Готовый перевод Devid Weber-Torch of Freedom / Дэвид Вебер-Факел свободы: Chapter Four

Танди Палейн закрыла за собой дверь выделенных ей дворцовых покоев и подошла к человеку, восседавшему за большим столом у окна с видом на раскинувшиеся внизу сады. Казалось бы он пристально всматривался в сады, и это немного смущало. Ведь они были разбиты совсем недавно и состояли больше из перекопанной земли, чем из зелени, да и та отчаянно боролась за выживание.

Бóльшую часть растений привезла с Мантикоры Кэтрин Монтень. Как она утверждала - подарок от королевы Елизаветы Мантикорской, выдернутый прямо из личных обширных садов.

Берри высоко оценила этот жест. К сожалению, площадь Факела в основном занимали тропики и субтропики, и планета обладала своей буйной и разнообразной биосферой, бо́льшая часть которой оказалась порядком агрессивна. Только стараниями придворных садовников удалось сохранить завезенные растения живыми в течение тех нескольких недель, что Монтень провела здесь. И теперь, после ее отбытия, Танди была уверена, что Берри с легким сердцем разрешит своим садоводам бросить мантикорские растения на произвол судьбы - умирать естественной смертью.

Не то это было зрелище, чтобы приковать к себе все внимание человека, сидящего за столом. Танди уже давно поняла, что разум Виктора Каша́ часто уходил в свой собственный мир. И что порой было странно - как такой казалось бы заурядный человек, а он и правда во многом не отличался от других, умел взглянуть на вселенную под неожиданным углом.

— И что такого интересного в этих бедных растениях внизу? — спросила она.
Его подбородок лежал на руке, которую он теперь отодвинул.

— Им здесь не место. Чем дольше их изучаешь, тем это очевиднее.

— Не могу не согласиться. А интересно это должно быть, потому что…?

— И «Рабсиле» здесь не место. Чем больше я об этом размышляю, тем очевиднее становится.

Она нахмурилась, и начала невольно ласкать ему плечо.
— Уж точно ни я, да и никто в округе не скажет, что вселенная не станет гораздо лучше, если мы избавимся от «Рабсилы». Это что, стало Открытием Века?

Он покачал головой.
— Я неясно выразился. Я имел в виду, что «Рабсиле» не место в этой Вселенной так же, как этим растениям не место в этом саду. Она просто не вписывается. Слишком многое в этой так называемой «корпорации» не к месту. Она должна умирать естественной смертью, как и эти растения внизу. Вместо того, она процветает — и, судя по фактам, даже набирает силу. Почему? И как?

Не в первый раз уже Танди обнаружила, что мысль ее возлюбленного ускакала вперед. Или лучше сказать, как кролик прыгнула в кусты, оставив ее запыхавшийся от погони разум бесхитростного хищника в одиночестве.

— А… Я пытаюсь сообразить, как грамотно сказать «ась?». Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

Он улыбнулся и положил поверх ее рук свою.
— Извини. Видимо я выражаюсь несколько туманно. Вот что я хочу сказать, во многих случаях, слишком многих случаях, «Рабсила» ведет себя совсем не как злобная и бездушная корпорация, которой она вроде как считается.

— Да черта с два! Если найдется хоть капля человеческой порядочности в этой вонючей…

— Я не спорю с тем, что она злая и бездушная, Танди. Она не действует как корпорация. Злая или нет, бездушная или нет, но «Рабсиле» полагается быть коммерческим предприятием. Она должна существовать за счет прибыли, а прибыльность рабства, по общему мнению, снижается — исчезает с лица земли, как те растения, там, внизу. О, — он пожал плечами, — линии «рабов для удовольствий» всегда будут приносить прибыль, поскольку мерзкие глубины человеческой природы имеют тенденцию болтаться на поверхности. А еще узкоспециализированные экземпляры, особенно для трансзвездных компаний, которым нужна рабочая сила в Пограничье, и тогда генетические линии рабочих окажутся как минимум конкурентноспособными в сравнении с автоматизированным оборудованием. Но весь рынок работорговли в целом должен сокращаться, или в лучшем случае держаться устойчивым, а это означает, что «Рабсила» должна бы терять энтузиазм. Ее прибыли должны снижаться и «продукта» должно выходить все меньше, а это не так.

— Может быть привыкли так жить, вот и не меняются, — предположила Танди после короткой паузы.

— Заманчивая гипотеза, — признал он, — но не подходит ни под одну бизнес-модель, что я могу представить. Не для корпорации, которая так долго была откровенно успешной. Конечно, никто еще не имел случая изучить их бухгалтерию, но там должна быть вписана чертовски длинная статья прихода, раз хватает на финансирование всех их начинаний, как например операция здесь, на Вердант Виста. И я никак не могу заставить себя поверить в то, что работорговля может быть настолько выгодна. Или точнее говоря, до сих пор может быть настолько выгодна.

— Тогда, может быть, то, что они делали здесь, было началом их диверсификации?

— Хммм. — Он на мгновение нахмурился, затем снова пожал плечами. — Возможно. Только…

Его прервал звонок в дверь, и Танди поморщилась, прежде чем повысить голос.

— Открыть, — приказала она.

Дверь плавно скользнула в сторону и в комнату вошел Антон Зилвицкий, за ним - принцесса Руфь. Словно следуя вывернутому наизнанку королевскому протоколу, завершала процессию королева Берри.

— Теперь ты можешь выходить из укрытия, Виктор, — сказал Антон. — Она уехала.

Берри устремилась в центр комнаты и уперла руки в худые бедра.
— Значит так. Я считаю - ты поступил некрасиво, что бы там папа ни говорил. Мама - очень любопытный человек, и ее с ума сводит, когда она не может свое любопытство удовлетворить. Она постоянно спрашивала о тебе, все время, пока была здесь. А ты к ней так ни разу и не вышел.

— Погубило ли любопытство кошек или нет, — ответил Виктор, — но оно, безусловно, истребило немало политиков. Я оказал леди услугу, Ваше Величество, хотела ли она того или нет и оценит ли она это или нет.

— Не называй меня так! — отрезала она. — Я ненавижу, когда мои друзья используют этот глупый титул без посторонних. И ты это знаешь!

Антон прошел к креслу и уселся.
— Он постоянно так себя ведет и я не могу раскусить почему, таким уж крепким, скрытным и скользким орешком он уродился. Употребляя в кругу друзей напыщенные королевские титулы он расчёсывает свой дикий эгалитарный зуд. Но не волнуйся, девочка. Он не специально.

— На самом деле, — мягко сказал Виктор, — Берри — единственный монарх во всем мироздании, которого я непрочь называть «Ваше Величество». Но, признаю, я делаю это в основном из упрямства.

Он перевел взгляд на молодую королеву, лицо ее было суровым, а руки до сих пор подпирали бока.
— Берри, что меньше всего сейчас нужно твоей матери, так это дать повод для обвинения в общении на Факеле с агентами вражеской власти.

Берри презрительно усмехнулась. Вернее, попыталась. Презрение было не тем выражением, что давалось ей легко.
— О, ерунда! С тем же успехом ее можно обвинить в общении на Факеле с кровавыми террористами вроде Джереми.

— Совсем не то же самое, — сказал Виктор, качая головой. — Я не сомневаюсь, как только она вернется домой, ее политические враги выдвинут именно это обвинение. Те, кто уже ненавидит ее, придут в восторг, ну а все остальные массово зевнут от скуки. Ради Бога, девочка, они обвиняли ее в этом на протяжении десятилетий. Какой бы славой кровавого маньяка ни пользовался Джереми Экс, никто не считает его врагом Звездного Королевства. Тогда как я, безусловно, врагом являюсь.

Он послал слегка извиняющийся взгляд Антону и Руфь.
— Никого не хочу оскорбить. — Он снова посмотрел на Берри. — Общение с Джереми — повод для обвинения всего лишь в дурном вкусе. Общение со мной — в государственной измене. В политике это огромная разница.

Лицо Берри теперь выражало упрямство. Достаточно четко, чтобы понять - аргументы Виктора ее не убедили. Но ее отец уже яростно кивал. Даже слишком яростно.

— Он прав, Берри. С другой стороны, он себя выставил никчемным секретным агентом, потому что имей он хоть толику воображения да смекалки, то использовал бы время на визиты к Кэти, пока та была здесь. А за время своих визитов, частых и длительных, изо всех сил травил и без того ядовитое дерево Мантикорской политики.

Виктор невозмутимо глянул на него, пряча нахальную улыбку.
— Я и в самом деле подумывал над этим. Но…

Он пожал плечами.
— Наперед не предугадаешь, к чему это все приведет. История знала великое множество тайных агентов, которым лишний ум не пошел на пользу. Кроме того, может оказаться и так, о чем мы правда узнаем лишь спустя много лет, что Кэтрин Монтень, во главе Либеральной партии и с чистой репутацией, будет более выгодна Хевену.

Антон не ответил, но одарил Виктора собственной, неуловимо язвительной улыбкой.

— И… ладно, — сказал Виктор. — А еще мне было бы просто неприятно так поступать. — Теперь выражение его лица могло по упрямости тягаться с Берри. — И это все, что я хотел сказать по этому вопросу.

Танди с усилием подавила улыбку. Были времена, когда ее забавлял большой колючий ворох политических и моральных принципов Виктора. Учитывая тот факт, что привязан этот ворох к тому, кто умел быть хладнокровнее и безжалостнее, любого человека, когда либо живущего.

Не дай Бог Виктору Каша придется открыто признавать, что члены семьи Зилвицкого стали ему дороги, враги мантикорцы или нет, и он был не более способен умышленно навредить им, чем смог бы навредить ребенку. Было бы иначе, если бы решил, что на карту были поставлены жизненные интересы Хевена, тут не поспорить. Но ради небольшого и, вероятно, временного тактического преимущества? На такое он просто не пойдет.

Но она не хотела дразнить его своим знанием. Ни сейчас, ни позже, когда они вновь останутся одни. К настоящему времени она узнала Виктора достаточно хорошо, чтобы понять, что тот просто в смущении спасует. Окунется в сложные и смутные рассуждения, дескать сохранение личного доверия Зилвицких на самом деле работает в пользу Хевена, в долгосрочной перспективе, и было бы глупо жертвовать этим ради мелких махинаций.

И это даже может оказаться правдой. Но все равно будет лишь отговоркой. Даже если Виктор и не был убежден в наличии пресловутого перспективного преимущества для Хевена, он бы вел себя точно так же. А не поможет одна отговорка, придумает другую.

Видя на лице Антона Зилвицкого улыбку Моны Лизы, Танди безошибочно угадала, что он это уже понял сам.

Антон откашлялся, достаточно шумно, чтобы спугнуть выражение осуждения с королевы Берри, застывшей в позе руки-в-боки.
— Однако, не за этим мы сюда пришли. Виктор, есть кое–что, что мне нужно обсудить с тобой.

Он кивнул в сторону принцессы Руфи, сидевшей на подлокотнике кресла у противоположной стены.
— Точнее, нам нужно обсудить с тобой. Именно Руфь подняла этот вопрос при мне.

Руфь робко послала Виктору нервную улыбку и переминулась на своем насесте. Как обычно, Руфь слишком суетилась, имея дело с профессиональными задачами, и не могла спокойно усидеть на месте. Танди знала, что Виктор считал ее превосходным аналитиком разведки, и в то же время потенциальной катастрофой в качестве полевого агента.

Каша посмотрел на Берри, которая подошла к дивану рядом с креслом Антона и заняла его.
— А почему королева здесь? Не хотел бы показаться непочтительным, Ваше Величество…

— Я очень, очень не люблю, когда он зовет меня так, — сказала Берри, ни к кому в частности не обращаясь, уставившись в стену напротив.

— …но вы обычно не выражали глубокого интереса к тайным сложностям разведывательной работы.

Берри перевела взгляд от стены на Каша.
— Потому что, если они правы, в чем я еще не уверена, то значит все происходящее - это уже не мелкие шпионские шалости.

— Ладно, — сказал Виктор. Он снова посмотрел на Антона. — Так что у тебя на уме?

— Виктор, в «Рабсиле» что-то неправильно.

— И говоря «неправильно», он не имеет ввиду «нравы у этих ребят совсем худые», — вмешалась Руфь. — А вот что…

— Я знаю, что он имеет в виду, — сказал Виктор. Теперь он смотрел на Берри. — И не хотелось бы Вас расстраивать, Ваше... гм... Берри, но ваш отец прав. Действительно, что–то прогнило в Датском Королевстве.

Берри и Танди нахмурились.
— Датское Королевство - это где? — потребовала Танди.

— Я знаю, где это, — сказала Берри, — но не понимаю, к чему он клонит. Конечно же кое-что прогнило в Датском Королевстве - это их очень противный сыр.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21161/69757

Переводчики: hyzza, loks, countalex