Готовый перевод Matt Ridley - The Red Queen / Мэт Ридли Красная королева: Chapter 9 (THE USES OF BEAUTY) - В чем прок от красоты

Глава 9
В ЧЕМ ПРОК ОТ КРАСОТЫ
К чему вздыхать, красотки, вам?
Мужчины - род неверный:
Он телом - здесь, душою - там,
Все ветрены безмерно.

Шекспир, "Много шума из ничего" (пер. Т.Щепкиной-Куперник)
В начале 1990-х годов наблюдалось повышение интереса к "гену гомосексуализма", обнаруженного на хромосоме Х.

Ажиотаж снизился, когда оказалось, что сложно повторить первоначальное исследование. Но исследования на близнецах показывают, что гомосексуальность наследуема, и однажды гены, являющиеся причиной гомосексуализма у мужчин (возможно, в ответ на материнские гены, экспрессируемые во время внутриутробного развития) будут обнаружены.

Первое последствие будет политическим. Несмотря на то, что повышается возмножность селективных абортов матерями, которые не хотят иметь сыновей-геев, в последние годы гомосексуальные активисты в основном приветствовали теорию гена гомосексуализма. Причина в том, что если его обнаружат, это убедит других, более упрямых недоброжелателей, что гомосексуальность является врожденным состоянием, а не выбором. В глазах противников гомосексуализма это реабилитирует геев, их родителей и образование за их половые наклонности.

Также бы были успокоены родители, что их сыновья могут стать на путь гомосексуализма только потому, что участники их любимой рок-группы геи, или потому что его совратил гомосексуалист в подростковом возрасте.
Второе последствие будет моральным. Ген гомосексуализма наконец разрушил бы миф, что теории, приписывающие обстоятельства воспитанию и среде, чем-то лучше и менее пагубны, чем теории, приписывающие их врожденным характеристикам. Благодаря фрейдистким воспитательным теориям, геев когда-то лечили терапией, направленной на выработку рефлекса отвращения - электрический шок и рвотные средства, сопровождаемые гомосексуальными картинками. Наиболее веским новым аргументом в пользу существования гена гомосексуализма является то, что у разнояйцовых близнецов, развивавшихся в одной матке и воспитывавшихся в одном доме, шанс стать геем всего лишь один к четырем. У однояйцевых близнецов, с одинаковым воспитанием и наследственностью, шанс стать геем два к одному.

Если один из однояйцевых близницов гей, то шанс, что и второй гей, составляет 50 процентов. Имеются также доказательства, что ген наследуется от матери, а не от отца.
Как мог этот ген выжить, принимая во внимание, что обычно у гомосексуальных мужчин нет детей? Есть два возможных ответа. Один заключается в том, что ген улучшает фертильность, присутствуя у женщин, в той же степени, до которой он ухудшает фертильность у мужчин. Вторая возможность еще более интригующа. Лоренс Херст и Дэвид Хэйг из Оксфордского университета считают, что ген, в конце концов, может вообще не располагаться на хромосоме Х. Гены этой хромосомы - не единственные наследуемые по женской линии.

Так наследуются митохондриальные гены, описанные в главе 4. И данные, свзязывающие этот ген с областью на хромосоме Х, статистически очень ненадежны. Если ген гомосексуальности находится на хромосоме Х, тогда в блуждающих умах Херста и Хэйга возникает теория заговора. Возможно, этот ген подобен обнаруженным у многих насекомых генам, убивающих самцов. Ген эффективно их стерилизует, принося различную пользу самкам, его наследующим.

Это увеличило бы (по крайней мере до недавнего времени) репродуктивный успех потомков тех самок, с помощью которых этот ген гомосексуальности распространяется. Если ген сильно влияет на сексуальные предпочтения гомосексуальных мужчин (а не полностью определяет их), то возможно, что он также влияет на сексуальные предпочтения гетеросексуалов.
И если наши гены в значительной степени определяют наши сексуальные инстинкты, значит они эволюционировали благодаря естественному и половому отбору, а это значит, что они носят отпечаток дизайна. Они адаптивны. Красивые люди привлекательны не без причины. Они таковы, потому что у других есть гены, заставляющие считать красивых людей привлекательными.

У людей есть такие гены, потому что те, кто применял критерии красоты, оставили больше потомков, чем те, кто не применял.

Красота не случайна. Проницательность эволюционных биологов изменяет наш взгляд на сексуальную привлекательность, потому что они наконец-то начали предполагать, почему одни черты нам кажутся красивыми, а другие уродливыми.

Венера Ботичелли красива, Давид Микельанджело привлекателен.

Но всегда ли они были таковыми? Согласился ли бы собиратель-охотник из неолита? Согласны ли японцы или эскимосы? Согласятся ли наши правнуки? Сексуальная привлекательность зависит от моды и эфемерна или постоянна и неизменна?
Мы все знаем, насколько устаревшими и откровенно непривлекательными нам кажутся мода и красавицы десятилетней, а тем более столетней давности.

Мужчины в пиджаке и брюках могут для некоторых все еще казаться сексуальными, но мужчины в сюртуках определенно нет.

Сложно не прийти к выводу, что восприятие того, что красиво и сексуально, скрыто воспитывается таким образом, что индивид предпочитает преобладающие стандарты моды.

Рубенс не выбрал бы Твигги
в качестве своей модели.

Более того, красота очевидным образом относительна. Это может подтвердить любой заключенный, проведший месяцы, не видя ни одной представительницы противоположного пола.

И тем не менее, эта гибкость имеет свои границы.

Невозмножно назвать время, когда женщины десяти или сорока лет считались сексуальнее двадцатилетних.

Невозможно вспомнить, где и когда мужчины с брюшком считались привлекательнее подтянутых, а низкие - высоких. Или где и когда мужчинам и женщинам нравился безвольный подбородок.

Если красота - это вопрос моды, то почему морщинистая кожа, седые волосы, волосатая спина и нос как у бабы-яги никогда не пользовались популярностью? Чем сильнее меняются одни вещи, тем лучше видно, что неизменными остаются другие.

Нефертити, запечатленная в знаменитой скульптуре 3300-летней давности, сегодня так же сногсшибательна, как и тогда, когда Ахенатен ухаживал за оригиналом.

В настоящей главе, посвященной тому, что делает людей сексуально привлекательными, почти все мои примеры будут связаны с белыми европейцами - прежде всего с северными.

Не хочу этим сказать, что стандарты красоты у них в чем-либо лучше, чем у других людей. Просто именно их я знаю достаточно хорошо.

У меня не хватит времени для проведения отдельного исследования сексуальных пристрастий у африканцев, представителей восточных культур и т.д.

Но главный вопрос актуален для жителей всех уголков планеты: стандарты красоты - это причуды нашей культуры или врожденные стремления? Что в них неустойчиво, а что жестко? Я покажу, что только поняв, как эволюционировала сексуальная привлекательность, мы сможем разобраться в этом коктейле из культыры и инстинктов и понять, почему одни вещи следуют моде, а другие остаются неизменными.

Исследование инцеста даёт первую подсказку.
ФРЕЙД И ТАБУ НА ИНЦЕСТ
Немногие мужчины живут половой жизнью со своими сёстрами.

Калигула и Цезарь Борджиа стали скандально известны потому, что они были исключениями (если верить молве).

Ещё меньше мужчин живут половой жизнью со своими матерями, несмотря на утверждение Фрейда, что они сильно желают этого.

Отцы, насилующие своих дочерей, — гораздо более известный факт.

Но это все равно редкость.

Сравним два объяснения этих фактов.

Первое, что люди тайно желают совершить инцест, но подавляют свои желания благодаря социальным табу и правилам. Второе, что люди не считают своих ближайших родственников сексуально привлекательными, то есть табу находится в психике.

Первое объяснение принадлежит Зигмунду Фрейду.

Он утверждал, что наше первое и самое сильное сексуальное влечение направлено на родителя противоположного пола.

Он продолжал, что по этой причине все народы налагают строгие и специфические табу против инцеста: поскольку табу «отсутствует в психике индивида, небходим жёсткий запрет».

Он делает вывод, что без табу человечество будет страдать от тяжёлого инбридинга и генетических аномалий. Таким образом, Фрейд сделал три необоснованных утверждения.

Во-первых, он приравнивает влечение к сексуальному влечению.

Двухлетняя девочка может любить отца, но это не означает, что она желает его в сексуальном плане.

Во-вторых, он бездоказательно утверждает, что у людей присутствуют желание инцеста.

Фрейдисты говорят, что немногие люди выражают эти желания, потому что они «вытеснили» их, — это делает утверждения Фрейда нефальсифицируемыми.

В-третьих, он считает, что социальные правила, запрещающие брак между двоюродными братьями и сёстрами, являются «табу на инцест».

Ещё недавно обыватели и учёные верили Фрейду в том, что законы, запрещающие брак между двоюродными братьями и сёстрами, направлены против инцеста и инбридинга.

Это не обязательно так.

Эдвард Вестермарк был конкурентом Фрейда в этой области. В 1891 он предположил, что мужчины не спариваются со своими матерями не из-за социальных правил, а просто потому, что не находят сексуально привлекательными тех людей, с которыми они выросли. Предположение Вестермарка было простым: женщины и мужчины не могут распознавать родственников, поэтому они не могут препятствовать инбридингу.

(Интересно, что перепела отличаются от нас. Они узнают своих сиблингов, даже если росли отдельно от этих сиблингов.)

Но они могут использовать простое психологическое правило для предотвращения инбридинга, которое даёт верный результат в 99 случаях из 100.

Они могут избегать тех людей, с которыми они провели детство.

Таким образом формируется сексуальное отвращение к близким родственникам.

Правда это не предотвращает брак между двоюродными братьями и сестрами, но в этом браке нет ничего плохого. Вероятность появления рецессивного вредного гена
от такого брака мала, и преимущества генетического альянса, сохраняющие комплексы генов, приспособленых работать
друг с другом, вероятно, перевешивают ее. (Перепела предпочитают спариваться с двоюродными братьями или сестрами, а не с незнакомцами.)

Вестермарк, разумеется, не знал этого, но это укрепляет его аргументацию, ибо означает, что люди должны избегать инцеста только между сиблингами и между родителями и детьми.

Теория Вестермарка ведёт к некоторым простым предсказаниям. Сводные сиблинги обычно не должны жениться, кроме случая, когда они выросли порознь.

Близкие друзья детства тоже не должны жениться. Подтверждения приходят из двух источников: израильских кибуцев и старой китайской традиции.

В кибуце дети растут в яслях в компании с неродственниками.

Между ними возникает крепкая дружба, но браки между партнёрами по кибуцу являются очень редкими.

На Тайване некоторые семьи практикуют брак «шимпуа», где малолетняя дочь растёт в семье мальчика, за которого она выйдет замуж.

Таким образом ее выдают замуж за сводного брата.

Такие браки часто бесплодны, в основном потому, что супруги считают друг друга сексуально непривлекательными. Наоборот, два сиблинга, росшие порознь, удивительно часто влюбляются, если они встретились в подходящем возрасте.

Все это указывает на наличие сексуального торможения между людьми, насмотревшимися друг на друга в детстве. Но теория Вестермака также предполагает, что среди всех типов инцеста наиболее распространенной должна быть связь между родителяем и ребенком - в особенности, между отцом и дочерью, потому что отец уже перерос тот возраст, в котором близость порождает антипатию, и потому что секс обычно инициируют мужчины.

Это, конечно, наиболее обычная форма инцеста.

Теория Вестермарка противоречит утверждению Фрейда, что табу на инцест существует потому, людям надо внушать не совершать инцест.

Действительно, теория Фрейда требует, чтобы эволюция не только не могла создать механизм избегания инцеста, но даже поощряла неадекватный инстинкт инцеста, который табу запрещает.

Фрейдисты часто критикуют теорию Вестермарка за то, что она делает табу на инцест ненужным.

Но в действительности табу, которое запрещает брак внутри нуклеарной семьи, является редким.

Табу, которые описывал Фрейд, практически всегда запрещали брак между двоюродными братьями и сёстрами. У большинства народов нет необходимости запрещать инцест внутри нуклеарной семьи, потому что он случается с мизерной вероятностью. Так почему же табу существует? Клод Леви-Стросс придумал другую теорию, названную «теория альянсов». Она подчёркивает важность женщин как товара для торговли между племенами. Поэтому женщинам не позволяли выходить замуж внутри племени. Но, так как нет двух антропологов, которые одинаково понимают написанное Леви-Строссом, трудно проверить эту теорию.

Нэнси Торнхилл из Университета Нью-Мексико утверждает, что так называемые табу на инцест на самом деле являются брачным правилами, которые были выдуманы мужчинами, имеющими власть, чтобы их конкуренты не накапливали капитал с помощью браков между двоюродными братьями и сёстрами.

Суть не в инцесте, а во власти.
НАУЧИТЬ СТАРОГО ЗЯБЛИКА НОВЫМ ПЕСНЯМ
История об инцесте изящно демонстрирует взаимную зависимость природы и воспитания.

Избегание инцеста формируется социально: мы формируем сексуальное отвращение к сиблингам в детстве. В этом смысле в нём нет ничего генетического. Но оно всё равно генетическое, потому что не приобретённое: оно просто развивается в мозге.

Инстинкт не совокупляться с друзьями детства является врождённым, но мы распознаём их благодаря воспитанию.

Тот факт, что отвращение к совокуплению со знакомыми людьми ослабляется из-за новых знакомств в более поздней жизни, является критическим для аргумента Вестермарка. Иначе супруги не хотели бы совокупляться через несколько недель после свадьбы. Очевидно, что этого не происходит.

Это не трудно устроить биологическим путём. Мозг животных имеет удивительное свойство — «критический период» в юности, когда животное может научиться, и после которого навык не будет потерян или изменён. Конрад Лоренц открыл, что цыплята и гусята фиксируют («импринтинг») первый встреченный движущийся объект, который обычно является их матерью, но изредка является австрийским зоологом. Затем они предпочитают следовать за этим объектом. Цыплята в возрасте нескольких часов и в возрасте двух дней его не запоминают. Они наиболее чувствительны в возрасте от 13 до 16 часов.

В течение этого чувствительного периода они фиксируют образ родителя в голове. Таким же образом зяблики учатся петь. Если зяблик не услышит песню другого зяблика, он не научится петь специфическую для своего вида песню.

Если он не услышит песню до полного взросления, то он никогда не научится петь настоящую песню и будет выдавать бледное подобие песни.

Он не научится, если услышит песню в возрасте менее нескольких дней.

Он должен услышать песню в критический период от двух недель до двух месяцев. Тогда он научится петь по-настоящему. После этого он не будет менять песню, имитируя других птиц. Нетрудно найти пример критического периода обучения среди людей. Мало людей изменяют свой акцент после 25 лет, даже если они переехали, например, из США в Британию. Но если они переезжают в 10 или 15 лет, то быстро усваивают британский акцент. Они похожи на белоголовую воробьиную овсянку, которая поёт на диалекте той местности, где она жила в возрасте двух месяцев. Аналогично, дети легко учат иностранные языки, тогда как взрослые вынуждены работать над этим. Хотя мы не цыплята или зяблики, но у нас тоже есть критический период, во течение которого мы приобретаем предпочтения и привычки, которые трудно изменить после.

Предположительно, концепция критического периода стоит за аргументом Вестермарка. Те люди, с которыми мы общались в течение критического периода, становятся для нас сексуально безразличными.

Никто не знает точные границы этого периода. Предположительно он продолжается с 8 до 14 лет, годы до пубертата.

Здравый смысл подсказывает, что сексуальная ориентация должна определяться следующим образом: генетическая предрасположенность соединяется с уроками в течение критического периода.

Вспомним развитие птенца зяблика.

В течение 6 недель он готов к изучению песни зяблика.

Но в течение этих 6 недель он слышит самые разные звуки: машины, телефоны, газонокосилки, гром, карканье, собак, воробьёв, скворцов.

Но имитирует он только песню зябликов.

Он имеет предрасположенность к изучению песни зяблика.

(Однако дрозды и скворцы действительно умеют имитировать другие звуки.

Одна птица в Британии выучила телефонный звонок и досаждала любителям позагорать во дворе.)

Это — обычное дело при обучении. Начиная с работ Николааса Тинбергена и Питера Марлера в 1960-х годах, нам известно, что животные не учат все подряд. Они учат то, что «хочет» учить их мозг. Мужчины находят женщин привлекательными инстинктивно, благодаря взаимодействию генов и гормонов, но склонность сильно меняется в критический период под воздействием ролевых моделей, мнения сверстников и собственной воли. Есть обучение, но есть и предрасположенность.

Гетеросексуальный мужчина выходит из пубертата с чем-то большим, чем сексуальное влечение к женщине вообще. Он имеет чёткое представление о красоте и уродливости.

Некоторые женщины его «ошарашивают», к другим он безразличен, третьих он находит отталкивающими.

Можно ли сказать, что эти предпочтения являются смесью генов, гормонов и социального давления? Так должно быть, но интереснее разобраться, какой вклад вносить каждый компонент.

Если всё определяет социальное давление, то образы и уроки, которые мы даём молодёжи обоих полов через фильмы, книги, рекламу и своим примером, очень важны. Если нет, то тот факт, что мужчины предпочитают женщин, задан генами и гормонами и не является временной прихотью.

Предположим, что вы марсианин, который изучает людей так же, как Уильям Торп изучал зябликов.

Вы хотите узнать, как мужчины вырабатывают критерии красоты, поэтому вы держите мальчиков в клетках.

Некоторым из них вы показываете бесконечные фильмы, где толстые мужчины боготворят толстых женщин и наоборот, а худых мужчин и худых женщин поливают грязью. От других вы скрываете тот факт, что женщины вообще существуют, поэтому существование женщин становится шоком в возрасте 20 лет.

Полезно порассуждать о результате марсианского эксперимента, потому что это является попыткой собрать тот же результат из более поздних экспериментов и фактов. Какой тип женщин будет предпочитать мужчина, который не видел женщин, после того, как он оправится от шока? Старых или молодых, толстых или худых? Будет ли мужчина, которого вырастили в уверенности, что толстые женщины лучше, предпочитать толстых женщин худым женщинам? Не забывайте, почему мы сосредоточились именно на мужских предпочтениях.

Как мы увидели в последней главе, мужчины больше ценят физическое состояние женщин, чем наоборот, и по веской причине. Молодость и здоровье являются более ценными индикаторами ценности женщины как супруги и потенциальной матери, чем мужчины. Женщины не безразличны к молодости и здоровью, но они больше, чем мужчины, обращают внимание на другие качества.

ХУДЫЕ ЖЕНЩИНЫ
Мода меняется. Если представление о красоте зависит от моды, то оно, каким бы деспотичным ни было, может меняться.

Рассмотрим случай, когда определение красоты, похоже, решительно изменилось в последние годы: худобу.

Уоллис Симпсон, позднее герцогине Виндзорской, приписывают замечание, что «женщина не может быть слишком богатой или слишком худой». Но даже она могла бы удивиться, увидев современных истощённых моделей. По словам Роберты Сейд, худоба стала «предрассудком» в 1950-х, «мифом» в 1960-х, «навязчивой идеей» в 1970-х и «религией» в 1980-х.

Том Вулф придумал термин «социальные рентгеновские лучи» для светских женщин Нью-Йорка, которые морили себя голодом, чтобы прийти в модную форму.

Вес победительниц конкурса Мисс Америка стабильно снижается из года в год.

То же происходит и с девушками месяца в Плэйбое.

Обе категории женщин имеют вес на 15% меньше, чем среднее значение для их возраста.

"Диеты для похудания" переполняют газеты и бумажники шарлатанов.

Анорексия и булимия, болезни, вызванные излишним соблюдением диеты, калечат и убивают молодых женщин.

Крайне очевидно одно. Среднестатистическим не отдается предпочтение.

Даже учитывая факт, что обильная, дешевая, рафинированная пища делает среднестатистическую женщину намного более полной, чем было нормальным тысячелетие или два назад, женщины должны быть готовыми на все, чтобы достигнуть модных, подобных тростинке форм.

И при этом для мужчин никогда не было разумно выбирать самую худую из доступных женщин. Сегодня, как и в период Плейстоцена, это служит верным способом выбрать наименее способную к деторождению женщину. Женщина может оказаться неспособной к рождению при жировой ткани всего лишь на 10-15 процентов ниже нормы. Действительно, по одной из теорий, широко распространенная одержимость молодых женщин их весом является эволюционировавшей стратегией избегать забеременеть или слишком рано, или прежде, чем мужчина посвятит себя семье. Но это не помогает объяснить, почему мужчины предпочитают тощих, что кажется абсолютно неадекватным.
Если мужское предпочтение худобы парадоксально, насколько более озадачивающим является факт, что оно, похоже, возникло недавно.

Скульптура и живопись подробно свидетельствуют, что викторианские красавицы не были особо худыми, и что еще в Ренессансе красавицы были пухлыми женщинами. Есть исключения. Шея Нефиртити была шеей худой, изящной женщины. Венера Ботичелли точно не имела лишнего веса.

И некоторое время викторианцы поклонялись осинной талии, до такой степени, что некоторые женщины предположительно удалили пару ребер, чтобы сделать свою талию стройнее.

Лилли Лэнгтри могла охватить свою восемнадцатидюймовую талию двумя руками, но даже у самых стройных из сегодняшних моделей талия двадцать два дюйма в обхвате.

И маловероятно, что мужчина эпохи Ренессанса посчитал бы их уродливыми.

Однако мы не должны полагаться только на нашу собственную культуру в поисках свидетельств, что полные женщины могут быть более привлекательными, чем худые.

Среди племен во всем мире охотно выражают предпочтение полным женским телам, а во многих обществах с натуральным хозяйством худых женщин избегают.
Как утверждал Роберт Смутс из Мичиганского университета, худоба когда-то была сильно распространена и была признаком относительной бедности. В настоящее время вызванная бедностью худоба ограничена странами третьего мира. Но в промышленно развитых странах богатые женщины могут позволить себе диету с низким содержанием жира и тратить деньги на соблюдение диет и физические упражнения.

Стройность стала тем, чем была упитанность: признаком статуса.
Смутс утверждает, что мужское предпочтение, настроенное на любой признак статуса, преобладало, только переключалось.

Они делали это, по-видимому, переключая ассоциации.

Юный мужчина, взрослеющий сегодня, бомбардируется взаимосвязями между стройностью и богатством, в частности индустрией моды.

Его разум бессознательно начинает видеть эту связь во время критического периода, и когда он формирует свое идеализированное сознательное предпочтение женщин, он, соответственно, отдает его стройным.
ОСОЗНАНИЕ СТАТУСА
К сожалению, эта теория прямо противоречит выводам последней главы, поэтому чем-то придется пожертвовать. Именно женщины, а не мужчины, как предполагается, особо чувствительны к социальному статуту своих потенциальных супругов.

Социобиологи утверждают, что причина, по которой мужчины замечают женские взгляды - это не показатель их богатства, а намек на их репродуктивный потенциал. Однако при этом есть мужчины, возможно, использующие женскую талию как намек на сальдо их банковского счета и явно тоскующие по бесплодным тощим женщинам.
Некоторые исследования пришли к однозначному заключению, что красивые женщины и богатые мужчины оказываются вместе намного чаще, чем наоборот. В одном исследовании физическая привлекательность женщины была намного лучшим предсказателем профессионального статуса мужчины, за которого она вышла замуж, чем ее собственного социально-экономического статуса, интеллекта или образования - довольно удивительный факт, когда вы рассматриваете, как часто люди женятся в пределах своей профессиональной, классовой и образовательной группы. Если мужчины используют внешность как показатель статуса, почему они не используют знание статуса непосредственно? В отличие от женской стройности, мужские символы статуса как правило правдивы.

Если бы они не были правдивы, то не оставались бы символами статуса.

Лишь самый лучший мошенник может имитировать показные расходы или долгое время хвастается своим мастерством или рангом.

Стройность в целом сложнее, потому что бедные, низкостатусные женщины однажды обнаружили, что легче быть худой, чем богатой, высокостатусной женщиной.

Даже сегодня, когда бедные женщины могут позволить себе только бросовую пищу, в то время как богатые женщины едят салат, трудно утверждать, что каждая худая женщина богата, а каждая толстая бедна.

Поэтому аргумент, что статус связан с худобой, не убедителен. Худоба - очень плохой намек на богатство, и в любом случае, мужчин не очень интересует статус или богатство женщины.

На самом деле, аргумент является круговым. Социальный статус и стройность взаимосвязаны из-за мужского предпочтения стройности.

Я считаю объяснение, что мужчины используют женскую стройность как подсказку о ее статусе, неубедительным.

Проблема в том, что я не уверен, что предположить вместо этого.

Предположим, что верно, что во времена Рубенса мужчины предпочитали полных женщин, и что сейчас они предпочитают худых. Предположим, между пухлыми матронами картин Рубенса и временами Уоллис Симпсон, когда "никакая женщина не могла быть слишком худой", мужчины перестали предпочитать очень толстый или самый толстый идеал и начали предпочитать самых худых из имеющихся женщин.

Теория полового отбора Рональда Фишера предлагает один путь, которым мужчины могли адаптироваться, чтобы любить худых женщин.

У мужчины, предпочитающего худых женщин, возможно, были худые дочери, которые привлекали внимание высокостатусных мужчин, потому что другие мужчины также предпочитали стройность.

Другими словами, даже если бы худая жена могла бы родить меньше детей, чем толстая, ее дочери с большей вероятностью удачно выходили бы замуж, а выйдя удачно замуж, были бы достаточно богатыми, чтобы вырастить больше детей, которых они рожали.

Таким образом, у мужчины, женившегося на худой женщине, может быть больше внуков, чем у мужчины, женившегося на полной.

Теперь предположим, что культурные сексуальные предпочтения распространяются благодаря подражанию, и что молодые люди узнают, что худая женщина - значит красивая, наблюдая за тем, как ведут себя другие.

Это само по себе было бы адаптивно, потому что это было бы единственным способом гарантировать, чтобы самцы не пренебрегали господствующей модой (так же, как самки, копирующие друг друга при выборе партнера, адаптивны у тетеревов).

Игнорируя культурные предпочтения полных или худых женщин, они рисковали бы, что их дочери останутся старыми девами, точно так же как пава рискует иметь холостых сыновей, выбирая партнера с коротким хвостом.

Другими словами, пока предпочтение является культурным, а предпочитаемая черта - генетической, идея Фишера, что мода принудительна, остается в силе.

Признаюсь, однако, что эти идеи на самом деле меня не убеждают.

Если мода принудительна, они не может легко быть измененной.

Вопрос в том, как мужчины перестали любить полных женщин, не лишаясь при этом потомков, соответствующих установленным критериям.

Напрашивается вывод, что мода на предпочтение мужчинами женской полноты не могла измениться адаптивно.

Или мужское предпочтение изменилось самопроизвольно и без какой-либо веской причины, или мужчина всегда предпочитал некоторую идеальную форму, которая была всегда довольно стройной.

ПОЧЕМУ ТАЛИЯ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ
Решение этой загадки может заключаться в работе остроумного индийского психолога по имени Дев Синх, работающего сейчас в Техасском университете в Остине.

Он заметил, что женские тела, в отличие от мужских, проходят через два примечательных переходных периода между половым созреванием и средним возрастом. В десять лет фигура девочки мало чем отличается от той, что у нее будет в сорок.

Затем внезапно ее объемы изменяются. Отношение объема талии к объему груди и бедер быстро сокращается.

В тридцать оно увеличивается снова, поскольку ее груди теряют свою твердость, а талия свою тонкость.

Это отношение, талии к грудям и бедрам, не только известно как антропометрические данные, но также является особенностью, которую, за несколькими незначительными исключениями, мода всегда подчеркивала прежде всего прочего.

Лифы, корсеты, фижмы, турнюры и кринолины существовали, чтобы заставить талию выглядеть меньшей относительно груди и зада.

Лифчики, грудные имплантаты, подплечники (которые заставляют талию выглядеть меньшей) и туго затянутые пояса делают то же самое сегодня.

Сигх заметил, что как бы ни менялись фотографии на развороте журнала Плэйбой, одна особенность неизменна: отношение размера их талии к размеру бедер.

Вспомните, что Бобби Лоу из Мичиганского университета утверждал, что жир на ягодицах и груди имитирует широкие тазовые кости и большой объем тканей молочной железы, в то время как тонкая талия, похоже, указывает, что эти особенности не могли быть вызваны жиром. Теория Синха немного отличается, но удивительно параллельна.

Он утверждает, что, в разумных пределах, мужчина найдет привлекательной женщину почти любого веса, пока ее талия намного тоньше, чем бедра.

Если это кажется глупым, считайте результаты Синха экспериментальными.

Сперва он показал мужчинам четыре варианта одного и того же рисунка живота молодой женщины в шортах.

Каждый рисунок был чуть подправлен, чтобы слегка изменить отношение талии к бедрам: 0:6, 0.7, 0:8, и 0:9.

Мужчины безошибочно выбирали вариант самой тонкой талии как самый привлекательный. Это было не так уж удивительно, но он обнаружил замечательное постоянство среди участников своего исследования. Затем он показал участникам ряд рисунков женских форм, которые изменялись в зависимости от их веса и от отношения их талии к бедрам. Он обнаружил, что толстых женщин с низким отношением талии к бедрам обычно предпочитали худым женщинам с высоким отношением.

Идеальной была фигура с самым низким отношением, а не с самым тонким торсом.

Синха интересовала анорексия, булимия и одержимость женщин похудением, даже если они худые. Он полагает, что, оттого что соблюдение диет довольно худыми женщинами никак не влияет на отношение талии к бедрам - даже наоборот, оно делает отношение большим, уменьшая бедра - они обречены никогда не чувствовать себя более привлекательными.

Почему отношение талии к бедрам имеет значение? Синх отмечает что "гиноидное" распределение жира - больше жира на бедрах, меньше на торсе - необходимо для гормональных изменений, связанных со способностью женщины к деторождению. "Андроидное" распределение жира - жир на животе, худые бедра - связано с мужскими симптомами нарушения здоровья, такими как болезнь сердца, даже у женщин.

Но что является причиной, а что следствием? Мне кажется более вероятным, что и фигура и ее гормональные эффекты отобраны половым отбором поколениями мужчин, а не мужчинами, отдававшими предпочтение фигуре, потому что это единственный способ, которым гормоны можно заставить работать.

Относительно краткий период, во время которого женщины обладают телами в форме песочных часов - скажем, от пятнадцати до тридцати пяти - явление, появившееся в результате полового отбора. Оно больше обязано конкуренции в привлечении мужчин, чем любой другой биологической потребности.

Мужчины подсознательно действовали как селекционеры, отбирающие женщин.

Лоу определила одну из возможных причин, почему мужчины предпочитают низкое соотношение - выбираемые широкобедрые женщины более способны рожать. Большинство обезьян рождает детенышей с недоразвитым мозгом; мозг человеческого младенца при рождении составляет одну треть от взрослого, и младенцы проводят гораздо меньше времени в матке, чем нормально для млекопитающего, учитывая продолжительность жизни человека. Причина очевидна. Если бы отверстие в тазу, через которое мы рождаемся (родовые пути), было соразмерно больше, наши матери были бы неспособны ходить вообще. Ширина человеческих бедер достигла определенной грани и не могла увеличиваться дальше; поскольку мозг продолжал становиться больше, более раннее рождение было единственным, что оставалось виду. Представьте себе эволюционное давление этого процесса на размнер женских бедер.

Для мужчины всегда было разумно выбрать самую широкобедрую женщину, которую он мог найти, поколение за поколением, в течение миллионов лет.

В определенный момент бедра не могли становиться больше, но у мужчин все еще было предпочтение, таким образом женщин с тонкой талией, у которых, казалось, в отличие от них, бедра были больше, предпочитали вместо них.
Я не знаю, верить ли я этому рассказу или нет. Я не могу нейти в нем логический изъян (хотя при первом чтении будет казаться, что их много), и при этом мне совсем нечего противопоставить мужскому пристрастию к стройности. Меня также мучают сомнения относительно наших предположений, что мода изменилась, преклоняясь перед стройностью. Представьте, что наши предположения ошибочны, как в истории с королем и серебряным карасем. Представьте, что мужчины всегда предпочитали худых женщин полным, потому что стройность означала молодость и девственность.

В конце концов, как известно каждой косметической компании и каждому пластическому хирургу, молодость всегда была самым надежным ключом к красоте.

Возможно, мужчины используют стройность как индикатор не статуса или способности родить ребенка, а молодости.

МОЛОДОСТЬ = КРАСОТА?
Мужчина не может узнать возраст женщины прямо. Он должен догадаться о нем по ее физической внешности, поведению и ее репутации. Любопытно отметить, что многие наиболее заметные особенностей женской красоты быстро увядают с возрастом: чистая кожа, полные губы, ясные глаза, торчащие груди, узкая талия, тонкие ноги, даже светлые волосы, которые, без химического вмешательства, редко сохраняются после двадцати, кроме как среди большинства викингов.

Эти вещи, в смысле, изложенном в главе 5, являются честным гандикапом. Они говорят о возрасте, который не может быть легко замаскирован без хирургии, косметики или паранджи.

Давно замечено, что светлые волосы у женщины считались европейцами более красивыми, чем коричневые или черные. В древнем Риме женщины окрашивали свои волосы в светлый цвет.

В средневековой Италии светлые волосы и большая красота были неотделимы.

В Британии слова белокурый и красивый были синонимичны.

Белокурые волосы у взрослых могуть быть честным гандикапом, выбраным половым отбором, точно так же как рулевые перья ласточки.

Ген светлых волос у детей довольно распространен среди европейцев (и, что любопытно, среди австралийских аборигенов).

Так, когда в не столь отдаленном прошлом возникла мутация, скажем, где-то поблизи Стокгольма, от которой белокурость сохранялась во взрослом возрасте, но не после начала третьего десятка, любые мужчины с генетическим предпочтением белокурых женщин женились только на молодых женщинах, чего у других - сильно одетых культур - возможно, не происходило.

Поэтому они оставили бы больше потомков, и предпочтение светлых волос распространилось бы. Это в свою очередь увеличило бы распространенность самой этой черты, потому что это был бы действительно честный индикатор женских репродуктивных качеств.

В результате, джентльмены предпочитают блондинок!
Конечно, раздел о мужских генетических предпочтениях необязателен или, если хотите, это иносказание. Более вероятно, что предпочтение светлым волосам среди североевропейских мужчин, если оно существует, является культурной чертой, внушенной им подсознательно ассоциацией между белокуростью и молодостью - ассоциацией, которую, между прочим, быстро подрывает косметическая промышленность.

Но эффект тот же: генетическое изменение вызвано сексуальным предпочтением.

Альтернативная теория состоит в том, чтобы предположить какие-то естественные причины выгоды от светлых волос, например, что они связаны со светлой кожей, а светлая кожа позволяет поглощать ультрафиолетовый свет, помогая предотвратить дефицит витамина D.

Но кожа не намного светлее у блондинов, чем у темных шведов; на самом деле светлая кожа связана с рыжими волосами, а не с белыми.

До недавнего времени половой отбор был аргументом последней надежды, когда ссылки на естественный отбор с помощью "окружающей среды" терпели неудачу. Но почему так должно быть? Почему вероятнее предположить, что светлые волосы у прибалтов были отобраны дефицитом витамина D, чем предложить, чтобы они были отобраны половым предпочтением? Начинают накапливаться свидетельства, то человечество является видом, подвергшимся сильному половому отбору, и что это объясняет большие вариации между расами в волосатости, длине носа, длине волос, курчавости волос, бородах, цвете глаз - изменениях, которые явно имеют мало общего с климатом или любым другим физическим фактором.

У фазана обыкновенного в каждой из сорока шести изолированных диких популяций в Средней Азии есть различные комбинации орнамента оперения самцов: белые воротнички, зеленые головы, синие огузки, оранжевая грудь.

Аналогично у человека - половой отбор в действии.

Мужская одержимость молодостью характерна для человечества.

До сих пор нет другого изученного животного, которое разделяет эту одержимость столь же решительно. Самцы шимпанзе считают самок средних лет почти столь же привлекательными, как молодых, до тех пор, пока у них течка. Очевидно потому, что человеческое обыкновение вступать в брак на всю жизнь, и долгий, медленный период воспитания детей также уникальны.

Если мужчина должен посвятить свою жизнь жене, он должен знать, что у нее впереди потенциально длинная репродуктивная жизнь. Если бы он должен был формировать случайные, недолгие пары в течение своей жизни, не имело бы значения, насколько молодыми были бы его партнерши.

Другими словами, мы произошли от мужчин, которые выбирали в супруги молодых женщин и поэтому оставили в мире больше сыновей и дочерей, чем другие мужчины.

НОГИ, ВСТУПИВШИЕ В ТЫСЯЧУ СВЯЗЕЙ
То, что многие составляющие женской красоты служат индикаторами возраста, хорошо знает любая женщина и любая косметическая компания.

Но красота - это не только молодость.

Причина того, что многие молодые женщины некрасивы, в общем, двойная. Они весят больше нормы или меньше нормы, или их черты лица не соответствуют нашему представлению о красоте.

Красота - это триединство молодости, фигуры и лица.

Популярная песня 1970-ых содержала безжалостно сексистскую строчку "хорошие ноги, позор на лице."

Важность правильных, симметричных черт лица несколько озадачивает. Почему мужчина не должен воспользоваться шансом спариться с молодой и способной к деторождению женщиной просто потому, что у нее длинный нос или двойной подбородок?
Возможно, черты лица служат индикатором качества генов, или способности к выкармливанию, или характера и личности.

Симметрия лица вполне может оказаться индикатором хороших генов или хорошего здоровье во время развития.

"Лицо является самой информационно насыщенной частью тела", - как мне однажды заявил Дон Симонс. И чем менее симметрично лицо, тем оно менее привлекательно.

Но асимметрия не является обычной причиной безобразности; многие люди обладают совершенно симметричными лицами, и однако все равно некрасивы.

Другим заметным свойством красоты черт лица является то, что среднестатистическое лицо более красиво, чем любая крайность. В 1883 году Фрэнсис Гальтон обнаружил, что совмещение фотографий лиц нескольких женщин образовывало композиционный портрет, который, как обычно оценивалось, выглядел лучше,чем любое из отдельных лиц, которые использовались при его создании. Эксперимент был недавно повторен с компьютерным объединением фотографий студенток. Чем больше лиц входило в изображение, тем более красивая женщина вырисовывалась.

Действительно, лица моделей чрезвычайно слабо запоминаются.

Несмотря на возможность видеть их ежедневно на обложках журналов, мы научились узнавать не многие отдельные лица.

Лица политических деятелей, известных не из-за своей красоты, намного более памятны. "Характерные" лица почти по определению необычны.

Чем обычнее и безупречнее лицо, тем оно красивее, но меньше говорит о характере его обладателя.

Эта привлекательность среднестатистических черт - носа, не слишком короткого, не слишком длинного, глаз, расположенных не слишком близко и не слишком далеко друг от друга, подбородка, не выступающего и не срезанного, губ, полных, но не слишком, скул, выпирающих, но в меру, лица, среднеого, овальной формой, не слишком длинного, не слишком широкого - такая привлекательность неожиданно возникает повсюду в литературе как лейтмотив женской красоты.

Это наводит меня на мысль, что эффект "сексуально привлекательного сына" Фишера - или, в данном случае, скорее "сексуально привлекательной дочери" - работает. Учитывая важность красоты лица, у мужчины, выбирающего супругу с некрасивым лицом, вероятно, будут дочери, которые выйдут замуж поздно или за второразрядных мужей. На всем протяжении истории человечества мужчины удовлетворяли свои амбиции через внешность дочерей. В обществах с малыми другими возможностями социального роста выдающаяся красавица могла всегда выйти замуж за человека, занимающего более высокое положение в обществе. Конечно, женщины наследуют свою внешность от отцов, так же как матерей, поэтому женщина также должна предпочитать правильные черты у мужчин - и женщины обычно так и делают.

Все, что требует эффект Фишера от мужчин - это продемонстрировать тенденцию предпочитать среднестатистическое лицо, и безудержный отбор вступит в силу.

У любого мужчины, уклоняющегося от среднего предпочтения, меньше внуков, или они более бедные, потому что его дочерей считают менее красивыми, чем в среднем.

Жестокая, деспотичная мода навязывает свою безжалостную логику в ущерб многим умным, добрым и образованным женщинам, оказавшимся невзрачными, и мода по иронии судьбы стала менее привлекательной благодаря демографическому переходу к предписанному единобрачию.

В средневековой Европе и в Древнем Риме могущественные мужчины брали себе в гаремы всех красоток, что привело к всеобщей нехватке женщин для других мужчин, таким образом некрасивая женщина имела лучшие шансы в конечном счете найти какого-нибудь мужчину, достаточно отчаянного, чтобы жениться на ней.

Может, это звучит не очень справедливо, но справедливость редко являлась результатом полового отбора.

ЛИЧНЫЕ КАЧЕСТВА
Хватит о том, что в женщинах привлекает мужчин. А что тянет женщин к определенным мужчинам? Мужская красота находится под влиянием той же троицы, что и женская - лицо, молодость и фигура. Но, после тщательного изучения, женщины всякий раз сходятся во взглядах, что эти факторы имеют меньшее значение, чем личностные свойства и статус.

Мужчины, рассматривая женщин, неизменно ставят физические черты выше личностных свойств и статуса; а женщины, рассматривая мужчин - нет.

Единственное исключение - рост. Высоких мужчин женщины повсюду считают более привлекательными, чем низких. В мире брачных агенств принцип, что мужчина должен быть выше женщины, с которой у него назначено свидание, настолько универсален, что это назвали "основным принципом подбора пары". Из 720 заявлений от пар на открытие счетов в банке только один был от пары, в которой женщина была выше мужчины, хотя пары, выбранные наугад из населения, продемонстрировали бы множество таких случаев.

Люди сочетаются браком "ассортативно" росту.

Мужчины ищут более низких жен, а женщины ищут более высоких мужей.

Это не может быть обусловлено только мужчинами.

Когда им показывали рисунки мужчины и женщины вместе и просили написать связанные с ними истории, даже женщины, решительно заявлявшие, что рост мужчины не имеет для них никакого значения, писали истории о беспокойных или нерешительных мужчинах чаще, когда изображенный мужчина был ниже женщины. Хвалебная метафора "он большой человек" обнаружена во многих культурах.

Было подсчитано, что каждый дюйм приносит доход $ 6 000 в год в зарплате в современной Америке.

Брюс Эллис подытожил свидетельства, что личностныее свойства важны у мужчин.

В моногамном обществе женщина часто выбирает супруга прежде, чем у него возникает шанс стать "шефом", и она должна искать индикаторы его будущего потенциала, а не полагаться только на его прошлые достижения.

Уравновешенность, самоуверенность, оптимизм, расторопность, настойчивость, храбрость, решительность, интеллект, амбиции - вот что заставляет мужчин подниматься к вершинам их профессий.

И не случайно, что эти черты женщины считают привлекательными.

Они служат подсказками к будущему статусу. В одном испытании этой прописной истины трое ученых рассказывали свои субъективные истории о двух различных людях неопределенного пола, принимающих участие в теннисном матче и добившихся одинакового успеха. Один был изображен как сильный, конкурентоспособный, властный и решительный, другой как послушный, играющий скорее для забавы, а не ради победы, легко запуганный более сильным противником и неконкурентоспособный.

Когда женщин и мужчин просили резюмировать характеры этих двух людей, они придумывали схожие описания.

Но если женщины сказали, что властный человек был более сексуально привлекателен (если это был мужчина), то мужчины не считали его более привлекательным (если это была женщина).

Аналогично, те же самые ученые делали видеосъемку актера в двух ложных интервью; в одном он кротко сидел на стуле около двери со склоненной головой, кивая интервьюеру, тогда как в другом он был расслаблен, откинувшись назад и уверенно жестикулируя. Когда показали видео, женщины посчитали более властного актера более подходящим для свидания и более сексуально привлекательным, тогда как мужчины так не считали, если актриса была женщиной.

Язык тела имеет значение для мужской сексуальности.
Если женщины выбирают супругов на основе личностных качеств больше, чем мужчины, это согласуется с фактом, отмеченным в главе 8, и известным многим парам, что женщины лучше оценивают характер.

Среди женщин хорошие знатоки характера оставили больше потомков, чем плохие.

Среди мужчин хорошие знатоки были ничем не лучше плохих.

Важность характера может объяснить то, почему голливудские режиссеры полагают, что прекрасный кассовый успех у зрителей обеспечит известная, популярная звезда-мужчина и малоизвестная красотка-женщина (и заплатят им соответственно).

Звезды-мужчины, такие как Шон Коннери и Мэл Гибсон, создают себе репутацию постепенно. Звезды-женщины, такие как Джулия Робертс и Шэрон Стоун, прославились в одном фильме.

Рецепт фильмов о Джеймсе Бонде был безупречен: каждый раз новая девочка, но все тот же старый Бонд.

(Мужчина, хотя и меньше, чем некоторые самцы млекопитающих, демонстрирует "эффект Кулиджа": новая женщина освежает его либидо. Название эффекта происходит из известной истории о президенте Калвине Кулидже и его жене, осматривавших ферму.

Узнавав, что петух мог заниматься сексом много раз в день, миссис Кулидж сказала: "Пожалуйста, скажите это президенту."

Когда ему об этом сообщили,

мистер Кулидж спросил: "Каждый раз с одной и той же курицей?"

"О нет, мистер президент.

Каждый раз с другой."

"Скажите об этом миссис Кулидж", - продолжил президент.)

Есть огромное число свидетельств, что женщины действительно используют прямые подсказки мужского статуса. Американские мужчины, женившиеся в некотором году, зарабатывают приблизительно в полтора раза больше, чем мужчины того же самого возраста, которые не женились.

В обзоре двухсот племенных обществ два ученых подтвердили, что красота мужчины зависит от его навыков и мастерства, а не от его внешности.

Властность мужчины женщины считают привлекательной повсеместно.

В исследовании Бусса тридцати семи обществ, женщины вкладывают больше ценности в мужские финансовые перспективы, чем наоборот.

В целом, как выразился Брюс Эллис в недавнем ревю, "статус и экономический успех - очень существенные барометры мужской привлекательности, больше, чем физические признаки."

Что служит индикатором статуса? Эллис предполагает, что одежда и украшения обеспечили один набор подсказок: костюмы от Армани, часы Rolex и BMW блестяще выявляют ранг, как лампасы любого адмирала или головной убор вождя сиу.

В книге, отмечавшей, каким образом мода, до последнего времени, всегда была вопросом классового соперничества, Квентин Белл писал: "История модной одежды связана с соревнованием между классами, сначала с соперничеством аристократии с буржуазией, а затем с более длительным соревнованием, которое было следствием способности пролетариата конкурировать со средними классами...

Скрытая во всем, система этики умения одеваться зависит от имущественных стандартов стоимости.

Бобби Лоу рассматривал сотни обществ и пришел к выводу, что мужские украшения почти всегда имеют отношение к рангу и статусу - зрелости, старшинству, физическому совершенству, жестокости или способности поозволить себе расточительное потребление - тогда как женские украшения имеют тенденцию сигнализировать о семейном статусе или половозрелости и иногда о богатстве мужа.

Конечно, викторианская герцогиня подчеркивала не свое собственное богатство, а богатство своего мужа в классовых отличительных особенностях ее одежды. Это используется так явно в современных городских обществах, как и в древних племенных. Том Вулф был первым, кто объяснил, как круглые украшения на капотах Мерседес-Бенцев стали символами статуса среди гарлемских торговцев наркотиками.

В этом вопросе некоторые эволюционисты кажутся опасно близкими к утверждению, что женщины развили способность быть впечатленными BMW. Однако BMW существовали только на протяжении примерно одного поколения людей. Или эволюция работает абсурдно быстро, или что-то не так. Есть два способа избежать этой трудности, один из которых популярен в Мичиганском университете, другой в Санта-Барбаре.

Мичиганские ученые говорят примерно следующее. Женщины не обладают эволюционировавшей способностью быть впечатленными BMW, но у них есть эволюционировавшая способность легко приспосабливаться к социальным давлениям общества, в котором они росли.

Ученые из Санта-Барбары говорят, что само поведение редко бывает эволюционировавшим; эволюционирует лежащая в основе психологическая установка, и современные женщины обладают психическим механизмом, эволюционировавшим в течение Плейстоценового периода, который позволяет им читать, что соответствует статусу среди мужчин, и считают такие подсказки соблазнительными.

В некотором смысле, те и другие говорят одно и то же. На женщин производят большое впечатление сигналы статуса, независимо от того, чем являются эти характерные символы. По-видимому, в определенный момент они изучают связь между BMW и богатством; это уравнение нетрудно решить.

БИЗНЕС МОДЫ
Мы вернулись к знакомому парадоксу.

Эволюционисты и историки соглашаются, что мода является сутью статуса.

В одежде женщины следуют за модой больше, чем мужчины. Однако женщины ищут индикаторы статуса, которые изменяются с модой, а мужчины ищут индикаторы способности к деторождению, которые не изменяются.

Мужчин не должно заботить, что носят женщины, пока у тех гладкая кожа, они стройные, молодые, здоровые, и обычно половозрелые. Женщины должны питать большой интерес к тому, что носят мужчины, потому что это многое говорит им об их происхождении, богатстве, статуте в обществе, даже о их амбициях.

Так почему женщины следуют моде в одежде более страстно, чем мужчины?
Я могу предположить несколько ответов на этот вопрос.

Во-первых, теория просто неверна, и мужчины предпочитают символы статуса, тогда как женщины предпочитают тела.

Возможно, но это бросает вызов очень большому количеству здравых свидетельств. Во-вторых, суть женской моды, в конечном счете, не в статусе. В-третьих, современные западные общества были в двухсотлетнем умопомрачении, из которого они только выходят. В эпоху Регентства Англии, во Франции времен Луи XIV, средневековом Христианском мире, древней Греции или среди современных яномамо, мужчины следовали за модой так же страстно, как женщины. Мужчины носили яркие цвета, ниспадающие одеяния, драгоценности, великолепную униформу и блестящие, украшенные доспехи.

Дамы, которых спасли рыцари, были одеты не моднее, чем их любовники.

Только в Викторианские времена ужасное однообразие черных сюртуков и их мрачных современных потомков, серых костюмов, поразило мужской пол, и только в нынешнем веке женские юбки подскакивали вверх и вниз, подобно йо-йо.
Это предполагает четвертое и наиболее интригующее объяснение, состоящее в том, что женщины действительно заботятся об одежде больше, а мужчины действительно заботятся меньше, но вместо того, чтобы влиять своими особенностями на другой пол, они влияют на свой собственный.

Каждый пол использует свои собственные предпочтения, чтобы определять собственное поведение.

Эксперименты показывают, что мужчины думают, что женщин заботит телосложение намного больше, чем на самом деле; женщины думают, что мужчин заботят показатели статуса намного больше, чем на самом деле.

Таким образом, возможно, каждый пол просто действуют из интуитивного убеждения, что другому полу нравится то же самое, что и им.

Один эксперимент, похоже, подтверждает идею, что мужчины и женщины ошибочно принимают свои собственные предпочтения за предпочтения противоположного пола.

Эйприл Фаллон и Пол Розин из Университета Пенсильвании показывали четыре простых карандашных рисунка мужских или женских фигур в купальных костюмах почти пятистам студентам.

В каждом случае фигуры отличались только стройностью. Они попросили, чтобы участники эксперимента указали свою нынешнюю фигуру, идеальную для себя фигуру, фигуру, которую они считали самой привлекательной для противоположного пола, и наиболее привлекательную, по их мнению, фигуру у противоположного пола.

Имеющиеся, идеальные и привлекательные мужские фигуры были почти одинаковыми; мужчин, в среднем, удовлетворяли их фигуры.

Женщины, как и ожидалось, были намного толще, чем те фигуры, которые они считали самыми привлекательными для мужчин, которые, однако же, были толще, чем их собственный идеал.

Но увлекательно, оба пола допускали ошибку в своей оценке того, что больше всего любит другой пол.

Мужчины думают, что женщинам наравятся более мощные формы, чем на самом деле; женщины думают, что мужчинам нравятся более стройные женщины, чем на самом деле.
Однако такая путаница не может сполна объяснить, почему женщины следуют моде, поскольку она не содействует другим привлекательным чертам.

Женщин намного больше интересует собственная молодость, чем мужчин, несмотря на то, что сами они в основном не ищут более молодых партнеров.

И все же понятие, что суть моды в статусе, вызывает у нас отвращение в век демократии.

Вместо этого мы делаем вид, что суть моды фактически в том, чтобы выставить тело напоказ наилучшим образом.

Новые фасоны носят ослепительные модели, и, возможно, женщины покупают их, потому что подсознательно приписывают красоту одежде, а не модели.

Опросы показывают то, что все знают. Мужчин привлекают женщины в открытой, облегающей или слишком откровенной одежде; женщин меньше привлекает такая одежда на мужчинах.

Большинство женских фасонов более или менее явно разработано, чтобы увеличить красоту; например, гигантский кринолин заставил талию выглядеть тонкой только в сравнении с ним.

Женщина тщательно выбрает одежду, которая "подходит" к ее индивидуальной фигуре или цвету волос.

Кроме того, так как большинство мужчин вырастает, видя одетых женщин, и проводят свои критические периоды, видя одетых женщин, их идеалы красоты включают образы одетых женщин так же как и голых.

Хэвлок Эллис рассказывал историю мальчика, которого, когда он стоял перед картиной "Суд Париса", спросили, какая богиня, по его мнению, была самой красивой. Он ответил: "Я не знаю, потому что на них нет одежды".
Но самой характерной особенностью моды, по крайней мере сегодня, является одержимость новизной.

Мы уже видели, как, по мнению Белла, это происходит: законодатели моды пытаются избавиться от своих вульгарных подражателей. Лоу считает, что ключом к женской моде служит новизна.

Любой заметный показ, сигнализирующий о способности читать модные тенденции, является индикатором статуса женщины.

Быть первой в моде - безусловно, символ статуса среди женщин.

Без способности вызывать постоянное устаревание, модельеры были бы намного менее богатыми, чем они есть.

Это возвращает нас на зыбкую почву культурных стандартов красоты.

Красота не может быть заурядной у моногамного вида, такого как человек; она должна выделяться. Мужчины видят различия, потому что они получат шанс жениться только одной или, возможно, двух женщинах, поэтому их всегда интересуют лучшие, кого они могут заполучить, а вовсе не посредственные.

В толпе женщин, одетых во все черное, единственная в красном, конечно, бросалась бы в глаза мужчины, независимо от того, какая у нее фигура или лицо.

Истинный крик моды обычно означал нечто среднее между подчинением общим нормам и индивидуальным заказом, а теперь он означает новизну и современность. Высказываясь по поводу причиняющих боль корсетов и лицемерия низких вырезов в пуританском обществе, Квентин Белл заметил: "Доводы против моды всегда сильны; почему же тогда они никогда не приводит к действенному вердикту? Почему и общественное мнение, и формальные инструкции заведомо ни во что не ставятся, тогда как обычаям в одеже, выражаемым в законах, которые навязываются без формального утверждения, подчиняются с замечательной покорностью, и это несмотря на факт, что эти законы неразумны, произвольны и весьма часто жестоки."

У меня осталось ощущение, что эта загадка, при нынешнем состоянии эволюционного и социологического мышления, неразрешима.

Мода - это изменение и устаревание, налагаемое на систему деспотичного подчинения.

Суть моды в статусе, и все же пол, одержимый модой, пытается произвести впечатление на пол, который меньше всего обращает внимание на их статус.
БЕЗУМИЕ СЕКСУАЛЬНОГО ПЕРФЕКЦИОНИЗМА
Независимо от того, что определяет сексуальную привлекательность, Красная Королева действует. Если на протяжении большей части истории человечества красавицы и доминирующие мужчины имели больше детей, чем их конкуренты - а у них, конечно, детей было больше, потому что доминирующие мужчины выбирали красивых жен, и они вместе жили за счет тяжелого труда своих конкурентов - тогда в каждом поколении женщины становились немного более красивыми, а мужчины немного более доминирующими. Но их конкуренты также становились такими, будучи потомками тех же самых успешных пар.

Таким образом, стандарты тоже повышались. Красивая женщина должна была блистать еще ярче, чтобы выделиться на новом небосводе. А доминирующий мужчина должен был запугивать или плести интриги еще более беспощадно, чтобы добиться своего.

Наши чувства легко притупляются обычными явлениями, однако необычными чувства могут казаться в другом месте или в других случаях. Как выразился Чарльз Дарвин: "Если бы все наши женщины должны были стать столь же красивыми, как Венера Медицейская, мы должны должны были быть какое-то время очарованы; но вскоре мы должны были бы захотеть разнообразия; и как только мы получили бы разнообразие, мы должны были бы хотеть видеть в наших женщинах определенные особенности, немного выходящие за рамки существующего общепринятого стандарта."

Это, между прочим, столь же лаконичное высказывание, как могло бы быть сделано в отношении того, почему никогда не увенчается успехом евгеника. Страницей позже Дарвин описывает племя Jollof в Западной Африке, известное красотой своих женщин; они сознательно продваали своих некрасивых женщин в рабство.

Такая нацистская евгеника действительно постепенно поднимала бы уровень красоты в племени, но мужские субъективные стандарты красоты повысятся столь же быстро. Так как красота - абсолютно субъективное понятие, Jollof были обречены на бесконечное разочарование.
Гнетущая сторона проницательности Дарвина состоит в том, что она показывает, что красота не может существовать без уродства. Половой отбор, в стиле Красной Королевы, является неизбежно причиной неудовлетворенности, тщетной борьбы и страданий людей.

Все люди всегда ищут большую красоту, чем они находят вокруг.

Это поднимает еще один парадокс.

Легко сказать, что мужчины хотят жениться на красавицах, а женщины хотят выйти замуж за богатых и сильных мужчин, но большинство из нас никогда не получает такой шанс.

Современное общество является моногамным, поэтому большинство красавиц уже замужем за доминирующими мужчинами.

Что происходит с мистером и миссис Посредственностью?

Они не остаются безбрачными; они довольствуются не самым лучшим.

У тетеревов самки взыскательны, неразборчивы самцы.

В моногамном человеческом обществе ни один пол не может позволить себе быть либо взыскательным, либо неразборчивым.

Мистер

Посредственность выбирает неказистую женщину, а мисс

Посредственность выбирает неудачника.

Они сдерживают свои идеалистические предпочтения реализмом.

Люди женятся на подобных себе по привлекательности. Королева выпускного вечера выходит замуж за футбольного героя; ботан женится на девочке в очках; мужчина с посредственными перспективами женится на женщине, выглядящей посредственно. Это столь повсеместно распространенный обычай, что исключения видны за версту. "Что вообще она могла в нем найти?" спрашиваем мы о сером и неуспешном муже модели, как будто должен быть какой-то скрытый секрет его достоинства, который все мы упустили.

"Как ей удавалось его подцепить?" - спрашиваем мы об успешном мужчине, женившемся на некрасивой женщине.

Ответ состоит в том, что каждый из нас инстинктивно знает нашу относительную цену, так твердо, как во времена Джейн Остин люди знали свое место в классовой системе.

Брюс Эллис продемонстрировал, как мы обходимся этой системой "спаривания с себе подобными". Он дал каждому из тридцати студентов пронумерованную карточку, приклеенную на лбу.

Каждый мог теперь видеть номера других, но никто не знал своего собственного. Он сказал им разбиться на пары с самым высоким числом, которое они могли найти.

Сразу же человек с числом 30 на лбу была окружена гудящей толпой, поэтому она установила свой прогнозируемый номер как высокий и отказалась составить пару с первым встречным, довольствуясь, в конечном счете, кем-то с числом выше двадцати. Человек с числом 1, тем временем, после попытки убедить номер 30 в своей ценности, затем понизил свой прицел и постепенно уменьшал масштаб, непрерывно обнаруживая свой низкий статус, пока не закончил тем, что взял в пару первого человека, который на это согласился, вероятно, с номером 2.
Игра показала с неловким реализмом, как мы оцениваем свою собственную относительную привлекательность с помощью реакции на нас других людей.

Повторный отказ заставляет нас понижать свой прицел; непрерывная цепь успешных соблазнений воодушевляет нас нацелиться немного выше. Но стоит сойти с беговой дорожки Красной Королевы, прежде чем вы упадете.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19422/63801

Переводчики: cosinus, beroal, vidordure, Anjelika9

kostya91, Narmo