Готовый перевод The Kane Chronicles: The Red Pypamid / Хроники Кэйна: Красная Пирамида: 1. A Death at the Needle

У НАС ТОЛЬКО ЕСТЬ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ, так слушайте тщательно.

Если Вы слышите эту историю, Вы уже в опасности. Сейди и я могли бы быть Вашим единственным шансом.

Пойдите в школу. Найдите шкафчик. Я не буду говорить Вам, какая школа или который шкафчик, потому что, если Вы - правильный человек, Вы найдете это. Комбинация - 13/32/33. К тому времени, когда Вы заканчиваете слушать, Вы будете знать то, что означают те числа. Только помните историю, которую мы собираемся рассказать Вам еще, не полно. То, как это заканчивается, будет зависеть от Вас.

Самая важное: когда ты откроешь пакет и найдешь то, что внутри, не держи его у себя больше недели. Конечно, это будет заманчиво. Я хочу сказать, это предоставит тебе почти неограниченную власть. Но если ты будешь обладать этим слишком долго, то оно поглотит тебя. Изучи его тайны быстро и передай. Спрячь для следующего человека пути Сэйди, как это сделал я, для тебя. И приготовься - твоя жизнь станет очень интересной.

Хорошо, Сейди говорит мне прекращать останавливаться и продолжать историю. Прекрасно. Я предполагаю, что это началось в Лондоне, ночь, где наш папа взорвал британский Музей.

Меня зовут Картер Кэйн. Мне четырнадцать лет, и мой дом - чемодан.

Вы думаете, что я шучу? Так как мне было восемь лет, мой папа и я путешествовали по миру. Я родился в Лос-Анджелесе, но мой папа археолог, и поэтому, мы ездим по всюду, по его работе. Главным образом мы ездим в Египет, так как это - его специальность. Войдите в книжный магазин, найдите книгу о Египте, есть довольно много шансов, что она написана доктором Джулиусом Кэйном. Вы хотите знать, как египтяне вытаскивали мозги из мумий, или строили пирамиды, или прокляли могилу Короля Тута? Мой папа - Ваш человек. Конечно, есть другие причины, из-за которых мой папа ездил туда, но тогда я не знал его тайн.

Я не ходил в школу. Мой папа сам учил меня, вы можете назвать это обучением на "дому", когда у вас нет дома.Он вроде научил меня всему, что считал важным, так что я узнал много нового о Египте, баскетбольной статистике и любимых музыкантах моего отца. Я читал много, тоже по большей части что-то, что я мог достать из папиных книг по Истории и романов-фэнтези - потому что я провел много времени, сидя без дела в отелях и аэропортах, и пытаясь найти своё место в зарубежных странах, где я не знал никого. Мой папа всегда говорил мне положить книгу и кидал мне какой-нибудь мяч. Вы когда-либо пытались начать игру в баскетбол во время погрузки в Асуане, в Египте? Это не так уж легко.

Во всяком случае, мой отец тренировал меня рано хранить все свое имущество в одном чемодане, который вписывается в верхнем отделении самолета. Мой папа упаковал тот же самый путь, кроме него ни кому не разрешили дополнительную рабочую сумку с рукоделием для его инструментов археологии. Правило номер один: я не смог заглянуть в его рабочую сумку. Это правило, которое я никогда не порывал до дня взрыва.

Это произошло в канун Рождества. Мы были в Лондоне для посещения дня с моей сестрой, Сейди.

См., единственные позволенные два дня папы в год с нею один зимой, один летом - потому что наша бабушка и дедушка ненавидят его. После того, как наша мама умерла, у ее родителей (наша бабушка и дедушка) был этот большой судебный процесс с папой. После шести адвокатов, двух кулачных драк, и близкого фатального нападения с лопаточкой (не спрашивают), они выиграли право держать Сейди с ними в Англии. Ей было только шесть лет, два года, моложе чем я, и они не могли держать нас обоих по крайней мере, который был их оправданием за то, чтобы не взять меня. Таким образом, Сейди была воспитана как британский schoolkid, и я путешествовал с моим папой. Мы только видели Сейди два раза в год, которая меня устраивала.

[Заткнись, Сэди. Да - я добираюсь до той части.]

Так вот, мой папа, и я был только что прилетели в Хитроу, после нескольких задержек. Это был моросящий, холодный день. Вся поездка на такси в город, мой папа как-то растерян.

Теперь, мой папа - большой парень. Вы не думали бы, что что-либо могло раздражать его. У него была темно-коричневая кожа как моя, проникающие карие глаза, лысина, и козлиная бородка, таким образом, он похож на злого ученого цвета буйволовой кожи. Тем днем он носил свое кашемировое зимнее пальто и свой лучший коричневый костюм, тот, который он использовал для общественных лекций. Обычно он источает такую большую уверенность, что он доминирует над любой комнатой, в которую он идет, но иногда подобный тем днем - я видел другую сторону ему, что я действительно не понимал. Он продолжал просматривать плечо словно, на нас охотились.

- Папа? - спросил я, поскольку мы выходили из A-40. - Что случилось?

- Никаких их прихнаков,- бормотал он. Тогда он, должно быть, понял, что говорил громко, потому что он смотрел на меня отчасти пораженный. - Ничего, Картер. Все нормально.

Что меня беспокоило,так это то что мой папа ужасный лгун. Я всегда знал, когда он скрывал что-то, но я также знал, что никакое количество приставания не вытащит правду из него. Он, вероятно, пытался защитить меня, хотя от того, что я не знал. Иногда я задавался вопросом, были ли у него некоторая темная тайна в его прошлом, некоторый старый враг после него, возможно; но идея казалась смешной. Папа был только археологом.

Другая вещь, которая обеспокоила меня: папа сжимал свою рабочую сумку с рукоделием. Обычно, когда он делает это, это означает, что мы в опасности. Как время бандиты штурмовали наш отель в Каире. Я услышал выстрелы, прибывающие из лобби, и бежал вниз, чтобы проверить моего папу. К тому времени, когда я добрался там, он только спокойно застегивал свою рабочую сумку с рукоделием, в то время как три не сознающих бандита, повешенные их ногами от люстры, их одежды, запинающиеся за их головы и падающие, таким образом, Вы могли видеть их боксерские трусы. Папа утверждал, что не засвидетельствовал что-либо, и в конце полиция обвиняла странный сбой люстры.

Другое время, мы были пойманы в бунте в Париже. Мой папа нашел самый близкий припаркованный автомобиль, выдвинул меня в место сзади, и сказал мне оставаться внизу. Я прижался к половицам и не спускал моих глаз, закрытых трудный. Я мог услышать папу у руля, роясь в его сумке, бормоча что-то себе, в то время как толпа вопила и разрушила вещи снаружи. Несколько минут спустя он сказал мне, что было безопасно встать. Любой автомобиль на блоке был опрокинут и подожжен. Наш автомобиль был недавно вымыт и полировался, и несколько банкнот достоинством двадцать евро были подвернуты под стеклоочистителями.

Так или иначе я приехал, чтобы уважать сумку. Это было наше очарование удачи. Но когда мой папа скрывал это, это означало, что мы собирались нуждаться в удаче.

Мы проезжали центр города, возглавляя восток к плоскости моих бабушек и дедушек. Мы передали золотые ворота Букингемского дворца, большой каменной колонки на Трафальгарской площади. Лондон - довольно прохладное место, но после того, как вы путешествовуете так долго, все города начинают смешиваться вместе. Другие дети, которых я встречаю иногда, говорят, “Ничего себе, Вы настолько удачливы, что добираетесь, чтобы поехать так.” Но это не походит, мы тратим наш осмотр достопримечательностей, времени или имеем много денег, чтобы поехать в стиле. Мы остались в некоторых довольно грубых местах, и мы почти никогда не остаемся нигде больше чем несколько дней. Большую часть времени такое чувство, что мы - беглецы, а не туристы.

Я имею в виду, вы не думайте, что работа моего папы была опасна. Он делает лекции по темам как “египетское волшебство, может действительно убить вас?” или “Любимые наказания в египетской преисподней” и других материалах, большинство людей не заботилось бы об этом. Но как я сказал, есть другая сторона ему. Он всегда очень осторожен, проверяя каждый гостиничный номер прежде, чем он позволит мне идти в него. Он вбежит в музей, чтобы видеть некоторые экспонаты, сделать несколько заметок, и выбежать снова, как он боится быть пойманным на камерах видеонаблюдения.

Одно время, когда я был моложе, мы мчались через Международный аэропорт имени Шарля де Голля, чтобы поймать последние минуты полета, и папа не расслаблялся, пока самолет не был от земли, я попросил, чтобы он указал бланк, от чего он бежал, и он смотрел на меня как, я только что вытащил булавку из гранаты. В течение секунды я боялся, он мог бы фактически сказать мне правду. Тогда он сказал, “Картер, это - ничто.” Как будто "ничто" не было самой ужасной вещью в мире.

После этого, я решил, наверное, лучше было не задавать вопросов.

Моя бабушка и дедушка, Фаусты, живут в жилищном строительстве около Кенери Уорф, прямо на берегу реки Темзы. Такси отпускало нас в ограничении, и мой папа попросил, чтобы водитель ждал.

Мы были уже на полпути к дому, когда Отец замер. Он повернулся и посмотрел за нами.

- Что? - спросил я.

Тогда я видел человека в длинном непромокаемом пальто. Он был на другой стороне улицы, прислоняясь к большому мертвому дереву. Он был сформированным баррелем с кожей цвет жареного кофе. Его пальто и черный костюм в тонкую полоску выглядели дорогими. Он долго заплетал волосы и носил черную мягкую фетровую шляпу, сброшенную низко по его темным круглым очкам. Он напомнил мне о джазовом музыканте, вид, который мой папа будет всегда тянуть меня, чтобы видеть на концерте. Даже при том, что я не мог видеть его глаза, я получил впечатление, он наблюдал за нами. Он, возможно, был старым другом или коллегой папы. Независимо от того, где мы пошли, папа всегда сталкивался с людьми, которых он знал. Но действительно казалось странным, что парень ждал здесь вне моих бабушки и дедушки. И он не выглядел счастливым.

- Картер - ,папа сказал, - иди вперед.

-Но.

- Забери свою сестру. Ждите меня в такси.

Он пересек улицу к человеку в длинном непромокаемом пальто, которое оставило меня с двумя выбором: следовать за моим папой и см. то, что продолжалось, или сделать то, что он мне сказал.

Я выбрал немного менее опасный путь. Я пошел, чтобы забрать мою сестру.

Прежде, чем я смог даже постучать, Сейди открыла дверь.

- Поздно как обычно, - сказала она.

Она держала свою кошку Булочку - прощальный подарок отца шесть лет назад. Булочка, казалось, никогда не старела и не росла. У нее был нечеткий желто-черный мех, как у миниатюрного леопарда, настороженные желтые глаза и заостренные уши, слишком высоки для ее головы. Серебряный египетский кулон свисал с ее ошейника. Она совсем не похожа на булочку, но Сейди была еще маленькая, когда давала ей имя, по этому, думаю, вы должны простить ей эту слабину.

Сейди совсем не изменилась с прошлого лета.

[Поскольку я делаю запись этого, она стоит рядом со мной, явно, таким образом, я должен быть осторожным, какда я описываю ее.]

Вы никогда не предполагали бы, что она - моя сестра. Прежде всего она жила в Англии так долго, что у нее есть британский акцент. Во-вторых, она берет после нашей мамы, которая была белой, таким образом, кожа Сейди намного легче чем моя. У нее есть прямые волосы цвета карамели, не точно блондинка, но и не коричневая, который она обычно окрашивает с полосами ярких цветов. В тот день у нее были красные полосы вниз левая сторона. Ее глаза были синими. Я серьезно. Голубые глаза, точно так же как у нашей мамы. Ей только двенадцать лет, но она точно столь же высока как я, иногда это действительно раздражает. Она ела жевательную резинку как обычно, украшенный в течение ее дня с папой в избитых джинсах, кожаном жакете, и боевых ботинках, как она шла в концерт и надеялась топать на некоторых людях. У нее были наушники, свисающие вокруг ее шеи в случае, если мы надоели ей.

[Хорошо, она не поражала меня, таким образом, я предполагаю, что сделал хорошую работу по ее описанию.]

- Наш самолет опоздал, - сказал я ей.

Она совала пузырь, голову протертой Сдобы, и бросила кошку внутри. “Бабушка, выходи!”

Откуда-то в доме, Бабушка Фауст сказал что-то я не мог разглядеть, вероятно: “Не впускай их!”

Сейди закрыла дверь и расценила меня, как будто я была мертвой мышью, которую только что притянула ее кошка.
- Итак ты снова здесь.

- Да.

- Ну, тогда, - вздыхала она, - давайте продолжать.

Это - способ, которым пользовалась. Не “Привет, как ты провел прошлые шесть месяцев? Я так рада вас видеть!” или что-то типа того. Но это было хорошо со мной. Когда Вы только видите друг друга два раза в год, это подходит, вы - дальние родственники, а не родные братья. У нас не было абсолютно ничего общего кроме наших родителей.

Мы поплелись вниз по ступенькам. Я думал, как она пахла, как сочетание старых людей дома и жевательной резинки, когда она остановилась так резко, я столкнулся с ней.

- Кто это? - спросила она.

Я почти забыл о пижоне в длинном непромокаемом пальто. Он и мой папа были через улицу рядом с большим деревом, имея то, что было похоже на серьезный разговор. Спина папы была превращена так, я не мог видеть его лицо, но он жестикулировал руками как, он делает, когда он взволнован. Другой парень хмурился и покачал головой.

- Не знаю-, сказал я. - Он был там, когда мы подъехали.

- Он выглядит знакомым, - Сейди нахмурилась как будто, она пыталась вспомнить его. - Подвиньтесь.

- Папа хочет, чтобы мы ждали в такси, - сказал я, даже при том, что я знал, что оно было бесполезно. Сейди была уже в движении.

Вместо того, чтобы идти прямо через улицу, она разбила тротуар для половины блока, ныряющего позади автомобилей, затем пересеченных к противоположной стороне, и присела под низкой каменной стеной. Она начала красться к нашему папе. У меня не было большого выбора, но последовать ее примеру, даже при том, что это заставило меня чувствовать себя отчасти глупым.

- Шесть лет в Англии,- я бормотал, - и ты думаешь, что ты - Джеймс Бонд.

Сейди ударила меня, не оглядываясь назад и продолжала ползти вперед.

Пара большего количества шагов и мы были правильными позади большого мертвого дерева. Я мог услышать своего папу с другой стороны, говоря.
- Надо, Амос. Вы знаете, что это - правильно.

- Нет, - сказал другой человек, который, должно быть, был Амосом. Его голос был глубок и даже очень настойчив. Его акцент был американским. -Если я не остановлю Вас, Джулиуса, то они будут. За Анк затенение Вы.

Сейди поворачивалась ко мне и изрекала слова “За какой?”

Я покачал головой, так же, как мистифицировано. “Давайте уберемся отсюда,” шептал я, потому что я полагал, что мы будем разысканы любая минута и войдем в серьезную проблему. Сейди, конечно, проигнорировала меня.

- Они не знают мой план, - мой отец говорил. - К тому времени, когда они поймут это

- И дети? - Амос спросил. Волосы встали в конце моей шеи. - Что относительно них?

- Я принял меры, чтобы защитить их, - мой папа сказал. - Кроме того, если я не сделаю этого, мы - все в опасности. Теперь, отступить.

- Я не могу, Джулиус.

- Тогда это - поединок, который Вы хотите? - Тон папы стал смертельно серьезным. - Вы никогда не могли бить меня, Амоса.

Я не видел, чтобы мой папа становился жестоким начиная с Большого Инцидента Лопаточки, и я не стремился видеть повторение этого, но эти два мужчины, казалось, продвигались к борьбе.

Прежде, чем я мог среагировать, Сейди появилась и закричала, “папа!”

Он был удивлен, когда она решила обнять его, но не почти так же удивлен, как другой парень, Амос. Он попятился вверх так быстро, он спотыкался за свое собственное длинное непромокаемое пальто.

Он снял свои очки. Я не мог сдержать взгляды, что Сейди была права. Он действительно выглядел знакомо-подобным очень отдаленная память.

- Я-я должен идти, - сказал он. Он поправил шляпу и ковылял вниз по дороге.

Наш папа наблюдал за ним. Он сохранял одну руку охранительно вокруг Сейди и одной руки в рабочей сумке с рукоделием брошенной по его плечу. Наконец, когда Амос исчез за углом, папа расслабился. Он вынул руку из сумки и улыбнулся Сейди.
- Привет, любимая.

Сейди отодвинулась от него и скрестила руки. “О, теперь это - любимая, не так ли? Вы опаздываете. День посещения почти! И каково было это? Кто это Амос, и что За Анк?”

Папа напрягался. Он поглядел на меня как будто, он задавался вопросом, сколько мы подслушали.

- Это - ничто, - сказал он, пытаясь казаться приподнятым. - Мне запланировали замечательный вечер. Кто хотел бы частный тур по британскому Музею?

Сейди резко упала позади такси между папой и мной.

- Я не могу верить этому, - она ворчала. - Однажды вечером вместе, и Вы хотите провести исследование.

Папу судят за улыбку.
- Любимая, это будет забава. Хранитель египетской коллекции, лично приглашенной.

- Право, большой сюрприз. - Сейди унесла прядь красно-мелированных волос из ее лица. - Сочельник, и мы собираемся видеть некоторые заплесневелые старые реликвии из Египта. Вы когда-либо думаете о чем-либо еще?

Папа не рассердился. Он никогда не сердился на Сейди. Он только смотрел из окна на темнеющее небо и дождь.

- Да, - он сказал спокойно. - Я делаю.

Всякий раз, когда папа был тихим как этот и не смотрел прочь в никуда, я знал, что он думал о нашей маме. Прошлые несколько месяцев, это происходило много раз. Я шел бы в наш гостиничный номер и нашел бы его с его сотовым телефоном в его руках, картина мамы, улыбающаяся ему от экрана - ее волосы подвернутый под косынкой, ее голубые глаза поразительно яркий на фоне пустыни.

Или мы были бы в каком-то месте раскопок. Я видел как папа смотрел на горизонт, и я знаю, что он вспоминал, как он встретился с ней, два молодых ученых в Долине царей, на копать, чтобы обнаружить потерянные гробницы. Папа был египтолог. Мама была антрополог ищет древней ДНК. Он рассказал мне историю тысячу раз.

Наше такси протягивало свой путь вдоль банков Темзы. Только прошлый Уотерлу Бридж, мой папа напрягался.

Водитель, - сказал он. - Остановиться здесь на минуту.

Таксист останавливался на набережной Виктории.

Что это, Папа? - спросил я.

Он вышел из такси так как, он не услышал меня. Когда Сейди и я присоединились к нему на тротуаре, он смерил взглядом в Игле Клеопатры.

В случае, если Вы никогда не видели это: Игла - обелиск, не игла, и она не имеет никакого отношения к Клеопатре. Я предполагаю, что британцы только думали имя, зондированное прохладный, когда они принесли это в Лондон. Это приблизительно семьдесят футов высотой, который был бы действительно внушительной спиной в Древнем Египте, но на Темзе, со всеми высокими зданиями вокруг, это выглядит маленьким и печальным. Вы могли ездить прямо этим и не даже понять, что только что передали что-то, что составляло тысячу лет, более старых чем Лондонский Сити.

- Бог. - Сейди шла вокруг в разбитом кругу. - Мы должны остановиться у каждого памятника?

Мой папа смотрел наверх обелиска.
- Я должен был видеть это снова, - он бормотал. - Где это произошло …

Замораживающийся ветер сдул реку. Я хотел возвратиться в такси, но мой папа действительно начинал волновать меня. Я никогда не видел его настолько отвлеченным.

- Что, папа? - Я спросил. - Что произошло здесь?

- Последнее место где я видел ее.

Сейди прекратила шагать. Она хмурилась на меня неопределенно, тогда назад в папе.
- Держись. Ты имееш в виду Маму?

Папа причесал волосы Сейди позади ее уха, и она была столь удивлена, она даже не отодвигала его.

Я чувствовал, что дождь заморозил мня тело. Смерть мамы всегда была запрещенным предметом. Я знал, что она умерла в результате несчастного случая в Лондоне. Я знал, что моя бабушка и дедушка обвиняли моего папу. Но никто никогда не говорил бы нам детали. Я бросил спрашивать своего папу, частично потому что это сделало его настолько грустным, частично потому что он абсолютно отказался сказать мне что-либо. “Когда вы будете старше", было все, что он скажет, который был самым расстраивающим ответом когда-либо.

- Ты говоришь нам, что она умерла здесь,- сказал я. - В Игле Клеопатры? Что произошло?”

Он опустил свою голову.

- Папа! - Сейди выступила. - Я иду мимо этого каждый день, и вы хотите говорить - все это время - и я даже не знала?”

- У Вас все еще есть своя кошка? - папа спросил ее, которая походила на действительно глупый вопрос.

- Конечно, у меня еще есть кошка! - сказала она. - Какое это имеет отношение к чему-нибудь?

- И Ваш амулет?

Рука Сейди пошла в ее шею. Когда мы были маленькими, прямо перед Сейди продолжала жить с нашими бабушкой и дедушкой, Папа дал нам оба Египетских амулетов.

Фактически мой папа говорит, что символ современного фармацевта - упрощенная версия глаза Хора, потому что медицина, как предполагается, защищает вас.

Так или иначе я всегда носил свой амулет под моей рубашкой, но я полагал, что Сейди потеряет ее или выбросит это.

К моему удивлению, она кивнула.
- 'Конечно, он у меня, Папа, но не меняйте тему. Бабушка, всегда продолжающая о том, как ты вызвал смерть Мамы. Это не верно, не так ли?

Мы ждали. На этот раз Сейди и я хотели точно ту же самую вещь - правда.

- Ночью, ваша мать умерла, - мой отец начал, - здесь в Игле.

Внезапная вспышка освещала набережную. Я поворачивался, половина слепого, и только на мгновение я бросал взгляд на два числа: высокий бледный человек с разветвленной бородой и ношением кремовых одежд, и девочки с медно-красной кожей в темно-синих одеждах и косынке - вид одежды я видел сотни времен в Египте. Они только стояли там рядом, не на расстоянии в двадцать футов, наблюдая за нами. Тогда свет исчез. Числа таяли в нечеткое остаточное изображение. Когда мои глаза приспосабливались к темноте, они закончились.

- Гм …- Сейди сказал нервно. - Вы только это видели?

- Сядьте в такси, - мой папа сказал, подталкивая нас к обочине. - Мы находимся вне времени.

С того момента, Папа ушел в себя.

- Это не место, чтобы говорить,- сказал он, глядя позади нас. Он обещал таксисту дополнительные десять фунтов, если он получил нас в музей через менее чем пять минут, и таксист прилажил все усилия.

- Папа, - я попробовал, - те люди в реке

- И другой тип, Амос, - сказала Сейди. - Они - египетская полиция или что-то?

- Смотрите, вы оба, - сказал папа, - я собираюсь нуждаться в Вашей помощи сегодня вечером. Я знаю, что это твердо, но Вы должны быть терпеливыми. Я объясню все, я обещаю, после того, как мы добираемся до музея. Я собираюсь сделать все правом снова.

- Что ты имеешь в виду? - Сейди настояла. - Сделайте что право?

Выражение папы было более чем печально. Это было почти виновно. С холодом я думал о том, что сказала Сейди: о нашей бабушке и дедушке, обвиняющих его в смерти мамы. Это не могло быть тем, что он говорил, не так ли?

Таксист отклонялся на Грейт Рассел-Стрит и визжал к остановке перед главными воротами музея.

- Просто следуйте моему примеру, - Папа рассказал нам. - Когда мы встречаем хранителя, действовать нормально.

Я думал, что Сейди никогда не действовала нормально, но я решил не говорить ей что-либо.

Мы поднялись из такси. Я получил наш багаж, в то время как папа заплатил водителю большим комком наличных денег. Тогда он сделал что-то странное. Он бросил горстку маленьких объектов в место сзади - они были похожи на камни, но это было слишком темно для меня, чтобы убедиться.
- Продолжайте ездить, - сказал он таксисту. - Возьмите нас в Челси.

Это не имело никакого смысла, так как мы уже были вне такси, но водитель убегал. Я поглядел на папу, тогда назад в такси, и прежде, чем оно повернуло за угол и исчезло в темноте, я мельком увидел трех пассажиров в месте сзади: человек и два ребенка.

Я мигал. Не было никакого способа, которым такси, возможно, подняло другую плату за проезд столь быстро.
- Папа

- Лондонские такси не остаются пустыми очень долго, - сказал он с легкостью. - Пошли, дети.

Он зашагал через кованые железные ворота. В течение секунды колебались Сейди и я.

- Картер, что происходит?

Я покачал головой.
- Я не уверен, что хочу знать.

- Ну, останьтесь здесь в холоде, если Вы хотите, но я не уезжаю без объяснения, - она повернулась и прошла после нашего папы.

Оглядываясь назад на это, я должен был бежать. Я должен был тянуть Сейди оттуда и получили так далеко, насколько это возможно.Вместо этого я следовал за нею через ворота.

КАРТЕР

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/18476/60427

Переводчики: Alex_z98, Natasha_Pak, sleepwalker