Готовый перевод Fallout:Equestria / Фоллаут: Эквестрия: Глава 21

Глава двадцать первая: Сердце Твайлайт Спаркл

"Доводилось ли тебе любоваться восходом луны над Пустошью? Хотел бы я подарить тебе что-то столь же великолепное."

Дракон!

Реально большой, гигантский, чудовищный пурпурный дракон с зелёным гребнем, когтями и шипами, и очень, очень острыми зубами, и огромным ртом, который только что пообещал не есть нас.

Ну, это было началом.

Я могла слышать голоса моих товарищей, но не могла повернуть голову. Мой взгляд был прикован к дракону, который смотрел на нас. Я не могла пошевелиться. Я едва дышала.

— Каламити, — быстро прошептала Вельвет Ремеди. — Не смей стрелять в это!

— И не собирался, — прошипел Каламити сзади. — Ты ж этого не допустишь.

Паерлайт вскрикнула и устремилась прочь, хлопая крыльями со звуком треска камина.

— Интересно, — задумчиво пророкотал в глубине своей брони СтилХувз.

— Я б сказал, эт не просто интересно, эт то ещё зрелище!

— Он сказал, что он Спайк, — произнёс СтилХувз с любопытством. — Он не назвался Наблюдателем.

Взгляд дракона остановился на мне. Он поднял вверх очень острый коготь, длинной с моё тело, от рога до крупа.

Обращаясь ко мне, Спайк-совершенно-взрослый-дракон спросил:
— Они ведь знают, что я их слышу, верно?

***

— Литлпип, Вельвет Рамеди, Каламити... прошу, не бойтесь. — Спайк улыбнулся, обнажив острые зубы. Драконы не должны так улыбаться, когда не пытаются никого запугать. — Добро пожаловать в мой дом. Но с одним условием.

Наблюдатель ставил условия; это должно было бы раздражать меня, но мы были у него дома. И Наблюдатель был драконом. Драконы могут ставить какие угодно условия.

Я ожидала условий типа: не смей украсть, ни шага в сторону и не прикасайся к моим сокровищам. Но я не ожидала от дракона, нацелившего свой смертоносный коготь на СтилХувза, фразы:
— Этот остаётся снаружи.

У Наблюдателя были проблемы с гулями? Это реально раздражало меня. Может быть, не так сильно, как после встречи с Дитзи Ду и до случая с Роттингтэйлом, но это по прежнему беспокоило меня.
— Он с нами, — настаивала я, топнув копытом.

— Я дышу огнём, — возразил Спайк, выигрывая спор.

Я обернулась к СтилХувзу.
— Ты согласен с этим?

После всего путешествия сюда часть меня была готова повернуться спиной к Наблюдателю и уйти, если СтилХувз скажет нет.

— Всё в порядке, — ответил СтилХувз. С моих плеч словно груз упал. — Кроме того, я буду не один. — Заключённым в броню хвостом СтилХувз стукнул Небесного Бандита. Паерлайт, уютно устроившаяся внутри, украдкой посмотрела через одно из окон. Очевидно, что полёт внутрь дома самого большого хищника Эквестрии был слишком большой просьбой для нашего нового спутника.

Я кивнула СтилХувзу и повернулась к дракону.
— Хорошо.

Вельвет Ремеди была более вежливой и дипломатичной, учтиво поклонившись Спайку.
— Спасибо, могучий Спайк, что позволили войти в... ваш дом! — она сделала едва заметную паузу, прежде чем решила назвать пещеру так же, как и её обитатель...

Драконы краснеют? Спайк, кажется, да. Он оглянулся на темноту позади него.
— Ну, в действительности это больше пещера. Но я обустроил её достаточно для того, чтобы тут можно было чувствовать себя как дома.

— Я уверена, вы блестяще с этим справились, — польстила ему Вельвет Ремеди.

Спайк повернулся — мы нырнули под его повернувшийся следом хвост — и повел нас в пещеру. Пони в моей голове настойчиво топала, желая знать, почему я была обязана оставить друга снаружи.

***

Дракон? Наблюдатель был... драконом?

Страх и боязнь быть съеденной испарились, и я с удивлением обнаружила, что на смену им пришёл гнев.

— Это восхитительно! — объявила Вельвет Ремеди. — Я не знала, что пещера дракона может быть такой... уютной. — Она обернулась, задержавшись взглядом на грудах драгоценных камней, окружающих тонувшую в полу огромную круглую кровать. — Тут так много книг. Вы, наверное, коллекционер. — Стены были увешаны книжными полками, многие из них были уставлены множеством книг. Пещера тянулась дальше, теряясь во тьме трещины в дальней стене.

— Они принадлежат Твайлайт, — по привычке ответил Спайк. Затем поправил себя, произнеся с оттенком грусти. — Принадлежали Твайлайт.

— Твайлайт Спаркл? — спросила я, ища подтверждение своим подозрениям.

Я была уверена в ответе ещё до того, как дракон кивнул. Я думала об аудио сообщении, которое Хомэйдж проигрывала для меня, то, которое Рэрити оставила для Твайлайт Спаркл. Когда у Твайлайт закончилось свободное место для книг, она не обратилась к Пинки Пай, она стала хранить их здесь.

На пьедестале рядом с кроватью был установлен одинокий терминал, лишь слегка лучше тех, что усеивали пустоши; из задней панели устройства в глубину пещеры уходил, извиваясь, кабель. А я ожидала увидеть что-то, похожее на используемую Хомэйдж С.Э.Р.М.Т.Н.

Маленькая пони в моей голове топала всё настойчивее. Наконец, чувствуя, что терпеть больше нельзя, я прямо спросила:
— Почему я должна была сказать СтилХувзу оставаться снаружи?

— Эм... это сделала не ты. Это я сделал, — сказал Спайк, как будто мне нужно было напоминание о порядке прошедших событий. — День, когда Стальной Рейнжер ступает копытом в мой дом — это день, когда я ем консервы. Зловещий рык ясно давал понять, какие "консервы" он имел ввиду.

Ясно, у Спайка не было проблем с гулями. У него были проблемы со Стальными Рейнжерами. Или с самим Министерством Технологий? Для того, кто проводил свои дни, перемещаясь между спрайт-ботами, это была неожиданная позиция.

Вельвет Ремеди всё ещё озиралась кругом, выражая своё восхищение, дракон, в свою очередь, наслаждался этим. Я подозревала, что прошло уже очень много времени с тех пор, когда его в последний раз хвалили, даже просто за то, как он хорошо следил за книгами. Предоставьте это Вельвет Ремеди, той, кто знает, что сказать.

Тем более, что я была настроена менее дипломатично. Я прикусила губу, я буквально кипела, сама не зная почему. Я задалась вопросом, было ли моё эмоциональное состояние запоздалой реакцией на вывод Празничных Минталок из организма? Или я просто устала сильнее, чем предполагала? Я провела последние четыре недели, начиная с ухода из Стойла 2, будучи физически и психически истощённой.

Но Хомэйдж провела для меня удивительный (и мульти-оргазменный) сеанс восстановления. У меня должно было быть намного больше самоконтроля, чем когда-либо. Я отвернулась от Спайка и стала разглядывать его огромную постель. Она выглядела уютной. Плюш с подушками и одеялами — я бы даже сказала, что она выглядела божественно. Я густо покраснела и задрожала от кое-чего, никак не связанного с холодом, когда мой мозг вызвал воображаемые картины того, что я делала бы с Хомэйдж (и для Хомэйдж) на подобной постели. Я отвернулась, негромко кашлянув.

Спайк воспринял покашливание, как призыв к вниманию.
— Ох, точно. Чёрный Опал. — Он протянул свою фиолетовую лапу, на которой я могла свободно гарцевать. — Не была бы ты столь любезна?

"Пони-курьер к вашим услугам," — с горечью подумала я, переместив Чёрный Опал в его ладонь.
— Почему ты так сильно жаждешь получить эту вещь? — спросила я. Он был драконом. У него не было возможности, в отличие от земных пони, смотреть чужую память. И я не сомневалась, что никто и никогда не сделает реколлектор его размеров.

— Потому что, — его ответ был прост, — это был последний раз, когда самые великие пони Эквестрии и мои самые близкие друзья были вместе. — С печалью и ностальгией он добавил: — Все мы. В одном месте, в одно время. И счастливы.

***

Твайлайт Спаркл. Рэрити. Пинки Пай. Эпплджек. Рэйнбоу Дэш. Флаттершай.

Они были, со слов Спайка, величайшими героинями Эквестрии. Кобылы, которые воплощали шесть самых ценных добродетелей всех пони. Кобылы, дружба которых была способна изменить мир.

— Почему всё пошло не так?

Вельвет Ремеди была той, кто задал вопрос, но я думаю, что мы все должны были об этом знать. Спайк не спешил с ответом, и большая часть того, что он рассказал нам, было тем, что я предполагала.

— Эти пони, мои любимые друзья, были не без своих проблем. У них были свои недостатки, когда они были молоды. Но их добродетели позволяли им противостоять трудностям, и дружба давала им силу, которой не могло быть у одиночки. — Спайк улыбнулся, тоскуя о прошлом. Но потом его улыбка исчезла. — Даже у величайших пони есть свои недостатки. И под давлением обстоятельств они могут дать слабину. Они могут сломить тебя.

— Со своими Министерствами они больше не могли быть вместе. Они постоянно находились под давлением... — Спайк остановился. И затем яростно произнёс: — Нельзя во всём, что пошло не так, винить их! Даже в малой степени!

Мы кивнули, внимательно слушая.

— Сначала была война. Эквестрия была в состоянии войны уже более десяти лет, прежде чем Луна создала Министерства. Война меняет всё! — пылко проинформировал нас Спайк. — До этого Эквестрия жила в мире тысячу лет. Мы не знали войны. Мы не понимали её. Наверное, случись у нас такое в прошлом, мы бы не совершили всех этих ошибок, всех сразу.

Дракон ударил хвостом, заставив драгоценности, книги и пони подпрыгнуть.

— Дальше, сами Министерства. Само воплощение хороших идей и благородных намерений, пошедших наперекосяк. И не по вине кобыл, которые "управляли" ими.

Вельвет Ремеди уловила странную интонацию в словах Спайка, чего нельзя было сказать обо мне.
— Что ты имеешь в виду? Главы Министерств фактически не управляли своими Министерствами?

— Ну, да. И нет. — Спайк сжал переносицу двумя когтями, поморщившись. — Как бы это сказать?

Мы ждали, пока дракон соберётся с мыслями.

— Из шести только двое пытались управлять своими Министерствами. Это были Твайлайт Спаркл и Рэрити. Остальные только предлагали идеи и надеялись на лучшее. — Спайк перебирал слова, прежде чем найти аналогии, которые он считал подходящими. (Я нашла это несколько странным вариантом).

— Представьте себе Министерства как портних. У них есть собственные идеи, как пошить хорошее платье, но они учитывают мнение каждого клиента — как и мои друзья, назначенные Главами Министерств — даже если у этих клиентов нет представления о пошиве платьев. Независимо от того, насколько хороши могут быть предложены идей и блестящие навыки портних, в итоге может получиться кошмарная безвкусица.

— Агась, — вмешался Каламити. — Особенно, если там цел комиссия портних, каждая со своим чувством прекрасного. — Спайк кивнул.

— Демократия, как правило, способна привести к беспорядку всё, — проговорил Каламити с горечью. — Они могут действовать как один пони, ток когда чувствуют ся под угрозой.

Я смотрела на своего покрытого рыжей шёрсткой спутника и задавалась вопросом, откуда такие слова? Ох... конечно. Внезапно я почувствовала себя очень счастливой, потому что не шибко много знала о политике пегасов.

***

— Хм, не смекаю, — пробормотал Каламити. — Почему ты прячешься? У дракона не так много причин для того, чтоб прятаться. — Он задумчиво склонил голову набок. — Ну то есть, кроме сбрендившей Большой Медведицы.

И в это мгновение я поняла, почему была в бешенстве. Его слова были словно гром посреди ясного неба, выпуская мой гнев наружу. Моя реакция была естественной: меня прорвало.

— Всё это время ты был драконом! ДРАКОНОМ! Всё! Это! Время!

Спайк поражённо смотрел на меня.

— Э, Литлпип, — предупредил Каламити, — Пожалуйста, не расстраивай действительно большого дракона.

Я топала и буквально кипела.
— Ты понимаешь, сколько хорошего мог бы сделать? Как много жизней мог бы спасти? — в ярости я пошла на дракона. Если бы я не была ослеплена гневом, я бы закрыла лицо копытом от нелепости моих действий. Спайк отступил назад, делая ситуацию ещё нелепее.

— Не говори, что тебе безразлично, — я брюзжала слюной. — Тебя это ещё как волнует! Ты лишь наблюдаешь. Почему ты ничего не предпринимаешь? Эквестрийская Пустошь нуждается в таких, как ты!

Спайк казался сконфуженным, но настаивал:
— У меня есть причины.

— Причины?! — я напирала, — Боишься когти кровью замарать? Бля, да Понивилльские Рейдеры твою чешую даже поцарапать не смогли бы! Но нет, лучше послать маленькую кобылку, только вышедшую из Стойла, практически без боевого опыта в дыру, кишащую рейдерами, где её, скорее всего, прикончат, нежели она спасёт хоть кого-то.

Я фыркала и пыхтела. Мои грива и хвост встопорщились. Часть меня очень хотела напасть на Наблюдателя. Ну, возможно, с помощью телекинеза своим рогом я могла бы ему заехать по морде так, чтобы он прочувствовал.

— Литлпип...

— Что же это за причины? Что может быть настолько важным!?

Я кричала на дракона. Всё это время я подвергала свою жизнь опасности и помогала другим, следуя наводкам того, кто был почти неуязвимым драконом, не обеспокоившимся выйти из дому.
— Что, тебе нужно было полировать свои камешки? Пересчитать их? Или нужно было немного вздремнуть?

Спайк вздрогнул. Это было всё равно, что подлить масла в огонь. Я открыла рот и выпустила поток нецензурщины — не думала, что я столько её знаю.

— Довольно! — прогремел Спайк, наконец-то звуча как настоящий дракон. Я сжалась, вспомнив, что была маленькой и, наверное, вкусной. Одно слово заставило меня замолчать.

Дракон отвернулся от меня и посмотрел на моих друзей.
— Вы доверяете Литлпип?

— Агась! — без колебаний сказал Каламити.

— Да, я доверяю, — согласилась Вельвет Ремеди. Я почувствовала боль, осознавая, что могла бы колебаться, поменяйся мы местами. Хоть я и простила её, но я всё ещё чувствовала боль от предательства, какими бы благими ни были её намерения.

— Хорошо. Тогда я расскажу Литлпип о своих причинах. Но только ей. И только тогда, когда она даст обещание никому о них не рассказывать. Даже вам.

— Почему? — вежливо спросила Вельвет Ремеди. — Я на её месте ответ потребовала бы.

Спайк нахмурился.
— Ты видела шары памяти. Ты знаешь о пони, которые могут извлекать чужие воспоминания, используя их магию. Так называемая Богиня, командующая аликорнами, телепат. И, следовательно, они тоже.

Я была поражена новым видением аликорнов как терминалов связи с мэйнфреймом. Отправление и получение сообщений. Вот, почему они знали, как погиб кто-то — Богиня наблюдала за смертью аликорна через его разум и после делилась знанием с другими.

— Чем меньше посвящённых, тем меньше риск, что полученные знания могут быть использованы против... — он сделал паузу, прежде чем продолжить, — меня.

Я нахмурилась. Если причина оставаться Наблюдателем была такой жуткой, Спайк подвергал себя большому риску, просто разговаривая со мной. Мой выход на поверхность не мог быть причиной, достаточной для того, чтобы прервать двести лет тишины.

Или всё-таки был? У меня вновь сложилось впечатление, что дракон был очень сильно одинок в своём добровольном изгнании.

С другой стороны, возможно, Спайк просто был большим мешком конского дерьма.
— Хорошо, — сказала я твёрдо. — Я согласна с этими условиями... но только если это твоя причина действительно стоящая!

Спайк мгновение обдумывал слова, прежде чем принять их. Он обратился к Каламити и Вельвет Ремеди.
— И со слов Литлпип причина будет действительно стоящей для вас двоих, даже если вы о ней никогда не услышите?

— Да, — нахмурившись, произнёс Каламити. — Я доверяю решению Литлпип. Если она скажет, что считает, что у тя стоящий повод не высовывать морды с пещеры, то и я считаю.

Вельвет Ремеди кивнула.
— Конечно.

— Тогда следуй за мной, Литтлпип. Мне есть что показать тебе.

Огромный фиолетовый дракон двинулся вглубь пещеры через трещину в стене.

Я посмотрела на Каламити и Вельвет Ремеди, прежде чем двинуться следом за ним, почти переходя на галоп, чтобы не отстать.

***

— И на что же я смотрю? — спросила я себя во второй раз в своей жизни.

Мы прибыли в центр горы — вскоре я поняла, что мы шли вдоль кабеля, тянувшегося от терминала Спайка — и теперь я стояла в помещении, достаточно большом, чтобы в нём мог свободно перемещаться дракон.

Вдоль стен было установлено полдюжины мэйнфреймов с пульсирующими магической энергией кристаллами. Все они выглядели почти бездействующими, за исключением ближнего, который энергично гудел. В центре помещения, подобно гигантскому сталагмиту из магии и стали, возвышался шпиль колонны супер-мэйнфрейма, по сравнению с которым системы DJ Pon3 выглядели совершенно несерьёзно. Внушительных размеров изолированные провода взвивались от мэйнфреймов по стенам и, провисая над залом, крепились к колонне высоко над головой Спайка.

Палата напоминала собой дымоход. Взглянув вверх, я увидела далеко в вышине круг неба, мерцающий звёздами. Супер мэйнфрейм казался огромной волшебной палочкой, нацеленной в небо.

— Мэйнфрейм Крестоносец, — ответил Спайк.

Окончательный техномагический мэйнфрейм. Настолько мощный, что был способен думать. Учиться. Даже содержать в себе отпечаток личности пони. Я вспомнила, что было создано только три таких машины. Один был установлен в Стойле Двадцать Девять. Второй находился в Министерстве Крутости. И последний... этот... расположен здесь.

Платформы, исходящие из основания Крестоносца образовывали шестилучевую звезду, на концах которой были возвышения. На каждом из возвышений располагались подушечки с лежащими на них ювелирными изделиями. Самым близким ко мне была прекрасная диадема. Чуть дальше, я ясно видела, лежало ожерелье.

— Ты... — я посмотрела на Спайка, терзаемая сомнениями. — Это Наблюдатель?

Спайк усмехнулся.
— Нет. Я Наблюдатель. Это Мэйнфрейм Крестоносец. Особенного назначения.

— Что он делает? — моё любопытство утихомирило мой гнев. — Кроме взлома спрайт-ботов и слежки за пони.

Маловероятно, что его использовали с такой... неинтересной целью.

— Прямо сейчас — ничего, — ответил мне Спайк. Я чувствовала, как маленькая пони в моей голове вскрикнула от разочарования. — Он ждёт.

— Ждёт чего?

— Ждёт кого.

Я тупо уставилась на Спайка.

Казалось, Спайк искал в себе силы, чтобы продолжить. Я чувствовала, что его пугало то, что он собирался сказать.
— Это самый великий и важный проект Твайлайт Спаркл. Она вложила своё сердце в него. В конце концов, для неё это было намного важнее, чем всё остальное.

Спайк замолчал, глядя на меня, словно умоляя, чтобы я поняла ценность сказанных им слов. Я кивнула, ожидая продолжения. Я попридержала своё решение относительно его "причин", но уже было ясно, что если они и были не слишком весомыми для меня и других пони, то для него они имели практически жизненно важное значение.

— Она спонсировала постройку Крестоносца, работая с ним всё своё свободное время. Создание мэйнфрейма, который мог явить миру особое заклинание...

Я моргнула и у меня отвисла челюсть.
— Что? Всё это... — я взмахнула копытом. — Чтобы просто сколдовать заклинание?

Спайк взглянул на меня, и я заткнулась.
— Не просто заклинание. Мегазаклинание. Намного мощнее и сложнее других когда-либо созданных мегазаклинаний. Твайлайт Спаркл была не в состоянии исполнить его — самый сильный в плане магии пони из рождённых за последнюю тысячу лет — и она создала Крестоносца. Даже Селестия и Луна были не способны исполнить Сады Эквестрии.

— Сады Эквестрии?

— Да, — подтвердил Спайк. — Одно единственное заклинание, питаемое Элементами Гармонии, вычисленное и реализованное дополненной мощью Мэйнфрейма Крестоносца. Одно единственное заклинание, способное повлиять на всю Эквестрию, очистить её от радиации и порчи, возродить прекрасный рай, изуродованный и отравленный другими мегазаклинаниями.

Ох. Мои. Богини.

Я широко распахнула свои глаза, не веря в это, хотя могла сказать, что это было правдой. Одно заклинание. Одно единственное заклинание, способное исправить... ну, не всё, конечно, но исцелить душу нашей израненной земли.

— Тогда почему... — спросило я медленно, чувствуя нарастающую боль. Прекрасная, возрождённая Эквестрия... — Почему оно не было использовано?

Спайк произнёс с почти бесконечной тоской:
— Потому что пони, которые могли использовать Элементы Гармонии, мертвы.

***

Я обошла вокруг Крестоносца, попутно рассматривая Элементы Гармонии. Я остановилась около ожерелья с драгоценным камнем, похожим по форме на воздушный шар.

<i>Я пошла на вечеринку в доме у Спайка и принесла его, как ты и просила. Там были все мои друзья, кроме тебя...</i>

— Твайлайт Спаркл доверила тебе Элемент Магии, не так ли?

— Она доверила мне их все, — ответил Спайк. — Я не могу уйти. Если сюда забредут рейдеры, пока меня нет дома... или ещё хуже, отряд Стальных Рейнджеров...

Не было нужды говорить что-либо ещё.

— Я не могу рисковать, подвергая их опасности, — произнёс Спайк. — Я должен оставаться здесь. Нести стражу. Пока не найду нужных пони.

Я присела около Возвышения Смеха, готовая заплакать. Слишком много горестных эмоций, вызванных тем, что я видела и слышала, переполняло меня.

— В течении двухсот лет, — мрачно признался Спайк, — я находил добродетельных пони. Помогал им. Наставлял на путь познания самих себя. В надежде найти шесть правильных пони. Магия. Доброта. Смех. Щедрость. Честность. И... верность.

Моё сердце пропустило удар.
— Всё это время?

Он зашелся болезненным смехом.
— Ты не представляешь, насколько трудно для пони найти пятерых друзей во всеразобщающем ужасе пустоши. — Он опустил взор вниз и вгляделся в меня. — Хотя нет, всё-таки представляешь.

— Обязательно шесть? — спросила я.

— В истории Эквестрии существовала только одна пони, способная обладать более чем одним Элементом. Поверь мне, у меня есть много книг на эту тему. И это была Селестия. Она использовала их, чтобы изгнать свою сестру, превратившуюся в монстра. Это было возможно только с использованием всех Элементов. И Селестия была той, кто мог использовать их все.

— Тогда... Почему она не сделала это? — меня поразила моя мысль. — Если на то пошло, почему она не отправила всех этих проклятых зебр на луну?

— Потому что она тоже мертва, — ответил Спайк прямо. — И даже еслибы нет, она больше не могла бы их использовать. Они больше не принадлежали ей.

Я посмотрела на ближайшее возвышение. Диадема, по словам Спайка, являлась Элементом Магии. Это напомнило мне, насколько жалкими магическими способностями я обладала. Не смотря на всё то, что я умела, в моей копилке был только один трюк.

Осознание этого нахлынуло на меня.

— Это... это не мы, верно? — Я обежала взглядом все возвышения и вновь посмотрела на Спайка. — Ни один из нашей группы друзей. Мы не способны возродить Эквестрию. — Я чувствовала, как это терзает моё сердце. — Ты всё ещё ищешь.

Спайк печально кивнул.
— Нет. Не вы. — Он снова фыркнул от смеха. — Но не печалься об этом. Ты удивительная пони, и у тебя удивительные друзья. Я не сомневаюсь, что ты со своей компанией сделаешь много хорошего для Эквестрийской Пустоши. Просто исцелить её — не твоя судьба.

Прекрасная, зелёная, здоровая Эквестрия... полная жизни... лишь одно заклинание. И я... не подходила. Я никогда ещё не чувствовала себя такой никчёмной.

— Эй, — заворчал Спайк, читая выражение на моём лице. — Это не твоя вина. Чёрт, представь себе, как трудно найти пони с добродетелью смеха в Эквестрийской Пустоши.

Я подумала о Дитзи Ду и почувствовала искорку надежды. Мы могли быть не теми пони. Но, возможно, я могла помочь Спайку с поиском тех, кто был ему нужен.
— Я думаю, что знаю, кого ты ищешь.

***

Я поклялась, что не скажу ни слова о том, что Спайк показал мне. Мне уже почти хотелось, чтобы он и не показывал. Если какой-либо враг узнает, что охраняет Спайк в этой пещере, величайшая надежда Эквестрии будет обречена — никак не меньше. Ноша этой тайны тяжела даже для дракона. А я была очень маленькой пони.

Возвращаясь назад к остальным, я заметила кое-что, что Спайк ненароком заслонил от меня. Высоко на стене был закреплён стеклянный шкаф, и в нём стояло шесть статуэток. Мне они были хорошо знакомы. У меня уже было четыре собственных.

Я не могла их как следует разглядеть, не говоря уже о том, чтобы прочитать надписи, если только не поднять себя при помощи телекинеза, но я чувствовала, что это будет не к месту.

— Что с ними произошло? — спросила я внезапно. Спайк остановился и оглянулся на меня, затем проследил, куда был направлен мой взгляд.

— То есть, я знаю, что случилось с Пинки Пай, но что произошло с остальными?

Челюсти Спайка устрашающе сжались.
— Я не знаю.

— Ты... не знаешь? Но ты же был там, верно?

— Я. Не. Знаю, — угрожающе повторил он.

Я отступила назад, тяжело переглатывая и подозревая, что пересекла черту, уничтожив, вероятно, всякую привязанность, начинавшую зарождаться в покоях позади нас. Я уставилась в пол.
— А... ну конечно... ты был здесь.

Голос дракона взорвался в ярости, самоосуждении и раскаянии:
— Я спал!

И вновь я уставилась на дракона. Огромного, пурпурного, могучего дракона, который как-то умудрился проспать апокалипсис.

— Мне просто нужно было вздремнуть! Я думал, что, если случится что-то важное, кто-нибудь придёт и разбудит меня, — вскричал Спайк, и его голос полнился отвращением к себе, рядом с которым моё самоуничижение казалось мелким и незначительным. — Я должен был быть там! Я должен был быть с ней! Она мой самый близкий друг! Она не должна была умирать в одиночестве! Но вместо этого я спал!

— Я... я сожалею, — сказала я с дрожью в голосе и прикоснулась копытом к его чешуе в ничтожной попытке его успокоить. Он был слишком велик, чтобы его обнять.

Спайк просто стоял, не шевелясь, затерявшись в океане скорби. Он не плакал. Терзаемый болью, он пролил все свои слёзы столетие назад. Поэтому я плакала за него.

Я поняла всё. Эта гора стояла посреди нигде. В днях пути от цивилизации. Даже отзвуки мегазаклинаний, добравшиеся сюда, легко можно было спутать с громом. Свет вспышки, возможно, проник в пещеру... но после первого же удара пегасы закрыли небо.

Когда Спайк отходил ко сну, все его друзья были живы. Эквестрия переживала самые тёмные времена в истории, но была надежда, что они пройдут. Когда он пробудился, Эквестрия исчезла. Его друзья погибли. Облака затмили небо, а земля была изуродована и отравлена.

Я задалась вопросом, смог бы он когда-либо вновь заснуть.

***

— Я только хочу, чтобы ты помнила, — сказал мне Спайк, когда мы подходили к главной комнате его "дома", — что Сады Эквестрии были настоящим даром, который оставила нам всем Твайлайт Спаркл.

Его голос стал немного жёстким.
— Я знаю, что путешествуя, суя свой нос в разные места и воспоминания, ты услышишь и узнаешь много разных вещей о моей Твай. Но это... то, что я показал тебе там... это истинное сердце Твайлайт Спаркл.

— Я не забуду, — пообещала я.

— И помни, теперь это и твой секрет. И мой маленький срыв там? Это тоже секрет. Вымолви хоть слово об этом, и я тебя за это съем, — сказал он сурово. Потом ухмыльнулся. — Или за то, что будешь отпускать шутки про взрослого парня, играющего в куклы.

Каламити и Вельвет Ремеди подняли на нас глаза, как только мы вернулись. Судя по выражению лица Вельвет, она заметила, что я плакала.
— Это стоящая причина, — сказала я просто.

Они оба кивнули, явно желая принять это.

Комнату накрыла неловкая тишина.

Каламити беспокойно оглянулся на вход. Где-то там были другие пегасы — целая цивилизация, бывшая когда-то его домом. Для его семьи и друзей он теперь был Дашитом. Изменником. Думал ли он о них? Скучал ли по ним? Или он тревожился о том, что его собственный род сделает не с ним самим, но с его друзьями, если они настигнут нас здесь?

Вельвет Ремеди суетилась у своих ящиков — медицинских наборов, которые повидали слишком много, будучи использованные для зашивания ран, причинённых насилием. Певица, страстно желающая стать врачом, пацифистка по натуре, которой претила сама мысль о причинении вреда другому пони, теперь она носила три орудия убийства, одним из которых был боевой дробовик. Она перестала говорить с нами так, будто мы были способны на ужасные вещи, потому что теперь она просто знала, на что мы были способны. Взамен она отступила в воображаемый мир, который был больше похож на минное поле, чем она могла бы подумать.

Спайк...

Я практически ощущала боль, которую каждый скрывал в себе.

— Расскажи нам о них, — сказала я, прерывая тишину. Все повернулись ко мне.

— Твайлайт Спаркл, Рэйнбоу Дэш, Флаттершай и другие. Ты знал их, Спайк. Расскажи нам, какими они были, когда были молоды.

Когда они были счастливы. Расскажи нам о хороших временах, Спайк. Всем здесь нужно послушать об этом. Включая, быть может в особенности, тебя.

***

— Погоди, погоди... — ахнула я. — Она заставила их отпустить её своим нытьём?

Каламити смеялся,
— И отдать ей все их драгоценные камни?

Спайк кивнул, на лице дракона сияла огромная улыбка.

— Нужно это запомнить, — сказала Вельвет Ремеди с опасной, шелковистой интонацией в голосе.

— Ну здорово, Спайк — пробормотал Каламити. — Теперь мы обречены.

Я стучала копытом по полу пещеры, аплодируя.
— Расскажи нам ещё!

Это было здорово. Каламити повеселил рассказ о том, как Рэйнбоу Дэш встала на защиту буйволов. Вельвет Ремеди болела за Флаттершай, которая заботилась о больном фениксе. Я же могу заметить, что разговоры о всех них, особенно о Твайлайт Спаркл, доставляют Спайку море удовольствия.

Я открыла седельные сумки, достала каждому из нас по бутылке Спаркл-колы. Одна из них закатилась за аудио рекордер, который я нашла на скале, и потерялась из виду. Часть меня всё же чувствовала себя плохо из-за СтилХувза, который не мог быть сейчас с нами и слушать эти воспоминания. Но я очень хорошо поняла, почему Спайк не хочет, чтобы рыцарь Министерства Технологий рыскал по его логову. Поэтому я старалась запомнить все истории, чтобы потом пересказать ему.

— Окей, вот ещё одна. Эта история про первую Зимнюю Уборку Твайлайт Спаркл.

— А чё такое — эта Зимняя Уборка? — спросил Каламити, открывая Спаркл~Колу, которую я передала ему. Морковный напиток брызнул ему на лицо. Он посмотрел на меня.

— Ох, да ладно, — хмыкнула я. — Я была должна тебе за Министерство Крутости.

Он нахмурился, а затем усмехнулся. Вельвет Ремеди левитировала платок, чтобы вытереть ему лицо.

Спайк весело смотрел на нас, ожидая, пока Каламити вытрется, прежде чем ответить.
— Ну, это когда пони в Понивилле убирают зиму, чтобы весна могла начаться вовремя.

Когда он посмотрел на нас, я увидела, как сильно он расстроился от того, что никто не понимает, о чём он говорит.

Двое из нас были из Стойла, так что никогда даже не видели зимы. Каламити провёл в изгнании достаточно времени, чтобы пережить несколько, но то были дикие зимы, которые наступали сами по себе. Пегасы давно уже не помогали сезонам сменять друг друга.

— Ну, обычно в Эквестрии сезонам помогали сменяться при помощи магии. Но Понивилль был построен земными пони, поэтому у них была традиция убирать зиму по-земному. Без магии.

— Но ведь единороги и пегасы тоже жили там, — удивилась Вельвет. — Почему же они не использовали магию?

Спайк кивнул.
— В первый раз мне это тоже показалось глупым. Первые полдюжины раз, если по-честному. Однако, когда я посетил Филлидельфию, я всё понял.

— Что понял? — спросила я.

— Ну, это гораздо труднее делать для земных пони, — пояснил Спайк. — У них нет магии. У них нету крыльев. В большинстве случаев они работают втрое больше, чтобы сделать вдвое меньшую работу. Но они делают и не жалуются. Вы не найдёте пони более гордых и упорных, чем земные пони.

Мне показалось, что Спайк говорит очень обобщённо, однако я подумала, что это очень подходило к нашему закованному в сталь другу.

— Конечно, земные пони очень изобретательны. Подождите, пока расскажу вам историю про то, как Пинки Пай преследовала Рэйнбоу Дэш на безумной летательной машине! Они всегда ищут способ сделать трудную работу проще. Вот почему земные пони всегда были теми, кто двигал прогресс вперёд. В Эквестрии даже колесо бы не появилось, не будь здесь земных пони.

— В эт я готов поверить, — согласился Каламити. — Ну, в ту часть, про колесо. Но я не поверю в то, что земная пони смогла угнаться за Рэйнбоу Дэш.

Я улыбнулась.

Спайк вернулся к своему рассказу.
— Всё началось с того, что Твайлайт разбудила меня оооочень рано... <b>и я же сказал, что вам здесь не рады!</b>

Я обернулась, полагая, что СтилХувз, должно быть, вошёл в пещеру. Может быть, он услышал, о чём мы говорили, и хотел что-нибудь сказать по поводу земных пони. Это точно подошло бы к ярлыку гордости и упрямства.

СтилХувз пятился в пещеру.

Нехорошо.

— Извиняюсь за вторжение, — сказал Стальной Рейнджер, — но у нас прибавилось компании. Жарьте меня, если это необходимо, но, возможно, вы сначала захотите разобраться с ними.

Каламити почти зарычал:
— С ними?

Четыре пегаса, полностью заключённые в ужасающую чёрную броню Анклава Пегасов, влетели в комнату и приземлились перед нами.

Спайк отреагировал немедленно. Дракон с зелёными шипами встал в полный рост, расправив крылья во всю длину и полыхая огнём.
— ВАМ ЗДЕСЬ НЕ РАДЫ!

Они проявили твёрдость, хотя двое из них отскочили назад на длину пони.

— Кажется, у вас уже другие гости, — заметил ведущий анклавовский пегас обыденным тоном.

— Они здесь по моему приглашению. Вы — нет!

Ведущий пегас поднял передние копыта в примиряющем жесте.
— Мы здесь только чтобы убедиться, что они успешно найдут дорогу под облака, — сказал он благожелательно.

— Я думаю, мы и сами найдём путь. — Каламити принял боевую стойку.

Он толкнул рычаг пониже спускового зажима его боевого седла — рычаг, которого не было до нашего посещения Башни Тенпони; я услышала щелчок от смены типа патронов в боевом седле. Я была уверена, что сейчас зарядились бронебойные.

— Не стреляй в них, — прошипела Вельвет Ремеди в сторону Каламити. — Дай нам по крайней мере попробовать решить дело дипломатически.

— Вы только посмотрите, кто это! — воскликнула одна из анклавовских пегасок, присвистнув. — Да у нас тут Дашит!

— И не просто Дашит, — произнёс один из закованных в чёрное жеребцов. — Это же Дедшот Каламити.

— Конскияблоки! — едва слышно пробормотал наш пегас.

Возглавляющий отряд пегас перевёл взгляд на другого, который опознал моего друга.
— Ты уверен?

— О, да. Победитель соревнований за звание Лучшего Юного Стрелка четыре года подряд? Как уж забыть того пони, который побил тебя.

— Гатшот? — прошептал Каламити, широко раскрывая глаза.

Козырёк ведущего пегаса повернулся в сторону Каламити, задерживая на нём свои светящиеся, огненные блики.
— Он самый. В будущем награждён званием офицера за убийство предателя. — Магические камни на антеннах-оружии его боевого седла начали светиться огненно-рыжим цветом, таким же, как блики на его козырьке. — Извини, дракон, но это всё меняет.

Спайк так не думал.
— Проваливайте, пока я вам ещё разрешаю. — Дракон уже терял терпение.

— Ты, кажется, забываешь, кто здесь командует, дракон, — сказал лидер, не изменяя мягкому тону. — Сейчас мы уйдём в знак доброй воли. Но мы заберём с собой этого преступника. — Он указал копытом на Каламити.

— Ты, кажется, забываешь, кто хорош на вкус с кетчупом.

— Эй, слушай... — вновь заговорила кобылица в зловещей чёрной питаемой магией броне, — дракон... сэр. Награда за его голову стоит приличной кучки самоцветов. Намного вкуснее любого пони. Знаете что, отдайте его нам, и награда ваша.

Спайк замолчал и мигнул.
— Самоцветы?

О нет... он не станет. Только не после всего того, что он рассказал нам о друзьях — особенно о его друзьях...

Пегас кивнул.
— Много самоцветов!

— Много самоцветов?

— Ага!

Спайк склонил голову, как будто слушая голос, который мы не могли слышать.
— Вы ворвались в мой дом и пытались подкупить меня самоцветами, прося взамен выдать вам одного из моих гостей... гостя, которого вы заклеймили именем пони, которая не только была моим хорошим другом, но и носителем Элемента Верности?

— Э... да? — Анклавовской кобылице, кажется, не нравилось, к чему шёл разговор. Я, в свою очередь, почувствовала облегчение. И даже позволила себе лёгкую улыбку.

Спайк потянулся вперёд одним когтем и обрушил его на спину кобылы, пригвождая её к полу. Он наклонился очень-очень близко к ней и другим когтем поднял её забрало, так что они могли посмотреть друг другу в глаза.

Спайк фыркнул сгустком пламени в её магическую броню через открытое забрало, поджигая анклавовскую кобылицу в её закрытом доспехе. Она кричала и билась на протяжении невыносимо долгой секунды или двух, прежде чем погибнуть. Из щелей в насекомоподобном металлическом панцире заструился дымок.

Я услышала, как Каламити издаёт придушенный вздох, в то время как я сама давилась от запаха. Я подумала, что нескоро смогу есть жареное мясо.

— О, Богини... — простонала Вельвет Ремеди.

Спайк снова поднял коготь. Остальные пегасы Анклава улетели в ночь.

— Что ж. Теперь у меня будут неприятности.

***

— Мы должны остаться. Мы должны помочь.

— Не горю особым желанием стрелять в тех, кто может быть моим родственником. Но нужно сделать всё необходимое и сделать это правильно.

Спайк покачал головой.
— Нет. Будет лучше, если вы покинете это место, прежде чем они вернутся. Как только они увидят, что их добыча исчезла, у них будет меньше причин задавать вопросы.

Я с беспокойством посмотрела на Спайка.
— Что, если они... заглянут глубже?

— Я не предоставлю им такой возможности.

СтилХувз, стоящий у входа в пещеру, предложил:
— Если здесь есть что-то, что ты не хочешь им показывать, будет лучше, если пегасы будут думать, что мы где-то в другом месте. — Он обернулся к Каламити. — Мы должны некоторое время лететь выше облаков.

Каламити кивнул.
— Пусть увидят нас где-нибудь, но только не здесь. — Он посмотрел на меня. — Есть что сказать? Двинем к Новой Эплузе, снизимся и повернём к Узловой станции Р-7, после того как помозолим им глаза?

— Это хорошая возможность избавиться от лишнего груза, — добавила Вельвет Ремеди с одобрением. — Сгрузим и соберём верстак Каламити.

Я кивнула. Решение принято. Мы отвлечём внимание пегасов от пещеры Спайка. Я лишь надеялась, что они не станут стрелять по нам. Хотя, если бы мы погибли в блеске славы ради спасения Садов Эквестрии, это бы того стоило.

— Перед тем как мы уйдём, — Сказала Вельвет Ремеди Спайку. — У меня есть вопрос, на который ты мог бы ответить.

У меня в груди ёкнуло. Пожалуйста, только не о Флаттершай!

— Конечно. — Дружелюбно ответил Спайк.

— Что это за башни? — Спросила вельвет к моему облегчению. — Высокие, тонкие, белые? Пока мы сюда летели, я видела несколько. Это единственное, что я видела высотой с гору, и они явно созданы пони.

— Они были созданы для "Проекта Одного Пони" — ответил Спайк, одновременно с Каламити.

— Эт "Проект Стойкий Пегас", — заявил Каламити. Он со Спайком переглянулись.

Оки, доки, локи.
— Проект Одного Пони? — спросила я. Каламити выглядел обиженным из-за того, что я не обратила внимание на его точку зрения первой. — Ты упоминал его раньше. Для чего был этот проект?

Спайк открыл было рот, но сделал паузу. Потом дракон поднял коготь, затем остановился. Наконец, он признался:
— Вообще-то, я не знаю. Я проводил всё своё время с Твайлайт. Я правда не знаю, чем занимались другие Министерства. Единственное, что мне известно, это то, что программа называлась "Проект Одного Пони". Это была идея Рэйнбоу Дэш, и в основном это было всё, чем занималось Министерство Крутости.

— Только с официальной точки зрения, — вставил СтилХувз.

Теперь я повернулась к Каламити,
— Проект Стойкий Пегас?

— Ну, я точ не знаю, с какойт стороны эт Проект Одного Пони... — Каламити поводил челюстью, думая над словами дракона. — Мне сказали по-другому, но эт не значит, чё у мня нет причин сомневаться в чём-нить тольк потому, чё Великий Анклав Пегасов говорит, чё эт так.

Вельвет Ремеди страдальчески посмотрела на это эффектное искажение грамматики.

— И еслив эт и была идея Рэйнбоу Дэш, я оч сомневаюсь что она хотела, чтоб башни использовали так, как их щас используют. Потому что щас они используются, чтоб помочь пегасам изолироваться от других пони.

— Как так?

Каламити повернулся к Вельвет Ремеди.
— Помнишь, ты спросила типа, чё мы там ели, и я ляпнул что-т про посевы в небе?

Вельвет Ремеди кивнула.
— Я подумала, что добьюсь от тебя нормального ответа позже.

— Да, щас ты его получишь, — сказал Каламити. — Я не знаю, чего вон те вота башни должны были делать сначала. Но я знаю, чё Анклав решил с ими делать. То ись, заколдовывать облака на мили вокруг, чтоб мы могли выращивать зерно прям в небе.

Я присвистнула. Откуда-то снаружи донёсся ответный свист Паерлайт.

Логично. Для чего бы Проект Одного Пони изначально ни создавался, теперь башни использовались в соответствии с нуждами выживших пони. Пегасы использовали их в агрикультуре наверху. Хомэйдж использовала их для трансляции музыки и сообщений DJ Pon3 по всей Эквестнийской Пустоши внизу. ("Говорю вам правду, какой бы горькой она ни была!") А Красный Глаз использовал одну для Богини знают чего.

Мои мысли перешли к Хомэйдж.

Я не рассказала Хомэйдж об обмане СтилХувза. Он использовал радиотрансляцию DJ Pon3, чтобы распространить свою ложь о Шефе Грим Старе. (Я могла только гадать, как такой пони, как СтилХувз оказался в отношениях с носительницей Элемента Честности.) Я полагала, что Хомэйдж была бы лично оскорблена. Мне не хотелось принести ей известие, которое причинило бы ей боль. Но я держала рот на замке не только потому, что не желала её расстраивать.

Это могло побудить её озвучить в эфире поведанное мной, хотя я не могла предоставить никаких доказательств, подкрепляющих сказанное. Но какой был в этом смысл?

Я подозревала, что скорее всего она бы решила не заявлять об этом во всеуслышание. Как и моя борьба с зависимостью или её истинная личность, иногда секреты имели место быть. Хомэйдж понимала это. Эта замечательная единорожка была самой целостной личностью из всех, кого я знала, и я не могла позволить себе поставить её в неудобное в моральном отношении положение. Особенно после случая с Монтереем Джеком.

Тычок копытом Вельвет Ремеди вывел меня из задумчивости.
— Витаешь в облаках, Литлпип?

Я кивнула. Остальные уже забирались в Небесного Бандита. Пришло время отправляться. Нужно было уйти, до того как вернутся пегасы Анклава.

Я подбежала ко входу в пещеру, потом обернулась и посмотрела на Спайка.
— Я думаю... на этом всё, да?

Наблюдатель помогал мне, без него я бы не выжила. Он помог мне найти цель, цель и... в итоге дружбу. Но теперь стало понятно, что мы не те пони, которые нужны ему. И он должен сконцентрироваться на поиске других.

Спайк кивнул:
— Я буду приглядывать за вами. Может однажды мы ещё поболтаем. Но да... на этом всё.

— Спасибо, Спайк.

— Спасибо Литлпип.

Я развернулась и вышла из пещеры.

Я уже начала забираться в Бандита, когда меня вдруг осенило. Развернувшись, я галопом понеслась обратно в пещеру.

Честность. Это значило больше, чем просто говорить правду. Речь шла о целостности.

— Спайк! — крикнула я. — Я знаю одну из тех пони, что нужны тебе!

***

Два пегаса, облачённых в чёрные панцири, всё ещё висели у нас на хвосте, когда мы вылетели под слой облаков.

— Ха! — прокричал Каламити, с силой хлопая крыльями, таща сломя голову Небесного Бандита, — Я ж говорил, под облаками преследовать не будут! Ссыкуны!

Вельвет Ремеди посмотрела сквозь хлещущие по лицу пряди гривы на два демонических силуэта позади нас.
— Они всё еще преследуют нас!

— Чего?! — Каламити оглянулся через плечо, — О, вот дерьмо-то!

Каким-то образом ему удалось припустить ещё быстрее.

Мы начали отрываться. На моих глазах самоцветы на боевых сёдлах Анклава вспыхнули, и мимо нас пролетели радужного цвета молнии. К счастью, преследователям было не сравниться в меткости с Каламити.

— Каламити, будь так добр, оторвись от этих пони, — попросила Вельвет с почти чарующим спокойствием. — Я бы очень не хотела, чтобы меня сегодня подорвали.

Ещё два заряда магической энергии прошли мимо, один из них влетел в одно окно и вылетел через другое, чуть не попав в Паерлайт. Волшебная птица крикнула и спряталась за Вельвет, которая стала утешать её.

— Вау, — сухо прокомментировал СтилХувз. — Они тебя очень не любят, правда?

— А вот терь держитесь! — крикнул Каламити в салон. — Я их ща стряхну!

Я обхватила передними ногами один из шестов между сиденьями. Вельвет Ремеди схватила одну из ручек, свисавших с потолка. (Судя по её выражению, она сразу пожалела об этом. Я могла только догадываться, каковы они на вкус!) СтилХувз закрепился между сиденьями. Миг спустя Каламити направил Небесного Бандита резко вниз. Паерлайт ударилась об потолок, но успела ухватиться клювом за растрёпанную ветром гриву Вельвет Ремеди, прежде чем ветер выбросил её через заднее окно. Разноцветные молнии пролетали вокруг нас. Кажется, я закричала.

Пегасы Анклава прекратили погоню на полпути к земле.

***

Мои ноги всё еще дрожали, а копыта были рады наконец почувствовать под собой твёрдую землю.

Я следила, как Вельвет Ремеди торговалась с Дитзи Ду напротив главных ворот Новой Эплузы, выменивая спарк-батареи, чтобы заменить практически израсходованные старые в Небесном Бандите. Дальше нас не пропустили, но гуль-пегаска была только рада выйти поприветствовать нас. Какой-то момент я не могла опознать маленькую сиреневую кобылку, застенчиво проследовавшую за ней. Мои глаза расширились, когда я осознала, что это была Сильвер Белл. Больше не покрашенная в розовый цвет.

Она выглядела... лучше. Компания Дитзи Ду шла ей на пользу.

Сильвер Белл подняла глаза и узнала Вельвет Ремеди. Она остановилась как вкопанная.

— Здравствуй, Сильвер Белл, — нежно сказала Вельвет Ремеди. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.

Сильвер Белл смотрела куда угодно, но не на Вельвет.

— Я хочу тебя кое с кем познакомить,— продолжила Вельвет тёплым и дружелюбным голосом. — Паерлайт, выходи и познакомься с Сильвер Белл.

Кобылка выпучила глаза при виде величественного жар-феникса. Золотисто-изумрудная птица приземлилась рядом с ней и приветствующе проворковала. Произведённый на Сильвер Белл эффект был потрясающим — словно Паерлайт была чем-то впервые по-настоящему прекрасным из всего, что она когда-либо видела.

Ко мне подошёл Каламити.
— Можешь обозвать меня сумасшедшим, но, думаю, после того, как уйдём, эт кобылка проведёт следующие несколько дней, пытаясь сделать Новую Эплузу такой жа красивой, как эта птица.

Я могла это представить.

Я взглянула на Каламити. Ржаво-коричневый пегас с рыжей гривой и в чёрной ковбойской шляпе, пожалуй, был моим самым близким другом. (Не считая Хомэйдж, которая была ближе во всех смыслах, но и была значительно больше, чем другом).

— Знаю, о чём ты думаешь, — заявил Каламити. — Ты им не верь. Анклав заинтересован в том, чтоб делать из любого, кто взбрыкнёт на их идеалы, чудовищ.

— Я верю тебе, — сказала я ему искренне. Я постоянно доверяла Каламити свою жизнь и жизни тех, кого я любила, и доверяла ему в этом абсолютно. — Но, Каламити, если ты от чего-то бежишь, может быть, мы можем помочь.

Каламити засмеялся.
— Лил'пип, ты меня должна уже достаточно хорошо знать, чтобы понимать, что бегство — эт не по мне.

Мой друг поднял голову к вездесущей облачной завесе.
— Я летел навстречу кой-чему. Они прост не хотели меня отпускать.

***

— Миленькое у тебя тут местечко, — сказал СтилХувз, оглядывая Узловую станцию Р-7. Было непонятно, говорит ли он с сарказмом или искренне.

— Дом, милый развалина-поезд.

СтилХувз окинул взглядом защиту из турелей, затем посмотрел на трёхствольную энерго-магическую пушку, закреплённую на крыше нелепого движка поезда.
— О, а вот это действительно красота!

Я слышала Каламити, копошащегося в своей мастерской. Я осмотрелась, но не могла понять, куда ушла Вельвет Рамеди. Будем надеяться, что она отлучилась немного поспать. Я так же нуждалась в этом. Нашей следующей остановкой должна была стать Филлидельфия. Я не знала, встретим ли мы там Красного Глаза, но всё мною изученное указывало на то, что все его операции сосредотачивались в этом грязном месте.

Пришло время кое-что расставить по своим местам.

Слова Спайка звучали в моей голове. "Я знаю, что путешествуя, суя свой нос в разные места и воспоминания, ты услышишь и узнаешь много разных вещей о моей Твай." Я поклялась помнить о, как он сказал, истинном сердце Твайлайт Спаркл. Я не могла представить, как смогу это забыть, когда увидела всё своими глазами. Следить за мэйнфреймом Крестоносцем, окружённым Элементами Гармонии, сидеть и ждать... год за годом, десятилетие за десятилетием избранных пони, чтобы исправить то, что было далеко за пределами моих возможностей.

Я могла сказать, что дракон "собирал пыль", но нет — в пещере было чисто. Спайк, я полагаю, добросовестно присматривал за Элементами Гармонии и мэйнфреймом.

Как же трудно будет сохранить память об истинном сердце Твайлайт, когда у меня нет ничего, что могло бы напоминать о нём?

Прямо сейчас мне представился случай поговорить со СтилХувзом с глазу на глаз. Я должна постараться сделать это наилучшим образом. Я хотела расспросить его об Эпплджек... но не думаю, что мы были готовы к этому. Я чувствовала, что сую нос в тему, на которую я ещё не заработала право говорить.

Но у меня были и другие друзья, включая ту, о которой я беспокоилась, которая шла навстречу сокрушающей реальности. Я понятия не имела, что могу для неё сделать, но крупом чувствовала, что, если я заранее узнаю как можно больше, это позволит мне помочь ей восстановиться, в случае, если я не смогу защитить её от трагического открытия.

— СтилХувз... что случилось с Флаттершай?

Стальной Рэйнджер замер на полпути и повернулся ко мне.
— Всё зависит от того, кого ты спрашиваешь, — ответил он таинственно.

— Никто не знает? — спросила я, надеясь получить более точный ответ. Желательно тот, с которым у меня была связанна маленькая надежда.

СтилХувз покачал головой.
— Имей ввиду, очень трудно точно определить, что случилось с какой-либо конкретной пони. На скелетах нет бэйджиков с именами. От миллионов пони мегазаклинание не оставило останков. Некоторые места, как Прекрасная Долина или Кантерлотские Руины , всё ещё слишком опасны для исследований. Очень редко можно сказать, что произошло с кем-либо, даже с любимым.

О, Богини. Я медленно кивнула.

— Многие пони... ну, те, знает Флаттершай не по плакатам Министерства Мира... верят, что она была столь опустошена тем, что произошло с Эквестрией и с миром из-за её попыток остановить войну, что ушла в действительно плохое место, на погибель. Позволяя Эквестрии сделать с ней то, что она сама сделала с ней.

Я поёжилась. Это было не то, что я надеялась услышать.

— Говорят и другое. Некоторые утверждали, что она спрыгнула вниз, на встречу смерти, с крыши Министерства Мира в Кантерлотских Руинах.

— Разве она не была пегасом?

СтилХувз усмехнулся.
— Да. Но находиться среди руин Кантелота уже было сродни смертному приговору.
Я смотрела вниз. Всё становилось только хуже.
— И есть ещё пони, которые утверждают, что она заблудилась в Вечнодиком Лесу и стала деревом.

— Погоди. Чего!? — У меня отвисла челюсть. — Как вообще такое возможно?!

СтилХувз пожал плечами.
— Не спрашивай меня. Я всегда был сторонником версии самоубийства. — Он фыркнул. — Однако, Вечнодикий Лес всегда был причудливым и ненормальным местом. И стал ещё более диким и смертоносным после апокалипсиса... Луна его знает почему. По нему даже не целились.

Стальной Рэйнжер отвернулся.
— Но все пони согласны в одном: Флаттершай пережила Апокалипсис... неизвестно насколько, но достаточно долго, чтобы весь этот ужас — смерть миллионов пони и животных, отравленная и изуродованная земля — тяжким грузом осел в её душе.

Я присела, чувствуя себя подавленной.

— Такова Эквестрийская Пустошь. Ничего, кроме жестокости.

***

"Это провал.

Спайк спит. Я могу разбудить его, но зачем трогать бедного парня? Разбудить посреди всего этого? Лучше он будет спать дальше. Пусть ему чуточку дольше снятся добрые сны.

Эй, драконы могут спать сотню лет, верно? Может Спайку повезёт, и он проснётся не раньше, чем Эквестрия исцелится. Хотя я не знаю, будет ли ста лет достаточно...

Глядя на Солнце, как сейчас, я почти могу поверить, что ничего не произошло. Из-за облаков не видно, что под ними. Я начинаю думать, что за этим-то они и нужны.

Теперь они называют меня предательницей. Меня! После всего, что я для них сделала! Отвернулись от Эквестрии, и у них ещё хватает наглости называть меня предательницей!

Они даже наняли наёмницу, чтобы та выследила меня. И вернулась к ним с моей головой. Отделённой от тела, конечно.

Она хороша. Лучшая. Я лучше. И она знает это..."

Второй голос, прозвучавший на аудиозаписи, был грубее голоса кобылы.
"Конечно. Что не может не удивить и не задаться вопросом, почему ты сидишь здесь и позволяешь мне найти тебя."

"Привет, Гильда."
Голос кобылки прозвучал устало.

"Жаль, что всё должно закончиться так, Дэш."

"Нет, ты не сожалеешь."

"И правда."

"..."

"Гильда... я могу попросить тебя об одолжении?"

"Что?"

"Мы можем спеть? Ещё раз?"

"А? Спеть что?.. Ох, нет, ты ведь это не серьёзно."

"Ну разок?"

Вторая говорившая многострадально вздохнула.
"Угх. Зачем?"

"Потому что я хочу на мгновение вспомнить старое счастливое время. Время, когда мир не был таким отстойным."

"Хорошо... Только для тебя, Дэш."
Голос сделал паузу.
"В последний раз. Но после, ты знаешь, я убью тебя."

"Попытаешься."

Два голоса слились в нечёткой гармонии:

"Юниор Спидстерс — это наша жизнь. Взлёты к небесам и отчаянные спуски..."

Аудиозапись резко оборвалась. Записыающая машинка достигла своего предела.

Заметка: Следующий уровень.

Новая способность: Магия Дружбы — Когда ваше здоровье или здоровье любого из членов отряда становится ниже 30%, у всех членов отряда (включая вас) значительно повышается устойчивость к повреждениям.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/21613/78814

Переводчики: brdchrrtr, Veon, BrotherAnonim, fenz

HalfVirus, Arthemis, Litho, Baybak_the_Alien

lenich, Arial, Hariester