Готовый перевод Die for me: Глава 1

Большинство шестнадцатилетних, которых я знаю, мечтали бы жить в другой стране.

Но переезд из Бруклина в Париж после смерти моих родителей был чем угодно, только не воплащением мечты.

Это было похоже на кошмар.

Я могла жить где угодно, правда, и мне было бы все равно. Я не замечала ничего вокруг.

Я жила прошлым, отчаяно цепляясь за каждый клочек памяти из моей прошлой жизни.

Это была жизнь, которую я принимала как должное, думая, что так будет вечно.

Мои родители погибли в автокатастрофе, через десять дней после того, как я сама получила права.

Через неделю, на Рождество, моя сестра, Джорджия, решила что мы переедем из Америки к родителям отца во Францию.

Я еще не пришла в себя, чтобы смирится с этим.

Мы переехали в январе.

Никто не ожидал что мы сразу же пойдем в школу.

Так что мы просто проводили время, каждая по-своему, отчаянно пытаясь справится.

Сестра наглухо отгородилось от горя, гуляя каждую ночь с друзьями, которых знала еще с наших летних наездов.

Я же наоборот страдала агорафобией.

Иногда я всё же выходила из квартиры улицу.

И тогда же я ловила себя на том, что мне хочется бежать обратно в наш безопасный дом. Прочь от гнетущего внешнего мира, где у меня было такое чувство, что небо давит на меня.

В другие дни, я просыпалась, и мне еле хватало сил, чтобы позавтракать и дойти обратно до кровати, где я хотела провести остаток своих дней убитая горем.

Позже наши бабушка с дедушкой решили, что мы должны провести несколько дней в их загородном доме.

- Сменить обстановку, - сказала Мами. Я бы сказала, что разница в обстановке минимальна, по сравнению с разницей Нью-Йорка и Парижа.

Но как обычно, Мами была права.

Весна, проведенная там, сделала наш мир лучше, а к концу июня мы стали отражением прошлого, достаточно оправившиеся, чтобы вернутся в Париж к "реальной жизни".

Если конечно жизнь снова сможет быть "реальной".

По крайней мере, я начинаю всё сначала в месте, которое люблю.

Нигде мне не хотелось быть так, как в Париже в июне.

Даже при том, что я проводила там каждое лето с тех пор, сколько себя помню, мне недоставало так называемой "Парижской суеты", и прогулок по городу.

Свет здесь совершенно другой.

Как если бы прямо из сказки вытащили волшебную палочку. Её взмах заставит вас почувствовать абсолютно все, что может с вами случиться в любой момент, и вы этому даже не удивитесь.

Но на этот раз все было иначе.

Париж был таким же как всегда, но я изменилась.

Даже светящийся городской воздух не мог проникнуть в пелену тьмы, которая, кажется, прилипла к моей коже.

Париж называют Городом огней.

Но для меня он стал Городом Ночи.

Я провела лето в основном сама по себе, как отшельник: съедала завтрак в темной, заполненной антиквариатом квартире Папи и Мами и проводила утро в одном из маленьких темных Парижских кинотеатров, где круглосуточно показывали классические фильмы или посещала один из моих любимых музеев.

Когда я возвращалась домой, то читала весь оставшийся день, ужинала и лежала в кровати уставившись в потолок, и мои редкие сны были напичканы кошмарами.

Вставала

И всё повторялось.

В мое одиночество вторгались только электронные письма от моих старых друзей.

- Как жизнь во Франции? - спрашивали они.

Что я могла им сказать? Депрессия? Пустота? Я хочу чтобы мои родители вернулись? Вместо этого я лгала.

Я говорила им, что счастлива жить в Париже.

Это было отлично, потому как французский Джорджии и мой был совершенным благодаря тому, что мы знакомились со множеством людей.

Что я не могу дождаться , когда пойду в школу.

Мой постельный режим не мог произвести на них впечатление.

Я знала что они жалели меня, и хотела их убедить что я в порядке.

Но каждый раз нажимая "отправить", я перечитывала сообщение, понимая, какая огромная разница между реальной жизнью и вымышленой, которую я создала для них.

И это вогнало меня в еще большую депрессию.

Наконец, я поняла что не хочу ни с кем разговаривать.

Однажды ночью в течение 15 минут я сидела, положив руки на клавиатуру, отчаянно выискивая что-то, что-то более позитивное, что могла бы сказать моей подруге, Клаудии.

Я удалила сообщение, и глубоко вздохнув, полностью удалила свой адрес электронной почты из интернета.

Gmail спросил меня, уверена ли я.

- О, да, - сказала я нажимая красную кнопку.

Огромный груз упал с моих плеч.

После, я закрыла свой ноутбук в ящике, и не открывала его пока не начался учебыный год.

Мами и Джорджия воодушевили меня выбраться из дома и познакомиться с хоть с кем-нибудь.

Сестра пригласила меня погулять с ее друзьями, позагорать на пляже рядом с рекой, или пойти в бар, послушать живую музыку, или в клуб, где они танцевали по выходным ночи напролет.

Через некоторое врем приглашения прикратились.

- Как ты можешь танцевать после того что случилось? - Однажды я спросила Джоржию, когда та сидела на полу спальни и красилась перед позолоченным зеркалом в стиле рококо, которое она стянула со стены и облокотила о книжный шкаф.

Моя сестра была безумно красивой.

Ее клубнично-светлые волосы были подстрижены, как у феи, что удивительно красиво сочеталось только с такими, как у нее, поразительно высокими скулами.

Ее кожа цвета персика со сливками была усыпана мелкими веснушками.

Как и я, она была высокой.

Но, в отличие от меня, она имела сногсшибательную фигуру.

И я бы убила за ее кудряшки.

Она выглядела на 21, хотя лишь через пару неделю ей будет 18.

Она повернулась ко мне.

- Это помогает мне забыть, - сказала она накладывая новый слой туши.

Помогает чувствовать себя живой.

Мне так же грустно, как и тебе, Кэти-Бин.

Но это единственный известный мне способ справится.

Я знала что она говорит правду.

Я слышала, как она ночами рыдала в своей спальне, её сердце было разбито.

- Подавленое состояние не принесет никакой пользы, - тихо сказала она.

- Ты должна больше времени проводить с людьми.

Чтобы отвлечься.

Посмотри на себя, - сказала она положив тушь и притянув меня к себе.

Она повернула меня лицом к зеркалу.

Увидев нас вместе, вы никогда не подумали бы, что мы сестры.

Мои длинные каштановые волосы были безжизненными, а моя кожа, которая благодаря генам моей матери никогда не загорает, была бледнее обычного.

А мои сине-зеленые заспанные глаза с тяжелыми веками, были совершенно не похожи на страстные глаза моей сестры.

"Миндалевидные глаза" так их называла мама, к моему большому огорчению.

Я бы предпочла, что бы форма глаз, вызывающую восхищение прохожих, а не в форму ореха.

- Ты великолепна, - заключила Джорджия.

Моя сестра...

.

.

моя единственная фанатка.

- Да, скажи это толпе мальчиков выстроившихся за дверью, - сказала я и состроив гримасу отошла от нее.

- Ты не найдешь парня, проводя все время в одиночестве.

И если ты не прекратишь ходить по музеям и киношкам, ты превратишься в одну из женщин 19 века из твоих книг, которые всегда умирали от чахотки или водянки или чего-то в этом роде.

Она повернулась ко мне.

- Послушай.

Я перестану приставать с просьбами пойти со мной, если ты выполнишь одно моё желание.

- Зови меня просто, Фея крестная, - сказала я и попыталась улыбнутся.

Возьми свои книжонки, и выйди посидеть в кафе.

На солнце.

Или в лунном свете, мне все равно.

Просто посидеть на открытом воздухе, и вдохнуть выхлопные газы в свои пустые, зачахлые легкие девятнадцатого века.

Выйди в люди, ради Бога.

- Но я вижу людей, - начала я.

- Леонардо Да Винчи и Квентин Тарантино не в счет, - перебила она.

Я замолчала.

Джорджия встала и перекинула ремешок своей миниатюрной, шикарной сумочки через плечо.

- Это ведь не ты умерла, - сказала она.

- Мама с папой умерли.

И они хотели бы чтобы ты жила.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19693/64197

Переводчики: Gossip_Boy, vikaz, Lidik, s_hedge

anton13666