Готовый перевод Devid Weber-Torch of Freedom / Дэвид Вебер-Факел свободы: Chapter Five

- Ну и..? - спросил Захария МакБрайд, наблюдая как растет шапка пены на глиняной пивной кружке, которую он наполнял с присущей ему, как ученому, точностью. - Что ты думаешь о всем этом дерьме с Вердант Вистой?

- А ты меня точно об ЭТОМ хотел спросить? - поинтересовался его брат Джек.

Оба брата были рыжими и голубоглазыми, но Джек отличался большей "конопатостью", а также более заразительной улыбкой. Захария, будучи моложе на шесть лет и ниже на три сантиметра, играл в их детской "комик-труппе" роль простачка. Они оба обладали развитым чувством юмора, и Захария был даже более изобретательным, когда речь шла о сложных розыгрышах, но Джек всегда был лицом этой пары.

- Ну, обычно я спрашиваю именно то, что хочу знать, - Захария обернулся. Он закончил наливать кружку, передал ее Джеку и занялся второй.

- Слушай, - Джек просверлил его взглядом, - Я же большой босс в Безопасности. Я должен быть очень подозрительным ко всем, кто интересуется закрытой информацией. "Перебдеть" невозможно, ты же в курсе.

Захария фыркнул, но тут же, поразмыслив, согласился, что в замечании Джека есть зерно истины.

Захария аккуратно долил свою кружку и откинулся на спинку стула на другом конце стола, стоявшем посреди его комфортабельной кухни. Он всегда удивлялся, как же это все так случилось. В детстве он бы ни за что не поверил, если бы ему сказали, что Джек будет иметь отношение к секретной службе Мезанского Альянса. Геном МакБрайдов являлся альфа-линией и был глубоко внутри "луковицы" в течение последних четырех-пяти поколений. Со старших классов школы они оба были осведомлены об истинном положении дел в своем родном мире намного лучше своих сверстников, и, так или иначе, им была прямая дорога в ... семейный бизнес. Но Джек шутник, рассказчик веселых историй, парень с неотразимой улыбкой и разрушительной способностью привлекать женщин, он был абсолютной антитезой всему, что ассоциировалось у Захарии со словами "безопасность" и "шпион".

"Что, возможно, и объясняет успехи Джека в его деле" - предположил он.

- Я думаю, можно с уверенностью предположить, шериф, что конкретно вот этот конокрад уже в курсе всей секретной информации по данному вопросу, - сказал он вслух. - но, конечно, если вам действительно нужно, вы можете справиться об этом у моего босса.

- Ладно, партнер. Исходя из сложившихся обстоятельств, - согласился Джек, тщательно растягивая слова, продолжая тянущуюся годами игру в "вестерн", которую они унаследовали от отца, большого любителя старины. - ...думаю, на этот раз я могу пропустить это безобразие.

- Что ж, благодарю вас, - Захария толкнул через стол тарелку с толсто нарезанной ветчиной, сэндвичами (с луком, они были одни, так что это было социально приемлемым, даже по правилам их матери), приличной порцией картофельного салата и одиннадцатью сантиметровой длины пикулями. Они улыбнулись друг другу, но затем выражение лица Захарии посуровело.

- Правда, Джек", - сказал он в гораздо более серьезным тоном, - мне очень интересно. Я знаю, у вас там больше оперативных данных, но даже то, что я слышу от наших яйцеголовых ботанов, слегка пугает.

Джек какое-то время пристально разглядывал брата, потом взял свой сэндвич, откусил, и задумчиво задвигал челюстями.

Захария, вероятно, слышал от своих "яйцеголовых ботанов" совсем немного , и это немногое, скорее всего, было более, чем слегка, искажено. Если строго интерпретировать политику Альянса в сфере "необходимой информации", Джеку действительно не следует допускать утечку каких-либо оперативных деталей, в которые он посвящен, но которые не являются необходимыми, чтобы брат мог делать свою работу. С другой стороны, Захария был не только братом, но и одним из ключевых научных руководителей у Анастасии Чернявской. В некотором смысле (хотя, конечно, не во всех), его допуск был даже выше, чем у Джека.

Оба они, и Джек знал это без ложной скромности, были определенно яркими образцами, даже для мезанской альфа-линии, но талант Захарии как синтезатора был неожиданным. Это, конечно, может случиться даже с кем-то, чья генетическая структура и таланты были разработаны так же тщательно, как в геноме Макбрайд. Однако, как бы Совету долгосрочного планирования, возможно, не нравилось это признавать, комплекс способностей, навыков и талантов, связанный в общую концепцию "интеллекта", оставался наименее поддающимся ее манипуляциям. О, они могли гарантировать высокий общий IQ, и Джек не мог вспомнить последнего представителя альфа-линий Согласия, который не прошел бы тест лучше 99.9 процентов человеческой расы. Но усилия СДП в предварительном программировании индивидуальных наборов навыков человека было проблематичным в лучшем случае. На самом деле, он всегда был немного удивлен настойчивостью СДП в том, что она вот-вот прорвется через последний, давнишний барьер на пути к возможности полностью возвышать биологические виды.

Сам Джек был немало рад тому, что до сих пор Совет не достиг того уровня, чтобы программировать человеческий мозг, что называется, "надежно и под ключ". Своим мнением с коллегами он делиться не собирался, но, несмотря на непоколебимую верность замыслу Детвейлера и конечным целям Ордена, ему совершенно не нравилась идея о контроле над разумом и умственными способностями человека. Он был всеми руками за расширение границ познания в этих областях, но полагал, что всегда найдется место и удачным комбинациям талантов. Кроме того, ему, откровенно говоря, претила мысль о том, что его возможные дети или внуки могут стать спроектированными чипами в грандиозной машине Ордена.

Он полагал, что той же позиции придерживались Леонард Детвейлер и прочие члены Ордена, стоявшие у его истоков. Леонард всегда упирал на то, что высшая цель генетического улучшения человечества - дать индивидуумам возможность полностью высвободить весь свой потенциал. Он был готов временно пойти на любой компромисс, если того протребует тактика, но конечной и неизменной целью оставалось выведение породы личностей, способных и готовых использовать свободу выбора в собственной жизни. Он хотел лишь дать им самые лучшие инструменты, какие мог. И определенно не одобрял создание свободных граждан, как уже готовых и завершенных членов того общества, к которому он стремился, подобно тому, как «Рабсила» создает генетических рабов. В конце концов, идея в том, чтобы расширять горизонты, а не ограничивать.

Были моменты, когда Джек подозревал, что Совет по Долгосрочному Планированию потерял это из виду. Не удивительно, если это так, предположил он. Совет был ответственен не только за контроль над тщательным, постоянно продолжающимся развитием геномов под его попечением, но и за обеспечение Согласования тактическими способностями своих необходимых стратегий и операций. В этих условиях едва ли было удивительно, что он должен был постоянно стремиться к более высокой степени… контроля качества.

И СДП и Совет по Общей Стратегии хотя бы признавали, что надо использовать на полную ставку любой удачный расклад, внезапно выпавший по закону непреднамеренных последствий. Что объясняло, почему сразу после раскрытия уникальной, почти инстинктивной способности Захарии соединять разрозненные научные идеи в единое целое, дающее неожиданные всходы, она столь заботливо лелеялась. Что, в свою очередь, объясняло, как он поднялся по службе во флотской части НИОКР Ордена до положения правой руки Черневской.

Джек наконец прожевал и проглотил кусок, сделал глоток пива, затем приподнял бровь, глядя на брата.

— Что ты имешь в виду под «слегка пугает», Зак?

— О, я не о технических новинках толкую, если ты об этом подумал, — заверил его, Захария. — Насколько я знаю, манти пока еще не пустили в ход ни одной новой игрушки. Что, вынужден признать, — он кисло улыбнулся, — для разнообразия даже стало приятным сюрпризом. — Он покачал головой. — Нет, меня беспокоит тот факт, что Мантикора и Хевен хоть в чем-то, но сотрудничают. А то, что им удалось привлечь на свою сторону Лигу, не радует еще больше. Но если хоть кто-то по ту сторону узнает о туннеле Вердант Висты…

Он позволил эху своего голоса повиснуть в тишине, а затем пожал плечами и Джек кивнул.

— Что ж, — сказал тот, — меня не беспокоит сговор между манти и хевами. — Он едко усмехнулся. — Судя по материалам, которые я видел, это была более или менее независимая операция парочки оперативников, явно сорвавшихся с цепи и импровизирующих на ходу.

Джек отметил легкий скепсис в выражении лица Захарии, но ведь тому по долгу службы и не требовалось знать о Викторе Каша и Антоне Зилвицком.

— Ты просто поверь мне, Зак, — мягко продолжил он. — Признаю, я могу ошибиться. Но не в этом случае. А судя по… тому пылу, с которым в моей лавочке обсуждали оных оперативников, не думаю, что я один пришел к такому выводу.

Он вновь откусил от сэндвича, прожевал и проглотил.

— Во всяком случае, очевидно, что на Мантикоре или Новом Париже их больше не видели, так что я думаю, сейчас они стараются обернуть на пользу сложившуюся ситуацию, в которую сами же и залезли по уши. Что, соглашусь, для них несложно, потому что оба ненавидят «Рабсилу» до мозга костей. Их действия и помыслы не изменятся, даже если мы вежливо попросим снова начать палить друг в друга.

Захария задумчиво нахмурился, потом кивнул.

— Я надеюсь, что ты прав. Тем более, что они втянули Лигу!

— Я думаю, это тоже была импровизация, — сказал Джек. — Кассетти всего лишь случайно оказался в гуще событий и разглядел для себя возможность сколотить отношения между Майей с Эревоном. По мне, так чихать он хотел на идеалы независимости планеты, набитой вчерашними рабами! Он просто играл теми картами, что выпали на раздаче. А вот лично для него расклад оказался не очень хорош.

Захария фыркнул в знак согласия, и Джек оскалился. Он слабо представлял, слабее чем хотелось бы, что происходило внутри сектора Майя. Это было не совсем в его компетенции, и уж точно совсем не под его ответственностью, но, обладая своей версией таланта Захарии собирать казалось бы, несвязанные факты, он пришел к выводу, что бы там в Майе ни происходило, на Старой Земле об этом знали и того меньше.

— Лично я оцениваю шансы не больше чем пятьдесят на пятьдесят за то, что Розак на самом деле стал бы палить по коммодору Наварре, — продолжал он. — Оверстейген вполне мог, он же манти, но я склоняюсь к тому, что со стороны Розака это был блеф. Я не виню Наварру за то, что он не принял вызов, ты же понимаешь, но не удивлюсь, если Баррегос шумно вздохнул с облегчением, когда мы отступили. А теперь со смертью Кассетти он получил идеальный повод отказаться от любых соглашений с этим новым Королевством Факел, по причине очевидной нынешней связи с Баллрум.

— Можешь мне сказать, есть ли что-то в рассказах о том, что это «Рабсила» прихлопнула Кассетти? — спросил Захария.

— Нет, — ответил Джек. — Во–первых, я не имею права открывать тебе, знаю ли я вообще хоть что-то, а подобные оперативные детали — тем более. — Он бегло окинул брата спокойным взглядом, затем пожал плечами. — С другой стороны, на этот раз я таких деталей не знаю. Полагаю такое возможно, что один сопляк из «Рабсилы», не имеющий ни малейшего понятия о том, что происходит на самом деле, захотел его убрать. Но с той же вероятностью, это был мог быть и Баррегос. Видит Бог, Кассетти не мог отделаться легким позором, после своих выкрутасов, когда он разве что бомбу под Штейном не поперся самолично взрывать, да еще втащил Баррегоса в весь этот бардак на Вердант Висте. Я уверен, к настоящему моменту Баррегос уже убедился, что этот комиссар Пограничной Безопасности намного полезнее в качестве очередного великомученника, чем пустой траты кислорода.

— Я понимаю, и если я зашел слишком далеко, извиняюсь, — сказал Захария.

— Не за что извиняться, — успокоил его Джек… почти не покривив душой.

— Не нарвусь ли я на те самые «оперативные детали», если спрошу, имеются ли какие-либо основания полагать, что на той стороне все-таки могут выяснить правду о туннеле?

— А я отвечу, что и этой информацией я не владею, — отрезал Джек. — Не знаю, были ли вообще в системе хоть мало-мальски стоящие данные, захват и раскрытите которых чревато опасностью. Так что я не имею ни малейшего понятия, сообщали ли идиотам на местах «Рабсилы», что терминал уже был обследован. Уж я бы им точно не доверился! Но даже если это и так, думаю, никто не знает, успели ли они вычистить свои банки данных, до того, как получить пулю в голову. В чем я точно уверен — что бы они ни знали, теперь это знают и те, кому мы бы предпочли никаких знаний не передавать, это конечно при условии, что последние вообще снизошли до вопросов. — Он поморщился. — А учитывая то, как изощренно действовала на планете бывшая собственность, я чертовски уверен, что все работники «Рабсилы» ответили на КАЖДЫЙ вопрос. Не то чтобы это им сильно помогло.

Настала очередь Захарии морщиться. Ни один из братьев не собирался лить слез по упомянутым людям «Рабсилы». Хотя они того не обсуждали, но Захария знал, что Джек также считал «Рабсилу» мерзостью. Оба знали, как невероятно полезна была «Рабсила Инкорпорейтед» Ордену сотнями лет, но даже искусственно выведенные генетические рабы все равно являлись представителями рода человеческого, в некотором роде. Знал Захария и то, что в отличие от некоторых коллег-оперативников Джека, его брат не особенно осуждал Антирабовладельческую Лигу, генетических рабов в целом, или даже Одюбон Баллрум в частности, за зверский характер действий против «Рабсилы». Баллрум были одним из объектов внимания Джека, в особенности — их постоянные (и в общем тщетные) усилия по созданию успешной разведсети прямо здесь, на Мезе.

Он не умалял угрозы Баллрум, и никакие симпатии не мешали ему дубасить Баллрум в полную силу каждый раз, как подворачивалась возможность. И пусть Ордену, в отличие от «Рабсилы», было свойственно не принижать и не недооценивать своих будущих соперников, но Захария знал, что лишь немногие из коллег Джека следовали этому правилу в отношении Баллрум. Возможно причина в том, даже братья МакБрайд грешили тем же, что коллеги попались на удочку привычки считать рабов неполноценными, даже в сравнении с обычными людьми, не говоря уж о генетически улучшенных представителях Ордена.

— Если говорить по существу, Зак, — после паузы, продолжил Джек, — то это скорее тебе судить, может ли Баллрум, или если уж на то пошло, может хоть кто-либо набрести на след чревоточины. Я знаю, что твой отдел принимал участие в НИР перед первым обследованием, и я также знаю, что мы все еще пытаемся понять гипермеханику, по которой живет эта чертова штуковина. Собственно, я полагал, что ты еще держишься в курсе этих дел.

Восходящая интонация и поднятые брови превратили последнее предложение в вопрос, и Захария коротко кивнул.

— Да, в общем плане я еще держусь в курсе, но астрофизика уже не в центре внимания нашей лавочки. Мы десятки лет как перешли на задачи о военном применении. Уверен, что кто-то еще загружен работой над теоретической основой, но мы по большей части отрабатываем военные интересы.

— Да я не спорю. Я к тому, что по-моему, если кто-нибудь со стороны Вердант Висты сунет к нам нос, то ты услышишь об этом раньше меня.

— Я не думал об этом с такой точки зрения, — задумчиво признал Захария, — но в твоих словах есть смысл. Жизнь была бы проще, не знай я, что в случае обнаружения терминала Баллрум непременно обратятся к помощи манти. — Он поморщился. — Посмотрим правде в глаза, Мантикора накопила самый большой и успешный практический опыт работы с чревоточинами, чем кто-либо в галактике! Если кто и сможет определить, куда ведет конец от Вердант Висты, то это — они.

— Добре. Добре. — Настала очередь Джека хмуриться. — И как нам этому помешать — ума не приложу. Уверен, что куда более высокие шишки прямо сейчас ломают над этим головы, ты же понимаешь, и похоже это на одно из разряда положений «между молотом и наковальней». С одной стороны, мы не хотим, чтобы кто-то вроде манти ошивался поблизости. С другой — мы очень не хотим привлекать слишком пристального внимания к туннельному терминалу, или дать понять что он куда более важен, чем могут подумать.

— Я знаю.

Захария надул щеки на мгновение, а затем вновь потянулся за кружкой пива.

— Итак, — произнес он с нарочитой веселостью в голосе, после того как снова опустил кружку, — что новенького у тебя с твоей горячей маленькой штучкой?

— Я не имею ни малейшего понятия о чем Вы вообще говорите, — виртуозно парировал Джек. — «Горячая маленькая штучка»? — Он покачал головой. — Ушам своим не верю, как Вы можете так выражаться! Я в шоке, Зак! Боюсь, мне придется обсудить это с мамой и папой!

— А пока тебя не хватил удар, — сухо сказал Захария, — хочу заметить, что именно папа первым и научил меня этой фразе.

— Я в шоке два раза. — Джек схватился рукой сердце. — С стороны другой, хоть сильно осуждаю я вульгарность Ваших слов, но признаю, что к леди молодой одной, о кой, как я подозреваю, Вы справлялись, сей термин был весьма уместен. Но не намерен я ваш похотливый интерес удовлетворить, любовные победы обсуждая с таким плебьем и хамом.

Он широко улыбнулся.

— Не в обиду сказано, ты же понимаешь.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21161/69758

Переводчики: hyzza, EdwardTamkovich, loks, countalex