Готовый перевод Die for me: Глава 26

Когда на следующий день я вернулась с очередного читального сеанса, из кафе Сент-Люси, из квартиры вышли Мами с посетителем.

Большинство её клиентов - торговцы картинами и кураторы музеев - заходили в будние дни в течение рабочего дня.

Если кто-нибудь приходил на выходных, можно было с уверенностью сказать, что это частный коллекционер.

Хорошо одетый человек стоял в коридоре спиной ко мне, держа в руках большой, узкий, обернутый в коричневую бумагу сверток, наблюдая за тем, как Мами запирает за ними парадную дверь.

- Вы можете вызвать лифт, а я отнесу картину наверх по лестнице, сказала она мужчине, когда тот повернулся.

Это был Жан-Батист.

- О! - вскрикнула я.

Я застыла как вкопанная, на моих глазах будто произошло лобовое столкновение двух миров: клан нежити, с которым я чуть было не связалась и моя собственная нормальная смертная семья.

- Моя милая девочка, я напугал тебя.

Прими мои извинения! - его голос звучал спокойно и монотонно, словно он читал по бумажке.

Он был одет точно так же, как при первой нашей встречи, в дорогой костюм и кружевной шелковый шарф на шее. Седые волосы были тщательно набриолинены и зачесаны назад, открывая его аристократическое лицо.

- Катя, милая, это мой новый клиент: Господин Гримод де Ла Ренье.

Господин Гримод, моя внучка Кейт.

Ты как раз вовремя вернулась домой, дорогая.

- Не могла бы ты отнести эту картину наверх в мою студию? Я боюсь, что она слишком габаритная, чтобы поместиться в лифт.

Жан-Батист от нечего делать продолжал смотреть на меня, пока Мами открывала дверь маленького лифта.

Я почувствовала как мой гнев усилился, когда он приподнял аккуратную бровь.

Его вторжение мой мир я расценивала как некое оскорбление.

Как во многих парижских домах, наш лифт был крошечный.

Он едва вмещал двоих, понятно, что о третьем человеке или о картине и речи быть не могло.

Я осторожно подняла за края бумаги, в которую была завернута картина, и на начала подниматься. Мой путь лежал через три лестничных пролета.

Картина была размером в половину моего роста, но так как рамка была снята, она не была тяжелой.

Я как раз поднялась наверх, когда Мами открыла дверь студии, оживленно болтая с Жан-Батистом, пока они входили.

Я стояла позади него крепко сжимая сверток и гадала, что же "дяде" Винсента понадобилось здесь, в моем доме.

Сначала Жюль, теперь Жан-Батист! Подумала я.

Как я могу двигаться дальше, если "семья" Винсента так и норовит появиться в моей жизни? После разговора с Жюлем мои эмоции и так были на пределе, но я решила придерживаться моего первоначального решения - я бы подвергла своё сердце риску, продолжая встречаться с Винсентом.

Когда я прошла в дверь я вдохнула и наполнила свои легкие успокаивающим запахом красок и лаков.

Студия Мами всегда было одно из самых моих любимых мест, где я с удовольствием зависала.

Шесть комнат для прислуги, которые занимали весь верхний этаж нашего здания, были объединены, чтобы создать одно большое пространство. И большая часть потолка была заменена стеклянной крышей, сквозь которую комнату заливало солнечным светом.

Текущие реставрационный проекты Мами были расставлены на мольбертах по всей комнате.

Картины старых мастеров, потемневших от времени: стадо коров, пасущихся на лугу, стояла напротив яркого полотна постимпрессионизма - девушки, танцующие в зале канкан, задирающие нижние юбки. А на соседнем полотне, казалось, что шокированная, увиденным, испанка, одетая во всё черное, стыдливо прикрывает веером свои губы.

- Давайте взглянем на неё, - сказала Мами, забираю у меня свёрток и кладя его на большой стол, стоявший по среди комнаты.

Она осторожно развернула картину и снова подняла её, чтобы хорошенько рассмотреть.

Это был портрет в натуральную величину (до талии) молодого человека, одетого в наполеоновскую солдатскую униформу и высокую черную шляпу с перьями.

Очевидно, что натурщиком был сам Жан-Батист.

- О да, конечно же семейное сходство очевидно, - сказала Мами в восхищении, переводя взгляд от картины на своего клиента и обратно.

Подавшись вперед, он дотронулся до разреза в картине, на уровне лба молодого человека.

- Вот здесь порез, - сказал он.

- Ну раз, разрез ровный, это будет легко исправить.

Нужно просто поставить заплатку с обратной стороны полотна, а здесь даже можно ничего и не трогать.

Как вы говорите получился порез?
- Я не говорил, но это был нож.

- Ой! - вскрикнула Мами от удивления.

- Здесь не о чем волноваться.

Внуки, знаете ли, разбушевались.

С этого то момента я перестану им во всём потакать, - сказал он, спокойно глядя на меня, пока говорил.

- Хорошо, не могли бы Вы подождать меня здесь, я оставила свою книгу с квитанциями в квартире.

Кейт, не могла бы ты сделать чашечку кофе господину Гримоду? - она кивнула в сторону кофейника, который стоял в углу стола и вышла за дверь, оставив её открытой.

Я и пожилой ревенет стояли неподвижно, пока не услышали звук старинного лифта, шатающегося от движения.

А потом он шагнул ко мне.

- Что Вы здесь делаете?
- Нам нужно поговорить, - сказал он, его властный голос действовал мне на нервы.

- Жюль сказал мне, что ты видела Чарльза.

Пожалуйста скажи мне, где.

Я решила, чем скорее я скажу Жан-Батисту, то, что он хочет услышать, тем скорее он уйдет.

- Он стоял около клуба, в который я ходила неподалеку от Оберкампф.

Это было в пятницу, около полуночи.

- Кто был с ним? - несмотря на то, что казалось будто лицо у него застыло, я видела, что уголки его губ дернулись, что все явно было не так хорошо.

- Было похоже, что он пришел туда один.

Но зачем?
Он глянул в направлении двери, прикидывая наверное сколько времени он может говорить со мной.

- Я пришел сюда по двум причинам.

Он говорил тихо и быстро.

- Первая, чтобы спросить про Чарльза.

Он исчез несколько дней назад, после того - он с неприязнью взглянул на свой портрет, - как продемонстрировал свои навыки по метанию ножей.

- А вторая причина, я должен был нанести не привлекая внимание визит твоей семье.

Мне нужно было посмотреть как ты живешь.

Мой гнев вернулся в туже секунду.

- Вы что шпионите за мной? Что значит "как я живу"? Есть ли деньги у моих дедушки с бабушкой? - я в отвращение помотала головой.

- Да они у них есть, но не столько сколько их у Вас.

Всё равно я не понимаю какое это имеет значение.

Я пошла от него по направлению к двери.

- Остановись! - приказал он и я замерла.

- Деньги для меня не имеют значения.

А вот личность.

Твои бабушка с дедушкой достойные люди.

и надежные.

- Что, достойны того, чтобы починить Вашу картину?
- Нет.

Вполне достойны, чтобы заслужить моё доверие.

Если понадобиться когда-нибудь раскрыть себя.

Когда смысл его слов стал до меня доходить, моя спина напряглась.

Он оказывается следил за моей семьей, чтобы выяснить достаточно ли я хороша для Винсента.

Его должно быть еще не уведомили, что все определенно и бесповоротно закончено.

- Такой необходимости не возникнет.

Не беспокойтесь, господин Гримод, я больше не намерена тревожить вашу устроенную драгоценную жизнь.

Тут я в ужасе почувствовала, как по моей щеке скатилась слеза, и я ,сердясь на себя за это, её стерла.

Резкие черты его лица смягчились.

Дотронувшись слегка своими пальцами до моей руки, он сказал, - Но милое дитя, ты должна вернуться.

Ты нужна Винсенту.

Он безутешен.

Я посмотрела вниз и покачала головой.

Жан-Батист взял меня за подбородок своими идеально наманикюренными пальцами и поднял его, наши глаза встретились.

- Он готов пойти на любые жертвы, лишь бы быть с тобой.

Ты не должна ничего ни нам, ни ему, но я очень прошу тебя, выслушай его.

И моя решимость начала таять на глазах.

- Я подумаю над этим, - наконец, прошептала я.

Он удовлетворенно кивнул.

- Благодарю.

Его голос дрогнул, когда он произносил эти слова, должно быть такое можно редко от него услышать.

Он быстро пошел к дери и начал спускаться по лестнице, когда я услышала шум поднимающегося лифта.

Из него вышла Мами вошла, глядя в свой блокнот, а потом подняла глаза на меня и прошла через дверной проем.

Оглядывая в замешательстве пустую студию, она спросила, - Ну и куда он делся?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/19693/66516

Переводчики: vikaz