Готовый перевод Ella Enchanted / Заколдованная Элла: 2

2.

Она оставила убитого горем мужа и ребенка.

- Так давайте же мы успокоим их. - Вывел итог Высший Канцлер Томас после часовой речи.

Какая-то часть его речи была о моей маме.

По крайней мере, слова часто повторялось "Леди Элинор", но человека, которого они описывали: ответственного родителя, верного гражданина, преданную супругу - больше походил на высшего канцлера, чем на мою мать.

Часть речи была о смерти, но больше о преданности Киррии и его правителям, Королю Джеррольду, принцу Чармонту, и всей королевской семье.

Отец взял меня за руку.

Его ладонь была сырой и горячей как болотная гидра.

Мне стало жаль, что мне не разрешили стоять рядом с Менди и другими слугами.

Я разорвала его хватку и отступила на шаг.

Он сократил расстояние между нами и снова взял меня за руку.

Гроб матери был сделал из мерцающего красного дерева с вырезанными на крышке феями и эльфами.

Если бы феи могли выскочить из лесу и произнести заклинание, чтобы она вернулась к жизни.

А потом и еще одно, чтобы убрать от меня отца.

Или, может быть, моя крестная фея сделала бы это, если бы я знала как ее найти.

Когда высший канцлер закончил свою речь, мне поручили закрыть гроб, потом маму опустят в землю.

Отец положил руки мне на плечи и толкнул вперед.

Губы мамы был строго сжаты, в противоположность ее взглядов на жизнь.

А ее лицо было пустым, это ужасало.

Но хуже всего был скрип, раздавшийся от крышки гроба, и сухой щелчок, когда она закрылась.

И мысль о маме в коробке и в земле.

Слезы, которые я весь день глотала, прорвались.

Так я и стояла, перед всем двором, плачущая как новорожденная, и неспособная остановиться.

Отец прижал мое лицо к своей груди. Возможно бы, могло показаться, что он меня успокаивал, но он лишь пытался приглушить шум, который приглушить было невозможно.

Он отпустил меня.

И строим шепотом приказал:
- Уйди отсюда. И возвращайся только когда успокоишься.

На этот раз я была рада подчиниться.

И побежала.

Но споткнулась об тяжелое черное платье и упала.

И прыгнула на ноги прежде, чем кто-нибудь успел подойти ко мне и помочь. Колено и руку слегка жгло.

Самое большое дерево на кладбище было плачущей ивой - древом слез.

Я погрузилась под тень его листвы и бросилась рыдать на землю.

Все говорили, что мама нас оставила, но это не так.

Она ушла, и не имеет значения куда я пойду: в другой город, другую страну, в земли фей или в пещеры гномов - я никогда ее не найду.

Никогда снова не заговорю с ней, не услышу ее смеха.

И мы вместе больше никогда не поплаваем в реке Лукарно.

И мы не скатимся по перилам лестницы и не подшутим над Бертой.

И не сделаем еще миллион других вещей.

Выплакав все слезы, я села.

Весь подол моего черного платья теперь весь обляпался в грязи.

Менди назвала бы это тем еще зрелищем.

Сколько прошло времени?

Мне надо вернуться.

Отец так сказал мне, и проклятие восставало во мне, требуя повиноваться.

Рядом с ивой стоял Принц Чармонд, читавший какую-то надгробную плиту.

Я еще никогда не видела его так близко.

Он слышал, как я плачу?

Принц был всего лишь на два года старше меня, он был намного выше меня, и стоял точно также как и мой отец: ноги на ширине плеч, руки сцеплены за спиной, словно взглядом охватывал всю страну.

Он был похож на своего отца, не считая острых черт короля Джеррольда, что смягчились в его сыне.

У обоих были рыжевато-коричневые кудри и смуглая кожа.

Ей не представлялось шанса вблизи увидеть короля, чтобы узнать, была ли у него такая же впечатляющая россыпь веснушек на носу.

- Мой кузен, - заговорил принц, указывая на надгробную плиту. - Мне он никогда не нравился. Мне нравилась твоя мать. - Он пошел назад, к ее могиле.

Он хотел, чтобы я пошла с ним вместе?

Надо было мне, как полагается, поддерживать определенную дистанцию от королевской особы?

Я нагнала его и пошла рядом на расстоянии, достаточным для проезда кареты.

Он придвинулся ближе.

Я заметила, что он тоже плакал, но остался на ногах и чистым.

- Ты можешь называть меня Чар, - внезапно предложил он. - Все так меня называют.

Могла ли? Мы шли в тишине.

- мой отец тоже зовет меня Чаром, - добавил он.

Король!

- Спасибо, - пробубнила я.

- Спасибо, Чар, - поправил он. И продолжил:
- Твоя мать заставляла меня смеяться. Однажды, на банкете, канцлер Томас произносил свою очередную речь. И пока он говорил, твоя мать складывала салфетку. Я успел ее увидеть прежде чем твой отец ее скомкал. Она сложила из нее лицо канцлера с открытым ртом и торчащим подбородком. Точь-в-точь оригинал, если бы канцлер был синего цвета (салфетки были синими). Мне пришлось срочно уйти с обеда, чтобы я мог отсмеяться.

Мы прошли уже полпути.

Начался дождь.

Я могла разглядеть одну фигуру, маленькую на расстоянии, стоявшую у могилы мамы.

Отец.

- Куда все ушли? - спросила я Чара.

- Они разошлись, когда я отправился искать тебя, - ответил он. - Ты бы хотела, чтобы они остались?

Он, казалось, разволновался, как будто, возможно, должен был заставить их остаться.

- Нет, не хочу никого из них видеть, - призналась она, про себя добавив, что отец тоже мог бы уйти.

- Я все про тебя знаю, - через несколько шагов объявил Чар.

- Да? Как?

- Твой повар и наш повар встретились на рынке. Она рассказала о тебе. - Он уголком глаза посмотрел на меня. - А ты много знаешь обо мне?

- Нет. - Менди ни о чем никогда не рассказывала. - Что ты знаешь?

- Знаю, что ты также хорошо, как и леди Элинор, копируешь людей. Когда ты скопировала лицо одного из слуг, то он даже не был до конца уверен, был ли он слугой, или тобой. Ты придумываешь свои собственные волшебные сказки и постоянно роняешь вещи и спотыкаешься об мебель. Знаю, что один раз ты разбила всю посуду.

- Я на льду подскользнулась!

- На обледеневшем картофеле, который ты до этого рассыпала. - Засмеялся он. Он меня не высмеивал, просто смеялся над хорошей шуткой.

- Это был несчастный случай, - протестовала я. Но тоже улыбнулась через пелену стольких слез.

Мы дошли до отца, он поклонился.
- Спасибо вам, ваше Величество, за то, что сопровождали мою дочь.

Чар поклонился в ответ.

- Пойдем, Элинор, - сказал он.

Элинор

Никто меня так не называл, хоть это и было моим настоящим именем.

Элинор всегда была мама, и всегда должна быть.

- Элла. Я - Элла, - заявила я.

- Тогда Элла. Пойдем, Элла. - Он еще раз поклонился принцу Чармонду и забрался в карету.

Мне пришлось уйти.

Чар подал мне руку.

Я не знала вложить ли ему свою руку или позволить поддержать за локоть.

Он ухватил меня за середину руки, и мне самой пришлось ухватиться за край кареты, чтобы не упасть.

Когда он закрыл дверь, я не успела вытянуть кончик юбки, и раздался звук рвущейся ткани.

Отец поморщился.

А я разглядела через окно смеющегося Чара.

Я развернула юбку и нашла прорез длиной в шесть футов.

Берта никогда не сможет его зашить.

Я отодвинулась от отца так далеко, насколько могла.

Он уставился в окно.

- Все прошло прекрасно. В Фрелл так или иначе приехали все, - заключил он, словно похороны матери были сродни турниру или балу.

- Ничего не прекрасно. Все было ужасно, - воскликнула я. Как похороны мамы могут быть прекрасными?

- Принц был дружелюбен с тобой.

- Он любил маму.

- Твоя мать была красавицей. - Его голос был печален. - Жаль, что она умерла.

Натан щелкнул своим кнутом и карета сдвинулась с места.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/17768/58483

Переводчики: Lili1321, Shatenka