Готовый перевод Zuleika Dobson / Зулейка Добсон: Глава 1

Старый колокол, предвестник поезда, только что прозвенел над станцией Оксфорд; ожидавшая поезд молодежь - студенты в твиде и фланели - направлись к краю платформы и стали праздно поглядывать на путь. Юные и беззаботные, в светлых лучах полуденного солнца, они резко выделялись на фоне выцветших досок, по которым прогуливались, вытертых укзателей и непоколебимо вечных античных стен вокзала, которые для них уже стали привычными и потому незаметными, хотя любого другого туриста они покорили бы прощальными нотками Средневековья.

В дверях зала ожидания первого класса стоял Уорден из Джуда. В своем старомодном духовном одеянии он казался неким железным оплотом традиции. Широкие поля шелковой шляпы, белый край манижки - обрамленные этим с высоты блестели соколиные глаза и красовался завидный орлиный нос. В силу возраста он стал опираться на трость - трость из черного дерева. Только он один гармонично вписывался в окружающую обстановку.

Издалека донесся свисток. Вначале появилось брюхо паровоза, а за ним, под дымовым потоком, извиваясь потянулся весь длинный состав. Он все рос и рос. Становился громче и громче, шум поезда опережал его. Приблизившись он стал совершенно похож на неистового, монстра-великана и все мужчины на платформе инстинктивно отошли от ее края. (Однако, с поездом в город приехала опасность, куда большая, чем самый опасный поезд, но молодые люди об этом еще не знали). Поезд въехал на станцию с шумом и ревом, выпуская клубы пара и раскаты железного лязганья. Он еще не успел полностью остановиться, как дверь одного из вагонов широко распахнулась и оттуда на платформу ловко соскользнула гибкая, излучающая свет фигура в белом дорожном платье и шляпке без полей, задуманной с изумительными бриллиантами.

"Дедушка!" - крикнула она и поцеловала старика в обе щеки. (Любой из молодчиков там отдал бы пятьдесят лет своей жизни за это приветствие.)

"Моя дорогая Зулейка," -- вымолвил он, "добро пожаловть в Оксфорд! Неужели ты без багажа?"

"Тонны!" - ответила она. "И горничная впридачу, которая их и разыщет".

"Ну, тогда поехали прямо в Колледж, " - ответил Варден. Он подал ей руку и они неспеша направились ко входу. Она весело щебетала, ни грамма не смущаясь взглядов, устремленных к ней со всех сторон. Теперь, попав под ее чары, здешняя молодежь начисто забыла о всех своих родственниках, которых полагалось встретить. Родители, сестры, кузены - бедняги неприкаянно ходили по платформе, никому не нужные. Забыв о долге и уважении, молодые люди свитой устремлялись за очаровавшей их колдуньей. Они молча следовали за ней. Провели ее взглядом до ландо Вардена; сам Варден сел слева от нее. Только после того, как ландо скрылся из виду, они смогли возвратиться к своему занятию - с такой неохотой и медлительностью! - к встрече прибывших родственников.

Ландо покатил к ... через те трущобы, которые соединяют Оксфорд со всем остальным миром. По дороге им практически никто не встречался, так как почти все отправились к реке болеть за свои команды - это же был понедельник Восьмой недели. Однако один блестящий молодой человек все же проехал мимо, браво пришпоривая свою лошадь для поло. Он приподнял свою соломенную шляпу с белой и голубой лентой в знак приветствия Вардена.

"Это Герцог Дорсетский, - сказал Варден, - член университетского колледжа. Он будет у меня сегодня на ужине".

Зулейка, обернувшись, чтобы по достоинству оценить его грацию, обнаружила, что он не остановил лошадь и даже мельком не обернулся, чтобы посмотреть на нее. Она уж было начала расстраиваться, но не успели ее губки обижено надуться, как неожиданно расцвели в улыбке - улыбке без признаков лукавства.

Еще один молодой человек поприветствовал Вардена, когда ладно подъехал к Корну. Этот был пеший и совсем не похож на того, первого. На нем был черный сюртук: потрепаный и бесформенный. Его брюки были слишком короткие, да и сам он какой-то слишком короткий, практически гном. Лицо его было настолько же посредственным, насколько невыразительной была и походка. Он покосился на них сквозь очки.

"А это кто?" - спросила Зулейка.

Варден побагровел. "Это тоже член Юдаса. - Сказал он. - Зовут его, кажется, Ноукс".

"Он будет ужинать сегодня с нами?" - спросила Зулейка.

"Конечно нет, " - ответил Варден. "Это уже практически решено".

Ноукс, в отличие от Герцога, таки остановился и теперь с горечью всмотрел им вслед. Он смотрел, пока ландо не скрылся из виду, затем, вздохнув, продолжил свою одинокую прогулку.

Ландо ехал по направлению в Броуд - по той самой земле, где когда-то пылали костры, поглотившие Латимера и Ридли. Он проехал мимо коллеждей Балиола и Тринити, мимо музея Эшмола. С пьедесталов ограды Шелдониан-театра на достопочтенных пассажиров экипажа грозно смотрели сверху вниз лики Римских императоров. Зулейка ответила им беглым взглядом. Неодушевленные предметы мало привлекали ее.

В следующее мгновенье из дверей книжного магазина Блаквелл вышел некий господин, только что купивший там несколько книг. Посмотрев через дорогу на ограду театра, он, к своему величайшему удивлению, заметил, что на лбу у уже известных нам императоров выступили огромные капли пота. Его охватила дрожь и он поторопился убраться оттуда поскорее. В тот вечер в Общем Зале он всем рассказывал об увиденном; никакие корректно скептические отзывы не могли убедить его в том, что это была всего лишь его галлюцинация, вызванная чрезмерным увлечением трудами Моммзена. Он настаивал на том, что увиденное им зрелище имело место на самом деле. Только через два дня его словам таки поверили.

Да, на ликах Императоров действительно выступила испарина в тот момент, когда ландо проезжал мимо них. Они то уже предвидели, что над Оксфордом нависла опасность, и предупреждали об этом как могли. Стоит отдать им дань уважения за это. Пускай же это событие немного смягчит их репутацию. При жизни, как известно, их слава была скверной - "nihil non commiserunt stupri, saevitiae, impietatis". Но разве мало они покараны за это? Стоят теперь здесь, в Оксфорде, вечно и неумолимо подвергаемые жаре и холоду, всем ветрам, что безжалостно их хлещут, под изнурительными ливнями, и тем самым символически искупают все мерзости - порождения их гордости, жестокости и похоти. Был распутник, так вот тебе голова без тела; был тиран, но теперь тебя венчает только снежная корона; считали себя равными богам, а теперь американские туристы путают вас, принимая за двенадцать апостолов. И всего в нескольких шагах отсюда, вниз по дороге, находится то место, где два упомянутых священника погибли за свою веру - даже сейчас невозможно пройти мимо этого места не проронив слезы. Но для них смерть в пламени огня - мгновение! А для этих императоров, которых никто никогда не помянет добрым словом, время будет тянутся неумолимо вечно. Однако, это было неким признаком милосердия с их стороны, что в сей яркий полдень они не возликовали в торжестве зла, которое вот-вот должно было свалиться на город, в котором они отбывали свое наказание.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17682/58174

Переводчики: solex