Готовый перевод Ten for the Devil by Charles de Lint / Десятка для дьявола. Чарльз де Линт: Десятка для дьявола

- Уверена, что хочешь выйти здесь?
"Здесь" находилось посреди нигде, на грязной проселочной дороге, где-то между Тусоном и шоссе №14. Пикап Буча Крикмена за последние полторы мили этой извилистой дороги не миновал ни одного дома. И, продолжай он ехать, не минует следующего еще как минимум милю или около того, за исключением руин старой фермы Линди, которые не в счет, учитывая, что никто там не жил с тех пор, как это место сгорело десять лет назад.

Стейли улыбнулась.
- Не изводи себя, Буч.
- Да, но...
Открыв пассажирскую дверь, она спрыгнула вниз в грязь, затем потянулась обратно внутрь за футляром для скрипки.
- Это идеально, - сказала она ему. - Серьезно.

- Ну не знаю. Кейт будет не в восторге от того, что я не доставил тебя прямо к дому.
Стейли глубоко вдохнула чистый ночной воздух. По ее сторону дороги вся земля принадлежала кикаха. Девушка ощущала запах кустов малины, заполнивших ближайшую канаву, сорняков и низкорослых деревьев в поле, и поверх всего этого темный, богатый аромат леса.

Там высоко, звезды казались такими близкими, что можно было подумать, словно они склонились, чтобы послушать ее беседу с Бучем. Где-то далеко она услышала долгий, печальный вой. Волк. Может, койот.
- Это дом, - сказала она. Закрывая дверь, она добавила сквозь окно: - Спасибо, что подвез.

Буч долгую минуту колебался, а затем вздохнул и кивнул ей. Стейли отступила от пикапа. Она подождала, пока автомобиль развернулся и поехал назад, подождала, пока в зоне видимости осталось лишь красное мерцание задних фар в исчезающем облаке пыли, прежде чем опуститься на колени, вынуть скрипку и смычок. Она повесила футляр на ремне на плечо так, чтобы тот висел поперек спины. Подняв скрипку и смычок к плечам, она направилась сквозь кусты малины, двигаясь медленно и терпеливо, чтобы шипы не цеплялись за ее хлопчатобумажный комбинезон.

Как только она пробралась сквозь кустарники, перед ней открылось поле, призрачное в звездном свете. Сорняки были высотой по талию, но ей нравилось как стебли и длинные листы щекочут ноги, и, хотя комары быстро нашли ее, они не кусались. У нее было взаимопонимание с букашками - кое-что, чему она научилась у бабушки. Как ее музыка.

Скрипка поднялась под подбородок. Сжимая колодочку смычка, она провела им по струнам и пробудила сладкую мелодию.
Буч и Кейт Крикмен владели придорожной закусочной в стороне от шоссе, где Стейли время от играла с местной группой (house band - группа музыкантов, которая обычно формируется вокруг определенного лидера и часто играет в ночных клубах и барах), легко подхватывая любой стиль, какой бы они не играли той ночью. Хонки-тонк (непритязательная фортепьянная музыка). Вестерн-свинг (особый музыкальный стиль, зародился в Техасе в первой половине 20 века, примерно в 30 годы, смесь кантри, блюза, джаза и свинга). Ретро. Блуграсс (разновидность кантри).
Крикмены обращались с ней как со сбившейся с пути дочерью, всегда волнуясь о ней, и Стейли позволяла им немного хлопотать. Но она играла скромницу, когда приходила в жилые помещения. Они не поняли бы. Большинство людей бы не поняли.

Домом был старый трейлер, который принадлежал ее бабушке. После смерти бабушки Стейли с помощью нескольких парней из резервации перевезла свое имущество из дома родителей в предместье Тусона сюда, в укрытие глубоко в лесах. Строго говоря, трейлер припарковался на индейской земле, но кикаха не возражали против этого или против ее присутствия здесь. У них с бабушкой было некоторое взаимопонимание с давних пор - Стейли не знала деталей.

Так что пара парней с Ручья и один из их кузенов зимой перевезли для нее трейлер сюда, протащив его от дороги на самодельных санях по снежным полям, затем пропетляв между старой порослью, выпрямляя деревца, чтобы они могли снова расти, когда придет весна. Сейчас не осталось никаких следов, ведущих к трейлеру, за исключением одной узкой тропинки, по которой Стейли ходила все эти годы, забыв о дороге. Совершенная уединенность. Участок находился довольно далеко от проторенных дорог пешеходных туристов или других исследователей выходного дня, а с приходом охотничьего сезона любой хоть с унцией здравого смысла держался подальше от резервации.

Эти парни были так же неравнодушны к сохранности их оленей, куропаток, уток, как к собственной, и не стеснялись растолковать это нарушителям. На время охотничьего сезона Стейли запирала трейлер и направлялась на юг. Она проводила глубоко в лесах только лето, а оставшуюся часть года была путешествующим музыкантом, городской девушкой, которая могла обойтись той работой, что могла принести ей ее музыка. Иногда девушкой из пустыни, если забиралась достаточно далеко на юг.

Но нынче ночью город и путешествия были далеки от ее мыслей. Она упивалась высоким ночным небом и брела по полям домой, пиликая себе ту музыку, которую играла лишь здесь, когда была наедине с собой. Бабушка называла это призывающей музыкой, говорила, что скрипка посылает мелодию духов обратно в потусторонний мир, откуда она впервые и пришла. Стейли не знала о музыке духов и потустороннем мире, она лишь представляла хорошую музыку, идущую от сердца. И если скрипка и призывала здесь что-нибудь, то только это. Музыку сердца.

Когда она вошла под деревья, музыка немного изменилась, приобрела более древнее, гулкое звучание, долгие низкие ноты, которые говорили о корнях болиголова, прорастающих глубоко в землю, или о возвышающихся между землей и звездами переплетенных ветвях. И она снова изменилась, когда девушка добралась до бутылочного дерева, гармонирующего с мягким звоном стеклянных бутылок, висящих в кожаных петлях на его побегах. Бабушка рассказывала ей о бутылочном дереве.

"Я в точности не знаю, что отгоняет неприветливых духов, - говорила она, - но оно, несомненно, мешает незваным гостям."
В этих холмах каждый знал, что только ведьмы держат бутылочное дерево.
Немного погодя Стейли добралась до луга, на котором располагался ее трейлер. Сам он был полу скрыт за путаницей виноградных лоз, а с двух сторон, как держатели для книг, его окружали дождевые бочки, ловящие потоки с карнизов. Трава и сорняки были подстрижены, не настолько коротко, чтобы считаться лужайкой, но и не так дико, как придорожные поля.

Выйдя за пределы относительной темноты, отбрасываемой деревьями, звездный свет казался ярким по контрасту. Стейли сделала реверанс чучелу, бдительно наблюдавшему за ее небольшим огородиком, высокой, потрепанной фигуре, которая иногда, казалось танцевала под ее музыку, когда ветер был верный. Она завела его четыре года назад, сделала собственноручно из веток яблони и старой одежды. На второе лето девушка заметила почки на том, что казалось мертвыми сучками. Этой весной ветви на самом деле зацвели и теперь принесли маленькие, терпкие плоды. Она постояла перед ним какое-то время, сплетая свою мелодию в сложный узел плавно движущихся нот, и тогда-то и почувствовала мальчика.

Он сделал себе гнездо в подлеске, который толпился у северного края ее гусиной вырубки - нервирующее присутствие там, где никого не должно было быть. Стейли подошла к трейлеру, чтобы положить скрипку и смычок на ступеньки, а затем осторожно приблизилась к укрытию мальчика. Она едва слышно напевала с закрытым ртом успокаивающую старую мелодию, которая зародилась где-то в этих холмах куда раньше вырубки. Когда она добралась до самого края своего луга, она сбавила ход, а затем стала на колени в траву и заглянула под кустарник.

- Эй там, - сказала она. - Никто не причинит тебе вреда.
Только там под кустарником был вовсе не мальчик.
Она прищурилась на неуклюжего зайца, на которого наткнулся ее взгляд. Тот был тощим, одно ухо уничтожено в проигрышной битве с каким-то хищником, весь дрожащий, с большими карими глазами, полными страха.

- Как насчет надежды?
Роберт улыбнулся.
- А что, по-твоему, поддерживает упорство?

- Аминь, - сказал я.
Через минуту Стейли улыбнулась. Мы все чокнулись керамическими кружками и выпили за это.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19400/63014

Переводчики: Iti