Готовый перевод Anna Godbersen - The Luxe Series#1 / Анна Годберзен - Серия "Роскошь"#1 Скандал: Три

Не уверен, смогу ли я сделать это на вашем празднике этой ночью. Извините, если это так.

ГШ

"МАЛЕНЬКИЙ БО ПИП. ЭТО СЛИШКОМ ХОРОШО ДЛЯ ЛИЗ", сказала Пенелопа Хейс так, как она говорила почти все - как будто добавила четверть унции яда.

"Ну, по крайней мере, она не забыла о своем скромном американском происхождении пока плавала с французами" ответил ее приятель Исаак Филипс Бак." И не стала любезничать с маркизами, как другие" хмыкнув, добавил он.

Пенелопа небрежно пожала плечами. Если он хотел хвалить Элизабет Холланд, которую она уже давно выделила в качестве своей главной соперницы и, следовательно, единственно возможной лучшей подруги, и которая сейчас кружила на танцполе размером с поле для поло с этой жабой - Персивалем Коддингтоном, она была не против. Сейчас она чувствовала себя намного лучше, так как увидела насколько все были поражены новым домом ее семьи и шикарным обслуживанием гостей. Ну и, конечно, ею самой.

Был один неприятный момент ранее, когда посланник прибыл с запиской. Она только что вернулась от Холландов, откуда забирала Элизабет назад и корила ее за почти пропущеное празднество. Ее сердце сжалось, пока она читала это беспечное послание, а затем Пенелопа впала в ярость из-за того, что смогла допустить такое сейчас(???) Но это было не настолько сильно, чтобы она боялась, что автор записки не придет к ней. Действительно, как долго какой-нибудь мальчишка смог бы продержаться? Но это был определенный парень на определенной вечеринке. В конце концов, не это ли самое лучшее место для него, чтобы понять, что она действительно центр вселенной, и что держать их отношения в тайне - это большая ошибка?

Сейчас, наблюдая за бальной комнатой их семьи из мезонина, с талией, затянутой в красный наряд для фламенко, в идеальные 18 дюймов, она была в высшей степени уверена, что он придет. Для бала, устроенного Ричмондом Хэйсом, наступил вечер, вечер когда они достигли своего апогея как семья из высшего общества, и просто не оставалось места для другого развития событий. Она была уверена, что он вот-вот придет. Ну... почти уверена. Пенелопа уперлась свободной рукой об свое бедро, в то время как другой сжимала и разжимала записку.

"Хочешь взглянуть на Элизабет, как она ставит себя, словно сильная мира сего" произнесла Пенелопа. Звякнули десятки тонких золотых браслетов на ее предплечьях.

Исаак выпрямился в полный рост и сложил руки на своем огромном животе, почти не прикрытом шутовским нарядом. "Я думаю, она просто пытаеться держаться подальше от Персивалегого дыхания"

И они рассмеялись, так как они смеялись всегда: не открывая рта, одним только носом. Пенелопа и Элизабет не стали настоящими друзьями, пока в раннем возрасте у них не появился общий репетитор французского языка.(Позже Пенелопа услышала, что это знакомство было устроено мистером Холландом, чтобы разозлить миссис Холланд, и не забыла этого неуважения). Он был очаровательным долговязым парнем, над которым Элизабет смеялась и заставляла краснеть, прося, например, чтобы он объяснил разницу между словами décolletage (декольте) и décolleté (расщепление). Смешно было наблюдать за тем, как далеко готова была зайти Элизабет, чтобы доказать какой правильной маленькой мисс она была. Пенелопу никогда и ничто так не волновало, особенно то - считают-ли ее леди.

Что было неплохо, поскольку Пенелопа немного не дотягивала до леди, по крайней мере, с точки зрения членов старых голландских фамилий таких как мать Элизабет, которая, тем не менее, наслаждалась роскошью бальной комнаты Хэйсов весь вечер. Бальной комнаты, Пенелопа не могла об этом не думать, которая была гораздо более большая и сверкающая, нежели у Холландов. Холланды обитали в старом и гораздо более простом на вид особняке около Грэмэрси-парка, со степенным терракотовым фасадом и комнатами, расположенными точно в ряд.

Возможно Пенелопа и смогла бы почувствовать жалость к Лиз из-за того, что та продолжала жить в таком болоте, в то время как семья Хэйсов переехала в верхнюю часть города на 5 Авеню с ее рядами новых резиденций, но она очень хорошо знала что мать Лиз всегда говорила о Хэйсах и о том, какой фальшивой семьей они были. А это было довольно таки несправедливым взглядом. Было правдой, то что состояние Хэйсов пришло к ним, когда дедушка Пенелопы, Огден Хэзмет младший, отказался от своего скромного портняжного дела в Мэриленде и занялся продажей хлопковых одеял американской армии по цене шерсти. Но с той поры, как дедушка переехал в Нью Йорк, сменил имя и купил дом на Вашингтон Сквер в обанкрутевшей ветви семьи Райнлендоров, клан Хэйсов прочно укоренился в ньюйоркском обществе.

Сейчас Вашингтон Сквер осталась позади навсегда, а они переехали в частный дом в Нью Йорке с тремя кабинами лифта и басейном для плаванья в подвале. Они переехали, и у них было имение чтобы доказать это. Или по крайней мере дворец, как постоянно и раздражающе называла его мать.

"Хорошо поработал сегодня ночью, Бак" сказала Пенелопа, ее полные губы сложились в улыбку, которая свидетельствовала об огромной гордости. В салонной болтовне красота Пенелопы нередко высмеивалась за то, что как они шутили "вся была в губах", но эти болтливые куры, говорившие так, бузусловно ошибались: губы Пенелопы были не более поразительными, чем ее большие голубые глаза, способные выражать как невинность так и презрение в равной мере.

"Только для вас" ответил он со своим гнусавым псевдобританским аксентом. Исаак имел что-то от англомана, и, в последнее время, это распространилось на его дикцию.

С тех пор, как Исаак был только наполовину признан кланом Баков, как один из них, он был вынужден сам зарабытывать себе на жизнь и сам сделал себя незаменимым для таких гостей как миссис Хэйс. Он всегда знал, где можно достать самые свежие цветы, и где найти красивого молодого человека, который не против потанцевать да еще и повеселиться во время танцев даже с теми, на которых точно невозможно жениться. Он знал, как прикрикнуть на поваров так, что мясо будет сделано как раз впору. Крики Исаака не были приятными, чего не скажеш о его вечеринках.

"Должен сказать" Исаак забавно прошелся "этим вечером все смотрятся как наилучше. Не все было напрасно. Я имею ввиду только драгоценные камни. За эти камни вы могли бы прикупить Манхэттен".

"Да" согласилась Пенелопа. "Думала, меня никогда не перестанет шокировать то, как люди могут вываливать вагоны безделушек за какой-то кусочек кожи".

"О, вы как будто только-что сказали об Агнес, только вряд ли у нее есть хоть какие-то безделушки. Тем не менее, я думаю, она должна быть Энни Окли, и я верю, если вы спросите ее портного, он вам ответит, что наряд был из замши.

"Ха. Вы прекрасно знаете, что у Агнес нет портного, Бакки" ухмыльнулась Пенелопа. "А Амос Вривольд переодет матадором? Я вас умоляю." Она обернулась к другу, одна темная брова была приподнята.

"Сейчас, сейчас. Не каждый мужчина сможет виглядеть достойно в колготках."

"О, посмотрите - там Тэдди Каттинг!" Пенелопа прервала обзор костюмов. Тэдди, с его светлыми волосами, сверкающими голубыми глазами и унаследованым судоходным состоянием, был именно с той породы парней, с которой Пенелопа флиртовала с тех пор, как появилась в обществе два года назад. Тэдди был помешан на Элизабет Холланд, и это было настоящей причиной тому, что Пенелопа поставила точку в танцах с ним. Она смотрела, как молодые женщины, с их большими накрахмаленными юбками и пышными рукавами. стекались к Тэдди, который галантно им кланялся и целовал каждую их ручку в перчатке.

"Тэдди аппетитно выглядит." Исаак позволил одной руке подняться к подбородку. "Он выбрал костюм французского придворного, как, впрочем, и все остальные, но на нем он хотя бы сидит."

"Довольно неплохо," небрежно бросила Пенелопа, куда бы Тэдди не пошел, там всегда был кто-то определенно лучший, но только позади. Она щелкнула пальцами, чтобы подозвать одного из проходящих мимо официантов, сжала записку, которую получила ранее этим днем и выкинула ее в свой пустой бокал из-под шампанского. Не глядя ему в глаза, поставила свой бокал на его поднос и потом, утешая саму себя, взяла еще два полных.

Это было как раз в то время, когда Генри Шунмэйкер шагал через арочный вход в дальнем конце бальной комнаты и казалось весь мир на короткое мгновение потерял сознание. Пенелопе удалось остаться в вертикальном положении, несмотря на то, как триумфально забилось ее сердце, а лицо загорелось в ожидании. Даже несмотря на лихачество и богатство, Генри Шунмэйкеру удавалось выделяться, будучи неимоверно красивым и беспринципным в одночасье. Он подошел к своему другу Тэдди, и Пенелопа закатила глаза, когда он тоже начал целовать шквал рук в перчатках.

Генри всегда был в хорошем расположении духа и имел крепкое здоровье, что отчасти было результатом его склонности к занятию спортом на открытом воздухе, а отчасти - пристрастием к выпивке, но, несмотря на это, даже в крупнейшей частной бальной зале Нью Йорка его загорелая кожа сразу бросалась в глаза. У него были генеральские плечи и скулы врожденного аристократа, а его рот чаще всего выражал легкую насмешку. Как и Элизабет Холланд, Генри был потомком одной из достойнейших ньюйоркских семей, но менее, значительно менее, нежели она, он был заинтересован в том, чтобы быть хорошим.

"Эти девушки смущают сами себя" заметила Пенелопа по поводу своих кузин и друзей, стоящих внизу. Она пробежалась пальцами по своих темных шелковистых волосах, разделенных на прямой пробор и затянутых на затилке, что только подчеркивало идеальный овал ее лица. Сложные серебрянные филигранные гребни украшали веером ее голову. "Я думаю, мне нужно идти спасать нашего друга" добавила она. как будто мысль только что пришла ей в голову.

Затем она приподняла несколько ярдов красного крепдешина, укрывающего ее ноги и поскользила вниз изогнутой мраморной лестницей.

"Баки," позвала она, ступив несколько шагов вниз по лестнице. Она обернулась, чтобы поймать его взгляд и посмотрела на него с особой напряженностью.

"Это мужчина, за которого я собираюсь выйти замуж"

Исаак поднял бокал с шампанским, а Пенелопа засияла. Как ее могла постигнуть неудача, если кто-то настолько хитрый как ИПБ, был на ее стороне? Пенелопа обернулась к лестнице и через несколько мгновений уже стояла на полу своей бальной залы. Благоговейная тишина воцарилась в зале, как только лица все лица в толпе волной обернулись в ней. Среди атласа и напудренниых париков, она, в своем красном платье, выделялась даже больше, чем обычно. Она вонзилась в толпу девушек и подошла к Генри за несколько незабываемых моментов.

"И кто только позволили вам войти?" без улыбки поприветствовала она его, уперев кулачок в бедро, и позволяя золотым цыганским браслетам зазвенеть на ее запьястье. "Вы не одели маскарадный костюм. А на приглашении было очень четко сказано, что это будет костюмированый бал."

Генри повернулся к ней с выражением обычной веселости на лице, нисколько не обеспокоенный таким исскуственным неловким обследованием его черного фрака и штанов. "Я сделал что-то не так, мисс Хэйс? Видите ли, у меня не было времени, чтобы перечитать свою почту, но одна маленькая птичка скала мне, что вы устаиваете сегодня вечеринку."

Женщины Нью Йорка шептались между собой о том, что Генри всегда подкупает музыкантов наперед, потому что очень часто они начинали играть вальс именно тогда, когда ему нужно было закончить разговор. И снова оркестр заиграл как раз вовремя, а Генри отвесил вежливый поклон в сторону Пенелопы. Она не могла запретить уголкам его губ дергаться, в какой -то момент напоминая улыбку. Он продолжал пристально смотреть на нее, когда вел назад в зал, до тех пор пока они не начали вальсировать.

Одно мгновение толпа просто смотрела, ослепленная сияним пары, двигающейся по танцполу. Но Пенелопа очень хорошо умела вызывать ревность, а ее родственникам и друзьям не нравилось стоять на месте, испытывая пресловутую ревность. Очень скоро другие, менее блистательные пары, тоже начали танцевать, а сияющие узоры мраморного пола полностью скрылись под яркими качающимися юбками девушек и проворными черными ногами их партнеров.

Но множество глах так и остались прикованы к танцовщице фламенко и дэнди в фраке; Пенелопа знала как ее сейчас рассматривают, поэтому говорила тихо пока они двигались. "Зачем ты отослал мне эту записку?" спросила она, слегка наклонив голову, пока они оборачивались.

"Мне нравиться дразнить тебя," ответил он." Поступая таким способом, я знаю, что ты будеш особенно рада видеть меня."

Пенелоа задумалась над этим на мгновение, но было что-то в его живых, глубоких карых глазах, что подсказало ей, что он лжет, совсем чуть-чуть. "Ты был где-то еще до того, как придти сюда, не так ли?"

"Что же заставляет вас думать о таких вещах теперь?" ответил он с непоколебымой веселостью."Именно этого момента я ждал весь день."

"Вы очень хорошо лжете," сказала она ему. "Но я знаю, вы бы не остались в стороне."

Генри удивленно уставился на нее и не ответил. Он просто сжал в руке ее юбку, немного ниже спины. продолжая вести ее сквозь толпу. Она чувствовала себя так, словно все знали об их отношениях, и все эти ограниченные девчушки уже рыдали в свои платки от одной мысли о женатом Генри Шунмэйкере. Музыка, казалось, играла триумфально и словно для нее. Она могла бы идти так вечность. И, несомненно, так бы и было, если бы большая, подвижная фигура отца Генри не появилась у него за плечом и не выдергнула его из танца.

"Извините меня, мисс Хэйс" сказал старший Шунмэйкер спокойним, но далеким от извинения, голосом. Остальные танцоры продолжали кружить, А Пенелопа чувствовала себя загнаной в ужасный тупик в центре всего, ее великий спектакль был разрушен неуместным родительським присутствием. Она чувствовала приближение (???). но как-то удалось сдержать их. Остальные танцори делали вид, что не заметили, что проиходит, но все до единого, они были страшные притворщики. Пенелопа хотелось узнать, была ли Элизабет там, и видела ли она все это. Ей хотелось раскрыть свой секрет перед друзьями, добавив максимум драматизма, а это происшествие нисколько этому не сопутствовало. "Я должен одолжить Генри на оставшуюся часть вечера. Это совершенно необходимо, и, боюсь, мы должны уйти."

Интуиция заставила Пенелопу улыбнуться несмотря на ее страдание, и она кивнула головой. "Конечно," ответила она. А затем, стоя в одиночестве, смотрела, как ее будущий муж растворился среди всех этих обычных людей. Пенелопа знала, несмотря на массу танцующих людей, эта вечеринка для нее окончена.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20638/67647

Переводчики: alesandra