Готовый перевод Lilith St.Crow Betrayals / Предательства: Глава 5

Я сидела на кровати, обхватив руками колени. Иногда я двигалась, так что мои ноги не затекали. Хотя, большую часть времени я просто сидела и смотрела как серый дневной свет покрывал окно, мокрый снег бился в волнах. Он вышел через окно и просто ... исчез, хотя я и побежала через комнату и высунула голову, как идиотка, глядя ему вслед.

Кристоф оставил за собой затухающий запах яблочных пирогов , мокрые следы на ковре, влажное полотенце с пятнами ржавчины, мокрое компьютерное кресло ... и две деревянные вещи.

Тренировочные мечи?Я коснулась рукояти. Она была теплой, дерево было изношеным и смазанным маслом, темным от использования. Тонкозернистым и очень тяжелым.

Нет. Кристоф касался одного из них, именно так, как я трогала его сейчас, мягко пробегая пальцами по кривым. Это малайка, изготовленная из боярышника. Они не предназначены для практики.

Они предназначены для убийства существ, которые ходят по ночам, и они были сделаны для рук светочи. Очень немногие дампиры обладают опытом в использовании традиционных Куроских лезвий.

Но что хорошее в деревянных мечах? Длинные, слегка изогнутые, странной формы листа лезвия. Они выглядели, будто они принадлежали высоко бюджетному китайскому фильму, которые я смотрела поздно-поздно ночью, ожидая папиного возвращения.

Я вздрогнула от этой мысли. Это было намного легче и приятнее думать о редположениях Кристофа, даже о его голосе.

Боярышник смертелен для носферату, и еще более смертоносное в руках Куроя.Насколько смертельнее, чем, когда у тебя в руках? Будьте добры, и вы узнаете, как использовать их. Когда будет безопаснее, я вернусь.

И он оставил их здесь. Оружие. Они возможно и были деревянными, но их края были чертовски острыми. Чтобы доказать это Кристоф отрезал прядь своих волос. Небольшая прядь со светло-коричневыми прожилками лежала на ночном столике рядом с ножом.Напоминание, сказал он. Таким образом, ты знаешь, что я вернусь.

И я покраснела, снова. как идиотка. Это было абсурдно приятно знать, что кто-то придет за мной. Теперь, когда я потеряла все, всех, и так далее.

Я смотрела вниз на мечи, жар умирал на моих щеках, скользя вниз по горлу и поселяясь в груди рядом с кислотным пузырем. Медальон был теплым местом на моей груди.

Тусклый серый свет пробегал по каждому изгибу. Казалось им как раз и было место на этой постели, на барханом лоскутном покрывале. Они хотя бы вписывались в интерьер больше чем я. На моей небритой коленке была свежая, покрывшаяся корочкой рана, по другой ноге тянулся красный след от ожога.

Когда день перешел к вечеру, я встала. Мои ноги были немного вялыми от долгого сидения свернувшись калачиком на кровати. Я спрятала один из деревянных мечей в ванной. Там, над раковиной, висело хорошее большое зеркало. Освещение здесь также было хорошим, теплое золото из пыльных ламп.

Свет пробежал по моим спутанным волосам и впадинам под глазами

Только одна средняя девочка-подросток, стройная и странная. Скулы слишком большие для ее лица, голубые глаза, другого оттенка, чем у Кристофа. Мои глаза были как у папы, вплоть до слабых лавандовых линий в радужке. Мои волосы были от мамы, но без гладкого блеска ее локонов.

Завитки торчали во все стороны, но это уже не была такая шапка мелких кудряшек как раньше.

Я вроде бы успокоилась. Наверное, благодаря ванной. Но я даже не могла этому порадоваться, слишком уж я была мертвенно бледна. За исключением черных кругов под глазами и лихорадочно румяных щек я выглядела как призрак.

Я знаю, что говорю. Я видела нескольких.

Я подняла меч, кончиком вниз, задней частью вверх. -Малайка. -я прошептала. Он будто принадлежал этому месту. Бархат, атлас, обтесанный камень.

Только не я. Под моими глазами остались круги от синяков. Моя верхняя губа слишком тонкая, нижняя - чересчур полная, нос очень длинный, а волосы вообще безнадежны. Моя клетчатая рубашка - дикая смесь красного, желтого и зеленого, а на трусах, в которых я спала, нарисованы пингвинчики. И они по-прежнему впиваются в мой зад.

Да. Я не победила бы в конкурсе красоты.

Зато я была сильной. Не правда ли? Я могла заметить папу, как бы он не маскировался. Я вытащила Грейвса от сумасшедших вервольфов и прочь из опустевшего торгового центра, сквозь снежную бурю. Я встретилась один на один с Сергеем. Ну и что с того, что меня пришлось спасать? Все же я выстояла против него несколько раундов, даже выстрелила ему в голову, и смогла выбраться живой.

Папа. И бабушка. И мама. Все мертвы.

Что-то слишком жаркое и острое. чтобы быть слезами подступило к горлу. Я осталась одна.

"Если ты хорошая девушка, иди на занятия, независимо от того, какие они скучные, и держи ушки на макушке; я научу тебя, как их использовать. Твоя мама была мастером малайки. Я не знаю, почему она их оставила." Он коснулся рукоятки снова, пальцы странно нежны и рот опущен с горечью. "У меня есть ее пара в безопасном месте. Когда ты будешь готова, они станут твоими."

Мое дыхание застряло в горле. Я вспомнила маму. Это было самым болезненным из всего, потому что ... ну, просто потому что.

Ее волосы всегда пахли теплом и свежими духами. Ее лицо формы сердечка и и красивость даже ее наименьших жестов. Ее темные глаза и папина фотография ее, которую он хранил в своем бумажнике, с блестящей потертостью на пластике на ее лице.

Это блестящее местечко сохранилось, хотя фотографии больше не было. Если бы я вынула папин бумажник, то увидела бы, что она отсутствует, а то место, по которому я всегда проводила пальцем, вынимая свои двадцать или пятьдесят центов, привлекло бы мой взгляд. Если смотреть на него достаточно долго, я, наверное, смогла бы различить изгибы и линии ее лица, из тех давних времен.

Боже. Я оттолкнула воспоминание, которое хотело подняться на поверхность, но не достаточно быстро.

Вы никогда не сможете перестать думать о чем-то достаточно быстро. То, что болит всегда получает нож слишком быстро для вас, чтобы захлопнуть крышку на нем и запихнуть подальше.

"Мы собираемся поиграть в игру, Дрю." - она прячет меня в шкафу и уходит сражаться с Сергеем.

Папа оставил меня в доме и ушел столкнуться с Сергеем в одиночку. Бабушка пыталась остаться со мной, но старость забрала ее. Ее тело умирало, и я могу сказать, что она ненавидела оставлять меня. Она продержалась в течение всего лета, но первый холодный ветер, поднимавшийся по долине, было уже слишком для нее, и больница ...

Они появились снова, вредные мысли. Я выпустила долгий, медленный выдох, будто я работала через спазмы. Это не помогло. Это спазм был внутри, где-то, которого глубокое дыхание не могло коснуться.

Я не была такой красивой как мама, или такой умной как папа. У меня, в отличие от них, не ладилось ничего, к чему я прикасалась. Я была просто костлявой девчонкой-панком.

Я встретилась взглядом со своим отражением. К моему облику не подходил деревянный меч. Я неловко сжимала его в руке, держа на расстоянии от тела, словно бейсбольную биту, которая могла бы меня укусить.

Только я. Просто Дрю.

Девушка в зеркале слегка улыбалась, полагаю, это я улыбалась, хотя мое лиуо будто окаменело. Я осторожно опустила руку вниз, давая мечу повиснуть.

Я потопала обратно к кровати и спрятала под кроватью мечи вместе с бумажником отца. Я не собираюсь дать кому-либо узнать, что они у меня. Я не собираюсь говорить кому-либо, что видела Кристофа, но был один человек, которому я должна сказать. Если Грейвс не будет слишком занят, бегая со своими новыми друзьями, если я смогу застать его одного, он мог ... Что он мог сделать?

Было ли это справедливо сваливать все это на него, и просить его помочь мне разобраться с этим и иметь дело с этим?

Прежде всего, я не должна дать кому-либо узнать, что сейчас у меня появилась работенка, которую Кристоф подкинул мне.

Роботенка заключалась в том, чтобы выяснить, кто в Школе хотел моей смерти настолько сильно, что предал Кристофа.

Так что я не очень красива или умная или любая другая из сотни вещей. Но я упрямая. И жесткая.

Пришло время начать использовать то, что я имела.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20321/66268

Переводчики: quinny, Sanza