Готовый перевод Assassin's Creed: The Secret Crusade / Assassin's Creed: Тайный Крестовый Поход: 19 июня 1257 (3)

"Его Величество Салах ад-Дин получил ваше послание и любезно благодарит за него," - обращался эмиссар, - "У него остались дела в другом месте и он отбыл, оставив Его Превосходительству Шихабу ад-Дину указания для вступления в переговоры."

Посол стоял рядом с жеребцом Шихаба и, приставив ладони к своему рту, и призывал Владыку и его генералов, которые собрались в одной из защитных башен.

Небольшой отряд взобрался на холм: 200 человек или около, а так же нубийцы с паланкином - не более, чем охрана для Шихаба, остающегося верхом. Его лицо сохраняло невозмутимое выражение, словно он был не слишком озабочен результатом переговоров. На нем были белые шаровары, пояс и красный витой кушак. В его большой и ослепительно белый тюрбан был вделан сверкающий драгоценный камень. У этого камня наверняка есть прославленное имя, думал Аль Муалим, глядя на него с вершины башни - Звезда или Роза чего-нибудь. Сарацины так любят именовать свои побрякушки.

"Начинайте," - отозвался Аль Муалим, размышляя. "Дела где-то еще," - улыбнувшись, он мысленно вернулся на несколько часов назад, когда ассасин вошел в его покои, прерывая его дремоту и призывая в тронный зал.

"Умар, милости прошу," - сказал Аль Муалим, оборачивая одежды вокруг себя и все еще чувствуя утренний холод в костях.

"Учитель," - ответил Умар. Его голос звучал низко, а голова склонилась.

"Ты пришел рассказать мне о своем задании?" - спросил Аль Муалим, зажигая масляную лампу на цепи, а затем присаживаясь на стул. На полу затрепетали тени.

Умар кивнул. Аль Муалим заметил кровь на его рукаве.

"Информация наших агентов оказалась правдой?"

"Да, Учитель. Я пробрался в их лагерь и, как нам и говорили, праздничный шатер был лишь приманкой. Куда менее заметный шатер Салах ад-Дина был поблизости."

Аль Муалим улыбнулся: "Отлично, отлично. И как ты сумел распознать его?"

"Как и сообщал наш шпион, он был защищен. По периметру был разбросан известняк и угли, так что мои шаги услышали бы."

"Но они не услышали?"

"Нет, Учитель, поэтому я сумел проникнуть в шатер султана и оставить перо как и планировалось."

"А письмо?"

"Приколото кинжалом к его постели."

"А потом?"

"Я выскользнул из его шатра..."

"И?"

Последовала пауза.

"Султан проснулся и поднял тревогу. Я должен был уносить ноги."

Аль Муалим указал на запачканный кровью рукав Умара: "А это?"

"Я был вынужден перерезать горло, чтобы ускользнуть, Учитель."

"Стражник?" - с надеждой спросил Аль Муалим.

Умар уныло покачал головой: "На нем был тюрбан и пояс вельможи."

На это Аль Муалим устало и скорбно прикрыл глаза: "Неужели не было другого выбора?"

"Я действовал безрассудно, Учитель."

"В остальном же твое задание имело успех?"

"Да, Учитель."

"Значит вскоре это станет известно," - ответил Аль Муалим.

Известным стало то, что Салах ад-Дин отбыл и прибыл Шихаб. Стоя высоко в своей башне Аль Муалим позволил себе мысль о том, что ассасины имеют преимущество, что его план заработал. Их сообщение предостерегало султана, и если он не прекратит свой поход против ассасинов, то следующий кинжал будет воткнут не в его тюфяк, а в его гениталии. Ассасины сумели просто оставить письмо и этим показали, каким на самом деле уязвимым был правитель. Его великая армия равнялась нулю, в то время как единственный ассасин смог перехитрить его ловушку и стражу и с легкостью проникнуть в шатер, пока тот спал.

Возможно Салах ад-Дин дорожил своими гениталиями сильнее, чем продолжением длинной и разорительной войны убытков против врага, чьи интересы лишь изредка конфликтовали с его собственными. Ради которых он рискнул...

"Его Величество Салах ад-Дин принимает ваше предложение мира," - отвечал посол.

В башне Аль Муалим разделил довольный взгляд с Умаром, стоявшим подле него. А затем с Фахимом, чей рот изогнулся.

"Есть ли гарантии, что наш орден сможет действовать без дальнейших враждебных действий с вашей стороны и вмешательств в наши дела?" - спросил Аль Муалим.

"Пока наши интересы совпадают - вы можете быть уверены."

"Тогда я принимаю предложение Его Величества - крикнул Аль-Муалим. Он был весьма доволен. - Вы можете покинуть Масиаф. Возможно вы были бы столь любезны и починили бы нашу ограду."
На это язвительное замечание Шихаб резко устремил взгляд вверх, на башню, и даже с высоты башни Аль-Муалим рассмотрел злые искры в его глазах. Шихаб, сидя на лошади, наклонился к послу, тот слушал и кивал, потом поднес свою руку ко рту, чтобы обратиться к тем, кто был в башне, еще раз.
"Во время доставки сообщения, один из доверенных генералов Салах ад-Дина был убит. Его Величество требует компенсации. Голову того, кто это совершил."

Улыбка спала с лица Аль-Муалима. А Умар напрягся.

Стояла мертвая тишина. Слышно было лишь фырканье лошадей. Пение птиц. Все ждали реакции Аль-Муалима.

"Можешь передать Султану, что я не принимаю это требование."

Шихаб пожал плечами. Он снова наклонился к послу, а тот в свою очередь опять обратился к Аль-Муалиму.
"Его Превосходительство желает проинформировать вас, что если вы не примите это требование, то армия останется здесь, в Масиафе. Терпения у нас гораздо больше, чем вашего запаса продовольствия. Так для вас мирное соглашение это ничто? Вы позволите вашим людям и мирным жителям умереть от голода? И все из-за головы одного ассасина? Его Превосходительство определенно надеется, что нет."

"Я пойду" - Умар прошептал Аль-Муалиму. - "Это была моя ошибка. И будет верно, если я заплачу за нее."

Аль-Муалим проигнорировал его. "Я не позволю умереть никому из моих людей" - прокричал он послу.
"Тогда Его Превосходительство сожалеет о вашем решении и просит вас стать сейчас свидетелем происходящему. Мы обнаружили шпиона в нашем лагере. И он должен быть казнен.

У Аль-Муалима перехватило дыхание, когда сарацины вытащили агента ассасинов из паланкина. После они подошли к плахе, которую два нубийца разместили на земле перед жеребцом Шихаба.

Шпиона звали Ахмад. И его избили. Голова была смята, в синяках и кровоподтеках - она болталась на груди, когда его приволокли к плахе, подтащили на коленях и уложили на нее, горлом кверху. Палач выступил вперед: турок нес сверкающий ятаган, который он уткнул в землю, опираясь руками в украшенный драгоценными камнями эфес. Два нубийца держали руки Ахмада: он едва застонал, и звук донесся до ошеломленных ассасинов высоко в башне.
"Позволь своему человеку занять его место и мы сохраним его жизнь и соблюдем мирный договор," - обратился посол, - "В случае отказа он умрет, начнется осада и твои люди погибнут от голода."

Внезапно Шихаб поднял голову и закричал: "Ты хочешь, чтобы это было на твоей совести, Умар ибн Ла-Ахад?"

У всех ассасинов перехватило дыхание. Ахмад все рассказал. Под пытками само собой, но рассказал.

Аль-Муалим опустил плечи.

Умар стоял подле него. "Отпустите меня - умолял он Аль-Муалима - Учитель, пожалуйста."

Внизу, тем временем, палач широко расставил ноги и занес над головой двуручный меч. Ахмад слабо дернулся в сжимающих его руках. Его горло было напряжено, открытое для лезвия. Холм был погружен в молчание, доносились лишь стоны Ахмада.

"Это твой последний шанс, ассасин," - позвал Шихаб.

Сверкнуло лезвие.

"Учитель," - молил Умар, - "отпустите меня."

Аль Муалим кивнул.

"Стойте!" - закричал вышедший на башенный помост Умар, обращаясь к Шихабу, - "Я - Умар ибн Ла-Ахад. И это мою жизнь ты должен забрать!"

Волнение пробежало среди сарацинских солдат. Шихаб улыбнулся, кивнул. Он приказал палачу снова воткнуть меч в землю. "Очень хорошо" - сказал он Умару. - "Спустись и положи свою голову на плаху"

Умар повернулся к Аль-Муалиму. Тот поднял голову и посмотрел на него покрасневшими глазами.
"Учитель, - сказал Умар. - У меня будет последняя просьба. Позаботьтесь об Альтаире. Возьмите его, как новичка."

Аль-Муалим кивнул. "Конечно, Умар - ответил он. - Конечно."

Шепот пронесся по крепости, когда Умар слезал вниз по лестницам бални, затем срезал путь через навесную башню, прошел под аркой к главным воротам. Часовой подошел чтобы открыть небольшой проход и Умар, наклонившись, прошел через него.

Позади него донесся возглас: "Отец!". Раздался шум бегущих ног.

Умар остановился.

"Отец..."

Он услышал боль в голосе сына и зажмурился, чтобы не заплакать, проходя через ворота. Часовой закрыл их за ним.

Сарацины стащили Ахмада с плахи, и Умар попытался передать ему ободряющий взгляд, но Ахмад не встретился с ним глазами - его отволокли прочь и бросили у боковых ворот. Они приоткрылись, Ахмада затащили внутрь, и ворота снова закрылись. Руки схватили Умара и потащили к плахе, уложив его как и Ахмада немногим ранее. Он подставил шею и наблюдал как палач возвышается над ним. А выше было только небо...

"Отец!" - донеслось из крепости, когда сверкающее лезвие встретилось с шеей Умара.

Через два дня, под покровом ночи, Ахмад покинул крепость. На следующее утро, когда обнаружилось его исчезновение, одни были удивлены тем, что он оставил своего сына одного (его мать умерла от лихорадки два года назад), другие поговаривали, что он был вынужден покинуть крепость, потому что он слишком остро чувствовал свою вину.

Правда же таилась совершенно в другом.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/20695/68061

Переводчики: a_dv, HaouAiren