепенно я могу прекратить исследовательские работы, которые провожу для Новой Организации. Есть вещи, которые я могу делать, находясь в Кобе. Мы сможем жить вместе, строить нашу совместную жизнь, почти всегда просыпаться друг с другом. Я хочу видеть, как ты взрослеешь, хочу, чтобы мы состарились вместе. Хочу иметь семью с тобой. В ней могут быть и коты, если хочешь».

Неужели это может быть правдой? Неужели это действительно сейчас происходит? После двухнедельного отчаяния внезапное всепоглощающее счастье казалось Морган почти пугающим.

«У меня всё еще есть Дагда», - это было всё, что Морган смогла придумать для ответа. Ее когда-то крошечный серый котенок сейчас стал огромным шестнадцатифунтовым (~ 7,25 кг) котом, который испытывал отдельную любовь к ирландским мышам. «Но… неужели ты это делаешь? Неужели ты правда имеешь это в виду?»

Хантер улыбнулся. Это было самое красивое зрелище, которое Морган когда-либо видела. Он придвинул свой стул к ней, совсем близко. Обнял ее за талию, и Морган ощутила его тепло, надежность, перспективность. Серая половина ее жизни, на которую она себя обрекла, только что окрасилась в яркие переливающиеся цвета. Это было слишком. Это было чересчур.

«Ты хочешь быть со мной, Морган?» - нежно спросил он. «Ты моя сердечная любовь, мой сердечный покой. Ты хочешь обручиться со мной - станешь моей женой?»

"О, да. Да," прошептала Морган и положила голову на его плечо.

Рассвет. «Рассвет – самое волшебное время дня, естественно следующее за закатом», - мечтательно думала Морган. Она вытянула ноги к Хантеру и позволила абсолютному счастью, надеждам и полнейшему удовлетворению нахлынуть на нее волной комфорта. Лежа в кровати, Морган могла видеть маленький прямоугольник неба, бледно-серого цвета, с оттенками розового. «Это рассвет новой жизни», - ликовала Морган. Жизни, где они с Хантером будут всегда вместе. Они поженятся – об этом она думала с трепетной дрожью от страха и восторга. У них, вероятно, будут дети. «Богиня, Богиня, был ли когда-либо кто-нибудь так счастлив?» - ее глаза блаженно закрылись, легкая улыбка всё еще отражалась на ее лице.

«Милая», - прошептал Хантер, целуя ее в ухо. Морган неохотно открыла глаза, потом нахмурилась, осознав, что он уже не в постели и одет.

«Что ты делаешь?» - сонно потребовала она, - «Возвращайся сюда». Хантер засмеялся и покрыл поцелуями теплую впадинку под ее ухом.

«У меня последняя встреча по поводу Новой Организации на севере Уэксфорда (город в Ирландии)», - объяснил он. «Я сяду на паром "Восемь-пять". Приеду на собрание, скажу им найти замену и вернусь к обеду - не позже. Мы можем купить что-нибудь жареное, как ты любишь, договорились?»

«Договорились», - ответила Морган, с наслаждением потягиваясь.

Она заметила шаловливый огонек в его глазах, блеснувший, когда она потягивалась, затем вновь сжалась под одеялом. Он взглянул на часы, а она засмеялась. «У тебя нет времени», - сообщила она ему.

«Люблю тебя», - сказал он, ухмыляясь и открывая дверь.

«Люблю тебя тоже», - ответила Морган. – «Навечно».

У Морган было чувство, будто она лишь на секунду только что закрыла глаза, как ее разбудило громкое долбление в дверь. Нахмурившись, она посмотрела на часы. Восемь-двадцать. Так что Хантер ушел лишь полчаса назад. Что это был за шум? Она села. Хлестание дождя заставило ее взглянуть в окно. На улице шел ливень, грохотал гром и сверкали молнии. Так странно после чистого рассвета.

Внизу на лестнице люди кричали и бегали, громко стучали в дверь. Что это могло быть? Пожар? Тревоги не было. Крыша течет? Это не повод такого жуткого переполоха.

В одно мгновение Морган натянула джинсы и свитер, запрыгнула в свои ботинки. Она высунула голову за дверь и втянула воздух. Запаха огня нет. Морган выпустила свои сенсоры, посылая сознание в окружающее ее пространство. В результате, уловила только сбивчивые, озадаченные чувства… панику, страх. Она схватила плащ и рысцой бросилась вниз.

«На помощь!» - кто-то кричал. – «На помощь! Если у вас есть лодка, нам нужна она! Все матросы! Быстрее в порт!»

Человек в плотном плаще промчался мимо Морган и выбежал за дверь, следуя за мужчиной, который кричал о тревоге.

«Что происходит?» - спросила Морган портье. Морщинистое женское лицо стало натянутым от волнения, черные волосы придавали ей еще более бледный вид. «Что случилось?»

За переднюю дверь выбежало еще двое мужчин, их шляпы были низко посажены под углом против проливного дождя. Морган услышала еще один возглас: «Быстрее в порт!».

«Паром», - сказала женщина, повязывая на голову шарф. «Паром пошел ко дну во время шторма».

Ледяной дождь иголками вонзался в ее лицо, когда Морган прорывалась вперед к порту. Чтобы пробежать три квартала потребовалось полчаса, и каждую секунду бесконечный поток мыслей мелькал у нее в голове. «Пожалуйста, хоть бы Хантер опоздал, единственный раз в его жизни. Пожалуйста, хоть бы это был другой паром. Прошу, пусть никто не пострадает. Умоляю, хоть бы Хантер опоздал. Он пропустил паром, он пропустил паром, он пропустил паром…».

Внизу в порту ливень заслонял видимость, и сначала Морган могла разглядеть только бегающих вокруг людей и мужчин, заводящих двигатели на своих рыболовных лодках. Потом пронзительно завыла местная пожарная машина, кажущаяся смехотворно маленькой и не соответствующей такому происшествию. Морган вцепилась в руку пожилого мужчины и с силой затрясла ее. «Что случилось?» - кричала она, ветер с ревом уносил ее голос прочь.

«Паром затонул!» - выкрикнул он в ответ, пытаясь вырвать руку, чтобы бежать на помощь.

«Какой паром?» - ледяная рука медленно сдавливала сердце Морган. Она заставляла себя надеяться.

Мужчина уставился на нее: «Единственный паром! "Восемь-пять" до Уэксфорда!» Затем он резко выдернул руку, и, окаменев, Морган наблюдала, как он сбежал вниз по причалу и запрыгнул в рыболовную лодку, которую сразу накрыло беспорядочными вспенившимися волнами.

«Это не происходит. Я проснусь в любую минуту. Я знаю, что скоро проснусь». Медленно Морган ступила на небольшой пятачок, грубые мокрые камни под ногами нарушали равновесие. Тихонько она умоляла Хантера поскорее придти к ней, с сумкой в руке, опоздавшим на паром, потому что остановился купить маффин (кекс) или чай или что угодно. Она выпустила свои сенсоры. Ничего. Она послала ведьминское сообщение: «Хантер, Хантер, приди ко мне, приди ко мне, я здесь, жду». Ничего.

Ее волосы промокли от дождя, и резкие порывы ветра хлестали прядями по лицу. Морган стояла на краю бетонного причала, тяжелая, ржавая цепь издавала мучительный скрипучий звук, когда ветер тащил ее то туда, то сюда. Морган закрыла глаза, ее волосы упали по бокам. С годами наработанным опытом она быстро погрузилась в состояние медитации, абстрагируясь от настоящего момента, пространства, времени, погружаясь глубоко, где время и мысли, энергия и магия смешивались в одно целое.

Джиоманах. Всё ее существо было сфокусировано на имени Хантера, его глазах, запахе, ощущении от прикосновения к его коже, на его улыбке, смехе, ярости, страсти. В доли секунд она пережила годы воспоминаний с ним: битву Хантера с Кэлом, ее бросок атаме в его шею, его падение с обрыва в ледяную реку. Нанесение Хантером сигилов защиты вокруг дома ее родителей, блеск его прекрасных волос в лунном свете. То, как он обнимал ее, заворачивая в свой плащ после перевоплощения в волка. Тогда она лежала в слезах в его руках, ощущая треск костей в суставах, мышечные разрывы. Его голос, ласково произносящий успокаивающие заклинания, чтобы забрать ее боль и страх. То, как они с Хантером впервые занимались любовью, удивление и всю красоту этого, шок от боли и смущение, когда они только слились телами и сердцами. Его широко распахнутые зеленые глаза над ней. Другие вспышки воспоминаний проносились перед ней: образ за образом; отложившийся в памяти смех, эмоции; запах; нынешняя фаза луны; круги магии; ведьмы в мантиях; сияющая аура Хантера; Хантер в споре, в гневе; Хантер, сдерживающий слезы, когда Морган порвала с ним.

«Ан найл натрак», - прошептала Морган в дождь. «Ан ди алай, найл нитбэн, олэй рак биер…». И так далее – слова заклинания – сильнейшего заклинания, которое она могла сотворить без подготовки. Она взывала к ветру, дождю и тучам. Она развела руками, и тучи просияли, начиная разделяться. Она резко выставила руки вперед, и дождь уменьшился, утихомирившись, словно от наказания. Морган не волновало, наблюдал ли за ней кто-то или нет. Всё, что она делала, это заклинание, которое могло оттолкнуть Хантера от самого края его могилы. Когда она открыла глаза, дождь замедлился до раскаивающейся мороси; волны стали успокаиваться. Морган упала, ослабленная и изможденная от работы с такой могущественной магией. Постепенно она заставила свои ноги привести ее к толпе людей, скопившихся на причале. Голоса доносились до нее рыданиями, подобно хлюпанью обломков на воде.

«Нигде подобное не видано».

«Чудовищность, вот это что».

«Волна взошла, людей накрыла».

«На этом прекратился шторм».

Морган застыла, когда увидела на земле длинное покрывало из тел. Мужчины и женщины плакали, спорили, отрицали случившееся. Несколько пассажиров парома было спасено, и они сидели кучкой, оглядываясь в шоке и страхе.

Хантера не было среди них. Как и среди мертвых, лежащих на земле.

Морган собрала каждую капельку силы и магии в себе и послала их во внешний мир. «Если Хантер жив, я почувствую его. Если частичка его духа здесь, я почувствую ее, я пойму». Она стояла совершенно неподвижно с закрытыми глазами, выставленными руками. Ее грудь вздымалась и болела от напряжения. Никогда прежде она не выпускала свои сенсоры, свою магию с такой силой. Никогда не вкладывала всю свою мощь в попытке почувствовать кого-то. Она почти кричала от силового растяжения, чувствуя, будто летит отдельно от тела. «Хантер, ты жив? Где ты?»

Внезапно Морган упала на колени на острую крупную гальку, ощущая, как ударяется о землю. Она смотрела на причал, на дождь, на накрытые тела, но зрелище казалось мутным, все звуки приглушенными, все предметы поблекшими. Словно весь мир потерял что-то: какой-то элемент, делавший его ясным, богатым и полным. А потом она поняла.

«О, мой Бог. О, мой Бог. Он действительно исчез. Хантер исчез».

Невидящими глазами она уставилась на пенящуюся серо-зеленую воду. Как могло море посметь забрать того, кого она любила, ее родственную душу, ее муирн беата дана? Острая боль хлынула из нее, и она завыла: «Верни его!». Она широко раскинула руки, а потом, к ее изумлению, ее серебряное кладдахское кольцо – кольцо Хантера – соскользнуло с мокрого от дождя пальца и плавно полетело в пространстве. Не веря, Морган наблюдала, как серебряный предмет неясно блеснул в тусклом сером свете и беззвучно упал в море. Он исчез мгновенно, затонув быстро и тихо в мрачной воде.

Ее кольцо, кольцо Хантера. Оно тоже теперь исчезло навсегда. «Нет, нет».

Ее мир в бешеном водовороте серого отчаяния рушился вокруг нее. С выставленными руками Морган упала прямо на лицо, не беспокоясь о том, чтобы когда-либо снова встать.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17535/57755

Переводчики: FenixYS, elenam, indiSHa, Aywena

Asona