Готовый перевод Fallout:Equestria / Фоллаут: Эквестрия: Глава 17

Глава семнадцатая: Главный Злодей

"Говорю вам правду, какой бы горькой она ни была"

Ответы.

В течение нескольких недель я возлагала надежды на то, что если смогу добраться до башни Тенпони и поговорить с DJ Pon3, то получу ответы на все мои вопросы.

Сидя напротив Хомэйдж за её крохотным столиком и разговаривая за ледяной Спаркл~Колой, я задавалась вопросом, как это я умудрилась убедить себя в этом. Например, она не могла сказать мне ничего о Красном Глазе. По-видимому, его операции были в одном из немногих мест, куда она не могла заглянуть. Во всяком случае, у Хомэйдж было больше вопросов, чем у меня. К тому времени, как я закончила пересказывать историю из первых копыт о том, что же на самом деле произошло в Разбитом Копыте и почему я сделала выбор, который сделала, стало понятно лишь то, что возложение всех своих надежд на предположения приносит только огорчение.

— Спасибо, Литлпип, — сказала Хомэйдж, протягивая мне ещё один ломтик арбуза, только что из консервной банки. — Я всегда говорю моим слушателям всё настолько точно, насколько позволяют мои источники. Ты не представляешь, как я рада иметь кого-то, кто может заполнить пробелы.

Я кивнула.
— И я благодарна за возможность рассказать мою сторону истории. Моя... репутация, кажется, выходит из под контроля.

Хомэйдж улыбнулась.
— Незаслуженно? — Она указала копытом на меня. — Ты могла бы подумать, что то, что ты делаешь — ничего особенного, но это не так. Просто рискуя, чтобы помочь другим пони, как будто это само собой разумеется, ты показываешь пустоши способ быть лучше.

Хомэйдж подняла кусок веками сохранившегося арбуза в свои копыта и надкусила его, прежде чем продолжить:
— Ты права насчёт того, как должны пони относиться друг к другу, но в Эквестрийской Пустоши достаточно редко можно встретить пони, готовых потратить ценные боеприпасы, чтобы спасти незнакомца. Особенно, когда они знают, что эти боеприпасы могут им понадобиться завтра, чтобы защитить себя и свои семьи. Подвергнуть свою жизнь и здоровье опасности?

Хомэйдж печально покачала головой. У неё была красивая короткая синяя грива, которая упала ей на лицо, когда она сделала это. Я протянула копыто убрать ей волосы с глаз, чтобы Хомэйдж не пришлось выпускать из копыт её арбуз.
— Я боюсь, что Эквестрийская Пустошь не испытывает недостатка в Монтерей Джеках, но сталкивается с сокрушительным недостатком Литлпипов.

***

— Зачем он это сделал? — Я металась в отчаянии, упоминание Монтерея Джека сорвало наш предыдущий разговор. — Я просто не понимаю!

Хомэйдж смотрела на меня, удивляясь моей озабоченности.
— Гордость, я думаю. Судя по тому, что ты сказала, похоже, он действительно не жалеет о том, что сделал.

— Это идиотский закон, — утверждала я, топая копытом.

Хомэйдж, похоже, была не согласна.
— Башня Тенпони имеет очень строгие законы в отношение всего, что попадает под разряд "рейдерская деятельность". Это выступает в качестве сдерживающего фактора. Постарайся вспомнить, мы находимся между рейдерами Разбитого Копыта и работорговцами кратера Филлидельфии. Тенпони не просто хотят показать недоброжелательность, они хотят послать чёткий сигнал каждому в этих группах, чтобы те и не думали соваться сюда.

Чёрт возьми. Ненавистно было признавать, но это имело смысл. Но для меня всё ещё не имело смысла признание Монтерея Джека. Почему он признался? Надежда на то, что Монтерей будет освобождён, потому что он не был успешным бандитом, окончательно увяла.

Я остановилась и посмотрела на Хомэйдж.
— Он... он должен был знать о... — Я чувствовала неуверенность, как будто хватаюсь за соломинку. И что ещё хуже, я чувствовала себя ответственной за это. Хомэйдж ещё в начале разговора указала, что Монтерей Джек был тем, кто пытался ограбить меня, и он был тем, кто сделал то убийственное признание. Насколько она могла судить, у меня не было причин чувствовать себя виноватой. Но это не меняло того, что я чувствовала. В момент, когда я увидела Монтерея, я вспомнила его предательство, и чувство праведного гнева затопило меня, заставив броситься на врага. — Был ли шанс, что он не знал, что они могли бы казнить его за ... то, что он признался?

Хомэйдж покачала головой.
— Каждый гражданин Тенпони знает здешние законы. Чтобы получить постоянное проживание здесь, нужно очень многое. И знание законов — одно из простейших требований. — Я внутренне застонала, я была смущена и расстроена. Хомэйдж твёрдо добавила: — Монтерей Джек был владельцем того сырного магазина уже пять лет, а до этого он был охранником каравана, снабжавшего предыдущего владельца магазина. Монтерей знает законы.

Проклятье.

***

Хомэйдж и я шли по Библиотеке имени Твайлайт Спаркл. Все стены были увенчаны полками, за исключением пары читальных уголков и трёх больших сводчатых окон, позволявших ослабленному серыми облаками свету освещать библиотеку. Каждая полка была заставлена томами, копытоводствами, романами и сборниками копытописей. Каждая колонна была окружена ещё большим количеством книг. В центре стоял массивный стол, поддерживающийся не ножками, но кольцеобразной книжной полкой. Даже пространство под подлокотниками каждого стула были забиты книгами. Под окнами стояла кровать, ни с книгами, ни с полками, просто один из рассеянных по комнате предмет мебели (наряду со столом, холодильником, стульями и старым фонографом), которые говорили мне о том, что здесь обжилась Хомэйдж.

— Здесь... так много книг.

Хомэйдж подбежала к столу, где был установлен старый терминал, изливавший зелёное свечение сквозь завесу пыли. Симпатичная серая единорожка ткнула в него копытом, и из него раздался элегантный голос.

"Твайлайт, дорогая, мы действительно должны собраться в ближайшее время. Мы это годами не делали. И могу ли я говорить честно? Тебе нужно отдохнуть. Если кто-то и знает о изнурении себя, так это я. Почему бы тебе просто не взять отгул на утро? Присоединяйся к нам с Флаттершай на этой неделе. Мы даже съездим в Мэйнхэттен. Нет необходимости возвращаться в Кантерлот, я уверена, в Мэйнхэттене тоже есть прекрасные спа.

Так, а теперь, почему я, собственно, звоню по спецлинии: Я только-только услышала, что моё Министерство собирается обчистить Понивилльскую Библиотеку от идеологически неверных книг, и, зная тебя, я уверена, что ты хотела бы приберечь их для себя. Так что и эти книги тоже отгрузят у тебя. Надеюсь, что у вас там хватит места. Я знаю, что в Министерстве Магии на Министерской Аллее библиотека куда больше, но нам не сойдет с копыт, если мы отгрузим эти телеги в Кантерлот, не так ли?

Если у тебя нет достаточно места... только не злись сейчас... но ты могла бы попросить Пинки Пай помочь. Её министерство тоже в центре Мэйнхэттена, в конце концов. И, кажется, она всегда может найти ещё место для чего угодно. Понятия не имею, как она это делает.

Ну, ладно. Жаль, кончено, но надо закругляться и бежать по делам. Дизайн обложек для откорректированных книжек готов и просто не могу пустить их в печать, пока не буду убеждена, что каждая из них идеальна."

Переведя взгляд с Хомэйдж, я новыми глазами посмотрела на полки. Здесь было не просто очень много книг, а очень много спасённых исходных версий книг.

Хомэйдж бросила взгляд на одну из стен, которые в основном были заставлены книгами. Над полками висела обрамлённая картина (изображающая панорамный вид долины камней и грязи) и маленькие настольные часы из дерева и латуни на одной из полок. Большое копыто прошло уже полпути между единицей и восьмеркой, маленькое копыто указывало прямо на четвёрку.
— Извини, но мне очень нужно вернуться к радио. Нужно огласить пару сообщений и проверить мониторы — не засекли ли они чего. Но, пожалуйста, чувствуй себя как дома и полистай книги, пока я не вернусь. Мне хотелось бы поговорить ещё... если тебе некуда спешить.

А мне и не нужно было, что я и сказала, хоть и знала, что, возможно, мне следовало сообщить своим товарищам, где я буду пропадать. Я извинилась, пообещав, что сейчас вернусь. Но, когда я уже собиралась покинуть библиотеку, вспомнила про записи. Повернувшись к Хомэйдж, я вынула их из сумки и левитировала к ней. Она смотрела во все глаза, словно кобылка на дне рождения, обнаружившая, что одна из коробок с подарками как раз такого размера, как игрушка, которую она так хотела.

— Я нашла их в одном из Стойл, — сказала я, стараясь не рассмеяться над её реакцией. — Думаю, ты могла бы найти им хорошее применение.

Она прыгала, визжа от восторга. Впервые с сырного магазина я почувствовала себя счастливой.

Рог Хомэйдж засветился, и она завладела записями.
— Ты не представляешь, как много это значит! Не только для меня, но для всей Эквестрии!

Я широко улыбалась, спускаясь в лифте на свой этаж.

***

Я всё ещё ощущала счастье, пока бежала к двери нашей комнаты. Но голоса, звучавшие изнутри, заставили меня застыть на месте.

—...доктор говорит, что может выполнить процедуру, которая излечит зависимость, — утверждала Вельвет Ремеди. Я почувствовала, как радость утекает из меня, сменяясь раздражительностью. Они в самом деле говорили об этом? У меня за спиной? И они даже говорили об этом с доктором? С незнакомцем — никак не меньше?

— Что, типа как просто дать Лил'пип пилюлю? — Сомневающийся голос Каламити прогнал всякие сомнения в том, что они действительно говорили обо мне. — Проглоти, и все твои проблемы уйдут?

— О, нет, — ответила Вельвет Ремеди. — Во-первых, это... требует большего вовлечения. И займёт большую часть дня. Во-вторых, доктор Хелпингхуф чётко сказал, что процедура только очищает тело пациента от наркотика и избавляет от физической зависимости. Психологические элементы зависимости, вероятно, останутся с Литлпип на всю жизнь, но так ей будет намного легче.

Я занесла копыто, чтобы топнуть в ярости, но потом спокойно поставила его, не желая, чтобы они меня услышали. В этом было столько неправильного! Во-первых, как они посмели?! Во-вторых, какая зависимость? И чем мне будет легче? Я была в полном порядке. Я не принимала Праздничных Минталок уже сколько? Два дня? Какой наркоман может этим похвастаться? И в-третьих... "Хелпингхуф"? Серьёзно?

— Я в этом не так уверен...

Спасибо, Каламити. А теперь скажи ей, чтоб отъебалась.

Вместо этого он сказал:
— Лил'пип не оч хорошо переносит чувство предательства. Я видел её реакции на Стойла, куда мы...

— О да. И это ничто по сравнению с тем, как она налетела на владельца сырного магазина, — согласилась Вельвет Ремеди. Прекрасно. Так вот что она делала, когда я попросила её разузнать о законах и о предстоящей казни Монтерея Джека. Беседовала с врачами о моих проблемах, которые, как они оба воображали, у меня есть.

— ...Мы должны быть очень осторожны в том, как мы подходим к этому делу, — Вельвет Ремеди продолжала свой абсурд. — Даже если мы вылечим Литлпип, от этого не будет никакой пользы, если мы потеряем её из-за этого. Без друзей, которые могут просто принимать её...

С меня было достаточно. Я отправилась обратно в библиотеку. Если Вельвет Ремеди и Каламити не знали где я и начали беспокоиться, то... Что ж, они это заслужили.

***

Хомэйдж была милостивой хозяйкой, чему я была особенно рада, так как не желала в ближайшее время видеть Вельвет Ремеди или Каламити. Хорошенькая серая единорожка помогла мне найти несколько книг, в которых я была заинтересована, и убежала наверх в радиостанцию, оставив меня тут читать.

В течение следующих нескольких часов я корпела над оригинальными изданиями "Большая Книга Тайных Наук" и "Слесарь по замкам Сегодня", сверяясь с имеющимися у меня копиями. Я делала заметки и научилась многому в обоих предметах. Видимо, сделать книги "идеологически верными" также означает удалить из них те виды передовой информации, что могли бы вдохновить нарушителей порядка. Я слегка улыбнулась, понимая, что вся моя деятельность в юности по поиску своей кьютимарки как раз подходила под эту категорию.

Хомэйдж забежала в библиотеку чуть более двух часов назад и левитировала к себе записи и старый фонограф, что я заметила ранее. Пока я читала, она сидела и слушала музыку, её голова покачивалась в такт.

Только один раз моё обучение было прервано. Хомэйдж примерно наполовину прослушала довольно энергичную песню (о восстановлении дружбы, а именно утверждение в хоре, что жизнь без друзей — полный отстой. Это песня меня задела, и я просто не могла сейчас снова сосредоточиться на чтении). Вдруг Хомэйдж прервала песню и включила с самого начала. У меня мелькнула мысль, что она чувствовала себя подключённой к песне, но это было стёрто её провозглашением:

— Ладно, ладно. Я не могу просто слушать эту песню. Я должна танцевать под неё.

Я подняла глаза и вежливо кивнула, после продолжила читать.

— О, нет, — она топнула, — я не собираюсь танцевать перед гостьей, которая не танцует сама. Это было бы слишком неудобно. — Мысль только начала появляться моей голове, как Хомэйдж позвала: — Ну же, вставай.

Поражённая, я подняла голову. У меня от этой песни не появлялось особого желания танцевать, и не важно, насколько оживлённы были музыка вкупе со словами песни. И ещё мне было стыдно показывать Хомэйдж своё полное отсутствие навыков танца. Но я просто не могла сказать ей "нет", особенно учитывая, что эта библиотека была её домом, и я сделала ей тот подарок.

Так что мы... начали танцевать.

И хотя поначалу это было неуклюже, Хомэйдж сама была не шибко хорошим танцором, но отсутствие умения с лихвой компенсировалось творческой энергией. И эта её энергия и улыбка были заразительны, и я выкинула все переживания из головы. К концу песни я действительно наслаждалась, и почувствовала приступ грусти, когда она закончилась.

Следующая песня была намного медленнее, и я на мгновение почувствовала себя неловко, но я отвлекла нас обеих, спросив о картине над часами.

— Это картина Прекрасной Долины, — ответила Хомэйдж, убирая волосы с лица.

Я подняла бровь.
— Она не выглядит "прекрасной".

— Так и есть. Это ужасное место. Разбить лагерь в Вечнодиком лесу выглядит как провести день в спа по сравнению с этой долиной. — Хомэйжд положила копыто мне на плечо. — Лучше держись подальше.

Я никогда не слышала о Прекрасной Долине, да и побывать там желания не возникало. Однако мне стало любопытно, зачем это Твайлайт Спаркл в её библитеке картина такого места? Этот вопрос показался мне крайне глупым — оно, конечно же, не было таким ужасным до войны. С другой стороны, оно явно не выглядело прекрасным или даже красивым. Оно выглядело пустынным и негостеприимным. Картина явно не вписывалась в библиотеку ни по цветовой гамме, ни по настроению, будто была нежеланным гостем.

— Там расположено отделение Министерства Магии, — ответила Хомэйдж.

— Оно не такое, как этот центр, — разъяснила Хомэйдж. — Под Прекрасной Долиной расположена обширная сеть пещер и пустот в породе. Вскоре после основания министерства, М.Т.Н. прогнало обитателей этих пещер и развернуло там добычу самоцветов. Когда самоцветы иссякли, они стали использовать пещеры в качестве зоны захоронения некоторых... побочных результатов магических экспериментов Министерства.

Мой мозг рисовал мне образы монстров и всяческих нелепиц. Хомэйдж, видимо, поняла ход моих мыслей и любезно его перенаправила.
— Полные бочки странных магических токсинов. В последние военные месяцы Министерство Магии, видимо, проводило переоборудование отделения, но не думаю, что им удалось это закончить. Прекрасная Долина стала целью второго удара мегазаклинания. Многие, кому вообще не лень было интересоваться историей, считают, что Мэйнхэттен был вторым. Но по Прекрасной Долине удар был нанесён минутами ранее.

Я отметила себе, что этих мест следует избегать. Странные магические токсины вряд ли образовывали с излучением мегазаклинания хороший коктейль.

***

День перетекал в вечер; Хомэйдж вернулась в радиостанцию, чтобы снова накинуть на себя личину DJ Pon3. На этот раз я последовала за ней и наблюдала, как изменились её голос и манеры, когда она подошла к микрофону.

"...И пришло время для ещё одного гида по выживанию от DJ Pon3. Сегодня я хочу поговорить с вами о двух самых серьёзных угрозах Эквестрийских Пустошей, на которые вы можете наткнуться. Нет, не радигаторы, кровокрылы или адские гончии. Нет, дети, сегодня я хочу поговорить с вами о их матерях. Это верно, подтяните стулья, потому что пришло время DJ Pon3 поговорить с вами об опасности радиации и порчи..."

Было что-то удивительное в наблюдении, как голос этой маленькой единорожки становится голосом Эквестрийских Пустошей.

"...Магическая радиация, как мы все знам, является побочным эффектом мощной и злой магической ярости, выпущенной на Эквестрию. Естсественно, самые большие и худшие зоны излучения находятся в таких местах, как кратер Филлидельфии, центр Мэйнхэттена... Почти везде, где взорвались мегазаклинания, за исключением Клаудсдейла и Кантерлота, которые следует избегать по другим причинам. Но даже недавно взорвавшийся небесный фургон может быть радиоактивным. К счастью, пока вы носите с собой детектор излучения, эти места можно избежать.

Более коварна радиационная угроза тем, что она проникает в пищу и воду. Всегда пейте очищенную воду, когда можете. Убедитесь, что вы несёте с собой несколько фляжек всякий раз, когда куда-либо путешествуете, и пополняйте их везде, где найдёте чистую воду. Носите с собой Антирадин..."

Большую часть этого я уже знала благодаря "Руководству по выживанию на пустошах", поэтому только наполовину слушала. Я должна была признать, что, несмотря на Монтерея Джека и глупость моих друзей, этот день был одним лучших в моей жизни. Но было уже поздно, и мой гнев на Вельвет Ремеди и Каламити, хоть и был всё ещё силён, но уже немного притупился по краям. Пора было возвращаться к ним.

"...Порча, с другой стороны, это зебра совсем в другую полоску. Никто точно не знает, что она собой представляет и откуда появляется, но мы знаем о её мутационном действии на монстров и зловредном, смертельном влиянии на пони. Запомните, ребята: порче всё равно, что на вас надето. Никакой защитный костюм от неё не спасёт. И от неё нет средства. Единственный надёжный способ определить, содержит ли место порчу, это по его репутации. Откройте это любым другим способом, и скорее всего будет уже слишком поздно..."

По мне это звучало как лучший способ спрятать что-то — поместить это в пещеру и повесить снаружи надпись: "Осторожно: Порча".

"И в новостях, один из небольших населённых пунктов в руинах Мэйнхэттена Гаттервилль замолк. Если есть кто-нибудь, кто путешествует недалеко от него, пожалуйста, загляните туда, посмотрите, что происходит, и дайте вашему приятелю DJ Pon3 знать."

И, наконец, DJ Pon3 оканчивает новости со специальным заявлением:

"Ну а теперь, я знаю что вам всем на самом деле интересно: что известно о той Эквестрианской героине из Стойл номер два? Как она?"

Я поморщилась и умоляюще взглянула на Хомэйдж. Но просить её сбавить восхваления, пока она в личине DJ Pon3, было всё равно, что просить СтилХувза снять броню — совершенно бесполезно.

"Ну так у меня есть невероятные новости: Выходец из Стойл любит вас! Правильно, всех вас! И вы знаете, откуда я это знаю?..."

Я сжалась в страхе.

"...потому что она послала ко мне маленького ремонтника тостеров с нарочным. С завтрашнего дня в эфире появятся новые песни. Так что, верные слушатели, держите себя настроеными на эту радиоволну, если не хотите быть последним пони, кто не слышал диски, что я буду крутить для вас завтра! А теперь, это ещё раз Сапфира Шорс и её песня о том, что солнце не может прятаться вечно."

Свечение рога DJ Pon3 померкло, и я опять была в комнате с Хомэйдж.

— А ты не дура слегка перегнуть палку, не так ли?

Хомэйдж улыбнулась.
— Просто говорю правду, как я всегда делаю.

Я рассмеялась.
— Ну, за исключением целого трюка с тайной личности.

Хомэйдж одарила меня серьёзным взглядом.
— Ты же не думаешь, что высокомерным пони, населяющим Тенпони, понравится мысль о стороннике гулей, живущем в одной с ними башне? Да ещё и вещающем из неё. Если бы они знали, кто я на самом деле, то я бы не могла рассказывать обо всём как есть. Да на самом деле они бы дружно отсюда меня выдворили.

— Иногда, — сказала она, — быть честным — значит знать, когда не быть им.

***

Были ещё две вещи, которые я хотела спросить у Хомэйдж, но только одна, которую я могла себя заставить сказать. Поэтому, когда мы вышли с радиостанции, я, наконец, задала вопрос:

— Этим утром ты сказала, что нужна моя помощь. Итак?

Хомэйдж покраснела.
— Ну, я отчасти надеялась, что ты могла бы рискнуть своей жизнью по моему поручению, но сейчас об этом просить было бы немного смешно.

Я подняля бровь, моё любопытство было задето.
— Давай, я слушаю.

Замечательная серая единорожка с синей гривой, спадавшей ей на глаза, казалось, обдумывала это. Но покачала головой.

— Скажи мне, — я слегка толкнула её.

— Мм... Я не хотела бы. Это глупо сейчас.

— Скажи мне, — я ещё раз толкнула. Её отказ делал меня ещё более любопытной.

Это уже было невыносимо.

Я остановилась на мгновение.
— Скажи, скажи, скажи!

Хомэйдж помахала копытом:
— Хорошо, хорошо. Раз уж ты у нас такая любопытная... — Она сделала глубокий вдох. И затем выпалила всё на одном дыхании: — Я хотела попросить тебя найти мне новые песни. Особые песни. Я знаю, что Свити Белль была очень близка с двумя другими основательницами Стойл-Тек, одна из которых — Скуталу. А ещё Скуталу была основательницей Алого Скакуна, чей офис и фабрика прямо тут — в Мэйнхэттене. Эта информация прошла через меня несколько лет назад, и в ней говорится, что офис Скуталу в сохранности, и в нём должны находиться несколько демонстрационных записей песен, которые ещё никто и никогда не слышал. Но сама я не смогу, потому что это весьма опасно. Это место просто кишит мантикорами.

Ух ты. Ага, ладушки, мне было определённо понятно, почему Хомэйдж считает просьбу насчет записей глупостью. А ведь она ещё даже не знает о Вельвет Ремеди.

Что напомнило мне о том, что мне нужно вернуться к Вельвет Ремеди и Каламити, к друзьям, которые сговорились у меня за спиной, и сказать им, что у меня нету лучшей идеи касательно будущего, чем до того, как мы сюда пришли. Мне нужно было отвлечься. И это было, действительно, ради доброго дела. Не говоря уже о том, что мне снова хотелось увидеть сияющее лицо Хомэйдж.

— Хорошо. Сделаю.

Хомэйдж пялилась в пол, крутя копытом. После моих слов, её голова взмыла вверх, недоверчиво вперив в меня взгляд:
— Но п-почему? — пролепетала она.

Я решила попробовать дать свои объяснения с благородством и долей лукавства вместе. Но большая часть меня ощущала, что лжи нет места в обители DJ Pon3. Поэтому я сказала ей:
— Потому что я понятия не имею, что делать дальше. А мои спутники ожидают, что я вернусь с планом. А ещё, если честно, потому что ты попросила меня об этом. — Придав своим словам немного лести я добавила: — Я была бы счастлива помочь Хомэйдж.

Она моргнула:
— Так, хорошо, а ты не прослушала, случаем, часть про мантикор?

Я усмехнулась:
— Не-а. С последней заварушки у меня появилась пара нового оружия. Думаю, мы справимся. И не беспокойся, — добавила я, чтобы она не чувствовала себя виноватой. — Если это будет слишком опасно, то мы свалим оттуда.

Хомэйдж твёрдо кивнула, принимая аргументы, из-за чего её волосы снова упали ей на лицо.
— Ладно. Но если уж ты идешь на нечто опасное ради меня, то без награды ты не останешься. Я уж знаю, о чём говорю!

Я вскинула голову, не намереваясь прямо-таки принять или отклонить её предложение, но мне было слишком любопытно, чтобы отклонить предложение не услышав его.

— Я слышала, что твой друг Каламити расспрашивал всех в округе по поводу потокового регулятора. Ну, так уж случилось, что у меня такой имеется.

***

Я была не очень-то уверена, что мне хотелось, чтобы у нас был этот потоковый регулятор. Идея путешествовать на бомбе, несомой пегасом, была не очень привлекательной.

До того, как вернуться к своим спутникам, я сделала ещё одну остановку. Я подозревала, что Вельвет Ремеди не так уж и усердно проясняла ситуацию с Монтереем Джеком (учитывая, что вместо этого она бегала по докторам насчёт меня). Но я знала, что мне стоило истолковывать её сомнения в пользу своей невиновности. А из того, что я поняла, Вельвет Ремеди очень быстро загнала себя в тупик.

С другого боку, мне нужно было поговорить с Монтереем лично, прежде чем строить дальнейшие планы, особенно если эти планы включали в себя пунктик оставить его на произвол судьбы. К сожалению, констебли Башни Тенпони не позволили бы не-гражданке, вроде меня, находиться возле него.

Но это не беда.

Волна ментоловго вкуса, и мир взорвался яркими красками. Пройти мимо охранников было раз плюнуть. Я была очаровательной умной кобылкой; даже если они мне были не интересны, я была определённо интересна им. Я даже была в состоянии уболтать одного из них дать мне карандаш и планшетку. Что было замечательно, потому что сейчас, когда мой разум освобождён от природной вялости, у меня появились идеи!

Потоковый генератор будет непревзойдённым приобретением. Как закончим дела в Башне Тенпони, вернёмся обратно и отремонтируем Небесного Бандита. Может, заложим крюк домой, на станцию Р-7, чтобы маленько починиться и привестись в порядок. Затем мы смогли бы направиться прямо на Филлидельфию, не обращая никакого внимания на опасности...

— Чего тебе надо? — Кислый голос Монтрэй Джека прорезался сквозь мое погружение в гениальность от Праздничных Минталок. Я посмотрела и обнаружила его стоящим на кровати из заплесневелого сена в задней части ограждённой решеткой камеры.

Я заново переосмыслила то, где и ради чего я здесь. Глядя на неприятного бежевого жеребца, я рубанула с плеча:
— Зачем, во имя Селестии, ты признался в том, что сделал? Ты знал, что тебя посадят, а то и убьют за это.

Монтрэй Джек вперил в меня ледяной взгляд. И, наконец, как если бы он говорил с ребёнком, произнёс:
— Потому что Эквестрийская Пустошь требует жертв. Ты ещё не пробыла тут достаточно долго, чтобы понять это... — Он осмотрел меня. — Но полагаю, ты уже начала понимать. Уже не невинная маленькая кобылка, которой ты была три недели назад, не так ли? Ты убивала. И не просто чудищ, ты убивала других пони. Скажи, когда ты вышла из того Стойла, ты была убийцей?

Шокированная, я подалась назад. Я понятия не имела, как это могло быть с чем-то связанным, но я знала, о чём он говорит. Я помнила, как смотрела на меня Вельвет Ремеди — словно я была по круп в крови. Так я себя представляла в тёмные времена и в кошмарных снах.

— Я знаю, что ты мародёрствовала над трупами. Как насчет воровства у рейдеров или у других пони, которые такие плохие, которых Пустошь довела до такого безумия, и значит, что оправдать можно довольно много из того, что ты им причинила? А как насчет тех пони, воровство у которых сложней оправдать... Или теперь воровать у всех подряд просто и легко? — Слова Монтерея Джека пробудили воспоминания о взломе в сарае Сильвер Белл.

— А ты ещё никого не предавала? Не оставила никакого пони подыхать, спасая собственную шкуру? Убивала невинного, только потому, что это единственный способ спасти себя и близких? — Он таращился на меня, читая отвращение в моих глазах. — Нет? Как насчет более мелких вещей. Доводилось просто уйти?

Разум тут же нарисовал голубую пони, загоняемую насильниками. Но это же не в счёт! Мы даже спасли её жизнь. Каламити даже дал ей целебные зелья. Мы же не просто бросили её на произвол судьбы. Мы помогли! ...А потом оставил её. Вельвет Ремеди, поняла я под ПрМ, ни за что бы не позволила нам уйти не удостоверившись, что кобылка в безопасности и не травмирована расправой Каламити над жеребёнком. Но я-то почему на этом не настояла? Что со мной не так?

Монтрей Джек ждал. Единственный ответ, который я могла дать — кивок. Я кивнула ни на один из его вопросов конкретно, я просто внимательно слушала то, что он говорил.

— Пустошь Экестрии требует жертв. Она заставляет обтёсывать частички самого себя, пока ты не перестанешь узнавать себя. Так ты находишь добродетель. Ты находишь в себе что-то, во что ты веришь, с чем ты не будешь искать компромисс. Никогда. И до тех пор, пока ты хранишь эту частичку себя, одну добрую черту, только тогда ты сможешь перенести вид того, кого ты видишь в зеркале каждое утро. Это становится твоим якорем, вещью, которая позволяет жить самим с собой.

— Моя добродетель, мой якорь, это то, что я честный пони. Я хозяин своему слову. Я никогда не обманывал покупателя. Я не лгу. И до тех пор, пока я смотрю на себя и знаю, что я всё ещё честный пони, то я могу выдержать всё, что я сделал для обеспечения безопасности моей кобылки и жеребят.

— Но... — Я уставилась на него, не желая понимать. — Ты же мог молчать!

Он взглянул:
— Ну, и как долго? Я вернулся, а чёртово радио о тебе уже всем уши прожужжало. Мои дети каждый день слушали новости о твоём, Селестия побери, героизме. Они же тебя, блядь, боготворят. И каждый день я помнил, что я повстречал их кумира и попытался её ограбить. И я молчал, но непроизнесённая ложь остаётся ложью. И этот яд убивал меня не хуже любой петли на шее.

Его глаза сузились, и он вытянул свою морду через решетку так близко ко мне, как только смог:
— Не думай, что я сделал это ради тебя. Я это сделал, чтобы спасти себя. Даже если это меня убьёт.

Я отступила. Я не была уверена, был ли Монтерей Джек сломлен, валял ли дурака... или был до ужаса, до мурашек в своём уме. Я развернулась, чтобы уйти.

Когда я вышла за дверь, он крикнул мне вслед:
— Если ты ещё не нашла свою добродетель, то тебе лучше поторопиться. Пока в тебе осталось то, что ещё можно спасти.

***

Во мне всё ещё бурлила крутость Праздничных Минталок, когда я наконец вернулась к остальным. Так что убедить их присоединиться ко мне в охоте на музыку было легче паренной репы. (Я была убеждена, что возникнут конфронтации, но когда я пришла, Вельвет Ремеди была погружена в шар Флаттершай, давая мне шанс сперва поговорить с остальными). Каламити я как раз напомнила про потоковый регулятор. Для Вельвет Ремеди я повернула дело как шанс впечатлить DJ Pon3 и, возможно, записать свою собственную музыку. Она напомнила мне, что она теперь доктор, не просто певчая птичка из Стойла, но это её не совсем искреннее нежелание, я смогла преодолеть, заявив, что это позволит её прекрасным песням свободно порхать. СтилХувз же вообще не вмешивался — ни с желаниями, ни с возражениями.

Фабрика "Алый Скакун" была далеко от линий Луны или Селестии, так что спустя полчаса мы брели через городские трущобы Руин Мэйнхэттена. Ломка от Минталок была сильной, как никогда раньше, и единственная вещь, удерживающая меня от съедания ещё одной, было обещание, что продержусь до Алого Скакуна. Я не могла сражаться в таком состоянии: тупой и полуслепой. Мне нужен этот перерыв. И если я сейчас приму ещё одну, то есть риск, что ломка начнётся прямо посреди боя. Так рисковать я не могла.

Отойдя назад, чтобы идти рядом со СтилХувзом, я заметила, что Каламити и Вельвет Ремеди неосознанно изменили шаг, чтобы проложить дистанцию между собой. Я закатила глаза. Они и раньше то были не супер. Депрессия всё усиливалась, а их молчаливое противостояние совсем не помогало.

— Итак... почему ты ещё с нами? — спросила я, надеясь, что мой тон не был глухим или обескураживающим. — Ты уже проводил нас до Башни Тенпони.

— Ты хочешь, что бы я ушел? — раздался глубокий голос из брони Стального Рейнджера.

Я замахала копытом:
— Нет, нет, я не это имела в виду. Я просто... я хотела знать, почему такой пони, как ты, продолжает со мной путешествовать.

— Может, мне просто больше делать нечего.

Я смотрела вперёд, не веря ему ни на грош. Хотя, зачем ему лгать? Похоже, все мои спутники готовы были уставиться на меня. Вела ли я себя, как параноик? Или же СтилХувз был угрозой?

Погруженная в мрачное созерцание, я не заметила, как остальные впереди меня остановились. Я стукнулась об круп Каламити, царапнув его броню своим рогом.

— Эй. А чего..? — начала я раздражённо спрашивать, но слова так и застряли у меня в горле, когда глаза увидели огромный плакат на свободно стоящей разрушенной стене.

Плакат изображал пегаса, закованного в гладкую чёрную броню. Броня выглядела устрашающей, почти насекомообразной. Боевое седло выглядело как панцирь из оникса с двумя торчащими антеннами, кончики искрились зелёной магической энергией. Как и у СтилХувза, даже хвост пегаса был защищён пластинчатой бронёй. Но в отличие от брони Стального Рейнджера, здесь хвост служил и в качестве оружия, заканчиваясь диким, светящимся шипом. У меня было такое чувство, что я видела кошмарную версию брони Стальных Рейнджеров. Под пегасом, застывшим в воздухе в наиболее угрожающей позе, были нарисованы зебры — убитые или разбегающиеся.

НЕ БОЙСЯ, ЭКВЕСТРИЯ!

МЫ ЗАЩИТИМ ТЕБЯ!

Наконец, Каламити захохотал, издеваясь:
— Агась, точняк. Однажды, Анклав Великих Пегасов прилетит вниз с небес, дабы спасти всех нас, маленьких поняшек. Может даже сразу после полуденной дрёмы.

Он наклонился и громко прошептал:
— А вот хрен вам, и не надейтесь. Это. Никогда. Не Произойдёт.

— Каламити?.. — начала Вельвет Ремеди, кажется, забывшая, что злилась на него.

Отвернувшись с отвращением от плаката, он рысью помчался прочь:
— Лентяи. Выпендрёжники. Это один хрен, что они взяли величайшую из нас, отбросили всё хорошее и замечательное, пока не остались ни с чем, кроме её недостатков, и не решили "а и так сойдёт!"

***

— Кажется, за нами следят, — заметил СтилХувз, когда мы проходили через разваленный двор, приближаясь к возвышающемуся зданию, почерневшему и наполовину поеденному ударом апокалипсиса. Я уставилась на карту ПипБака — фабрика "Алый Скакун" должна была быть прямо перед нами. Услышав замечание СтилХувза, я обернулась, взглянув на Л.У.М., больше доверяя прибору, чем собственному зрению в тусклом свете.

Ветер гонял по внутреннему двору фабрики мелкий мусор, сквозь трещины в серой каменной мостовой пробивалась пожухлая трава. Я окинула взглядом платформу, когда-то образовывавшую центр всего двора, платформу, на которой когда-то возвышались статуи нескольких пони. Статуи разрушились и раскрошились, от фигур остались только копыта, гротескно торчавшие из поверхности постамента. Я стала поворачиваться, осматривая местность, пока снова не уставилась на СтилХувза и на побитое взрывами здание, возвышавшееся над нами. Однако ни я, ни мой Л.У.М. ничего не засекли. В этот раз.

Я была уверена в правоте СтилХувза. Я тоже раньше что-то замечала, что-то, что удивительным образом показывало, насколько затуманенными казались все мои чувства. Но нет, здесь на самом деле был кто-то или что-то, державшийся на пределе дальности локатора. Этот объект был помечен как невраждебный, заставляя задумываться: то ли он держался в отдалении из-за стеснительности, то ли из-за осознания пределов возможностей техномагии Стойл-Тек.

Будто по команде, на Л.У.М.е вспыхнула отметка. Я обнаружила «Хуфбитс». Я обернулась снова посмотреть на здание, на этот раз с удивлением. Я помнила, чем было это здание когда-то: это было Мэйнхэттенское отделение Министерства Морали. Я видела его с высоты башни Тенпони. Однако фасад вполне определённо объявлял (своим дерзким оформлением и неоновыми надписями) строение центром шумного музыкального городского движения.

В отличие от местного отделения Министерства Магии, Министерство Морали не развешивало своих вывесок вдоль линии Селестии, не было даже маленькой таблички где-нибудь на стене. Его небоскрёб был безлик и безымянен, а также монолитен начиная с третьего этажа. Первые два этажа были отведены под то, что я расценила, как один из самых популярных клубов Мэйнхэттена (вспомнив признание Вельвет о том, что Пинки Пай и Винил Скретч по крайней мере один раз вместе выступали в Хуфбитс). Даже мой ПипБак не пометил его как Министерское отделение, будто это был секрет... который и так уже все знали.

В своё время центр Министерства Магии воплощал в себе все мои представления о министерских зданиях, вплоть до сумасшедших магических защит, ограждавших его от удара жар-бомбы. Но здание МинМор из-за ряда причин, начиная с явного недостатка защит и заканчивая его расположения над общественым клубом, в мои представления явно не вписывалось.

Я прошла вперёд, представ перед зияющими пастями разбитых окон Хуфбитс. Я попыталась представить его зал, полный пони, танцующих под песню Вельвет Ремеди, с которой она выступала в Разбитом Копыте. Как только я опередила Каламити и Вельвет, на Л.У.М.е появилась красная метка, а затем ещё одна. И ещё. Я остановилась, сделав всем знак задержаться. Присев, я двинулась вдоль Хуфбитс пока не достигла угла, где тротуар был покрыт обгоревшими кусками торговых автоматов.

Когда я осторожно глянула за угол, на локаторе появилось ещё несколько меток.

А ты не прослушала, случаем, часть про мантикор?

Фабрика "Алый Скакун" находилась буквально напротив внутренней аллеи от Хуфбитс. Красные и рыжие туши мантикор заполонили всё здание. Я наблюдала за тем, как несколько мантикор сорвались с террасы двенадцатого этажа и принялись кружить вокруг здания, пока одна за одной не сели на другие выступы. Две зверюги топтались во внутренней аллее, одна стояла ко мне спиной, её хвост раскачивался в паре дюймов от моей морды. Другая чуть поодаль рылась в мусорном баке.

Я спряталась обратно за угол и в расстройстве посмотрела на остальных. Все с выжиданием уставились на меня. Просто удача, что не было ни одной из этих тварей во дворе. Я подозревала, что теперь знаю, что случилось со статуями пони.

Луна, помоги мне. Что же делать? Думай. Думай...

Мне нужна была Праздничная Минталка. Я была уверена, что только съев её и получив взрыв рассудительности и ускорение мысли, я смогу решить эту проблему. Но после того, что я подслушала, чем занимались мои спутники, я не могла рисковать, чтобы они увидели, как я съела ещё одну.

Я развернулась, стараясь не попасться им на глаза, и сколдовала заклинание сортировки ПипБака, затем левиторвала баночку из сумки. Я держала голову наклонённой, в надежде, что мой рог светился недостаточно ярко, чтобы они заметили его в странных серых сумерках заката. Я левитировала одну ПрМ из банки и с жадностью закинула её в рот.

Как и ожидалось, она была вкусной, я её проглотила и засунула баночку назад. Сразу же серая пелена улетучилась с глаз, и мир стал намного ярче и лучше. Я сделала ещё один быстрый взгляд за угол, на этот раз ещё более осторожно. Мантикора, казалось, не двигалась. Даже хвост был почти в том же положении. Её спутница повалила мусорное ведро и пошла к следующему.

Я посмотрела в небо. Я была достаточно умна, чтобы справиться с двумя мантикорами. Без проблем. Но даже с Минталками я не могла обработать всё стадо. Я думала, Каламити мог бы перенести нас к одному из выступов, но мантикоры тоже могли летать. Они были тяжёлыми лесными существами и, казалось, никогда не летали высоко, но...

Мой взгляд наткнулся на что-то красное вверху. Что-то, не похожее на мантикор. Совсем не похожее.

Завод "Алый Скакун" среди прочего производил самокаты. Насколько я могла судить, он был особо известен как раз за эти маленькие красные самокаты. И было ясно, что "Алый Скакун" очень гордится ими, ибо завод когда-то был украшен гигантским красным самокатом более десяти метров в длину. Гигант уже не сидел на своём месте на строительных лесах на крыше. Леса заржавели и рухнули, а самокат упал и вклинился между зданиями Министерства Морали и Алого Скакуна примерно на уровне пятнадцатого этажа.

Образуя мост.

Теперь я знала, как пробраться на фабрику.

***

— Ты действительно чокнутая, — наконец прокомментировал СтилХувз, выслушав план. Вельвет Ремеди внимательно смотрела на меня, как будто просто смотреть было достаточно, чтобы определить изменение в настроении.

— Знаешь, Лил'пип эти здоровые здания выглядят не шибко устойчивыми. Я так думаю: быть может нам лучше разбиться на пары и попытаться найти более лучший способ подняться. А то так будем рыскать тут до посинения.

Я согласилась. Не только потому, что я хотела быстрей двигаться, чтобы эффект от ПрМ не иссяк до того, как мы поднимемся и перейдём тот "мост", но я ещё и не была уверена, что полы в том здании смогут выдержать вес более двух пони одновременно. Тем более, когда один из пони — СтилХувз.

— Я пойду со СтилХувзом. Я лёгкая, и я могу использовать левитацию, когда это необходимо.

Вельвет Ремеди бросила один взгляд на Каламити и вмешалась:
— Нет! Я... я должна пойти с тобой, а СтилХувз пойдёт с Каламити. Он полетит. Так что нагрузки от веса не будет.

Каламити хохотнул, закатив глаза.
— Как пожелаете, принцесса. Итак, Рэйнджер, как насчет небольшого шмона?

— Пока ты будешь нести — без проблем, — прямо заявил СтилХувз и пошёл за Каламити прямо в одно из ближайших оконных рам Хуфбитс. Вельвет Ремеди задрала нос, поравнявшись со мной, когда мы тоже пошли.

Когда мы вошли в темноту, Вельвет Ремеди сфокусировалась, подсвечивая свой рог. Первое, что я заметила — автомат по продаже жвачек. Жвачки оплавились и слиплись, образовав одну здоровую массу, обернутую в стекло машинки.

Центральная площадка Хуфбитс представляла собой три этажа мезонина над танцполом, который по сути находился в цокольном этаже. Платформа для музыкантов когда весела под потолком, придерживаемая кабелями. Теперь она торчала в полу, дико наклонившись, она пробила танцпол и была похожа на тонущий корабль.

— Разве это плохо, что я завидую тем пони, которым довелось выступать здесь? — спросила меня Вельвет, когда мы прошли под рядами подвешенных к потолку колонок, каждая больше, чем взрослый жеребец. — Или что я расстроена, видя это место уничтоженным?

Я покачала головой.
— То, что ты мечтаешь быть медицинской пони, вовсе не означает, что ты должна от этого меньше любить петь. — Так или иначе, я просто знала, что мои слова были правдой. Должно быть, из-за понимания и социального изящества, что давали ПрМ. Потому что я не была уверена, смогла бы я понять, что её беспокоит, не будь я под действием ПрМ. — Ты не изменяешь своей мечте или своей свободе пением.

Вельвет Ремеди приостановилась, потом заржала, улыбаясь.
— Спасибо, Литлпип.

Я улыбнулась в ответ, обходя обугленный скелет. Потом остановилась, глядя на него. В отличие от улицы снаружи, где пони просто испарились от вспышки, здесь они сгорели заживо. Я поморщилась, стараясь не представлять поток пламени, прорывающийся в танцевальный клуб. Я поняла, что, должно быть, центр Министерства Морали имел собственную магическую защиту, но не столь сильную, как у министерства Твайлайт Спаркл. Она, должно быть, и задержала на какой-то миг основную волну, прежде чем разрушиться. Инферно, поглотившее это место, было не менее окончательным холокостом.

***

Жар-бомба зебр была взорвана в центре Мэйхнэттена поздним утром, когда на улицах, вероятно, было меньше всего народу. Чего нельзя сказать о министерстве. Мне пришлось пропахивать своим волшебством путь через множество скелетов пони, которыми были полны почти все этажи.

Красные точки замелькали на компасе Л.У.М.а. По глупости, сперва я решила, что это призраки, о которых говорил нам торговец с механической совой. В любом случае, я сейчас была готова в это поверить.

— Кто? — требовательно спросил домовой робот-сова, залетев в коридор. Я замерла. Не в страхе, но в полном изумлении. Враждебный охранный робот-сова? В самом деле?

Механическая сова открыла клюв, и тонкая линия розовой магической энергии рассекла воздух, поразив закопчённую вазу на журнальном столике рядом со мной. Ваза полетела со стола, ярко светясь розовым, и рассыпалась розовым пеплом, ещё до того, как ударилась об пол.

Видимо, да. В самом деле.

Я услышала звук стрельбы боевого седла Каламити в другом месте на этаже. Я левитировала свой боевой дробовик из кобуры и прицелилась в механическую птичку. Я чуть не выпалила в Вельвет Ремеди, которая внезапно пронеслась передо мной и поразила металлическое существо своим рогом, точно копьём.

Я дрожала и одновременно чувствовала панику, облегчение и гнев на Вельвет Ремеди, которая остановилась и вперилась глазами в утихшего робота, что был нанизан на её рог. Она замотала головой, пытаясь сбросить его.

— Литлпип? — сказала она наконец со звуком отчаяния в голосе, выглядя комично. — Чутка помоги, пожалуйста?

— Только. Если. Обещаешь. Не бежать. Перед дулом. Заряженного ружья. Снова.

Она остановилась, глядя на меня, мёртвая сова на рогу. Её глаза расширились, как её взгляд упал на мой дробовик.
— Боже мой.

— Вот уж точно Боже мой. — сказала я мрачно, хотя мой гнев и поуменьшился. Я обернула сову в мою магию и сняла её с рога Вельвет. Я хотела злиться на неё, но она выглядела так мило сейчас.

***

Пфт. Пфт. Пфт.

Пуля прошла через первую сову, воспламенив всё внутри неё. Ещё две пули рассекли воздух и врезались в стену со вспышками огня. Когда механический страж упал, я переключилась между целями с отточенным мастерством З.П.С.. Нажав курок ещё раз, я послала ещё три пули во вторую сову.

Тонкая розовая линия ударила меня в спину, вызвав жгучую боль, но, к счастью, не превратив меня в розовую пыль. Даже не дожидаясь. когда вторая механическая сова упадёт, я развернула ствол винтовки и указала на врага позади меня. Три пули пробили третью сову, и она, загоревшись, шмякнулась об пол. В воздухе пахло озоном, жжённой проводкой и других внутренностей роботов.

Выдохнувшись, заклинание прицеливания рассеялось. Я осмотрелась вокруг, но врагов больше не осталось. Я проверила обойму зебринской винтовки.

Я быстро расходовала бронебойную амуницию, которую могла использовать зебринская винтовка. У оружия, судя по всему, не было режима стрельбы, позволявшего выпускать по одной пуле, а чтобы пробить этих существ требовалось всего одно попадание. Мне надо было сменить оружие, но боевой дробовик уже показал себя слишком неточным на расстоянии, на котором я предпочитала вести бой. Механические совы представляли собой лёгкую добычу, но у их магического энергетического вооружения был шанс, пусть и весьма небольшой, дезинтегрировать объект, в который они попадали. Я не хотела подпускать их достаточно близко для того, чтобы они могли как следует прицелиться.

Я подозревала, что у Малого Макинтоша было более чем достаточно сил, чтобы пробить металлическую обшивку этих гадов без использования бронебойных боеприпасов. Что было хорошо, так как Малый Макинтош был единственным оружием, для которого у меня их не было. (не считая дротикомёт, который был совершенно бесполезен против этих малышек.)

Сменив оружие, я подошла к стене из холодильников, намереваясь выяснить, какие же вкусности, начинённые вековыми дозами консервантов, в них хранило Министерство морали на этом этаже. На каждом втором этаже МинМорали в центре была кухня, даже если она и была маленькой, но она была. Кухонь тут было больше, чем уборных, что по логике правильным вообразить невозможно. А на некоторых этажах, вроде этого, не было ничего кроме кухни. На стенах были вывешены плакаты. Хоть большинство из них были коричневыми, шелушившимися или даже полностью сгоревшими. Но по тем, что были хоть немного читаемы, можно было понять, что Пинки Пай превратила потоковую организацию дней рождения для хороших маленьких кобылок и жеребят практически в отрасль промышленности. Ты была хорошей кобылкой в этом году, Литлпип. (Поверь, мы знаем!) Так что, вот твой тортик, присланный прямо из Министерства Морали. И поздравительная открытка, подписанная самой Пинки Пай!

То, что я себе представила, было нелепо и невероятно. Но я почему-то также считала, что это было правдой.

Вельвет Ремеди остановила меня, настаивая на осмотре моей раны на спине, прежде чем позволить мне пройти ещё хоть метр. Поэтому я села на корточки и с тоской смотрела на дверь ближайшего холодильника.

— Ты и Каламити, — сказала с досадой Вельвет Ремеди. — Когда я мечтала быть медицинской пони, это означало провести свою жизнь, помогая пони. Многим. А не только двум. Снова и снова.

— Ты всегда можешь просто дать мне АЙ! — Вздрогнула я, когда она надавила чем-то жгучим на место ожога перед тем, как залить его приятно прохладным гелем.

— Это место будет как новеньким в кратчайшие сроки. Немножко розовым, может быть, и потребуется несколько дней, чтобы шёрстка выросла снова, но во всяком случае шрама не будет. — Не так, как линия на моей шее, она имела ввиду.

***

—...И просто пытаться заставить его принять ванну — всё равно, что пытаться просунуть яблоко через игольное ушко... — После того, как Вельвет задела тему Каламити, её было не остановить. Я хотела закрыть свои уши копытами, но я не могла сделать это и при этом идти. По крайней мере, её голос упал, сделавшись более робким, когда мы узрели декор прихожей перед нами.

Мы прошли ещё один из многих этажей, посвящённых переработке огромного количества приватных разговоров, передававшихся через самые разные техномагические приборы вроде терминалов. Министерство Морали подслушивало за всеми.

По всему коридору висели закопчённые плакаты Пинки Пай. Они смотрели на нас, глаза, казалось, следовали за нами, пока мы шли мимо них. Смелое слово "ВСЕГДА" красовалось на нижней части каждого плаката.

Самая страшная, вселяющая тревогу прихожая на свете!

Я левитировала к себе один из кексов, что мы нашли в холодильнике и надкусила. Он был немного зачерствевшим, но всё ещё съедобным после двух веков хранения. Тот, кто сделал их был или богиней приготовления пищи, или очень тёмной волшебницей.

—...стреляет, не задумываясь. Как он выпалил в дракона, прежде чем мы успели даже попытаться с ним поговорить. Или как он выстрелил в тебя...

Я по прежднему игнорировала её, пока мы шли по коридору. В конце были три двери. Налево, направо или вперёд? Я чувствовала, что действие Минталки начинает испаряться. Как только получу возможность, сразу съем другую. Я не могла рисковать выйти из-под действия наркотика в месте настолько тёмном и... причудливом. Или, если на то пошло, рядом с Вельвет Ремеди, когда она была такой...

— Вау!

Я надавила на двери, открывая их, и обнаружила, что смотрю на небо. Перед нами простирался офисный кабинет размером с три атриума Стойла, заполненный рядами столов с терминалами, который резко обрывался в пустоту. Солнце опускалось за завесу из облаков, окрашивая небо в апокалиптический оранжевый оттенок. Я как-то забыла, что половина здания была разрушена.

Впервые за последние недели я почувствовала сильный приступ головокружения. Я уже привыкла к обширности мира, но такая внезапная смена окружения, пробудило во мне кобылку-агорафоба. Слегка дрожащим копытом я аккуратно закрыла дверь.

***

—...может быть, мне действительно нравятся грубые, как он? — Вельвет Ремеди замолчала, чтобы перевести дыхание. Я поблагодарила Селестию за момент тишины, злобно молясь, чтобы она ещё могла отправить голос Вельвет Ремеди на лунные каникулы.

По моей оценке мы находились этажом выше самоката. Сложные лестничные клетки заставили нас подняться выше, а теперь мы искали путь вниз.

— Он лишь заставляет меня так... так... злиться, — Вельвет Ремеди в ярости топала. Вот вам и силы молитвы. — Знаешь, я действительно думаю, что должна пересмотреть свои варианты. В Эквестрийских Пустошах я могла бы найти ещё кучу других жеребцов...

Я почувствовала укол ревности и сразу начала копать яму, чтобы похоронить это чувство.

—...Или, — Голос Вельвет Ремеди зазвучал с внезапной сладостью. Я застыла и почувствовала её дыхание на моём левом ухе. Когда это она успела оказаться так близко? Знойным голосом, таким мягким и гладким, словно растопленный шоколад, она продолжила: — Или, может быть, кобылу?

Я почувствовала, что мои колени ослабли, моё сердце ёкнуло, всё тело начало промывать теплом, и мой желудок наполнился бабочками.

А потом суровая реальность свалилась на меня, выкачав всё тепло и заморозив бабочек до смерти. Я повернулась к ней в мгновенной, ледяной ярости.

— НЕТ.

Вельвет Ремеди в изумлении отступила назад.

— Нет. Ты слишком проницательна, чтобы не знать, что я влюблена в тебя. — Я шагала вперёд, мой голос холоден и резок. — Ты не будешь играть с моим сердцем, предложив мне то, чего я жаждала, лишь только чтобы попытаться вернуться к Каламити.

Вельвет Ремеди отступала назад, прижав уши и заикаясь.

— Во имя Богинь, Ремеди! — рявкнула я, — Ты последовательница Флаттершай. Ты просто не можешь быть такой злой!

Глаза Вельвет расширились, уши почти приклеены к черепу, она сжалась предо мной.

Хорошо.

Я повернулась и пошла прочь, не желая смотреть на неё более. Она всё ещё стояла там, когда я повернула за угол. Что-то раздирало меня изнутри, но я не хотела, чтобы она это видела.

— Ты не должна быть здесь, — сказал голос, звучавший словно механическая Пинки Пай. — Ты плохая пони!

Спрайт-бот угрожающе засветился красно-розовым и нацелил на меня магическую пушку.

***

— Откуда они только берутся? — закричала Вельвет Ремеди, когда в дверь влетели ещё пять спайт-ботов и начали испарять нашу баррикаду из столов и холодильников.

Я знала ответ, но не было времени сказать его вслух. Это же очевидно. До того, как Наблюдатель смотрел всё, это делала Пинки Пай. Конечно же, спайт-боты были её. Я представила себе их плавающими по улицам довоенного Понивилля, Эплузы, Мэйнхэттена... повсеместно. Везде. Игравших весёлую музыку. Маленькие послы хорошего настроения от Министерства Морали... Маленькие шпионы.

Я делала выстрел за выстрелом, пригибаясь только для перезарядки. Волны спрайт-ботов прибывали всё чаще и чаще, и их было так много, что действие моего заклинание прицеливания заканчивалось до того, как я могла разобраться с ними всеми. К счастью, они не представляли из себя сложных целей. Похоже, они даже не знали о уклонении.

Ясность ПрМ исчезла, оставив мой мозг вялым. Каждый момент, что я не прицеливалась или стреляла, был потрачен на надежды съесть ещё одну Минталку. Но с Вельвет Ремеди, присевшей рядом со мной, у меня не было никакой возможности сделать это. У меня всё ещё была холодная злость на неё, и последнее, что я хотела сделать, так это дать ей увидеть нечто, что она интерпретировала бы как то, что она была права.

Хотя я должна была задаться вопросом, почему она, всё-таки, права.

Ещё четыре влетело через разбитое окно. Я сбросила на них холодильник. Трое из них были раздавлены, четвёртого отбросило в прочь. Рядом со мной Вельвет стреляла из своего игольчатого пистолета в него снова и снова. Она постоянно мазала, но, наконец, попала. Игла безобидно отскочила от бота.

Бот открыл ответный огонь, подпалив её гриву.

— Прекрасно, — она рассердилась чисто в женской манере. Я удивилась, почувствовав, как дробовик вылетел из крепления. — Попробуй-ка это.

БЛАМ!

Спрайт-бот взорвался дождём искр.

***

Центральный офис когда-то был очень удобным. Огромное окно, что когда-то давало панорамный вид на Мэйнхэттен, было выбито во внутрь, в раме ещё остались неровные осколки стекла. Четыре сейфа, встроенные в стену рядом с окном, были покрыты волдырями, но нетронуты. Перед ними стоял расплавленный стол.

В дальнем углу была небольшая полу-кухня. Терминал на прилавке издавал мягкое розовое свечение. Я никогда раньше не видела, чтобы терминал светился не яблочно-зелёным цветом. Корпус был искривлён и обуглен, но всё же экран остался читаемым, и он принял некоторые спец-устройства для взаимодействия с ним, что я раздобыла в Стойлах номер двадцать девять.

В другом дальнем углу напротив кухни был ещё один почерневший скелет пони. Я просто сидела рядом с терминалом, пытаясь его взломать, когда я заметила что-то, похороненное в костях.

Мне стало любопытно, и я подбежала посмотреть. То, что я увидела, было пятно чистого, неискаженного огнём, охватившим это место, цвета. Приглядевшись, я увидела статуэтку внутри грудной клетки давно умершей пони: молодая фиолетовая единорожка с розовыми и фиолетовыми полосами в её лавандовой гриве. Твайлайт Спаркл.

Я осторожно левитировала статуэтку из грудной клетки и взглянула поближе. Я сразу же почувствовала странную ясность мысли, что оттолкнула облако, нависшее над моим мозгом. Ощущение было далеко не такое сильное, как от ПрМ, не такое чёткое... Но я не могла отрицать, что чувствовала себя как бы чище.

На основании статуэтки было написано: "Будь умным"

Слегка улыбнувшись, я положила статуэтку в сумку и вновь обратила своё внимание на терминал.

Он был вне моего мастерства. Даже с новыми ухищрениями, что я узнала во время обучения в библиотеке, мне не удалось взломать его.

— Литлпип... — начала Вельвет Ремеди, осторожно приближаясь ко мне, когда я с отвращением сдалась, — пожалуйста, насчет того, что...

Я уставилась на неё предостерегающе.
— Не стоит говорить об этом, — отрезала я резко и жёстко, — на самом деле, почему бы тебе не пойти и постоять снаружи некоторое время. Мне нужно немного свежего воздуха.

Я могла видеть, как она ещё больше от этого сжалась. Она кивнула и, не сказав больше ни слова, пошла в офис за пределами странной двери в форме кекса.

В момент, когда дверь захлопнулась, я левитировала одну Праздничную Минталку из сумки и проглотила её. После этого я пошла открывать все сейфы по очереди, с лёгкостью взламывая их. К моей радости, в третьем сейфе оказались десятки банок с Праздничными Минталками, чему я обрадовалась даже больше, чем найденным в четвёртом сейфе двум СтелсБакам.

Как только мой разум подпрыгнул до новых высот, я обратила свое внимание на броский терминал. Мне понадобилось перезагружать терминал аж четыре раза, что бы не дать системе заблокироваться. Но все-таки я его сделала. И выкрикнула победный клич.

— Литлпип? — голос Вельвет Ремеди прозвучал через дверь. Робкий, осторожный.

Мои плечи упали, я вздохнула. Встав из-за терминала, я подошла к двери и открыла её.
— Ладно, посмотрим. Я знаю, что ты хочешь извиниться. И что ты не хотела этого. Но это не меняет факта, что ты всё же пыталась это сделать. И в ближайшее время моя боль не собирается утихать.

Она кивнула, у неё в глазах стояли слезы. Я чувствовала себя плохо. Почему я чувствую себя плохо?

Я закрыла глаза и вздохнула снова. Теперь я видела ситуацию ещё яснее, даже если мне этого и не хотелось. Праздничные Минталки как всегда проясняли суть.
— Что бы там ни было, я всё понимаю. Я знаю, каково это — возлагать все свои надежды на то, что тебе кажется, а не на то, что есть на самом деле.

Я искала пример, который бы не говорил, что я фактически ничего не узнала от DJ Pon3. Мне пока не хотелось это признавать. И к счастью, найти пример получше труда не составило.

— Когда я вышла из Стойла, я была полностью потеряна. Я не понимала ничего из того, что было снаружи. Единственное, что я понимала — это были Стойла. Или, по крайней мере, я так предполагала. На самом же деле, я понимала только Стойло номер два. И когда другие стойла не оправдали мои ожидания, я... я не могла с этим справиться. — Я стукнула копытом об пол, подняв облачко пепла. — Чёрт, ещё даже до того, как я узнала обо всех этих шизанутых социальных экспериментах... Я расстраиваюсь уже от того, что архитектура непра... другая. Не та, что я считаю правильной.

Вельвет Ремеди смотрела на меня задумчиво.

— Когда что-то или кто-то оказывается не тем, кем, ты предполагала, он являлся, то ты либо должна признать, что это ты не знала его так хорошо, как ты думала, и начать стремиться узнать реального его... Или же начать... ну...

— Делать то, что я делаю сейчас? — предположила Вельвет Ремеди.

— Да. — Улыбнулась я ей. Потом закатила глаза. — И я совершенно неправильная пони, чтобы давать тебе этот совет, когда я даже сама не могу это преодолеть.

— Спасибо, Литлпип, — серьёзно сказала Вельвет Ремеди, когда я исчезла обратно через дверь в форме кекса, чтобы в очередной раз посмотреть на терминал.

***

Из терминала удалось добыть только один файл. Звуковое сообщение:

"Привет, Твайлайт. Это я...

Я пыталась послать тебе сообщения на оба твоих офиса в Кантерлоте и один здесь. Все говорят, что ты находишься в Прекрасной Долине снова, так что я пытаюсь отправить тебе сообщение и туда. Я действительно надеюсь, что ты не избегаешь меня. Я... Я не стала бы винить тебя, если это всё же так."

Голос был тревожным, печальным и дрожащим. Я узнала голос Пинки Пай. Я слышала его в памяти Винил Скрэтч. Он был почти таким же, но гораздо более хрупким, возможно даже сломленным.

Я пошла на вечеринку в доме у Спайка и принесла его, как ты и просила. Там были все мои друзья, кроме тебя... Спайк сказал, что это потому что ты не можешь отлучиться с работы, но... Это из-за того, что я пришла, да?

Твайлайт, мне так жаль. Ты была права. Абсолютно права. Я очень долго знала это. Я просто...

Я просто не могу.

Я имею ввиду, я не могла. Но я это сделаю. Я записалась в клинику Хэлпингхуф на завтра. У них есть какая-то вещь... лекарство, которое поможет... наркомании... уйти.

Как думаешь, они могли бы испечь лекарство в виде торта? Или, может быть, пирога? Мне нравится пирог!"

На записи я услышала звук стука и открывшейся двери. Прозвучал второй голос:

"Мисс Пинки Пай? Министерство Военных Технологий прислало нам дюжину Стальных Рейнджеров. Они на позиции вместе с нашими агентами."

Пинки Пай снова заговорила, но на этот раз обращаясь к вторгшемуся пони. Она не озаботилась остановить запись, а просто позволила записывающему устройству продолжить свою работу.

"Уууу, эти пони из Четырёх Звёзд — такие плохие пони! Их надо изгнать. А потом бросить в темницу в изгнании. Но сначала нам нужно вынуть все их секреты из их плохих-плохих маленьких головок, чтобы точно знать, что не осталось никаких других. Так что передай моим пони, что они нужны нам живыми...

О! Я знаю! Пусть они летят в одном из моих Пинки Шаров!"

Вторгшийся пони, казалось, был совершенно ошеломлён этим предложением.
"Мисс? Вы хотите, чтобы наш рейд на Четыре Звезды был... на гигантских дирижаблях в форме вашей головы?"

"Угу! Я хочу, чтобы они знали, что я иду на них!"

Я не могла удержать своё сознание от представления гигантского розового воздушного шара с тем же лицом, что смотрело с того огромного рекламного щита. Я не была уверена, было ли это безумным или же гениальным.

На аудиозаписи я услышала звук закрывшейся двери. Пинки Пай вернулась к обращению к своей (бывшей?) подруге Твайлайт Спаркл.

"Извини за это. Ты... ты не поверишь, что произойдёт дальше. Но не волнуйся. Если мы пройдём через этот день, то всё будет хорошо.

После сегодняшнего дня я могу сделать то, что ты хотела, чтобы я сделала. Я могу попытаться быть твой Пинки Пай снова. Прости, что не раньше... но я просто не могла. Я знаю, что ты мне не поверишь, но... постарайся вспомнить параспрайтов.

Я делала плохие вещи, Твайлайт. Ужасно плохие. И я позволила пони своего министерства сделать вещи ещё хуже. Мне очень, очень жаль. Я не знаю, смогу ли я быть твоей Пинки Пай снова, но я попробую. Это клятва Пинки Пай!

Я...

Праздничные Минталки плохие. Они портят пони. Я знаю, что я испортилась, запуталась. Больше, чем когда-либо. Но они мне нужны. Нормальная, старая Пинки Пай умна, и она может чувствовать, когда что-то надвигается. Но Праздничные Минталки делают меня... большей Пинки Пай. Не лучшей. Я теперь понимаю это. Но... большей, более эффективной. И нам нужно больше. Эквестрия нуждается в большем.

С Праздничными Минталками моё Пинки-Чувство намного-намного чувствительнее. И это единственное, что позволяет нам быть на копыто впереди от очень-очень плохих вещей. Мой нос горел весь день. Это как зуд в носу, но только намного-намного хуже. Есть плохие пони, Твайлайт. И они собираются навредить нам. Навредить всей Эквестрии. И обычная Пинки Пай не сможет их остановить...

Но после сегодняшнего дня всё будет нормально снова. Я просто знаю это. Надо лишь пройти через этот день.

...И завтра у меня назначение. И... и...

И Твайлайт? Как ты думаешь... может быть... ты могла бы пойти со мной? Мне своего рода... страшно. И это не тот страх, который уйдёт, если посмеяться.

Я хочу сказать, у меня есть ты сейчас со мной, так что ты вроде будешь со мной в любом случае. Но это не то же самое. Я хочу реальную Твайлайт Спаркл. Я...

Я хочу свою подругу назад.

Пожалуйста?

Я всё сделаю..."

Запись закончилась. Я сидела, ошеломлённая. Вихрь мыслей в моей голове, но ни одна не хотела взяться в фокус.

Праздничные Минталки делали пони хуже.

Пинки Пай сама сказала это. Но она также сказала, что они делали её... эффективней. Я знала, что это была правда, они делали меня эффективней прямо сейчас.

Пинки Пай хотела избавиться от них. Но она не могла. Не только потому, что она была зависима, но и потому, что они ей были нужны, чтобы делать её работу. Чтобы попытаться спасти жизни миллионов пони. Как это могло быть менее важно, чем дружба одной пони?

Эквестрийские Пустоши требуют жертв.

К аудиозаписи было привязано сообщение:

"Ошибка. Сбой подключения к терминалу Марипони номер 42.

Сообщение не отправлено."

Твайлайт Спаркл никогда не получала последнее сообщение Пинки Пай.

У меня есть ты сейчас со мной...

Мой взгляд упал на скелет пони, из которого я получила статуэтку Твайлайт Спаркл. Грусть нахлынула на меня. Я чувствовала, что слёзы текут по моим щекам.

— Да прибудут с тобой Селестия и Луна, Пинки Пай, — сказала я, не зная что ещё сказать.

***

Солнце погружалось за горизонт, раскрашивая облака в оттенки розового и сиреневого. Цвета сумерек.

Когда мы с Вельвет Ремеди добрались до места, куда, пробив окно, приземлилась передняя часть самоката, Каламити и СтилХувз уже ждали нас там. Массивная красная модель самоката стонала на ветру.

— О, да. Это выглядит безопасно, — прокомментировал СтилХувз.

Увидев Каламити, Вельвет Ремеди выпрямилась, уставившись на него, а получив ответный взгляд, отвела свой.

— Итак, я думаю, что очередь Вельет Ремеди и Каламити идти вместе, — предложила я твёрдо. Им надо было поговорить, и чем раньше они это сделают, тем лучше для них и для меня. — Я пойду со СтилХувзом и с помощь левитации проведу его через самокат.

Небо над нами уже заметно потемнело. Нам надо было спешить. Я подошла к выступу и совершила ошибку, взглянув вниз. Массивное, парализующее головокружение ударило меня. Мы были на четырнадцатом этаже. Крошечные красные точки — мантикоры бродили по аллее внизу. Я почувствовала холодный пот на своём лбу.

Я не думаю, что смогу сделать это!

— Не обижайся, но я не хочу, чтобы ты левитировала меня, малышка. Ты выглядишь так, будто собираешься хлопнуться в обморок.

— Смена плана, — объявил Каламити. — Лил'пип, вернись с уступа. Поймай дыхание. Вельвет, ты иди первой. Не волнуйсь, — добавил он, увидев её страх, — я подхвачу, если ухнешься. Лил'пип, как будешь готова, поубавь вес СтилХувза своей левитацией. После этого я перенесу тебя.

Мы все согласились. Как только я убралась подальше от уступа, я почувствовала себя гораздо лучше.

Вельвет Ремеди пошла первой, тестируя самокат на надёжность. Он слегка вибрировал на ветру и тревожно застонал, когда он проделала пол пути, но всё же устоял. На мгновение я задалась вопросом, почему Каламити не мог перенести её тоже. Но я поняла, что он не мог перенести СтилХувза. И лучше, когда сначала переберутся на ту сторону те, кто полегче, прежде чем по самокату пойдёт Мистер Тяжёлый Пони.

Вельвет Ремеди перебралась на ту сторону и спрыгнула с задней части самоката. После чего, слегка улыбнувшись, помахала нам. Я помахала ей в ответ. И вот тогда я впервые заметила их.

Несколькими этажами выше я увидела сломанные леса, что когда-то держали гигантский самокат Алого Скакуна. К ним были подвешены тёмные кожистые формы кровокрылов. Солнце уже полностью закатилось за горизонт, было темно, и они начинали двигаться.

Я левитировала зебринскую винтовку, думая, что если смогу расстрелять их, пока они прижаты друг к другу, то смогу уничтожить разом всё гнездо. Но в этот момент СтилХувз ступил на самокат, который протестующе заскулил от напряжения. Я сфокусировалась на обёртывании СтилХувза в телекинетический кокон, снижая вес его сумок и брони. Он, наверное, сейчас весил даже меньше, чем я.

Первый кровокрыл раскрыл свои крылья и поднялся в воздух, начав охоту.

Каламити выпалил в него. Очертание накренилось в полёте, затем начало падать. Встревоженные остальные кровокрылы поднялись в воздух.

Каламити взлетел и выпалил ещё раз. и ещё одна тушка устремилась к земле. Но другие два полетели к нему, почуяв ужин. Пегас развернулся в воздухе и помчался, уводя их от нас.

Пфт. Пфт. Пфт.

Я разделила свой фокус между стрельбой из зебринской винтовки и контроле веса СтилХувза. Сосредоточение внимания сразу на двух разных задачах — это не одно и то же, что поднять два объекта, но я могла это сделать. Просто нелегко. Правда, я не мола использовать заклинание прицеливания, не теряя контроль над весом Стального Рейнджера.

Большинство моих выстрелов не достигали целей.

Я услышала звуки пальбы с позиции Вельвет Ремеди. У неё всё ещё был мой боевой дробовик, и её первый выстрел прошил одного из кровокрылов. Я увидела, как высоко в воздухе над ней хлопает ещё один. Изогнутый шлейф дыма устремился к нему, и кровокрыл взорвался, как ракета СтилХувза настигла свою цель. Кожистые крылья затрепыхали вниз; не было никаких признаков тела, к которому они когда-то были привязаны.

С глухим стуком, мой обзор битвы был поглощен при виде приземлившегося кровокрыла на край самоката Алого Скакуна и затем замахал на меня кинжальной остроты когтями. Потеряв обзор, я потеряла из виду и СтилХувза. Самокат просел, вызывая болезненный скрежет метала по бетону.

Пфт. Пфт. Пфт.

Я промазала. Эта тварь была прямо перед моим лицом, я чувствовала её прогорклое дыхание, и я промазала!

Кровокрыл сложил крылья, пролезая в окно, чтобы цапнуть меня. Я почувствовала рядом со мной тварь, похожую на огромную летучую мышь, от чьей вони я зашлась в приступе удушья. Его когти, жаждущие крови, полоснули по моей броне, пытаясь проникнуть сквозь неё.

Я услышала выстрел Каламити, и кровокрыл издал раздирающий уши визг. Он отступил от окна и развернулся к нападающему, но в его голове расцвели два кровавых цветка, когда Каламити выпалил ещё раз.

— Думаю, ты желала чутка помощи сейчас, партнёр! — выкрикнул Каламити, и, опрокинув шляпу, умчался. Его теперь преследовало четыре кровокрыла!

СтилХувз только что сделал это. Я уставилась на самокат. Он пережил вес СтилХувза, но выглядел сейчас менее стабильным, чем раньше. Каламити был занят, и я должна была сделать это сама.

— Ты можешь сделать это, — сказала я себе вслух. — Это был твой план.

На дрожащих ногах я вышла на самокат.

***

Я обливалась потом и передвигалась дюйм за дюймом. Я была на полпути через самокат, когда кровокрыл налетел на меня. Я направила зебринскую винтовку на нападающего и нажала на спуск.

Пфт. Пфт. Пфт.

Кровокрыл завизжал, воспламенившись. Мои глаза расширились, горящая летучая мышь мчалась на меня. В панике я галопом помчалась к концу самоката.

Горящий труп кровокрыла врезался в самокат позади меня, со скрежетом выбив его из окна Министерства Морали. Я почувствовала, что мост, по которому я мчалась, выскользнул из-под копыт и оставил меня в свободном падении.

Упаковав себя в свою собственную магию, я пыталась толкнуть себя вперёд.

По милости Луны, я нырнула в окно, а не в бетонную стену. И, поскольку Эквестрийские Пустоши меня ненавидели, это было как раз единственное уцелевшее окно во всём "Алом Скакуне".

Разбившееся стекло врезалось в мою шкуру, покрыв тело очагами свежей боли, я жёстко приземлилась, отскочив от стола и отлетев на группу стульев. Мир вокруг почернел, и я потеряла сознание.

***

Придя в себя, я обнаружила, что находилась в остатках конференц-зала. Всё моё тело болело. Меня и друзей теперь разделяло несколько этажей. Прошло достаточно времени, чтобы действие Праздничных Минталок прекратилось.

А ещё меня обнюхивала мантикора.

Я застонала, пытаясь подняться на ноги, но эта задача оказалась мне не по силам. Я задалась вопросом, каково это быть съеденной. И ужалила ли бы мантикора меня перед этим.

Мантикора наклонилась и сомкнула зубы на моей гриве. Затем подняла меня и потащила как котёнка. Этот процесс оказался болезненным, холку и кожу черепа словно жгло огнём, но я была не в том состоянии, чтобы протестовать.

Мантикора развернулась и стала выходить через дыру в стене. Среди развалившихся стульев я заметила свою зебринскую винтовку и сконцентрировалась, левитируя её к себе. Мантикора то ли не заметила этого, то ли не настолько осознавала происходящее, чтобы встревожиться.

Я понимала, что могла просто пристрелить её; но она меня куда-то несла, и мне было любопытно, куда именно. (Мне самой стоило куда-то идти, и, если бы мне удача улыбнулась, то эти куда-то совпадали. В любом случае, сколько бы боли переноска за гриву не причиняла, идти пешком мне никуда тоже не хотелось.) Ответ на мой вопрос я узнала, когда, пройдя два этажа, мантикора вышла с лестничного колодца на балкон, выходивший на фабричный цех. Повсюду были разбросаны маленькие, обычного размера красные самокаты в разной степени готовности. Между разложившимися конвейерными лентами и древним, развалившемся оборудованием кто-то поставил клетки. Многие из них содержали в себе пони. В большинстве же лежали ужасно раздутыми, извращёнными и деформированными телами, которые когда-то были пони. От их вида у меня скрутило живот и закололо в сердце.

Между клетками, словно сторожевые собаки, свободно расхаживали мантикоры.

Мой пленитель перегнулся через край балкона и раскрыл пасть, сбрасывая меня в одну из лишённых крыши клеток. Я жёстко приземлилась на тонкий слой сена с глухим стуком.

Я осторожно задействовала сортирующее заклинание ПипБака и достала экстра-сильное восстанавливающее зелье, прихваченное из Стойла Двадцать Девять. С жадностью осушив его, я прилегла отдохнуть, пока моё тело восстанавливалось.

— Не может быть, — прошептала я, взглянув на клетку напротив моей, находившуюся по другую сторону покрытой колёсами для самоката ленты конвейера. В клетке была уже знакомая морского цвета кобыла. Я заскулила. Всё это походило на страшный сон.

Она заметила меня. Неудивительно, учитывая то, как произошло моё прибытие.
— Эй! — Она поднялась на ноги и помахала мне через решётку и громко шептала мне. — Это ты!

Я посмотрела на неё с печалью.
— Мне очень жаль! Моя вина, надо было остаться с тобой. Позаботиться, чтобы ты благополучно добралась до дома.

Синяя пони с опаской огляделась вокруг.
— Нет. Он поджидал меня там.

Он? Кто он?

— Он забрал всех из Гаттервилля, — прошипела она испуганно, — Согнал нас всех в кучу своими монстрами. — Она оглядела меня. — У тебя ещё осталось оружие! Когда он вернется, убей его!

Мой рассудок всё ещё был затуманен депрессией после Минталок и глупостью. Я кинулась догонять.
— Кто? Что? — и, наконец, — Почему?

— Доктор! Он мучает нас до смерти! — второпях поведала она мне, — он говорит, что ставит на нас опыты! Забирает пони в другую комнату, и затем они кричат ужасающе и страшно. А когда он их возвращает, они обычно мертвы. И это счастливчики. Некоторые ещё дышат и чувствуют, но недолго. Их тела все извращены и ненормальны.

Селестия, помилуй.

Я поднялась на ноги, оглядывая ряды клеток. Взгляды десятков пони были направлены на меня, по большей части полные ужаса и отчаяния. Некоторые смотрели с надеждой. Другие — с жалостью и разбивающим сердце признанием того, что они вскоре умрут, в муках и воплях, и ничего не могут с этим поделать. Две пони, чьи рассудки не могли выдержать происходящее здесь, уставились в пустоту.

Только через мой труп!

Мантикора, "Монстр" этого доктора, посадила меня в клетку. Клетки меня удержать не могли. И она оставила моё оружие. Я сконцентрировалась, поднимая зебринскую винтовку, а затем и дротикомёт, левитируя их по разные стороны от себя. Я оказалась не готова к механическим совам, роям спрайтботов и кровокрылам, но к мантикорам я подготовилась заранее. Решётка только всё упрощала. Добраться до меня можно было только сверху.

Я соскользнула в З.П.С. Мне не доводилось использовать сразу два оружия, как сейчас, но не могло же это быть сложно? Яд из хвоста мантикоры парализовывал пони, а при достаточной дозе — убивал. Я не знала, был ли у мантикор иммунитет к своему же жалу; если не был, то яд должен был по крайней мере замедлить их.

Я перезарядила зебринскую винтовку и стала расставлять цели.

***

Взламывать замок моей клетки было бы заметно проще, если бы в ней вместе со мной не находилась мёртвая мантикора. Но я справилась.

Кроме этой мантикоры, ни одна другая не успела попасть в клетку, до того как я смогла её убить. Отравленные дротики оказались так же неэффективны против мантикор, как и против спрайтботов и сов, поэтому я отбросила дротикомёт, взяв вместо него Малый Макинтош. Мантикора успела неслабо меня оцарапать, оставив у меня на груди кровавые порезы, перед тем как Малый Макинтош наполнил её шумной смертью.

Дротикомёт и зебринская винтовка были беззвучны. Малый Макинтош же был шумным. Но с другой стороны горящие мантикоры тоже себя тихо не вели. Предприятие, в котором я сейчас находилась, было полно дыма и вони от жареного мяса мантикор.

Дверь моей клетки распахнулась, и я выбежала навстречу клетке синей кобылы, взламывая её замок так быстро, как только могла, не ломая при этом заколку.
— На этот раз я провожу тебя до дома, — пообещала я. Но сперва, — Где лаборатория этого так называемого доктора?

Она указала путь. Но я не проследовала туда, пока не вскрыла замок каждой клетки, содержавшей ещё живую пони. Следуя моим наставлениям, те, чьи умственные способности пострадали в наименьшей степени, помогали тем, кто был не в состоянии покинуть клетки без посторонней помощи. Я решительно удержала себя от того, чтобы слишком долго или слишком внимательно смотреть на тела погибших.

— Все оставайтесь здесь. Я скоро вернусь, и тогда я всех выведу отсюда обратно в... — Я обратила взгляд на пони морского цвета, и та произнесла название своей деревни. — Гаттервилль.

Вслед за этим я направилась к лаборатории, припав к земле. Выйдя из фабричного цеха, я сразу активировала СтелсБак. Доктора ожидал неприятный сюрприз.

***

Я проскользнула мимо очередной мантикоры, запомнив, где она находилась, чтобы убить её после того, как разберусь с доктором. Мне не хотелось лишний раз поднимать шум после того, что уже произошло.

В конце зала виднелись двустворчатые двери, ведущие в то, что когда-то было локальным медпунктом фабрики "Алый Скакун". (Что это говорило об уровне безопасности на фабрике, когда та ещё функционировала?) Через маленькие квадратные окна на дверях и щели в стене медпункта лился свет.

Я осторожно толкнула дверь, стараясь произвести как можно меньше шума, и проскользнула в помещение.

Гниющий гуль-земной пони в лабораторном халате расхаживал между столами с наборами химических реактивов и медицинским оборудованием. Вдоль одной из стен были поставлены медицинские кровати, запятнанные чем-то тёмным, что, наверное, было не одной только кровью. На самой дальней кровати лежал стянутый ремнями земной пони коричневого цвета с широко раскрытыми глазами мертвеца, из его груди вздулся гигантский зловредного вида пузырь. В центре комнаты лежали тела вскрытых мантикор. Судя по всему, их препарировали. Вдоль другой стены висели десятки хвостов мантикор. В дальнем углу были нагромождены на высоту двух пони бочки. На каждой был жёлтый знак в форме бриллианта с тёмно-фиолетовыми предостерегающими символами.

Токсичный Побочный Продукт Магии.

Собственность Министерства Тайных Наук.

НЕ ТРОГАТЬ, НЕ ВДЫХАТЬ, НЕ СМОТРЕТЬ.

— Нет, нет, — бормотал себе под нос доктор гуль, — Я так близок к цели. Последняя партия почти сработала. Чего же мне не хватает?

Он подошёл к терминалу и оглядел экраны с данными. Затем повернулся к груде мёртвых мантикор.
— Только посмотрите на себя. Ничуть не изменились со времён до бомб...

Если не считать того, что теперь они были мертвы и вскрыты, предположила я.

—...Радиация вас не трогает. Порча вам не вредит. Вы совершенные существа.

Я достала Малый Макинтош. Гуль не был рейдером-садистом; он был просто чокнутым. Я помешкала с выстрелом, давая ему закончить возмущённую тираду. Мне хотелось узнать, ради чего же эти пони умерли в таких мучениях. Даже если я знала, что это было бессмысленно.

Доктор замер, уставившись на один из столов. Среди планшетов и нагревательных плит лежал шар памяти. Доктор протянул копыто и покатал шар под ним. Затем отвернулся.
— Я знаю, весь секрет в вашем яде, — заявил он разрезанным телам мантикор, — Я просто ещё не сформулировал точную формулу. Ещё несколько доработок, ещё несколько опытов... Но я разгадаю её!

Он повернулся к мёртвому жеребцу, лежавшему на медицинской кровати. Подойдя к нему, доктор одобряюще прошептал.
— Недолго осталось ждать. Все будут тебя помнить. Всех вас. И, в первую очередь, меня. Мы дадим пони Эквестрии лекарство от Порчи! Думаю, я назову его Антипорчин... — Он приостановился, будто тело ему ответило: "Да, пожалуй, ты прав, это глупое название."

— Нет-нет, не за что. Не стоит благодарности. Я был только рад позволить вам внести лепту! — махнул он копытом телу, отступив назад и улыбаясь.

Богиня. Моя. Селестия.

Доктор замер в моменте озарения.
— Мне понадобятся ещё пони.

***

Любопытство взяло верх. Я была невидима, а этот психопат не собирался никого калечить прямо сейчас. Я решила, что ещё есть время.

Я приблизилась к дальнему столу, наклонила рог и сфокусировалась на шаре памяти. Реальный мир покинул меня...

<-=======ooO Ooo=======->

...вытесненный роскошным офисом. Награды выставлены на полках. Гораздо меньшая модель самоката Алый Скакун свисала с потолка. У всего был странный красноватый оттенок, а мой взгляд раскачивался и наклонялся, вызывая тошноту.

За большим столом из тёмного дерева стояла немолодая кобыла с рыжим мехом и лиловой гривой, в которой уже виднелись первые седые пряди.
— Ещё что-то? — Этот голос был чертовски знаком.

— Пока что только один. — Голос принадлежал не мне, но исходил от кого-то рядом. Я внезапно осознала, что эта память была определённо пугающе отличной от других. Я могла видеть и слышать, но не чувствовать или обонять. Я вообще не чувствовала тело.

Вид у меня перед глазами неожиданно резко наклонился, представляя моему взору потолок. Затем вид вернулся в первоначальное положение. Если так пошло бы и дальше, то меня бы стошнило, выдавая моё присутствие. Но я до последнего была заключена в памяти. Я осознала, что совершила вопиющий тактический просчёт.

Я, покачиваясь, приблизилась к книжному шкафу. Затем уставилась сквозь красноватый туман на стену над ним. Мой взор медленно вращался, пока не остановился на суровом лице белого единорога с алой гривой и светящимся таким же оттенком рогом. Она уставилась прямо на меня. Затем её рог погас, и красный туман пропал, возвращая чёткость и правильные цвета миру вокруг. Она прошлась по комнате, снова задействовав рог, чтобы изучить мебель в дальней части комнаты. Когда её рог проходил мимо одной из ламп, из неё полилось яркое розовое свечение. Розовый луч вспыхнул с хлопком лопающегося воздушного шарика и пропал.

— Это последний, Мисс Скуталу. В вашей комнате больше нет шпионских устройств Министерства Морали, — сказала единорог, — Мне стоит их звать?

Скуталу кивнула, гримасничая.
-Будьте так добры. Мои друзья уже достаточно долго ждут, - Она проследила, как единорог покинула помещение. Её взгляд упал на меня.

— О, Пикабу! — Крикнула она вдогонку единорогу, — Ты забыла свою... — её восклицание снизилось до вздоха, — Спаркл~Колу.

Я была Спаркл~Колой? Нет, погодите... Я была жучком, спрятанным в бутылке Спаркл~Колы. Скуталу подошла ко мне и, наклонившись и схватившись, как я полагала, за верхушку бутылки, подняла её и отнесла в мусорное ведро. Перед моим взором всё завертелось, и я упала, приземлившись "лицом" вверх на груду мусора. Она посмотрела на меня через круглое отверстие мусорного ведра, затем ушла из поля зрения.

Я слышала, как открылась дверь. Но не видела ничего, кроме потолка.

— Эпплблум, Свити Белль, я так рада вас видеть. Вы представить себе не можете! — В голосе Скуталу слышалось облегчение. Затем в него закралась напряжённость, — За вами ведь никто не проследовал? Вас никто не видел?

— И мы тя рады видеть, — сказала Эплблум с оттенком веселья, — И нет, мы были осторожны. Но ты уверена, что устраивать тайное собрание в одном квартале от Министерства Морали — хорошая идея?

— Знаешь, я выбрала это место, думая, что они не ожидают, что прямо под носом у них что-то будут замышлять. Но буквально перед вашим приходом Пикабу нашла у меня в кабинете ещё два министерских жучка.

— Кто эта Пикабу? — спросила сладким голосом Свити Белль.

— Глава службы моей личной безопасности, — ответила Скуталу. Затем топнула копытом, — Ненавижу это!

— Скутс?..

— Ненавижу постоянно скрываться и всё делать украдкой. Это больше не весело! — угнетённо прорычала Скуталу.

— Это никогда не было весело, — заметила Эпплблум.

— Да. Ты права. Это противно. — В поле зрения частично показалась, махнув копытом на окно кабинета, Скуталу. — Мы устраиваем эти подпольные встречи, придумываем новые типы двойного шифрования, скрываемся в незаконченных Стойлах просто чтобы свободно друг с другом поговорить. Этих пони я уважаю больше всех, две из них приходятся вам сёстрами, а нам необходимо прятаться от них, чтобы что-либо сделать!

— Эй, с Эпплджек всё в порядке!

— Рэрити... просто находится под давлением.

Судя по её голосу, Скуталу не выдержала.
— Окей, допустим, Эпплджек ничего плохого ещё не сделала. И я могу с гордостью сказать, что с Рейнбоу Дэш тоже пока что в порядке. Но остальные? Пинки Пай? И серьезно, Свити Белль... Министерство Стиля? Какого. ХРЕНА!

— Прекрати говорить о моей сестре в таком тоне, — попросила предостерегающе Свити Белль.

— Угу. Мы все знаем, как обстоят дела. Давайте не будем об этом лишний раз напоминать, — предложила Эплблум, — Давайте поговорим о чём-нибудь ещё.

— Например, о Стойлах Мэйнхэттена, — подсказала Свити Белль. — Слыхала, ты уже начала посылать в них пони...

— Ага, или о том, почему ты постоянно меняешь чертежи моих Стойл.

Скуталу вздохнула.
— Мы уже об этом говорили, Эпплблум. Иногда нам приходится изменить планировку и особенности Стойл, чтобы приспособить их для Экспериментов.

— Но мои планы были безупречны! — пожаловалась Эпплблум.

— Вот именно, — возразила рыжая пони с фиолетовой гривой, — Твои планы всегда безупречны. Поэтому все их и используют. Благодаря им терминалы теперь появились в каждом доме...

— Пффт. Терминалы были ранним проектом. ПипБаки намного лучше.

—...Но, — настойчиво продолжила Скуталу, — Каждое стойло не может быть безупречным. Иначе нельзя ставить Эксперименты.

— Но почему?

Скуталу тяжело вздохнула и ушла из поля зрения. Эпплблум проследовала за ней, представая моему взору. Мне было видно только часть её головы, но она была симпатичной светло-жёлтой пони с искрасна-розовой гривой. Я полагала, она была того же возраста, что и рыжая кобыла.

— То есть, я знаю, что если нам придется когда-либо использовать Стойла по назначению, то важно убедиться, что пони не повторят те же ошибки, выйдя наружу. Но ведь то, что они должны выйти наружу, так же важно, верно? Зачем же тогда менять план, который призван повысить шансы этого? Я просто... Я не пойму, почему... — Эпплблум взглянула на меня, — ...Эй, когда эт' ты снова стала пить Спаркл~Колу?

Не знаю, была ли Скуталу раздражена или благодарна за смену темы.
— Я не начинала. Ты же знаешь, я не могу притронуться к ней после того, как услышала о том несчастном случае на заводе. Это Пикабу забыла.

— А, — произнесла Эпплблум, отворачиваясь, — И ты что это вообще созываешь пони в Стойла Мэйнхэттена? Протоколы Угрозы Категории Омега ещё ж не были активированы.

— Я... ну ты знаешь, к чему всё дело идёт. Ты правда думаешь, что у нас будет заблаговременное предупреждение, когда всё произойдёт? Достаточно заблаговременное для эвакуации?

— Нет, - ответила Свити Белль.

— И... ладно, буду честна. Я стала ещё раз взвешивать идеи некоторых Экспериментов, особенно в Стойлах Мэйнхэттена. Они... опасные, — призналась с трудом Скуталу, — Я хотела бы прогнать тесты со смягчёнными последствиями в случае отказа, просто чтобы убедиться, что, когда они действительно понадобятся, никаких проблем не возникнет.

Эпплблум подняла голову.
— Но... разве это не сделает наши планы общеизвестными ? Это же загубит все Эксперименты. — Судя по голосу, она хотела этого не больше, чем Скуталу.

— Знаю, — мрачно притопнула Скуталу, — Поэтому мы будем держать Мэйнхэттенских пони в их Стойлах, пока угроза войны не минует. После этого ничего уже не будет важно.

— Не думаю, что мне нравится эта идея, — осторожно произнесла Свити Белль, — Все будут считать нас злыми пони, ставящими эксперименты над беспомощными пленниками. Как мы можем это оправдать, если это никогда не пригодится?

— Не волнуйся, — серьёзным тоном сказала Скуталу. — Я уже всё устроила так, что вы обе остаётесь чисты. Всё будет выглядеть так, будто это была моя идея, — с безрадостной усмешкой отметила она, — В принципе, таковой она и является.

— Скутс...

— Угу, мы не можем позволить тебе так поступить.

Копыто ударило по столу с такой силой, что мусорное ведро потрясло. (Теперь передо мной лежала обёртка из Кексового Универмага.)

— Нет, можете. Потому что должны. — Тон Скуталу был свирепый и, как я полагала, на грани плача. — Мы не можем позволить этому повториться. Рэйнбоу Дэш, Эпплджек, Рэрити, Пинки Пай... все они. Я их тоже люблю. Но сотворённое ими вышло из-под контроля. И оно вредит всем. И я не могу позволить этому повториться. Никогда!

— Это больше не наша Эквестрия! Это не счастливый, безопасный, милый мир, в котором мы выросли. Я не понимаю, как он мог таким стать. К-как... он м-м-мог стать таким плохим! Кто-то должен в этом разобраться! И всё исправить! И... и... и...

— И если мне придётся стать главным злодеем, чтобы сделать это, то я им стану.

<-=======ooO Ooo=======->

Реальность вновь заявила о себе без предупреждения. И я сразу знала, что я в беде. Эта память была гораздо дольше, чем другие. Заклинание невидимости рассеялось, и в какой-то момент я просто появилась в комнате, оглушённая шаром памяти.

Сейчас же я лежала на медицинском столе, скованная цепями. Моё оружие было не при мне и спрятано, вероятно неподалёку. Во всяком случае, находилось вне моей линии обзора. Я всё ещё носила свой бронированный комбинезон, который был ныне пропитан кровью от глубоких ран на моей груди. Я была одурманена из-за потери крови.

Гуль-врач подбежал ко мне.
— О, привет? Вернулась уже ко мне? Хорошо. не беспокойся, ты поможешь многим пони...

Врач наклонился, исчезнув с линии обзора, затем вернулся со шприцем во рту. Он смотрел ни меня сверху вниз.

И продолжал смотреть...

И всё смотрел, не двигаясь. Так и не двигался, пока морского цвета кобыла не подошла с моим дротикомётом во рту и не опрокинула парализованного врача толчком копыта.

Я наградила её благодарным взглядом.

Она повернулась, посмотрела вниз и начала яростно топтать гуля-врача. Я слышала, как трещит и крошится череп. Пони, казалось, вымещала все обиды и злость на гуле, всё топча и топча его ещё долго после того, как он уже должен был быть мёртв.

Мне потребовалось время, чтобы левитировать мои заколку с отвёрткой и отцепить каждую из цепей. На них были лёгкие замки, но я была ранена и голова сильно кружилась. Я сломала три заколки, прежде чем освободилась. Всё это время синяя пони долбила копытами то, что сейчас было больше пастой, чем телом.

Она не останавливалась, пока я не заключила её в объятия и держала её.

***

Я сидела на выступе, оглядывая удручающее поселение Гаттервиль, когда утреннее солнце взошло над городом. Этажом ниже Вельвет Ремеди ухаживала за пони, которых мы здесь спасли. Каламити и СтилХувз обсуждали возможную защиту, которую можно организовать вокруг кучки лачуг. Каламити как раз говорил о турели, которую мы установили на Станции Р-7.

Я встретилась со своими друзьями на фабрике Алый Скакун примерно спустя полчаса со смерти доктора-гуля. Им удалось найти сейф, который интересовал DJ Pon3, но так и не сумели открыть его. Вместо этого, Стилхувз разнес на куски целую стену, в которой был установлен сейф, и теперь таскал его с собой, прицепив его к упряжи. Каламити же в это время мародёрствовал в округе.

В сейфе было две демонстрационных записи. "Тише. Успокойся (Мэйнхэттен Никогда Не Спит)" исполняемая Свити Белль, и песня "Пой-же" от Метконосцев. Надеюсь, Хомэйдж оценит этот приз.

Наблюдатель тихо подплыл и остановился сбоку от меня. После посещения центра Министерства Морали я сомневалась, что когда-нибудь смогу смотреть на этих маленьких спрайт-ботов как прежде.

— Этого ведь недостаточно? — спросила я, нарушая тишину. — Знать свою добродетель, я имею в виду.

Я припомнила список Великих Добродетелей Пони, перечисленных Наблюдателем. Но эти добродетели, как я теперь понимала, не были великими сами по себе. Я видела тёмные, чахлые версии многих из них. Безрадостный, рождённый горем смех Пинки/Сильвер Белл. Верность одному лишь контракту и деньгам Гауды. Честность Монтерея, порождённая отчаянным желанием соответствовать внутреннему образу. Я почти собрала набор.

— Нет, — ответил Наблюдатель бесцветным, механическим голосом, за которым всегда скрывался. — Нужна... искра. Без неё добродетель не будет представлять собой ничего особенного.

— Какая ещё искра? — спросила я с безнадёжностью. Я даже ещё не знала свою добродетель. Теперь мне надо было искать ещё и искру?

— Дружба, — коротко ответил он.

Я оглянулась на плавающего в воздухе спрайтбота. От смены положения бинты тёрлись о мою грудь.
— Дружба?

Я повернулась и увидела, как Вельвет Ремеди бинтует ногу розового жеребца. Я видела, как Каламити добродушно смеётся над чем-то сказанным СтилХувзом. Дружба.

У меня была дружба. Я ощутила всплеск радости, когда принятие этого факта прорвалось сквозь мелочную ревность и наползающую паранойю, которые грозили взять надо мной верх. У меня были друзья.

— Можно сказать, что я проводил исследования по теме, — признался Наблюдатель. Затем, прежде чем я могла что-нибудь спросить, треск статического разряда возвестил о его исчезновении. Спрайт-бот поплыл от меня, играя тромбонную музыку.

***

Хомэйдж улыбалась, левитируя к себе две демо записи.
— Спасибо. Всем вам. DJ Pon3 очень долго ждал их. Он не может сказать вам, насколько ценит это.

— Ну, он мог бы начать с того, что сказал бы нам это лично, — мрачно предложил СтилХувз.

— Я сожалею, — извинилась Хомэйдж. — Но он очень занят подготовкой следующего сегмента новостей. Он послал меня, чтобы дать вам знать, насколько он взволнован. И чтобы дать вам это.

Рог Хомэйдж засветился, потоковый регулятор приплыл к нам и приземлился у копыт Каламити.

— Оууу... — произнесла Вельвет Ремеди с разочарованием. — Я надеялась встретиться с ним и петь для него.

Я вздрогнула, поняв, что ещё не упомянула об этом Хомэйдж. Хорошенькая серая единорожка бросила мне вопросительный взгляд.
— Хм... Завтра. — Я запнулась. — Я уверена, что DJ Pon3 уделит нам завтра время. И это был тако-о-ой долгий день. Кто-нибудь из нас хочет встреться с ним, прежде чем хоть немного отдохнёт? — Я сглотнула, глядя на остальных. — Или примет ванну?

Это подействовало на Вельвет Ремеди, она кивнула.
— А ведь правда! О чём я думала?

— А ты разве не хочешь хорошенько осмотреть эту... штуку, прежде чем мы куда-нибудь отправимся? — спросила я Каламити, указывая на магическое устройство.

— Агась.

Я посмотрела на СтилХувза. И ничего не смогла придумать... Но он, похоже, понял намёк и повернулся, чтобы уйти.
— Идём с нами, Литлпип?

— Эм... Я догоню. — сказала я, мне надо было остаться на достаточно долго, чтобы, по крайней мере, передать Хомэйдж идею музыки Вельвет Ремеди.

Мои друзья вошли в лифт и обернулись. Вельвет улыбнулась мне, ещё раз давая знать, насколько она была благодарна за наш разговор ранее и за моё прощение. Каламити прикоснулся к кончику шляпы, обращаясь ко мне.

Двери лифта закрылись, и он начал спускаться, унося моих друзей от нас.

— Спасибо тебе, Выходец из Стойла, — сказала Хомэйдж тихо. — И не только за демо записи. Я уже слышала о Гаттервилле.

Вспомнив уловку Наблюдателя, когда мы впервые встретились, я почувствовала боль.
— Ты... знала?

Но глаза Хомэйдж невинно расширились.
— Нет. Если бы я знала, я бы сказала тебе. Потому что, если бы я знала и сказала тебе об этом, я уверена, ты бы пошла туда только чтобы помочь им.

Я кивнула и благодарно улыбнулась. Как хотелось бы, чтобы все относились ко мне как Хомэйдж.

— Итак, Вельвет Ремеди... она хороша?

Я усмехнулась.
— Лучшая. Прямой потомок Свити Белль. — Это привлекло внимание Хомэйдж. — И Вельвет не только унаследовала её мастерство. Я думаю, она даже превзошла её.

— Ну, тогда я обязана её услышать.

Я опустила копыто на пол, мысли о Вельвет Ремеди наполнили меня тоской. Было кое-что, что я хотела спросить, но у меня не хватало смелости раньше. А теперь моё сердце болело, желало знать.
— Хомэйдж... Могу ли я попросить тебя об одолжении?

— Конечно. — Серая единорожка солнечно улыбнулась. — О чём хочешь попросить?

Я сделала глубокий вдох. Это будет унизительно. Но у Хомэйдж были глаза почти повсюду. Если кто-то и может найти что-нибудь для меня, так это она.
— Ты смотришь по всей Эквестрии... части Эквестрии, которую можешь видеть. Ты когда-нибудь замечала кобылу, которая... ну... которая могла бы полюбить меня? — Я закрыла глаза, почти утонув в смущении. — Я имею ввиду, кобылу, которой нравятся кобылы, и которая могла бы полюбить кобылу вроде меня?

Каждая секунда, что Хомэйдж была тиха, била меня словно наковальня, падающая на голову. Вслед за ней телега с сеном, потом фортепиано...

— Я могла бы... — сказала Хомэйдж осторожно.

Я осела, почувствовав облегчение.
— Тогда... Не могла бы ты указать мне направление? Скажи, где мне искать?

Я почувствовала копыто, мягко коснувшееся моего плеча.

— Литлпип, я сказала, что я могла бы.

Я повернулась, чтобы посмотреть на неё, не понимая. Потом, глядя ей в глаза, я почувствовала искру понимания.
— оу... — Я моргнула. Выражение её лица смягчилось... чувственно...

Искра вспыхнула огнём.
— ОУ!

Хомэйдж красиво улыбнулась.

Спасибо тебе, Селестия!

Заметка: Следующий уровень.

Заметка: Навык Наука достиг 100%

Новая способность: Кобылка действия (второй уровень) — Вы знаете заклинание прицеливания, как свои четыре копыта, что делает вас на 20% круче в бою. С каждым уровнем этой способности вы получаете дополнительно 15 очков действия в режиме З.П.С.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21613/77391

Переводчики: Hariester, fenz, Baybak_the_Alien, Veon

AnotherAnonymous, UnDemon, Litho