Готовый перевод Lilith St.Crow Betrayals / Предательства: Глава 2

Пакет со льдом причинял острую боль, но я держала его на переносице, это означало, что у меня будет меньше синяков и отеков. Я вздохнула, неловко поерзала и зажмурилась от горячих рефлекторно наворачивающихся слез. Грейвс не забыл захватить мою куртку, так что мои руки, покрытые гусиной кожей, оказались спрятаны.

- Это моя вина, - повторяла я упрямо. - Я должна была оттолкнуть Ирвинга подальше от себя, вместо того, чтобы пытаться ударить его в нос.

- Не в этом дело. - вздохнул Дилан. Иногда он вздыхал чаще, чем обычно, а иногда, казалось, что он только этим и занят. Его профиль мог быть отчеканен на римской монете, и я слышала, что его настоящее имя было непроизносимым и готским. Это не те готы с черной помадой и депрессняком, а настоящие варвары.

Здесь ничего не знаешь наверняка. Даже учителя выглядят подростками. Даже очень древние могут иногда сойти за двадцатилетних. Но это те у кого дрифт наступил поздно, они никогда не выглядят и на тридцать. Друг папы Август, которому я бы позвонила, чтобы подтвердить историю Кристофа, должно быть один из таких. Мне было интересно, но спрашивать показалось невежливым.

Дилан запустил свою руку в волосы и уселся поудобнее на своем стуле. На его столе валялись кучи бумаг, и большой серебряный шар, на который я уставилась в первый раз, когда была здесь, пока я не поняла, что это был череп, смоченный в блестящем металле. Череп имел длинные клыки и резцы, и я в тысячный раз решила не спрашивать, настоящий ли это череп вампира.

За спиной Дилана с книжных полок на меня смотрели пыльные книги в переплетах из кожи, с их корешков свисала паутина. Здесь пахло кожей, пылью, мускусным ароматом подростковых гормонов, и все-таки чувствовалось, что это кабинет директора.

Я была в директорских кабинетах по всей Америке. Прежде чем я смекнула, что лучший способ избежать наказания - просто держать голову опущенной.

В последнее время мне часто приходилось это делать.

Грейвс стоял как раз позади меня. Дилан не предложил ему стул. Мне это не нравилось, в особенности то, что Дилан не желал разговаривать и садиться, пока я не села. В его кабинете были окна с обязательными железными решетками. Когда я впервые попала сюда, то пошутила насчет того нужны ли эти решетки, чтобы удержать нас внутри или чтобы не впустить вампиров. Мертвая тишина и страдальческие взгляды окружающих заставили меня умолкнуть.

За окнами с решётками были видны газоны, разрисованные лунным светом. Деревья стояли на страже и были посеребрённые нитями тумана, которые будто спектральными пальцами касались голых чёрных веток.

Пакет со льдом хрустел, пока я прикладывала его к переносице, а потом я взглянула на Дилана.

- Взгляни. - Снова этот "я стараюсь быть терпеливым" тон. - Твои боевые тренировки займут немало времени, и они начнутся только после того, как ты расцветешь. Если это необходимо, тренируйся с учителями, но не со студентами. И Грэйвс...он не должен постоянно вмешиваться когда ему кажется, что кто-то тебя оскорбил, или что-нибудь еще. Это небезопасно. Для вас обоих.

Дилан великодушно не стал упоминать о том, как я разбудила в Ирвинге голод, окатив его своей кровью. Отлично.

Я ожидала, что Грэйвс что-нибудь скажет, но он продолжал упрямо молчать, даже, когда я подняла на него взгляд. Его глаза светились из-под густых прядей черных крашеных волос, их цвет снова стал нормальным. На его скуле, наливаясь фиолетовым, вздувался синяк.

До завтра все пройдет. Луп-гару лечатся еще быстрее чем вервольфы. Они получают все преимущества превращения, такие как сила и скорость, но без всякой аллергии на серебро или опасности потерять контроль.

Ну вот. Я больше узнала о вервольфах за одну неделю здесь, чем мы с папой смогли выяснить после всей кропотливой работы над книгами в кожаных переплетах, и за годы охоты на странных существ.

Грэйвс поджал губы, уголки его рта были опущены, он выглядел дерзким и упрямым. Только его серьга слегка поблескивала, выглядывая из-под копны волос. Он стоял позади моего стула и смотрел на Дилана.

Отсюда нечего ждать помощи. Все было на мне.

- Это не моя вина, - в конце концов повторила я. - Ни у кого из учителей не было времени тренировать меня. Они обращаются со мной как со стеклянной, а те уроки, на которые ты меня отправил, отстой для слабачков, который я могла бы иметь в любой нормальной высшей школе. Я никогда не смогу стать сильнее, если они и дальше будут нагружать меня детсадовской работой.

Ты светоч, Дрю. Ты драгоценна. Ты понятия не имеешь, чего стоишь, мертвая для носферату, или живая для нас. Дилан положил локти на свой стол. Бумага потрескивала. “Я должен повторить это? Ты еще не расцвела. Как только ты сделаешь это, ты будешь в состоянии участвовать в более тяжелом спарринге, но до тех пор —”

- А до тех пор мне положено просто сидеть и быть хорошенькой. Нет спасибо. - Я почувствовала, что выставила вперед свой подбородок, верный признак того, что я веду себя как Трудный Ребенок.
- Я хочу помочь. Я уже выходила на охоту со своим папой, когда большинство этих ребят, наверное, еще только ходили на начальные курсы Как-распознать-вампира. Бесполезно удерживать меня в садике.
Почему же до него все никак не доходит? Я не какой-то офисный планктон или полоумный шопоголик.

Я тоже была охотником . Я была папиным помощником, не так ли?

О Бог. Не этот аргумент снова.” Дилан вздыхал. Его глаза были налиты кровью и с темными кругами от усталости. Он всегда выглядел усталым и утомленным. Это все же не делало его уродливым. “У тебя есть дурные привычки со времени когда ты была любителем, Дрю. Это - время для тебя, чтобы, изучить все заново и это означает классы низкого уровня точно так же, как для всех остальных. Это - то, что сказано в контрольной директиве. Мои руки связаны.” Он одарил меня нечетным взглядом своих темных нечитабельных глаз, затем продолжил. “Ирвинг исцелится полностью меньше, чем через двенадцать часов, твой друг оборотень - под восемнадцать. Ты отстаешь с более длительным временем для исцеления и меньшим количеством скорости, силы, и стойкости. Ты не готова даже к практике, которой управляют, уже не говоря о некоторых из младших экспедиций очистки. Не упоминая факт, что любой носферату, который учует твое существование, попытается истощить тебя, чтобы питать свой собственный голод, или взять тебя к —”, Он застыл замертво, с трудом сглотнул.

- Сергею.- Я сказала имя. Это обожгло мой язык, сделав воздух тяжелым. Здесь они не говорили об этом.

Назвать вампира по имени - плохая примета, и кто знает, вдруг они услышат? Даже охотники как мой папа не стали бы вслух произносить имя вампира. Они пользуются инициалами или кодовыми названиями.

Но я говорила это прежде.

Дилан не дрогнул. Он,однако, вздохнул. Снова. "Дрю. Ты не расцвела. Ты не можешь помочь даже префектам или старшим студентам, и там нет никого с достаточным уровнем самоконтроля, если что-то, не дай Бог, произойдет, и у тебя начнется реальное кровотечение. Если бы..- он вовремя поймал себя на слове.

Если бы Кристоф был здесь, все было бы иначе. Я проговорила это нараспев.Ну же, Дилан. Я не глупа. Кристофа здесь нет, и никому другому не собираются разрешать обучать меня, несмотря на то,что он исчез, и никто не будет говорить о нем. Даже при том, что он спас мне жизнь. В чем дело?

"Это очень сложно". Он посмотрел на покрытый серебром череп на столе, и его лицо стало жестким. У каждого парня в Школе хорошая кожа, яркие глаза, сверкающие зубы. Это словно оказаться в ловушке в каком-то проклятом ситкоме. Преподавателя от студента можно было отличить лишь увидев как он преподает. Или по тому как некоторые из старейших останавливались, склонив голову и стояли абсолютно неподвижно.

Казалось, что они даже не дышали, пока делали это, и обычно это было признаком Ограничения.

Тогда меня отсылали в мою комнату, пока все остальные мужественно сражались. К тому же, дважды на прошлой неделе, я слышала, что проходили учения по Ограничению. Совсем как пожарная тревога в глупом дневном мире.

Да. Вот что я люблю больше всего, сидеть взаперти, пока остальные выходят сражаться. Пакет со льдом опять хрустнул, когда я пошевелилась. Я как-то умудрилась набить синяк на ягодице, судя по ощущениям.

- Что ж, я умная девочка. Испытай меня.

"Это не вопрос ваших мозгов, Дрю. это вопрос о том, безопасно для Вас, так как Кристоф чувствует себя там моль в Орден. Ты единственая светоча мы смогли сохранить для хорошего тридцать лет, вы редко, и любые другие svetocha нам удастся найти погибают прежде чем мы сможем принести их сюда Мы хотим убедиться, что вы не прийти к какой-либо вред, а часть, что делает, что вы должным образом подготовленных с самого начала. Хотя, почему они послали тебя сюда и дал нам такие запутанные директивы ... "невыносимо, он снова остановился.

Так всегда, если разговариваешь с Диланом. Он останавливается на середине фразы, и не хочет продолжать, просто смотрит на свой стол с траурным видом. Невольно начинаешь его жалеть.

Я приложила пакет со льдом к своим коленям. Тонкая струйка жидкости поцеловалась с коленом моих джинс, впитываясь. Почему у учителей нет никакого времени обучать меня, если я так чертовски важна? Почему мы ждем Кристофа, когда у этого вашего Совета, такие проблемы с ним? И почему-

"У Совета нет проблем с ним. У меньшинства из Совета есть. Это не одно и тоже, и ты не должна ни о чем волноваться. С тебя достаточно." Он осмотрел меня. "Это собирается раздуться больше. Ты должна идти, возьми немного ибупрофена и поворачивай в ванную.

- Другими словами, тра ля ля, я могла уходить. - "Ты не отвечаешь на мои вопросы." Я выпрямилась и снова приложила пакет со льдом к лицу. "Спасибо за ничего"

"Всегда пожалуйста. По крайней мере, я не наказал твоего друга за то, что он вмешался и сделал все только хуже." Он вероятно тут же пожалел об этом, потому что, я резко развернулась и увидела, что он быстро захлопнул рот. Но тут Грэйвс, наконец, начал действовать, он схватил меня за плечо и потащил меня из кабинета Дилана, мимо двух ржавых, покрытых пылью комплектов доспехов, поблескивавших у дверей, в тихий холл.

-Пусть идет, Дрю.- Грэйвс наконец заговорил, когда мы добрались до конца зала, и лестница вырисовывалась в кохлеарной спирали. -Он только угрожает.

О, так ты наконец раскрыл свой рот? - Миллион благодарностей. Я знаю это.

- Всегда к твоим услугам. Пойдем, нужно проводить тебя в ванную. - Он отпустил меня и порылся в карманах своего длинного темного пальто, пока не извлек оттуда помятую пачку сигарет Винстон.

Он получил возможность покидать студенческий городок для перекуров почти каждый день. Он получил возможность тусоваться с оборотнями без потока шепотков, следующего за ним повсюду. Он получил возможность препираться и ходить с ними на занятия, и он уже начинал улавливать их шутки и завел несколько друзей.

Я? Я была единственной девушкой в мужской школе, и я находилась взаперти, как проклятый хомяк в то время как находились снаружи и веселились. Не то чтобы сейчас мне хотелось идти куда-то, после того, как меня вынули из снега и от безумия оставили здесь. Еда была нормальной, они заказали джинсы и футболки для меня, и у меня было достаточно бумаги для рисования или чего-нибудь еще, что я могла бы пожелать. Все, что нужно было сделать, это дать знать Дилану или другому "советчику" , и - тадам! - вещь появится у моих дверей на следующее утро. Или вечером.

Это было жутковато. Особенно то, что каждый раз как я выходила погулять во двор с разбитой мостовой или на мертвые земли зимнего сада, рядом тут же появлялся один из "советников".

Обычно это был Дилан, который даже не старался сделать вид, будто он что-то ищет или просто прогуливается.

Нет, он смотрел прямо на меня со смесью тревоги и озадаченности на его лице. И это дало пищу для размышлений.

Я даже не знала что думать, это была ожидаемая провокация.

- Как долго мы были здесь? - Я всматривалась в него, окруженного льдом. - Около недели, верно?

На его лице опять было это благовоспитанное выражение, которое у него появлялось всегда, когда он поправлял меня. "Приблизительно девять дней. Да" Он сгорбил свои худые плечи. Из-за этого и еще из-за похожего на клюв носа, он напоминал птицу. Но теперь его лицо выражало что-то еще. Грэйвс выглядел обеспокоенным и взрослым как никогда. "Я серьезно, ты должна сходить в ванную. Отек усиливается и выглядит очень нехорошо."

Пакет со льдом протекал.Холодная вода стекала ручейком вниз к моему запястью, впитываясь в рукав моей куртки, или в рукав папиной куртки, так как это была была одна из его оставшихся армейских зеленых.

Его бумажник был под моей постелью. Это не самое безопасное место, но...

Думать об этом было слишком больно. Неустойчивый шар ярости и кое-что еще за моими ребрами становилось немного больше. Я обхватила голову обеими руками, опуская ее вниз. Испустила порывистый вздох.
- Хорошо, я пойду в душ. Иисусе. Кстати, почему ты прыгнул на него?

Как будто бы я не знала. Но в этот раз может быть он бы сказал это.

Но он этого не сделал. Он просто отвернулся по коридору, согнувшись вниз еще дальше, его длинные, умные пальцы возились с пачкой сигарет.
- Ты была в крови.

Я открыла было рот, чтобы сказать ему, что не была. Но потом я принюхалась снова, моя кожа была покрыта коркой с медным запахом засохшей крови, и думаю, что если нос оборотня был достаточно чувствителен, чтобы заранее верно определить, что началось носовое кровотечение, человек-волк мог сделать это тоже.
- Хорошо, спасибо, - я попыталась поблагодарить, и лед снова затрещал. Еще больше холодной воды из протекающего пакета скатилось мне за рукав.

Великолепно.

- Нет проблем, Дрю. Мы собираемся за гамбургерами сегодня вечером. Хочешь, я принесу тебе? - в его голосе звучала надежда.

В моей груди все сжалось. - Нет.- Я очень не хотел литься дождем на его параде. - Они остынут к тому времени, когда ты вернешься. Я что-нибудь перехвачу в кафе.

И всю дорогу вниз по ступенькам, вслушиваясь в его молчание позади меня, когда я пошла прочь, я пинала себя за то, что не сказала да.

На мужской половине часовни для спарринга располагалась длинная комната с множеством ванн с каменными бортиками. Там было много индивидуальных и общих ванн, и я слышала, что там всегда кто-нибудь находился.

Длинная комната на женской половине была так же велика. В ней были четыре ванны достаточно больших, чтобы вместить двух девушек за раз. Шесть душевых кабинок. Гранитные полы, все новое, с иголочки. Только по углам можно было понять, какая здесь сырость. Даже хлорином не удалось бы вывести этот запах.

Тем не менее, было тепло и много пара, а также ванны всегда были с пузырьками. Но никогда здесь не было никого, кроме меня.

Я погрузилась в ванну, которая находилась дальше всего от дверей. Моя одежда лежала в нескольких шагах от бортика. Я вяло зашвырнула пакет со льдом в новенькую урну, стоящую между раковин. Она повисла на краю, и растаявший лед закапал на пол.

Мне было все равно.

Дышащая паром обволакивающая не-вполне-вода бурлила. Она пахнет минералами, и по ощущениям не похожа на обычную воду. Она плотная как желе. В течении нескольких секунд она горячая до боли. Затем она обволакивает кожу и пузырьки из полупрозрачных становятся прозрачными. Время проведенное в ванной резко ускоряет процесс заживления. И это очень хорошо, потому что на боевых тренировках здесь бьются врукопашную.

Если ты - парень.

Я чувствовала себя странно, ходя по раздевалке в одиночестве. Это было словно в моем распоряжении оказались апартаменты, в то время как парни спали в дортуаре. И ни у одного из них не было полок для книг, или собственного плеера или личного советника, без надзора которого и чихнуть-то нельзя. Или компьютера, который принадлежал бы только им, где торговые сайты были уже отмечены закладками, и кредитной карточки, зарегистрированной на "ООО Восход", лежащей в опрятном бумажном кармашке на столе из палисандрового дерева, вместе с данными о том, куда будут доставлены вещи, и номером почтового ящика.

Жутко. Папа никогда не пользовался кредитками. Не своими, в любом случае. Ликвидные ресурсы были лучше для охоты. Но эти парни были Советом. Они были большими, требовало много денег содержать место, подобное этому.

И все-таки, оно не казалось, таким большим, как рассказывал Кристоф. Это тоже давало пищу для размышлений. И я никогда не пользовалась никакими полезными веб сайтами, вроде GPS, чтобы точно определить где я нахожусь, или архивами округа, чтобы понять, кто владеет этим клочком земли, не говоря уже о том, чтобы искать заметки в новостях о моем или Грэйвса исчезновении. Такая информация могла оказаться полезной, но было незачем оставлять следы, используя компьютер, находящийся в общем пользовании.

То есть, никакого шоппинга, и никакой пользы от компьютера. С таким же успехом это мог бы быть кусок пластика.

Расписание занятий: управление аспектом, история, основы гражданственности - было прикреплено на мою дверь через два дня после моего прибытия, но уже после первого дня этой ерунды, я смяла его в комок и начала приставать к Дилану с требованиями дать мне что-нибудь посложнее. Даже в управлении аспектом не было ничего особенного, просто социальный час для группы из пяти дампирских мальчиков, которые проводили время, рассказывая гадкие шуточки и наблюдая за мной боковым зрением. Историю вел какой-то светловолосый преподаватель, который настойчиво пялился на меня в перерывах между фразами, как если бы хотел моего исчезновения.

Я не стала надолго задерживаться в классе. Находиться возле оружейной казалось более стоящим занятием.

Грэйвс всегда попрекал меня за это. Ты не должна прогуливать, Дрю, это важно.

Ага. Как будто я нуждалась в уроке по основам гражданственности. Как-будто кого-то интересовало, чем я занимаюсь, при условии, что я остаюсь внутри. Как будто мне было не все равно теперь, когда весь мой мир встал с ног на голову.

Сейчас, когда папы больше нет.

Не думай об этом.

Камень был одновременно скользким и шероховатым. Я отыскала сидение, закашлялась, набрала не-совсем-воду в сложенные чашей ладони и размазала ее по лицу. Раздался треск, целительное тепло добралось до двух, начавших формироваться синяков под глазами, и я издала наполовину вздох, наполовину всхлип. Эхо отдавалось от каждой чистой, твердой поверхности. Зеркала, как обычно, запотели, но звук, несмотря на это, отражался от них.

Я спрашивала себя, как и всегда когда была здесь, выбирала ли когда-нибудь моя мама эту ванну. Сидела ли она здесь, слушая как ее голос отражается от стен, металла и стекла. Чувствовала ли она себя одиноко.

Она была членом Ордена, по крайней мере так мне сказали Кристоф и Дилан. Но никто о ней не разговаривал, как будто тема была щекотливой. И я даже не знала была ли она здесь, комплекс был достаточно большим, хотя по другим меркам он совсем крошечный.

Маленькая школа, около четырехсот учеников. Это не такое место откуда по первой команде поднимаются в воздух вертолеты. Но, возможно, я заблуждалась, поскольку Кристоф не раздавал информацию направо и налево.

Я пыталась избегать мыслей об этом так долго как только могла. Но это не срабатывало.

Мои глаза распахнулись, не-вода потрескивала и рассыпалась белыми осколками. Мокрые волосы висели отдельными прядями, настойчиво завиваясь в кудри. Я дотронулась до гладкого изогнутого металла на своем горле и дернулась, как будто прикоснулась к ссадине.

Медальон лежал как раз в выемке между ключицами. Из тяжелого серебра, длиной с мой большой палец, с лицевой стороны на нем были отчеканены сердце и крест, а на обороте - тонкие, незнакомого вида символы, края которых прикасались к моей коже. Я так привыкла видеть этот серебряное свечение на шее папы. Он никогда с ним не расставался.

Теперь, каждый раз как я видела его в зеркале или касалась рукой, по телу пробегал шок. Как если бы я сунула палец в розетку. Было просто неправильно носить этот медальон.

Очередная пагубная мысль прибыла по расписанию. Я не могла больше об этом не думать.

Папа.

Он спускался в холл, и гудение стало настолько плохим, что вытряхнуло все из меня, мечта бегущая как цветные чернила по влажной бумаге, и так как она отступала я изо всех сил пыталась сказать что-то, что-нибудь, чтобы предупредить его.

Он даже не поднял взгляд. Он просто продолжал идти к дверям, и видение захлопнулось как объектив фотокамеры, поглощенное тьмой.

Я все еще пыталась закричать когда папа протянул свою свободную руку, как человек во сне, и повернул ручку. И темнота за ним смеялась и смеялась и смеялась....

Я снова закрыла глаза. Расслабилась и погрузилась в не-воду. Она сомкнулась вокруг меня как сновидение, как бальзам, и тепло проникло до самых костей. Только холод внутри меня был слишком глубоко, чтобы достать до него. Этот холод не был физическим.

Он умер, Дрю. Ты знаешь кто убил его. И ты знаешь почему.

Или это сделала я? Я знала, что папа хотел вернуться домой. Он не мог иначе, нельзя было просто оставить меня дома совсем одну навсегда. Он всегда возвращался ко мне, рано или поздно.

Что ж, он вернулся. Только не живым. Я застрелила зомби у себя в гостиной, и это был мой отец.

Боже. Из всего, что калечит детскую психику, такое должно относиться к отдельной категории.

Я знала, кто убил его и обратил в зомби. Тот же, кто убил мою мать, как говорили Кристоф и Дилан и все остальные.

Сергей. Носферат, который тоже выглядел как подросток, с черными как смоль кудрями и глазами, в которых можно утонуть. Тот самый вампир, что пытался убить меня. Из-за него я застряла в этом комплексе, под названием Школа, даже толком не имея возможности погулять в пустынных лишенных листвы зимних садах. Я могла выйти на улицу, но кто-нибудь обязательно появлялся, чтобы следить за мной.

Стоять на страже. Потому что Сергей, или другой носферат вроде него, мог вернуться. Он был большой шишкой среди вампиров, среди них он больше всего походил на короля, и он знал, что я жива.

Я вся дрожала. Легкие горели. Не-вода пенилась вокруг меня, тепло проникало в мускулы, успокаивая и исцеляя. Я почувствовала последнюю алую вспышку боли в лице, и все прошло. Дрожь все усиливалась, пока я лежала в ванне, и на мгновение мне захотелось открыть рот и позволить жидкости хлынуть внутрь, и

я поспешно вынырнула на поверхность, поднимая брызги. Вещество капало с моих волос, блестело на лице, оно начало потрескивать при контакте с воздухом, и тотчас же образовало странную белую как воск пленку на каждом дюйме моей голой кожи.

Чтобы смыть это с моих волос придется провести десять минут в душе.

Я сморгнула вещество, склеивавшее ресницы и вдохнула широко открытым ртом насыщенный паром воздух.

Белый свет ударил по глазам, очищая беспорядок в мыслях. Мое дыхание стало глубже и выровнялось.

Под странной пленкой, похожего на парафин вещества, или что там еще было в этих ваннах, слезы были горячими и маслянистыми. Они блестели на щеках, но никто не мог их видеть. Или слышать.

Я села обратно на каменное сидение, подтянула колени вверх, чтобы обхватить их и заплакала. Потом я вернулась в свою дурацкую комнату и поплакала еще, пока заря не выглянула сквозь пелену облаков и я не провалилась в беспокойный, неглубокий сон.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20321/66264

Переводчики: Sanza, AlexandraRhage, Lily_Lilyan, LuckyGirl

lera_malina, One_in_a_Million, Nett, StrangeAngeli