Готовый перевод Elixir (by Hilary Duff) / Эликсир (автор Хилари Дафф): Глава 1

Я не могла дышать. Я находилась в самом центре океана людей, пытаясь вздохнуть, но ничего не выходило.

Я чувствовала жар от миллиона движущихся людей, воздух наполнялся запахом их пота.

Я тревожно искала выход, но болезненно мигающий яркий свет ухудшил мою координацию. Я терялась, еще чуть-чуть и я упала бы в обморок.

Я сделала глубокий вдох и попыталась придти в чувства. Все хорошо. Я не была в опасности.

Я была на танцполе в самом лучшем ночном клубе Парижа. Люди стоят всю ночь на морозе, чтобы получить шанс попасть туда, где находилась я.

Ничего не помогало. Ритм техно врезался в мой мозг, еще 5 нот, повторяющихся снова и снова, и я готова была закричать!

Толпа начала меня окружать все ближе и ближе, и я уже не могла пошевелить руками. С трудом повернув голову, мне показалось, что я проведу вечность в этом маленьком и узком пространстве, как в гробу.

Как в гробу моего отца. У него был гроб? Захоронен ли он вообще, а может даже никто и понятия не имеет когда он умер? Был ли он один, потерянный в джунглях? Был ли атакован животными? Был ли он найден, пытали ли его? Молился ли он о спасении, пока не стало слишком поздно?

Учащенно дыша, я закрыла глаза и подняла руки вверх,плавая за жизнью среди слоев этих двигающихся, перемешивающихся тел.

Я почти закричала, когда почувствовала свежий зимний воздух на моем лице. Мне это удалось на балконе. Я откинулась на свободном диване,как опьяненная после глотка свежего воздуха.

Я вернулась; Я чувствовала себя лучше. Вздохнув еще раз, я успокоилась и сконцентрировалась на прекрасном ночном Париже, Эйфелева башня купалась в огнях. Как же это красиво!

Автоматически я потянулось к суме на бедре, где обычно находилась моя камера, но конечно я не взяла ее в клуб. Я вздохнула и моя рука потянулось к серебряному ирису на груди, я всегда его ношу на шее.

Я провела пальцами по трем его вертикальным лепесткам, и поникшим чашелистикам. Лепестки представляли собой мужество, веру и мудрость. Так сказал мой папа, когда подарил мне его на мое 5 день рождение.

"В тебе уже заложены эти вещи, моя малышка," -продолжал он, прямо смотря в мои глаза. "Когда тебе будет тяжело, и ты забудешь про это, это ожерелье напомнит тебе."

"Клеа, ты в порядке?"
Я улыбнулась и повернулась к моей лучшей подруге, стоявшей на балконе в своих греческих сандалях. Вместе с ее рыжими кудряшками и золотым платьем, она была похожа на древнегреческую Богиню.

''Я в порядке'' заверила я ее, но появившаяся складочка на ее переносице убедила меня, в том что она мне не поверила. ''Ты думала о нем?''

Мне не пришлось отвечать на вопрос. Ее взгляд упал на мою руку, сжимающую ирис, и она все поняла. ''Тебе хуже от того, что ты не спишь'' сказала она. ''Может быть нам лучше вернуться в квартиру и ...''

Я замотала головой не давая ей закончить. На самом деле я чувствовала себя намного лучше. И даже если я не спала до этого, то и сейчас сон мне вряд ли поможет. Чаще всего в прошлом году, сон для меня был просто приглашением на просмотр кошмаров, которые видеть мне явно не хотелось.

Кроме этого, я знала, что если я попрошу, то Райна мгновенно уйдет. Так же я знала, что эта была самая последняя вещь, которую она хотела бы сделать. У нее оставалась только три дня до конца зимних каникул, совсем скоро ей нужно будет вернуться в Академию Валлера в Коннектикуте, чтобы закончить учебу.

Уж я то точно знала, что это такое; в это же время в прошлом году я училась в в Академии вместе с ней. И мне стоило огромных усилий, чтобы убедить мою маму перевести меня на домашнее обучение.

Райна и я посветили три недели отдыха на путешествия и общение со сливками общества, и она не хотела потерять и секунды своего драгоценного времени на простые людские занятия, или просто побездельничать у себя в номере.

"Я отлично," - заверила я ее. "Просто мне нужен был перерыв. И Le
Féroce (прим. клуб) открыт все ночь; мы только начали развлекаться."

''Да!'' закричала Райна. Затем она наклонилась поближе и добавила: ''Я устрою нам свидания''. Я улыбнулась, когда она ушла за стеклянные двери. Наши ''свидания''.

Мне понравилось, что она так сказала, несмотря на то, что мы познакомились с этими парнями всего час назад в баре. Я устроилась поудобней в кресле и взглянула на горизонт. Мысленно я делала фотографии и размышляла о том, что же я смогу привести домой.

Я надеялась на что-то многозначительное; Может быть что-то связанное с GloboReach, с фондом моего отца. Очень многое из опубликованного моим отцом в последний год его жизни было о флаконах, которые он открыл.

У меня создалось такое впечатление, что мир просто забыл о том, что мой отец посвятил свою жизнь намного более важным вещам. Например, сохранению жизни людей.
"Входите...мальчики!"
Так Райна оповестила меня о том, что прибыли те самые мальчики для "свидания".

"Пьер...и Джозеф".
''Хай'' Я улыбнулась и взяла напиток, который протянул мне Джозеф.
"Спасибо"
''Нет проблем'' ответил Пьер за Джозефа и рухнул в мягкое кресло рядом со мной.

"Это такое удовольствие заботиться о двух красавицах, как вы."
Поставив напитки на маленький стол, он прокричал Райне: "Иди сюда, моя милая!" С игривым рычанием, он обнял Райну за талию и посадил к себе на колени. Был ли он таким на самом деле?

Казалось, что Райна думала именно так о нем. Она радостно вскрикивала, затем разместилась, как в дамском седле.
"Ты такой плохой!" - ругала она его.
"Совсем нет," - протестовал он, предлагая ей выпить в знак примирения. "Для тебя."

"Спасибо", ответила Райна, пристально смотрев на Пьера и выгибая свою спину настолько, чтобы можно было добавить еще один размер чашки, пока она делала глоток, затем она поставила стакан обратно. "А для тебя," - промурлыкала она и прижалась к нему для продолжительного поцелуя.

Увлекательно. Спасибо моим родителям, мне удалось увидеть самых лучших актеров нашего времени на сцене. Райна знает искусство обольщения, она запросто может покорить их всех наповал.

Однако, на этот раз я не была уверена в выборе ее партнера. Пьер был настолько красив, что с его стороны было бы преступлением не работать моделью, но он был настолько худой и угловатый! Целовать его, сидя у него на коленках, словно целовать дикобраза!

Но Райна похоже не думала об этом. Она вышла на воздух с многообещающей улыбкой, потом наклонилась ко мне и прошептала: "Кажется, Пьер моя половинка!"

Я старалась не рассмеяться. Я бы рассмеялась, но это была просто уловка Пьера, он не зря потратил свои деньги на выпивку.

Но в тот момент я знала, что Райна на самом деле влюбленна, так же сильно, как она была влюбленна в Алексея, Жюльена, Рика, Янко, Стива и
Ави в течение этих трех недель.

Я лично никогда не верила в историю про то, что где-то по нашей планете ходит половинка для каждого. Но Райна напротив. Она обожает охватывающую романтику новых отношений. Это как наркотик для нее, ничто не делает ее такой жизнерадостной.

И каждый раз волна экстаза относит ее на небеса, она действительно каждый раз верит, что это - то самое, что это - навсегда. В не зависимости от того, как часто она бывает брошенной и огорченной, Райна остается оптимистом до самого последнего в вопросе любви.

Я восхищаюсь, что она может быть в поиске до бесконечности. Но я не разделяю её мнения. "Я счастлива за тебя", говорю я, и я действительно имею это в виду. Если фантазия о мужчине с угловатыми конечностями приносит ей удовольствие, то я была только за.

Она ответила мне улыбкой, и вновь стала одаривать Пьера поцелуями, умело избегая его острых скул и подбородка.
"Гм."

Джозеф сидел напротив меня на диванчике. Его бровь была поднята, бедный парень думал, что все моё внимание будет обращено именно на него с того самого момента, как он будет здесь.
"Извини." - сказала я и повернулась к нему лицом.

"Ты в порядке?" - спросил он с ярко выраженным британским акцентом. "Ты выглядила ужасно расстроеной, уходя с танцпола."
"Серьезно?" - в моей голове появился тревожный образ из возможного заголовка новостей: Дочка сенатора Виктории Вестон потерялась в парижском ночном клубе. "Неужели кто-то заметил это?"

"В центре этого зоопарка? - засмеялся он. "Никто кроме нас троих. Или двух, я уже не уверен насчет Пьера. Он не может отвести взгляд от твоей подружки."

Он попытался жестами показать одержимость Пьера грудью Райны, но это было невозможно, не переступив через его чувство меры.

Это выглядело довольно мило. "Это неплохо!" - заверила я его, "Я поняла, что ты имел в виду."
"Слава Богу!" - выдохнул он. И мы вместе засмеялись, может мне стоило по-другому посмотреть на Джозефа?

Я составила свое мнение о нем, лишь посмотрев на его друга Пьера, но это не было справедливо. Он был довольно мил: был немного выше меня, с темными волосами и бледной кожей, челкой, которая так хотела упасть ему на лицо.

Он был в хорошей форме, я спросила его: "Ты не играешь в футбол? Ты очень похож на футболиста."
Прекрасно, теперь я стала походить на одержимого Пьера. " Я имела в виду..." - начала я.

"Нет, все в порядке, я играю в футбол, не профессионально конечно, но.." - Джозеф начал свой рассказ о себе, и я слушала его, но также смотрела ему в глаза.

"Глаза - зеркало души, Клеа" - всегда говорил мой отец, даже когда я была маленькой, но я всегда понимала смысл этой фразы, это была истина на все времена.

Глаза Джозефа были приглушенно синего цвета , открытые и чистые. Немного слишком чистые, если быть честной. Я все ждала, когда в них зажжется огонек, но этого так и не произошло. Когда он сказал, что сейчас он в середине своего двухлетнего отпуска для нахождения смысла жизни, я поняла, кто он такой.

Мне нужен парень, который жил бы своими страстями, а не тот, который был в поиске смысла жизни. Райна бы ответила, что это не имеет значение,но Джозеф не был мужчиной моей мечты для прекрасного времяпровождения ночью.

Может быть она была права, но я бы исчерпала всю свою энергию, раздумывая на тем, как бы это могло быть интересным, но я не заинтересовалась. Джозеф наклонился вперед, и челка прикрыла его брови.

"Я рассказал тебе все, что можно узнать обо мне. Теперь расскажи о себе ты, Клеа Реймонд."
"Честно, я была бы не против подняться выше и потанцевать." - и это была правда.

"Отлично, давай же сделаем это!" - ответил он, но я покачала головой, пока он вставал.
"Все в порядке, но я бы хотела побыть немного одна." - улыбаясь ответила я, надеясь, что он не обидится.

"Ты уверенна?"
"Да, ты не должен ждать от меня чего-либо. Я не хочу, чтобы ты потратил свою ночь впустую. Здесь еще много красивых девушек."
"Ах." - сказал он, поднимаясь.

Я съежилась, мне так не хотелось его обидеть. Он улыбнулся. Он наверно не был таким счастливым теперь, но он был.
"Ну... я был рад встретится с тобой." - он протянул свою руку, и я пожала ее. Какой же он милый парень;

Я надеялась, что он найдет себе кого-нибудь еще. Как только он вернулся внутрь, я дотронулась до плеча Райны и поймала ее взгляд, а затем ушла наверх.
Поднялся ветерок,и я вздрогнула от холода. Мое шелковое коктельное платье не подходило для зимы, даже с горячими лампами клуба, но оно было идеально для танцев.

В главном клубе уже не было того каустрофобического ночного кошмара, но были танцы. Я открыла балконную дверь и сразу же почувствовала себя непринужденно. Верхний малый зал Le Féroce был полной противоположностью дикого нижнего этажа, да и здесь все было в моем стиле.

Здесь была интимная обстановка, с мягким светом и диванами, со свечами, большим баром из красного дерева, танцполом, и маленькой сценой, на которой была феноменальная певица Этта Джеймс.

Я полностью прониклась атмосферой, почти сразу же я просочилась сквозь танцующую толпу и оказалась прямо перед сценой, где дала музыке унести меня далеко-далеко.

Я обожаю танцевать. Если музыка прекрасна, то я забываю обо всем на свете. Танец для меня, как для Райны медитация или йога.

Это похоже на то, что я чувствую, когда я занимаюсь скалолазанием. Я полностью концентрируюсь на следующем поручне, следующей опоре, и привыкаю к боли в мышцах, пока я поднимаюсь выше и выше.

Мои мысли были далеко не о танцполе, я думала о том, как бы продолжился наш разговор с Джозефом. Он мне дал ключ, назвав меня полным именем.

Основываясь на своём опыте, я знала, что скорее всего следующий вопрос будет: "Хм.. каково быть дочерью Виктории Вестон?"

Это был сумасшедший вопрос, особенно от кого-нибудь как Джозеф, который случайно упомянул о своих связях с королевской семьей, да и его семья часто появлялась в британских таблоидах.

Он знал, каково это - быть в центре внимания. Но он бы спросил это, лишь бы для того чтобы сказать что-нибудь, а не из интереса.
Райне нравился этот вопрос. И у нее всегда спрашивали, но в ее версии вопрос звучал иначе: каково быть другом семьи Вестон?

Это была идеальная ситуация. Обычно она смотрела прямо глаза человеку и многозначительно отвечала: "Мне повезло, что я встретила таких замечательных людей, как они."

Но я никогда так не отвечала. Я не публичный человек. Может поэтому мне было так хорошо на домашнем обучении? Райна сказала, что она бы так никогда не смогла бы. Она будет страдать от недостатка социальной драмы, и будет по этому скучать каждый день.

Но меня это совершенно не беспокоило. Я не могу сказать, что я не люблю людей. Нет, есть круг людей, без которых я не могу прожить, ну или по крайней мере, я чувствую, что не смогла бы прожить без них.

В этом году я узнала, что я не могу хорошо жить без некоторых людей, но я могу просто жить.

Райна одна из этих людей. Я знаю ее всю свою жизнь - мать Райны, Ванда, мать моей "Профессиональной лошадки", на самом деле, она была нянькой для лошадей моей мамы.

Работа была на целый рабочий день, и Ванда не смогла бы никогда делать это, если бы жила в пригороде. Вместо этого она получила гостевой дом в собственность, где она постоянно жила вместе с отцом Райны - Джорджом.

Моя мама и Ванда были беременны в одно и тоже время, Папа говорил, что он сходил с ума, т.к. никто его не слушал и не давал отдохнуть.

В течении этих 9 месяцев, таких же огромных и длинных как дом, Ванда продолжала работать вокруг своего дома: окучивала, черпала зерно, ухаживала лично за лошадьми.

А моя мама все еще продолжала активно участвовать в политической жизни, конечно, ее путешествия уже не были такими, как раньше, но они были так же постоянны. Мой папа даже не удивился, что у моей мамы начались схватки всего лишь на 5 минут раньше, чем у Ванды.

Так как Джордж был на работе, то моему папе пришлось самому отвозить их в больницу. Он их с трудом уместил на заднее сидение - женщины, с двумя огромными животами, тяжело дыша и продолжая стонать, злились, что им пришлось оставить свою работу.

Папа мчался в больницу, он был почти уверен, что его остановят и арестуют за многоженство и превышение скорости.

Райна и Я родились с разницей в 5 часов, я оказалась старше, с тех пор все говорили, что мы едины. А мы говорили, что мы близнецы от разных родителей.

Таблоидам нравилась тот факт, что у нас разный социальный статус, но для меня она как сестра. Мои родители относились к ней так же. Они уговорили пойти Райну в ту же приватную школу, что и я, и ее всегда приглашали на наши семейные каникулы.

Но все же, для остального мира, она не была настоящей Вестон. Может быть это и не так плохо. Из-за того, что я Вестон, меня всегда окружают фотографы с того момента, как я родилась. Они всегда пишут о том, как бы я отреагировала на карьеру моей мамы, или пойду ли я по стопам Вестонов, чтобы однажды спасти мир.

Моя фамилия значила, что спустя 2 месяца с начала учебы в 7 классе мое фото появилось в журнале People с надписью: "Нелепые подростковые года Клеа Реймонд!"

Он был наполнен моими нелепыми фотографиями прошедшего лета с лагеря, я понятия не имела как они туда могли попасть. На одной из них, я была с пучком на голове и с толстыми линзами в очках, на другой я искала свои танкетки.

Нет ничего лучше для двенадцатилетней девочке с низкой самооценкой, чем ужасные фотографии, разошедшиеся по всей школе. Мне скручивало живот до старших классов.

Райна эксперт в заглаживании неудачных моментов, как этот. Она всегда знала в каких журналах появлялось мое имя. Ей безумно нравилось то, что я разъезжала по миру, и она визжала от радости, когда я встречала разных знаменитостей.

Но она никогда не завидовала мне. Хоть она и находилась во всей этой роскоши, но она так и не привыкла к ней. Каждый раз, когда мы отправляемся куда-нибудь на вечеринку, или в эксклюзивный клуб, или на экзотический курорт,или как в эти зимние каникулы, она радуется как ребенок.

Я не думала, что я танцую с закрытыми глазами, пока не почувствовала что меня одернули за руку. "Клеа!" - пыталась перекричать музыку Райна, ее глаза светились от выпитого и от переживаний новой любви.

"Я пойду к Пьеру! У него пентхаус с видом на Эйфелеву башню. Это так здорово!" Райна думала, что это просто прекрасно, и я была вынуждена согласиться. "Да." - ответила я, улыбаясь. "Только будь осторожна. У тебя есть его адрес?"

Райна кивнула, и я достала телефон, чтобы она напечатала мне адрес. "Перцовый баллончик?" - спросила я.

Райна закатила глаза и вытащила цилиндр из сумочки. Я одобрительно кивнула. "Если что-нибудь пойдет не так, сразу звони мне. Не важно что. И если ты мне не скинешь смс в течении 12 часов, я вызываю службу спасения! "

"Мы во франции! Здесь нету нашей спецслужбы, " - напомнила мне Райна. Потом она прильнула ко мне, мы соприкоснулись лбами и она, глядя прямо в мои глаза, сказала: "Со мной будет все в порядке. Ты никогда не потеряешь меня."

В течение всего прошлого года она говорила мне это почти каждый раз, когда мы расставались. Я всегда вздрагиваю, когда она говорит "никогда". Кажется, что это лишь дразнит судьбу. Я об этом говорила с Райной, но она лишь смеялась над моим "сумасшедшим суеверием".

Видимо хорошо верить в судьбу, даже когда твоя родственная душа каждый раз убегает от тебя, но сумасшествие верить в то, что судьбе не нравится, когда ей говорят, что делать. Я всегда верила Райне, ей всегда везло, наверно, благодаря ее доброжелательности.

Я оставалась в клубе лишь для того, чтобы Райна не увидела как я ухожу. Она чувствовала себя виноватой, думая, что я выхожу только ради нее. Вернувшись в отель, я с жадностью погрузилась в безопасность и занялась своей камерой.

С тех пор, как я себя помню, фотография была моим спасением. Мой папа подарил мою первую камеру, когда мне было всего лишь 4 года. "Запомни, Клеа- говорил он, - фотографировать - большая ответственность. Многие народы верят, что фотография может запечатлеть душу."

Я всегда слушала его с особенным вниманием и верила единому слову, даже когда мама смеялась и закатывала глаза. "О, Грант, посмотри на нее, - говорила она, с явной любовью к нам, - у нее безумный глаза! Скажи ей, что это неправда."

"Это неправда."- соглашался папа, но мама не могла видеть,как он скрещивал пальцы, а я это всегда замечала. Я усмехнулась, радостная тому, что мы с папой сообщники. Тогда мой папа подарил мне камеру, и я не выпускала ее из своих рук.

Он любил это. Он так же был помешан на фотографии, и он был горд, что мы вместе могли проводить часы в его студии в подвале. Мама и папа утверждали, что до того как я окуналась в фотографию, я больше была мама-ориентированна, но я этого совершенно не помню.

На моей памяти, только я и папа. Мы разговаривали, смеялись, делились своими работами, и пытались превратить их в искусство.

Райна смеется надо мной. Я так ненавижу папарацци, но не расстаюсь со своей камерой, и она думает, что я больная. Но я себя считаю антипапарацци.

ТМЗ-ишники хотят заполучить горячие снимки. Если есть фокус, то все прекрасно. А у меня главная цель, поймать то, что не лежит на поверхности. В той истории позади много лиц, пейзажей, и там есть жизнь.

Там душа в каждом предмете, и тогда получается диалог между мной и камерой, мы действительно едины, мы можем уловить это.

В своем номере я аккуратно положила камеру на кровать. Я взяла с собой свою любимую камеру - DSRL, которую мой папа подарил мне перед тем как уехать в финальное путешествие GlobalReach.

Сейчас уже есть более новые и лучшие модели фотокамер, но эта как-будто сделана специально для меня. Я быстро стянула с себя шелковое коктельное платье и каблуки, и одела любимые джинсы, свитер, худи и вязанную шапочку.

Никаких перчаток - они образуют барьер между мной и камерой, между нами нарушается контакт. Собрав все, что мне необходимо, я открыла дверь балкона и вышла наружу.

Температура была ниже нуля, и лед атаковал мебель и кованные перила. Я посмотрела на горизонт, зная, что пока я не посмотрю через объектив, я ничего не смогу увидеть по-настоящему.

Смакуя момент, я глубоко вздохнула, и опустила свои глаза к камере. Почти сразу же я начала щелкать. Отсюда я могла видеть все: маленькие кафешки, рынки, библиотеки, над всем этим возвышался Нотр Дам, оживленный светом прожекторов.

Я оставалась на балконе в течение нескольких часов, снимая сложнейшую архитектуру,улицу, мимо проходящих людей. Я хваталась за все подряд, поймав компанию из Латинского квартала, я следила за ней почти до самого рассвета, и я долго не осознавала, что мои пальцы окоченели.

Идеальная ночь; Я даже не сомкнула глаз. Я вернулась обратно в комнату, моментально почувствовав тепло, и поблагодарила себя, что не забыла включить обогрев, прежде чем уйти снимать.

Мои пальцы были слишком окоченелые, чтобы совладать с телефоном, но после двух провальных попыток, я смогла. Я заказала себе в номер горячего какао, огромный чайник чая, шоколадный круассан, предупредив, чтобы они оставили мой заказ перед дверью, если я не отвечу.

Я планировала залезть в душ,и быть там пока моя кожа не станет такой же красной как у лобстера, и весь холод не уйдет из моего тела. 45 минут спустя я уже была в уютном халате и лежала на кровати, попивая своё какао и поглощая круассан. Мое тело излучало тепло, как и безумно вкусная еда. Совершенно удовлетворенная, я переключила на новости, и мне стало любопытно, увижу ли я свою маму.

Где она была на этой неделе? Честно,я даже понятия не имею. Был ли это Израиль? Москва? Могла ли она быть в Европе? Я прильнула к спинке кровати и стала смотреть в одну точку...
в тот же момент, я почувствовала что я окружена пламенем.

Оно было везде. Я крепко зажмурила глаза, но оно еще было передо мной. Я знала, что оно здесь было, все пробежало перед моими глазами.

И запах.Едкий запах плавление пластмассы, электроники, ковров. Ужасный запах горящих человеческих волос. Моих волос?

Нет. Я увидела его. Человека стоящего в этом аду,этот ад находился в моем номере, пламя танцевало около его рук,ног, волос.

Он хаотично двигался в огне, но это только питало пламя. Как только пламя поглотило лицо, он обернулся ко мне, и я увидела агонию моего отца, кричащего : "НЕТ!" Я ахнула, выпрямившись.

Мое сердце ужасно забилось, слезы покатились по щекам. Где я оказалась? Я схватилась за свое ожерелье, но на мне был лишь халат. Я осмотрелась вокруг, полностью дезориентированная, мой нос еще улавливая запах пожара.

Я уставилась на поднос, который лежал на моей кровати. Крошки от шоколадного круассана. Постепенно мое дыхание выровнялось, и я уставилась на утешительное свечение Нотр Дама. Я сосредоточилась на соборе, делая все более глубокие вдохи и выдохи.

Терапевт сказал мне, что однажды мечты улетучатся, но уже прошел год с того момента как папа исчез, но они все еще здесь. Теперь терапевт утверждает, что это из-за неопределенности. Если бы я знала, что произошло, если были ответы на мои вопросы...

Но их нет. Так что мой разум пытается заполнить пробелы с помощью ужасных вещей, о которых я когда-либо читала или видела. А так как я работала фотокорреспондентом, то я многое повидала.

Иначе говоря, у моего мозга был большой запас ночных кошмаров. Я даже пыталась наказывать себя. Это было смешно. Если бы я знала что-нибудь, знала, что мой отец не умер в отеле во время пожара. Нет, он никогда не останавливался в отелях.

Он же участник GloboReach. Так о чем я там думала? Мои глаза взглянули на экран телевизора, вот в чем было дело. По телевизору показывали пожар.

Должно быть я услышала это во время сна, и это появилось в моем сне. Я усвоила, что мне не следует смотреть новости перед тем, как заснуть. Самая последняя вещь, которая мне нужна, это кошмары.

Я вздрогнула, наблюдая за огнем. Он был огромен, пожирал прекрасное здание, 1800 года постройки. Мне стало грустно от того, что что-то может противостоять чему-то в течение 200 лет, а потом сломаться в считанные минуты.

Я сделала погромче, мне хотелось узнать что именно там случилось, остались ли люди внутри. Мой французский был достаточно хорош,чтобы понять смысл. Огонь вспыхнул на верхних этажах, которые когда-то были прекрасным место с видом на Эйфелеву башню.

Кровь застыла в моих венах. Я сегодня что-то слышала про вид на Эйвелеву башню.

Нет....Я сделала поспешные выводы... этого не могло быть... я услышала голос Райны в моей голове."Я пойду к Пьеру!
У него есть пентхаус с видом на Эйфелеву башню.Это же так прекрасно!"

Все же, здесь очень много апартаментов с видом на Эйфелеву башню. Шансы, что это было именно то здание...

Я взяла свой телефон и начала искать, куда записала Райна записала адрес Пьера, потом посмотрела на телеведущего. "Давай, давай, скажи мне, где это! Какой адрес!" - думала я.

"Огнем охвачен дом 24 на улице Soeurs,"- говорила девушка. Мир замер. Адреса совпали.

"Нет!" - закричала я. "Пожалуйста, только не это...нет. Нет.Нет."
Я набрала номер Райны и ожидала звонка, наверно, целую вечность. "Бери трубку, Райна, бури трубку!"

Нет ответа. "Дерьмо!" - вскричала я, повесив трубку. Я выбежала вон из номера, но вернулась, так как забыла камеру.

Это было шестое чувство. Чтобы поменьше паниковать, я решила, что поеду туда, но как фотокорреспондент. "Мне нужно такси, немедленно!" - крикнула я швейцару, и тут же добавила: "Если можно, пожалуйста."

Но швейцар уже услышал отчаяние в моем голосе, и уже пытался поймать мне такси.

Все происходило так медленно. Могла ли я пробежать 2 мили быстрее? Нет, лучше подождать, но стояние здесь сводило меня с ума. Мне нужно было сделать хоть что-то. Я взглянула на часы: 9 часов, 3 часа ночи в Новом Лондоне,в штате Коннектикут.

Но это не имело значение. Я набрала его номер. Он ответил на третий гудок, было похоже что он крепко спал, а я его разбудила. "Клеа? Ты в порядке?"

Слава Богу, за определитель номера! Бен знал, что я не позвоню посреди ночи просто так. "Бен! Бен! Райна! Там большой, огромный пожар!"

У меня надорвался голос, и я начала рыдать. Я не могла соединить все в связную речь. Я не могла. "Глубоко вздохни. Скажи мне что-нибудь." Голос Бена меня немного успокоил. Его голос мне очень нравился.

намного труднее была эмоциональная картина, для него это значило вернутся на шаг назад, обращаться с этим логично и рационально. Его голос был для меня подушкой безопасности в прошлом году.

"Я не знаю," - ответила я. Швейцар наконец-таки поймал мне такси, и я запрыгнула внутрь, крича адрес Пьера водителю. "Быстрее, пожалуйста, как можно быстрее!" - я свернулась на заднем сиденье, пытаясь успокоится.

"Хорошо," - успокаивал меня Бен, когда находила за 4 000 мили от сюда, - "Не паникуй. Ты все еще не знаешь, что там произошло. Ты сейчас съездишь и все узнаешь, да?"
"Как быстро, как я смогу," - ответила я, протягивая евро водителю. "Пожалуйста, еще быстрее!"

"Прекрасно." - продолжал Бен, - "Разговаривай со мной, пока не доедешь."
Я понятия не имею, чтобы я делала без него. Мой круг близких друзей ограничивался всего лишь двумя: Беном и Райной. Конечно, их недостаточно для создания круга, но для линии верных друзей они вполне подходят.
Я разговаривала с Беном на протяжении всей 10-минутной поездки. Мне это было необходимо. Лишь осознание того, что мой голос достигал его исходя из моего тела, успокаивало меня и останавливало молекулы паники.

"Стоп! Стоп!" - прокричала я таксисту. Это не было необходимостью. Лежачий полицейский не дал бы нам проехать дальше. "Я здесь." - продолжала я,- "Мне пора, я позвоню, когда узнаю хоть что-нибудь!"

"Я буду ждать." - ответил Бен, я знала, что он действительно будет ждать моего звонка. Я протянула еще комок евро таксисту, и побежала к дому, закрывая нос и рот водолазкой. Дым был очень едкий, но люди продолжали толпится.

Хотя пожарные были повсюду, казалось, что их шланги были лишь капельками воды на лице ребенка. "Райна! Райна!" - кричала я в сторону пламени.

"Клеа!" Я моментально развернулась,чтобы увидеть ее, мне это было необходимо, как воздух. Мне нужно было убедится, что она в порядке, и не зовет меня, лежа на носилках. "Клеа...Клеа, я в порядке. Все хорошо. Я здесь."

Это была она, укатанная в плед и пальто, которое было на 5 размеров больше, чем нужно, и с серой ушанкой на голове - в таком виде она прекрасно бы смотрелась где-то в Сибири в 1930-х, или в роли угловатого мальчика супер-модели.

"Боже мой, Райна!" - кричала я, прижимая ее настолько крепко, насколько я могла. Мне нужно было убедится, что она здесь, со мной.

"Я отлично. Пьер и я пошли в кафе. Мы не были там, когда начался пожар." - она прильнула к моему лбу и посмотрела прямо в глаза. "Помнишь, я тебе говорила, что ты никогда меня не потеряешь,м?"

"Не надо!" - предупредила я, но паника уже ушла, и я была достаточно сила, чтобы улыбнутся. Я обняла ее еще раз, и мы взялись за руки.

"Ты когда-либо видела что-то вроде этого?" - спросила она задумчиво, и я не могла отвести взгляда от горящего здание с великолепной архитектурой.

Я видела, что-то похожее. Огонь притягивает, магнетическое слияние разрушительной силы и впечатляющей красоты. Нужно было приложить усилия, чтобы оторваться.

Я увидела мрачное отделение пожарных, их лица предательски не выдавали эмоций. Я увидела лица наблюдателей, одни были просто зеваки, а другие были пострадавшие. Интересно было наблюдать за последними, некоторые были настолько напуганы, что прижимались к друг другу, а другие, как Пьер, задумчиво ходили и курили.

Я увидела радугу, появившуюся от пожарных шлангов. "Руки чешутся?" - спросила Райна, улыбаясь. Я поймала ее взгляд, моя рука уже открыла чехол от фотоаппарата.

"Давай!" - сказала она, - "Я пойду пока проверю как Пьер. Если ты мне дашь свой телефон, я позвоню Бену и скажу, что все в порядке. Думаю, ты ему звонила." Райна слишком хорошо меня знала, я ее еще раз обняла, отдала телефон, а затем скрылась в толпе. Здесь я чувствовала себя комфортно. Я совершенно не подозревала, что я сделаю снимки, которые изменят мою жизнь навсегда.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20682/67949

Переводчики: katepetro, Anna16