Готовый перевод The Goddess Test / Испытание Богини: CHAPTER 5: THE EQUINOX

ГЛАВА 5

РАВНОДЕНСТВИЕ

В течение следующих двух недель, у меня был один вариант: забыть о сделке, которую я заключила, списать это на шутку, и двигаться дальше с моей жизнью.

Даже если бы у меня был другой выбор, здоровье моей матери заставляло сосредоточить все мое внимание на ней.

Но Джеймс и Ава не позволили мне забыть.

Каждый день они спорили приглушенным шепотом через обеденный стол, иногда казалось, забывая, что я была еще там.

Джеймс, похоже, был полон решимости уговорить меня от этого, указывая, что я совсем немного знала о Генри, и что только реально самоуверенный в себе тип мог подумать о том, как пригласить девушку остаться с ним половину своей оставшейся жизни.

Но для каждого недостатка в соглашении, которое Джеймс предлагал, Ава находила противостояние.

Она защищала Генри неуклонно, даже при том, что ни один из нас ничего не знал о нем, но было достаточно легко выяснить почему.

Без Генри, она была бы мертва, поэтому чувствовала лояльность к нему.

Они анализировали миф чтобы придать вес своим аргументам, и просили меня несколько раз сказать им то, что говорил Генри, но только не было той информации, которую я могла им дать.

Часть меня волновалась и считала дни с ними, но большая часть была слишком сосредоточена на моей матери по уходу за ней.

Кошмары продолжались, оставляя меня только с несколькими часами сна по ночам, но никто не комментировал темные круги под глазами.

Эдем был небольшим городком, и все знали о моей матери.

За несколько дней до начала осени, я пришла домой и увидела ее заседание в середине забитого сорняком сада, и паника застыла в моем горле.

Выбираясь из своего автомобиля, я поспешила к ней, встав на колени рядом , так что бы видеть ее лицо.

- Мама? - произнесла я, мой голос задыхался от волнения. - Ты должна отдыхать внутри.
Как у нее нашлась энергия для этого?

Я посмотрела на Софию, которая сидела на крыльце с вязанием.

София пожала плечами.

- Она настояла.

- Я в порядке, спала весь день, - говорит мама, отклоняя меня, но не прежде, чем я могла хорошо разглядеть ее. Ее кожа была бледной и тонкой как бумага, но была искра в глазах, которой не было последние несколько недель.

- Пойдем, - сказала я, взяв ее за локоть и осторожно пытаясь поднять ее.

Она упрямо оставалась сидеть, и я слишком боялась причинить ей вред, чтобы увеличить силы.

- Еще несколько минут, - сказала она, глядя на меня умоляюще. - Я давно не проводила столько времени на улице. Солнце чувствует просто замечательное.

Я снова бросилась на колени.

Не стоило больше спорить с ней.

- Тебе нужна помощь? - я попыталась хоть как-то удобно расположиться на постели из спутанных сорняков.

Если их выпрямить, то какой длины они окажутся?

Ее лицо просветлело на мое предложение.

- Мне не нужно ничего, но я что-нибудь бы захотела. Просто начни дергать.

Это был подлый поступок, но вместе мы продолжали вычищать маленький участок, который она уже вычистила.

Я не хочу думать о том, как долго она была здесь.

У нее не было энергии чтобы тратить впустую на такие вещи, но когда моя мама решилась на что-то, невозможно было отговорить ее.

- Я вернусь через несколько минут, - сказала София с крыльца, и неторопливо зашла внутрь, закрывая дверь за собой и оставляя нас наедине.

Я наблюдала за своей мамой уголком глаза, дергая сорняк, который был почти в полтора раза выше меня.

При первой тревоге я заведу ее.

Но она не была такой возбужденное и ясной в эти дни.

Я не сказала ей о том, что произошло на вечеринке, не желая беспокоить ее, но с приближением осеннего равноденствия и противоречий Джеймса с Авой, я нашла, что хотела сказать ей — если не целиком, то, по крайней мере, что-то.

Я никогда не скрывала ничего от нее прежде, и у меня не будет еще возможности поговорить с ней об этом.

- Мама? - сказала я нерешительно. - Ты знаешь Поместье Эдема?

- Конечно, - складка в середине ее лба углубилась, когда она потянула особо упрямый сорняк. - Что именно?

Я схватила сорняк ниже ее руки и помогла.

После того, как мы дернули вместе, он вылетел с вихрем грязной земли.

- Кто-нибудь по имени Генри живет там?

Она выпрямилась, не утруждая себя, чтобы попытаться скрыть свое удивление.

- Почему ты спрашиваешь?

- Потому что, - я заерзала беспокойно на траве, колени уже начали болеть.

Я знала, что должна была сказать ей и что она хотела бы знать, но что, если бы она попытается сделать с этим что-то?

Что, если я испугаю ее, и это причинит ей боль?

Так что я соврала.

- Ребята в школе говорили, - сказала я, не в силах смотреть на нее, поскольку вина грызла меня. Я никогда не лгала ей. - Мне интересно, знаешь ли ты что-нибудь о нем.

Ее плечи резко упали, и она двинулась вперед, чтобы убрать длинный локон волос за мое ухо.

- Если ты настаиваешь на том, чтобы начать обсуждение трудных тем, мы можем, по крайней мере, поговорить о том, что будет после того, как я умру?

Я вскочила на ноги, все мысли о Генри вылетели из головы.

- Пришло время зайти.

Ее глаза сузились.

- Я зайду внутрь когда ты согласишься со мной поговорить.

- Я говорю тебе, - сказала я. - Пожалуйста, мама. Ты только сделаешь себе хуже.

Она улыбнулась с усмешкой.

- Я не понимаю как. Ты собираешься поговорить со мной об этом или нет?

Я закрыла глаза, игнорируя накапливающиеся слезы.

Это было несправедливо.

Мы по-прежнему должны были иметь какое-то время слева, справа?

Она сделала это давно — несомненно могла сделать несколькими большими месяцами.

Рождество, подумала я. Только еще одно Рождество вместе, и затем я смогу попрощаться. Я заключала ту же самую сделку в течение прошлых четырех лет, и до сих пор, она работала.

- Я не хочу, чтобы ты скучала по мне, - сказала она. - Ты должна жить своей собственной жизнью, милая, не отягощенная мной особенно после того, как я уйду.

В горле запершило, но я ничего не ответила. Просто не знала, как жить своей собственной жизнью.

Еще в Нью-Йорке она была моим лучшим другом, моим единственным другом на протяжении последних четырех лет.

Что она ожидает что бы я сделала, собралась и пошла дальше?

- И я хочу, чтобы ты влюбилась и создала свою собственную семью, которая будет держаться гораздо дольше, чем я. - Она протянула руку, чтобы взять меня за руку, сжимая ее нежно.- Найди кого-нибудь, кто будет добр к тебе и никогда не позволяй ему уйти, хорошо?

Я почувствовала что тону.

- Мама, - я поперхнулась, - Я не знаю, как сделать любое из этого.

Она улыбнулась мне печально.

- Никто не знает, Кейт, вначале. Но ты к этому готова, я знаю. Я сделала все, что могла. - На мгновение она замолчала и посмотрела на наши соединенные руки. - Ты готова, и ты будете великой, милая. Ты собираешься сделать невозможное, я это чувствую, и даже если ты так думаешь, я с тобой, так будет всегда. Я никогда не оставлю, помни это, хорошо? Иногда ты может чувствовать, что я ушла, но я всегда буду там, когда будешь нуждаться во мне.

Я вытерла глаза свободной рукой, и сжала ладонь для утешения.

Что-то во мне рушилось быстрее, чем я могла приклеить это обратно, и я не знала, что сделать еще.

Я не могу представить свою жизнь без нее, и не хочу.

Но эта реальность столкнулась со мной раньше, чем я была подготовлена.

Я хотела ее - мою маму, а не память.

- Обещай мне, что ты будешь собой и сделаешь все, что бы быть счастливой, несмотря ни на что, - сказала она, беря мою руку в свои. - Ты предназначена для великих дел, милая, но чем больше ты борешься против того, кто ты, тем тяжелее будет. Независимо от препятствий с которыми ты столкнешься, помни, что сможешь пройти через что угодно, если этого сильно захочешь. И ты справишься.

Она улыбнулась и все, что было во мне сломалось.

- Ты гораздо сильнее, чем думаешь. Обещаете мне, что будешь стараться быть счастливой?

Я хотела ей сказать, что не знаю, как быть счастливой без нее, не знаю, кто я, когда ее нет, и я не достаточно сильна, чтобы сделать это, но ее умоляющий взгляд слишком много значил для меня.

Так что я солгала ей во второй раз.

- Хорошо, - пробормотала я. -Я обещаю.

Только ее улыбка заставила меня чувствовать себя виноватой.

- Спасибо, - сказала она. - Будет легче, когда я знаю, что ты будешь в порядке.

Я помогла ей подняться, не доверяя себе заговорить.

Оставив выкорчевать сорняки, брошенные в середине газона, я смахнула грязь с колен и повела ее в дом, желая изо всех сил, что бы она никогда не ушла первой.

...

На следующий день, когда учитель гудел о спряжении нерегулярных французских глаголов, дверь в классную комнату, открылась, и Ирен, из администрации, вошла внутрь.

Каждая голова, включая мою, уставились на нее, но единственный человек, на которого она смотрела, была я.

Чувствуя, как будто мои внутренности превратились жидкость, я встала, ощущая взгляды Джеймса и Авы на затылке.

Я двинулась по классу, игнорируя шепот, который следовал за мной.

- Кейт, - сказала Ирен мягко, как только мы вышли в коридор, и дверь в классную комнату твердо закрылась позади меня. - Звонила медсестра твоей мамы.

Стены закрутились вокруг меня и на мгновение я забыла как дышать.

- Она умерла?

- Нет, - ответила Ирен, и облегчение прошло через меня. - Она находится в больнице.

Не говоря ни слова, я повернулась и побежала по коридору, забыв про класс.

Единственное, что я хотела это добраться до больницы, прежде чем это действительно было прощанием.

...

- Кейт?

Это было в конце дня, и я сидела в приемной больницы, исчерпана. Я провела последние три часа одна, листая стопку журналов, не читая слов, ожидая врачей, которые должный прийти рассказать мне, как она.

- Джеймс!- я встала на шатких ногах и обняла его, как будто моя жизнь зависела от этого. Это продолжалось дольше, чем было строго необходимо, но я должна была чувствовать его теплые руки, обнимающие меня. Было давно, кого я не обнимала бы, кто был не таким хрупким. - Моя мама больна и они не говорят мне...

- Я знаю, - сказал он. - Ирен сказала мне.

- Что, если это оно? - сказала я, пряча свое лицо в его груди. - Я даже не успела сказать до свидания. Я не смогла сказать ей, что люблю ее.

- Она знает, - пробормотал он, проводя рукой по моим волосам. - Я обещаю, что она знает.

Он провел следующие несколько часов со мной, только исчезая, чтобы достать нам чего-нибудь поесть, и был рядом со мной, когда доктор наконец пришел и сказал мне, чего я боялась: моя мать впала в кому, и как долго будет там неизвестно.

Джеймс остался рядом со мной, когда я пошла к моей матери, которая выглядела такой маленькой и хрупкой лежащей в середине больничной койки, ее тело связанное с большим количеством машин и мониторов, чем я мог рассчитать.

Ее кожа была пепельной, и даже если врач не сказал мне, я знала, что она протянет не долго.

Мысленно я пробежалась через все, что произошло за день , ненавидя себя непосредственно больше каждого раза, когда я думала о том, как позволила ей остаться в саду.

Возможно, если бы она не проявила, то все еще держалась бы.

Теперь, лежа там в том умирающем теле, не было никакого ее признака.

Это не было то, как я хотела помнить свою мать как безжизненная оболочка того, кем она когда-то была, но я не могла отпустить.

Незадолго до десяти, пришла медсестра и сказала мне, что приемные часы закончились.

Несколько минут спустя, когда я еще не могла заставить себя уйти, Джеймс остался рядом со мной.

- Кейт, - я почувствовала его руку на своей спине, и напрягалась. - Чем раньше ты поспишь, тем скорее сможешь вернуться и увидеть ее утром. Пойдем, я отвезу тебя домой.

- Это не дом больше, - ответила я глухо, но позволила ему увести себя.

Я смотрела из окна, поскольку он вел мой автомобиль к Эдему, благодарная, что не пытался начать беседу.

Даже если бы он пытался, я не была настолько уверена, что была бы в состоянии ответить.

Но это не произошло, пока мы ехали, двигатель автомобиля все еще работал, это Джеймс и говорил.

На заднем плане по радио играла песня так тихо, что мне пришлось бы напрягаться, чтобы услышать ее.

Я была на срыве.

Не хочу возвращаться в этот дом.

Я подготовилась к этому в ближайшие несколько лет, но теперь, когда это произошло, не могла смириться с мыслью одиночества.

- Ты правда в порядке?

- Я в порядке, - соврала я. Джеймс грустно улыбнулся.

- Я первым делом приду и заберу тебя завтра утром.

- Я не пойду в школу.

- Я знаю, - он не спускал с меня глаз. - Я отвезу тебя в больницу.

- Джеймс ... ты не должен этого делать.

- Разве это не то, что делают друзья? - Больно слышать неуверенность в его голосе. - Ты мой друг, Кейт, и ты несчастна. Что может быть более важным чем заботиться о тебе?

Мой подбородок дрожал, и был только вопрос времени прежде, чем слезы прорвутся.

Не зная, что еще сделать, я склонилась над сиденьем водителя и обняла его.

У меня никогда не было друга как он, кого-то, кто махнул рукой на свои дела, чтобы поддержать меня у кровати моей умирающей матери.

Я приехала в Эдем, что бы быть одной, когда это будет закончено, и вместо этого нашла Джеймса.

И если были причины чтобы остаться в Эдеме, то это был он.

- По крайней мере, возьми машину, - сказала я в его плечо. - Ты не должен идти домой в темноте.

Он начал протестовать, но я отодвинулась и посмотрела на него, и он кивнул.

- Спасибо.

К тому времени как мне удалось вырвать себя от него и выйти из машины, я была в слезах, с сопливым беспорядком, но мне было все равно.

Рядом с тротуаром я могла видеть участок грязи в саду и груду сорняков, все находящихся на лужайке.

- Увидимся завтра,- сказал он, его голос донесся с дороги.

Я кивнула, не в состоянии ответить, и помахала на прощание, используя последние из того, что немого из силы я оставила в запасе для улыбки.

Я вошла внутрь, мои руки дрожали, но я знала, что нет смысла бояться пустого дома, независимо от того, насколько сильно держался запах моей матери.

Я жила бы одна в течение очень долгого времени.

Бродя вяло по залам, я побежала рукой по каждой поверхности и прошла глядя безучастно вперед в темноту.

Сегодня вечером я положила конец единственной главы в моей жизни которую когда-либо знала, и я не знаю, как жить в пустоте впереди.

…
Когда наступила полночь, и дверной звонок звонил, я была свернута на кровати моей матери, все еще в одежде с того дня.

Мне потребовались два звонка, чтобы решить ответить на это, и даже тогда я тянула свое время скатившись с кровати и спускаясь вниз по лестнице.

Зажав подушку своей матери к груди, я открыла дверь, надеясь, что это будет Джеймс.

Это был Генри.

Мой живот свело, и туман, который омрачал голову, испарился.

- Привет, Кейт, - его голос был, как мед, и я вдруг остро осознала, как ужасно выглядела. - Ты помнишь меня?

Как я могла забыть?

- Да, - ответила я хрипло. - Ты Генри.

- Да, - было что-то печальное за его улыбкой, что-то, к чему я хорошо имела отношение. - Это - мой камердинер, Уолтер.

Я посмотрела на второй человек, моя рука по-прежнему держала дверную ручку.

Он был старше, его седые волосы и кожа сморщились, бледное лицо оттянуто.

- Привет, - сказала я неуверенно.
- Здравствуйте, мисс Винтерс, - он тепло улыбнулся. - Можно нам войти?

Нет смысла беспокоиться о том или нет, что они были здесь, чтобы похитить меня.

Ава была права, если бы это было планом Генри, я была бы уже в фургоне со связанными руками, записанная на пленку.

Кроме того, это не имеет значения.

Кивнув я открыла дверь достаточно широка для них, чтобы войти.

Я нервно повела их в гостиную.

Включив свет, я села на кресло, не давая им обоим никакого выбора, кроме как сесть на диван.

Генри сел, как будто он был здесь тысячу раз прежде, и на свету было легче разглядеть его лицо.

Он выглядел как молодым и великолепным, как раньше.

- Знаешь ли ты какой сегодня день?

Я не была даже уверена, каким месяцем это было больше, но была только одна причина, по которой Генри появился на моем крыльце.

- Осеннее равноденствие, так?

- Очень хорошо, - ответил Генри. - Ты читала миф о Персефоне?

Во рту пересохло и я кивнула.

- И ты готова сдержать свой конец нашей сделки?

Я неуверенно посмотрела мимо них.

Может быть, они здесь, чтобы похитить меня в конце концов.

- Я не совсем уверена, какова наша сделка.

Уолтер был тем, кто заговорил.

- В обмен на жизнь твоей подруги ты согласилась провести осень и зиму в Поместье Эдема. Каждую осень и зиму, если дела пойдут как запланировано.

Я посмотрела не него.

- Простите?

- Как наш почетный гость, конечно, - добавил он. - За тобой будет смотреть с предельной заботой и уважением, и у тебя будет все, что ты сможешь когда-либо попросить.

- Подождите, - я вскочила слишком быстро, и кровь бросилась мне в голову. Я боролся с головокружением, нехотя споткнуться перед ними. - Вы хотите сказать, что оставшуюся часть моей жизни, я должна потратить шестью месяцами с вами? Это было нашей сделкой?"

- Да, - сказал Генри. Он поднял руку, чтобы заставить Уолтера замолчать, и тоже встал. - Я знаю, что это будет не легко, и ты столкнешься с определенными проблемами. Но я уверяю тебя, что сделаю все, что могу, чтобы гарантировать тебе безопасность и счастье. В течение других шести месяцев в году, ты можешь делать то, что желаешь. У тебя может быть полностью отдельная жизнь, если хочешь, то будет полная свобода. И пока ты будешь со мной, тебя будут воспринимать как королеву. Я сделаю все что в моих силах, чтоб ты была счастлива.

Он был предельно серьезен.

Зацепившись за одно слово я вспомнила миф, и моя кровь застыла в жилах.

- Королева, - сказала я, резко выплюнув слово. - Ты подразумеваешь, что хочешь, чтобы я была твоей женой?

Генри нахмурился.

- Я не предлагаю тебе брак, Кейт. После смерти твоей матери, тебя ничего не будет держать здесь, и я предлагаю тебе шанс на жизнь, которую не можешь себе представить.

Я рассердилась.

Как он узнал о моей матери?

- Что ты получишь взамен? Я не собираюсь спать с тобой, если это то, что тебе нужно. Я не такой человек.

Он и Уолтер обменялись удивленными взглядами.

- Я уверяю тебя что все, что я хочу, это удовольствие в твоей компании. Платонического рода.

Так или иначе я не думала, что это было всем, что он получал, но не было никакого смысла даже в притворстве, что это был выбор.

Я не собирался провести шесть месяцев остальной части моей жизни с незнакомцем независимо от того, что он предложил мне.

- Нет, - сказала я. - Благодарю вас за ваше предложение, но вы сумасшедшие. Теперь, если вы не возражаете, я должна поспать. "

Они не стали спорить.

Уолтер встал и присоединиться к Генри и ко мне, и я привела их обоих к входной двери, держа ее открытой, чтобы у них не было оправдания задержаться.

Когда Генри выходил, он остановился, его тело было на расстоянии меньше фута от моего.

Он действительно был красивый, и находясь с ним так близко, было трудно вспомнить точно, почему провести шести месяцев с ним так плохо.

- Ты понимаешь, что произойдет, если ты не сдержись свою сторону нашей сделки?

Ах, точно.

Потому что независимо от того, каким он был великолепным, он был еще сумасшедшим.

- Я не знаю, и мне все равно, - сказала я твердо. - Теперь, пожалуйста, оставьте меня.

- Я дам время до полуночи, - сказал он, присоединяясь к Уолтеру. - Но я боюсь, что не могу ждать больше. Не торопись, чтобы отклонить мое предложение, Кейт. Это - единственный раз, когда я делаю это.

Вместо ответа, я захлопнула дверь, стараясь не замечать, насколько яростно дрожали мои руки.

...

Джеймс пришел на следующее утро, и он был достаточно мил, чтобы принести мне булочку.

Я взяла у него, когда мы ехали в больницу, хотя мой аппетит отсутствовал.

К счастью, он не заставил меня говорить.

Когда я сидела у постели моей матери, держа ее за руку, предательская мысль вкралась в мою голову.

Если Генри спас Аву — если это действительно не было мое воображение или ужасная шутка — он мог бы спасти мою мать?

Я оттолкнула мысль прочь.

Я не могла позволить себе думать об этом, не тогда, когда я должна подготовиться к концу, который приближался.

Кроме того, то, что сделал Генри, было невозможно.

Счастливая случайность, уловка света, или некоторая ужасная шутка, в которой Ава все еще не призналась — независимо от того, что это было, моя мать, были при смерти, и никакая волшебная уловка не собиралась спасти ее.

Она держалась дольше, чем должна была, и я знала, что должна быть благодарна за то время, которое провела с ней, но смотреть как она ускользает, как проходят часы, невозможно.

Только вечером, поскольку мы медленно шли через автостоянку больницы, я наконец сказал аДжеймсу, что произошло тем утром.

Он молчал пока я не закончила рассказ, засунув руки в карманы черной куртки.

- Ты хочешь сказать, что они появились без предупреждения или чего-либо?

Я кивнула, слишком пустая, чтобы думать об этом больше.

- Они не были грубы, я предполагаю, но это только... странно.

Он открыл дверь машины для меня, и я села в пассажирское кресло.

Только когда сел уза руль, он заговорил.

- Ты не можешь пойти, Кейт.

- Я не собираюсь. Она никогда не оставила бы меня, если бы я пошла на это.

- Хорошо, - ответил он.

Мы проехали через парковку, и перед нами садилось солнце.

Я закрыла глаза, когда попыталась найти храбрость в голосе, что бы сказать то, что я хотела сказать весь день.

- Что, если он сможет спасти мою мать?

Он нахмурился.

- Что он потребует от тебя для того, чтобы сделать это?

- Как бы там ни было, это бы стоило, - сказала я спокойно. - Если это означало, что она была бы жива.

Джеймс перегнулся через сиденье, чтобы положить свою руку на мою.

- Я знаю, что будет, но иногда все, что мы можем сделать, это сказать до свидания.

Мое лицо загорелось и все расплылось перед глазами из-за слез, и я отвернулся от него, чтобы безучастно смотреть в окно.

- Что ты думаешь произойдет, когда я не появлюсь? Ты думаешь, что он навредит Аве? Это было нашим соглашением - я сделаю то, что он хочет, и он спасет ее.

- Он не причинить ей боль, - сказал Джеймс, хотя уголком своего глаза я видела, что его руки на руле напряглись. - Нет, никому из людей.

Я вытерла глаза рукавом своего свитера.

- Я не настолько уверена в этом.

...

Когда я вернулась домой, на моем автоответчике было шесть сообщений.

Первый из школы, чтобы узнать, где я была, а следующие пять были от Авы, ее тон все больше и больше нарастал беспокойством с каждым сообщением.

Хотя я была исчерпана, но все же перезвонила Аве.

Было хорошо услышать ее голос, несмотря на то, что он был раздражающе веселым и болтливым как всегда.

Она болтала достаточно за нас обоих, и , казалось, не возражала против этого, что я едва сказала слово.

Даже при том, что Джеймс казался уверенным, что ничего не произойдет с нею, я не мог встряхнуть беспокойство, что что-то могло бы.

Даже если бы я только знала ее несколько недель, после инцидента на реке, я чувствовала себя ответственной за нее.

Я не могла сделать ничего, чтобы помочь моей матери, но если бы что-то произошло с Авой из-за меня, то я не могла бы перенести это.

- Ава? - сказала я, когда мы были уже готовы положить трубки.

- Да? - она казалась отвлекающейся.

- Сделай мне одолжение и позаботься о себе сегодня вечером, хорошо? Не делайте ничего глупого как к примеру бегать по лестнице или кормить льва.

Она засмеялась.

- Да, что угодно. Я позвоню тебе утром. Передавай привет своей маме от меня.

Повесив трубку я не могла заснуть.

Вместо этого я наблюдала, как мои часы пешешли с 11:59 до 12:00, и больное чувство страха наполнило меня.

Что делать, если что-то случилось с Авой?

Что мне делать?

Это была бы моя вина.

Несмотря ни на что она стала моим другом, и я, как предполагалось, должна защищать ее от таких рода вещей, а не умышленно раздражать человека, который очевидно думал, что она была должна ему свою жизнь.

Или думал, что я должна была свою.

Я не хочу думать о Генри.

Я не хочу думать о том, как он привез ее обратно в ту ночь на реке, и не хочу думать о своем предложении.

Я попыталась представить лицо матери, но единственное изображение, которое я могла придумать, было ее расположение на больничной койке.

Я перевернулась и спрятала лицо в подушку.

Не было ничего, что я могла сделать теперь, и это беспомощное чувство было мучительно.

Но я уже приняла решение, и я буду придерживаться его. Если это мой путь, я бы никогда не увидела Генри снова.

...

В половине восьмого я проснулась от громкого стука в дверь.

Я застонала, потому что только уснула вскоре после четырех, но не могла его игнорировать.

Распахнув дверь слова проклятия на кончике моего языка исчезли.

Это был Джеймс, вглядевшийся как будто не спал со вчерашнего дня.

Я открыла дверь, и пробежала пальцами через мой каштановых волос.

- Джеймс? Что случилось?

- Ава.

Я замерла.

- Она умерла.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/18398/60288

Переводчики: Airinka, Lili1321