Готовый перевод St. Lucy's Home for Girls Raised by Wolves / Пансионат св. Люси для благородных девиц, воспитанных волчицами: Ava Wrestles the Alligator

Мы с сестрой остаемся в старом доме у Дедушки Трубкозуба, пока наш отец, Вождь Большой Ствол, не вернется с материка.
Это лето посреди болот мы впервые проведем одни. "С вами все будет в порядке" - суетится Вождь - "Кормите аллигаторов, не разговаривайте с незнакомцами. Запирайте дверь на ночь." Вождь, должно быть, забыл, что дверь у деда одна показуха - ни ключей, ни замка.

Этот старый дом - исчерченое ржавью желтое бунгало на краю реки. В нем всего одна тесная комната - три кривых окна, подоконники все в дырках от комаров и жестяная крыша, по которой до сих пор гуляет эхо дождей. Я люблю это место. ...

И вот удар грома заставляет оконное стекло дрожать, как осенний лист.(?) Звук летнего дождя - самый приятный для моего слуха из всех, которые я знаю. Я люблю представлять, что это пальцы нашей матери постукиваю по по потолку. Где-то вдали, внизу, ревет аллигатор - не один из наших, как я мрачно замечаю, а чужак.

Наши аллигаторы вылупляются в инкубаторах. Если они и издают какой-то звук, то только невнятное ворчание от скуки или после еды. А рев этого дикого аллигатора было ни с чем не спутать - он звучал гораздо громче и гораздо ближе. Я улыбнулась и зарылась в шерстяное одеяло. Если Оцеола и услышала его, то не подает виду. Моя сестра лежит на раскладушке напротив меня. Глаза ее широко открыты, и она все продолжет улыбаться в пустоту.

Эй, Оззи? Это ты там?

В голове моей старшей сестры целый мир, и попасть в эти места можно только в правильное время или в правильную погоду. Порой в полночь, перед сном, в час полной безмятежности летний дождь может растопить ее ледяную броню.

Нужно лишь задать правильный вопрос, накинуть мостик к ее сердцу и бежать по нему что есть мочи, пока тот не обвалится под ногами.

Ага - шепчет она, - Только мы. Голос ее звучит удивительно бодро. Она тянется с кровати и касается моей руки.

Только мы с тобой.

Это меняет дело.
- Одни! - вопим мы с ней. И я понимаю, что мы с Осси рисуем в голове одну и ту же картинку. Кругом мили бескрайних болот, миллионы призраков и только мы вдвоем, облаченные в свои дурацкие пижамы.

Мы продолжаем хихикать, радостно и вместе с тем нервно, восхищенные своей частичной невинностью. Вы обе чувствуем, что над нами сыграли какую-то мрачную шутку, хотя и не можем ухватить саму её соль.

А что там со Слащавым? - давлюсь я смехом - Ты еще встречаешься со ним?

Ой-йой. Снова она, эта загадочная улыбка, та самая что выдает в Осси ностальгию по тем местам, где я никогда не бывала и которые едва ли могу себе представить.

Осси качает головой.
- У меня теперь кое-кто другой.

- Кто-то другой? Уж не собираешься ты опять - я делаю паузу, пытаясь вспомнить ее выражение - сбежать?

Осси не отвечает.
- Слушай.
Она тяжело дышит, ее глаза похожи на два темных кусочка янтаря. Роркот грома стихает, превращаясь в мягкие смешки. Снаружи кто-то скребется в наше мокрое окно.
- Он здесь.

Знаете, одержимость Осси не имеет ничего общего с бесовскими конвульсиями, про которые написано в библии, никаких дьявольских голосов или свиного визга. И тело ее не горит, как бенгальские огни, и она не завывает протяжно на древних мертвых языках. Её приятели контролируют ее по другому.

Они захыватывают ее тело, просачиваются в ее уши и рот и легкие, тихо и скрытно, как зараза проникает в талую воду. Я наблюдаю за ее грязным, последовательным превращением. Осси вспотела. Осси тяжело дышит. Она прикусывает кулак, а другую руку прячет под одеждой.

Потом она тихо стонет.

И тут я испытываю ту особую смесь страха, удивления и злости, которой пропитано все мое детство. Вот еще одна стадия изменения, которую я не могу уловить <>
Призрак уже здесь. Я знаю это, потому что я вижу, как исчезает моя сестра, чувствую, как тело рядом со мной превращается в пустую оболочку, оставляя меня в одиночестве.

В свои шестнадцать, Осси на четыре года меня старше и вдвое выше. И все же бывает время, когда вся работа достается мне. Я думаю, это плата за ответственность. Когда Вождь уехал, он оставил меня за главную.

Наша семья владет Болотной Страной - главный парк аттрационов и закусочная на всем острове, хотя со временем мы начали сьезжать в рейтинге. Может быть, вы видели деревянный знак, болтающийся под огромным деревом у трассы #6. СПЕШИТЕ ПОСМОТРЕТЬ! УЖАСНЫЙ МОРСКОЙ ЗМЕЙ СЕТ И ДРЕВНИЙ ЯЩЕР СМЕРТИ!!!

Всех своих аллигаторов мы зовем Сетами. Как говорит Вождь, это хорошая традиция, так как рекламные материалы стоят денег. Пока моя мать была жива, она толкала шоу вперед, в буквальном смысле. Мама следила за всеми мрачными, закулисными делами - забивать больных аллигаторов, заправлять глиссеры, разделывать куриц. Я даже не подозревала, что в жизни есть место этим грязным занятиям.

Похоже, что в какой-то момент я вырубилась, потому что когда я проснулась, дверь болталась от ветра.
Я посмотрела на часы - было 12:07. Когда мама еще была жива, с десяти для Осси наступал комендантский час. Технически, он до сих пор не отменен, но уже некому следить за его соблюдением. Иногда она позволяет на несколько часов брать Слащавому свое тело под контроль. Каждый раз, когда я представляю, как Слащавый радостно шлепает в теле Осси по болоту, я задыхаюсь от злости и легкой ревности. Я беспокоюсь за нее.

К этому моменту она или в глубине соснового леса, или на полпути к пруду. Но если я оставлю дом, то я тоже нарушу правила. Я обхватила голову руками и закусила губу. Меня трясло и мутило от прилива адреналина. Следующее, что я помнила - это то, как я натянула обувь и вылетела наружу, словно злые духи захватили и меня.

Над болотом светились странные огни. Над головой, словно нити чудовищной паутины, утыканной звездами, тянулись облака. Крошечные самолеты с материка неслись навстречу желтой луне, лишь для того, чтобы быть поймаными в сети облаков.
Выследить Оцеолу было куда проще, чем обычного зверя.

Фокус состоял в том, чтобы захватить Оцеолу в расплох, незаметно преследовать ее под покровом мангровых деревьев и затем сбить с ног СУПЕРБРОСКОМ БЕЛКИ-ЛЕТЯГИ.

Если бы я попыталась встретить ее открыто, то не выстояла бы и секунды. Моя сестра большая девочка весом под 90 килло, вооруженная тремя лишними клыками и стремительностью ягуара. Вдобавок, она влюблена. [...]

Что она хочет сделать со Слащавым? Хотела бы я знать. Что она вообще делает здесь с ним каждую ночь кряду? Мне больше страшно чем любопытно, особенно теперь, когда она тонет по пояс в острой траве, превратившись в белое пятно посреди болот. Вдалеке, с равномерными интервалами я слышу тонкий, как гудение мошкары, рев диких аллигаторов.

Для монстра это на удивление заунывный крик - долгий и гортанный, полный отчаянной сладости в голосе, словно речь Вождя, в которой вдруг проступают нотки эмоций. С тех самых дней, как он покинул нас, я все жду, когда прозвучит его голос. Довольно странный способ успокоить себя посреди темного леса.

Я бегу по краю болота, как уже бегала не раз, слишком испуганная, чтобы отправиться за ней. Вот он, тот топографический предел того, как далеко я готова последовать за Осси. В школе мы все проходим, что такое широта и что такое долгота, и я сгораю от стыда из за того, что я очертила коордионаты своих собственных любви и отваги с такой чертовской точностью.

Я следую вдоль нивидимого пунктира, наблюдая за ней. У ночей, подобных этой, есть сентиментальная прелесть - сырая и непробиваемая пелена дождя окутывает меня со всех сторон. Я стою неподвижно, пока Осси не скрывается из виду.

- Осси? - мой голос звучит настолько негромко, насколько это возможно. Испуганная звуком собственного голоса, я поварачиваюсь и быстро возвращаюсь к бунгало. Это ее тело, думаю я, в конце концов, ей и расхлебывать. Кроме того, Осси склонна страдать от неразделенной любви. Как помочь больному, который не верит что он болен?

Ревущий свист за моей спиной нарастает. Я прибавляю шагу.

Большинство людей думают, что у алигаторы подвержены всего двум настроениям - голоду и скуке. Но эти люди никогда не слышали аллигатора, который кричит за моей спиной.
Язык, как любила говорить наша учительница, Мисс Гуэрта, это то, что отделяет нас от животных.

Но так в своей гордости считаем мы, люди. Аллигаторы беседуют друг с другом. Они даже разговаривают с луной, в резких интонациях, присущих женщинам(?).

В детстве трудно выдавать невинные секреты тех, кто готовы убить вас, если вы проговоритесь. Как оказалось, у меня был свой кавалер. Тот, о ком я ничего не говорила ни Осси, ни любой другой живой душе.

Когда я проснулась, то была рада видеть, что Осси вернулась невредимой. Все ее тело было исцарапано, мох прилип к ее волосам, ночная сорочка порвалась в нескольких местах, а сама она сонно улыбается.

Я лежала на кровати, наблюдая за ее счастливым выражением лица. По её лицу гуляла тень сна, частью которого я никогда не смогла бы стать.

- Никто на свете не знает, где я - прошептала я себе под нос. Я пропела эту фразу в один большой выдох. - Никтониктоникто. Меня охватыватило чувство радости и головокружения - совсем как в детстве, когда я разглядывала свое отражение в зеркале мамы и повторяла свое имя снова и снова - Аваававава - до тех пор, пока этот звук не начинал жить своей жизнью

Никто на свете не знает, где я

Именно в этот момент я услышала, как за моей спиной хрустнула ветка.

Незнакомец не был прекрасным принцем. Он был покрыт перьями и птичим пометом. Еще он был старше, и я могла точно сказать, что он никому не годится в отцы.

Я взвизгнула -
Привет! Вы хотите посмотреть выступление?

Я ненавидела свой пронзительный голос, но ничего не могла поделать. Это была часть тренировки Большого Ствола - я бегала по пятам за каждым взрослым прохожим в Стране Болот как собачка на привязи и кричала -
- Вы видели вывеску? Мы на самом деле не закрыты!

Незнакомец посмотрел на меня с холодным, вкрадчивым безразличием крокодила. Он словно пожирал меня взглядом. Он напоминал мне наших аллигаторов - те не охотятся и не питаются падалью, они затаиваются и ждут, когда покажется ужин.

Он засмеялся.
- Привет, сладкая.
Торчащие пряди волос и очки делали его похожим на рогатого жука. Будь Вождь здесь, он выгнал бы его отсюда взашей.

Впрочем, теперь я уже знала, что он за птица. Тяжелая промокшая куртка, серебряный свисток, пронзительный взгляд из под грязных бровей. Птичьи цыгане.

Птичьи Цыгане разгуливают по паркам, мигрируя со сменой сезонов, каждый следут маршруту какой-нибудь своей, особо докучливой стайки птиц. Эти люди - как крысоловы с дудочками, только для птиц. Они выманивают назойливых птиц из гнезд и уводят их с вашей земли, чтобы те осели у кого-нибудь другого бедолаги.

- Это тебя Вождь нанял избавиться от осоедов?

- Нет. Как тебя зовут?

- Ава.

- Ава, - улыбнулся он - ты можешь сохранить секрет? Он протянул свою косматую руку через канал и приложил два пальца к моим губам.

Я разозлилась. Цыган-птицелов испортил мне закат, от его бесцеремонного прикосновения я почувствовала себя вывалянной в грязных обносках.

Но я кивнула. - Да, сэр - сказала я вежливо. Я чувстовала себя одиноко и мне хотелось разделить с кем-нибудь его секрет. Я представила себе, как Осси застает дома мою пустую койку и испытала чудовищный прилив радости.

В детстве, чтобы сделать глупость, достаточно любой причины. Птицелов сказал мне, что ему нравятся мои веснушки.

- Послушай меня, Ава

Я двинулась вперед, пока не оказалась на краешке пристани.

...
Восходящее солнце окрасило канал между нами в ярко-красный цвет.
...

- Какую птицу вы подзываете? - спросила я наконец, когда уже не смогла терпеть.

Птицелов перестал свистеть. Он оскалился, так что наружу показались его выщербленные зубы.
Он протянул мне руку через мутную воду канала.

- Тебя.

- Мама, - сказала я - я совершила очень плохой поступок.

Я замерла, сжав в пальцах ручку. Я не могла вспомнить, пишется ли "разочарованый" через одну "н" или через две. "Иди в свою комнату" - написала я вместо этого, - "и подумай о своем поведении".

Где-то к закату я заставила себя подняться с кровати и отправилась кормить аллигаторов. Совершенно непонятным, неясным образом я чувствовала, что сегодня четверг. Когда мама еще была жива, четверг был не просто днем недели, а Куриным Четвергом, одним из тех редких обрядов Вождя, в которых я отказывалась принимать участие.

Нужно было привязать дюжину куриц за лапы к бельевой веревке, так, чтобы они свешивались вниз. Потом их подвешивали их над заводью с алигаторами и отходили подальше.

- Это естественно. Сильный поедает слабого, Ава - рассмеялся он. - Эти курицы будут счастливы, - ему пришлось повысить голос, чтобы перекричать протестующих кур, - выполнить свое куриное предназначение

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/18843/61232

Переводчики: bloodrizer, bananas13