Готовый перевод Heroes of Olympus. The Son of Neptune / Герои Олимпа. Сын Нептуна: Глава 17. Хэйзел

Хэйзел терпеть не могла лодки.

Она так легко заболевала морской болезнью, что это больше напоминало морскую чуму.

Она не предупредила об этом Перси.

Ей не хотелось портить этот поиск, но она помнила, как ужасна была ее жизнь, когда они с матерью переехали на Аляску, где совершенно не было дорог.

Куда бы они не направились, им приходилось ездить на поезде или лодке.

Она надеялась, что после ее воскрешения из мертвых, ей станет хоть чуточку лучше.

Очевидно, она ошибалась.

И эта маленькая лодочка, Пакс, так похожа на те другие лодки, которые были у них на Аляске.

Это навевало плохие воспоминания...
И как только они покинули док, у Хэйзел скрутило живот.

К тому времени, как они проплыли пирсы вдоль набережной Эмбаркадеро, она чувствовала себя так плохо, что ей казалось, будто у нее начались галлюцинации.

Они промчались мимо морских львов, развалившихся на пристани, и она могла поклясться, что видела бездомного старика, сидевшего между ними.

Старик указал своим костлявым пальцем на Перси через воду, разделяющую их, и сказал что-то вроде: "Даже не думай".

- Ты видел это? - спросила Хэйзел.

Лицо Перси было красным в лучах заката.

- Да.

Я бывал здесь раньше.

Я... Я не знаю.

Думаю, я искал свою девушку.

- Аннабет, - сказал Фрэнк.

- Имеешь в виду на пути к Лагерю Юпитера?

Перси нахмурился:

- Нет.

До этого.

Он оглядывал город так, будто всё ещё искал Аннабет, пока они не проплыли под мостом "Золотые Ворота" и не повернули на север.

Хэйзел пыталась успокоить свой желудок, думая о приятных
вещах : эйфория, которую она чувствовала вчера вечером, когда они выиграли военные игры, въезд верхом на Ганнибале на вражескую территории, внезапное превращение Фрэнка в лидера.

Он будто бы был другим человеком, когда взобрался на стену, призывая Пятую Когорту атаковать.

То, как он скинул защитников с бойниц... Хэйзел никогда не видела его таким.

Она очень гордилась тем, что прикрепила значок центуриона к его футболке.

Затем ее мысли обратились к Нико.

Прежде чем они отправились в путь, он отвел ее в сторону, чтобы пожелать удачи.

Хэйзел надеялась, что он останется в Лагере Юпитера, чтобы помочь с обороной, но он сообщил, что покинет его сегодня, вернется в Подземный мир.

- Папа нуждается в любой помощи, какой только возможно, - сказал он.

- Похоже, на Полях Наказаний тюремный бунт.

Фуриям едва удается следить за порядком.

Кроме того... Я собираюсь попробовать выследить некоторые пытающиеся сбежавшие души.

Возможно я смогу найти Врата Смерти с другой стороны.

- Будь осторожен, - сказала Хэйзел.

- Если Гея охраняет эти врата..
- Не волнуйся.

- Нико улыбнулся. -

- Я знаю, как оставаться незамеченным.

Просто береги себя.

Чем ближе ты будешь к Аляске... Я не знаю, как это повлияет на твои приступы, улучшит или ухудшит.

"Беречь себя," - подумала с горечью Хэйзел.

Как будто есть возможность того, что этот поиск вообще закончиться для нее удачно.

- Если мы освободим Танатоса, - сказала Хэйзел Нико, - Возможно, я никогда больше не увижу тебя.

Танатос отправит меня обратно в Подземное Царство...

Нико взял ее за руку.

Его пальцы были так бледны, что было трудно поверить, что у него с Хейзел один и тот же божественный отец.

- Я хотел дать тебе шанс попасть в Элизиум, - сказал он.

- Это лучшее, что я мог сделать для тебя.

Но теперь, я бы хотел, чтобы был иной путь.

Я не хочу потерять свою сестру.

Он больше не произнес ни слова, но Хэйзел знала, о чем он думал.

Впервые, она не почувствовала ревности к Бьянке ди Анджело.

Она только хотела провести больше времени с Нико и ее друзьями в лагере.

Она не хотела умирать во второй раз.

- Удачи, Хэйзел, - сказал он .

Потом он растаял в тени – точно так же, как ее отец семьдесят лет назад.

Лодка зашаталась, возвращая Хэйзел в реальность.

Они попали в Тихоокеанское течение и плыли вдоль скалистого побережья Мартин–Каунти.

Лыжная сумка Фрэнка покоилась у него на коленях.

Она тянулась через колени Хэйзел, как поручень на аттракционе, что заставило её вспомнить о том, как Сэмми брал её на карнавал во время Марди Гра… Она поспешно отбросила это воспоминание в сторону.

Она не могла рисковать.

-Ты в порядке? - спросил Фрэнк.

- Выглядишь неважно.

- Морская болезнь, - призналась она.

- Я не думала, что это будет так плохо.

Фрэнк надулся, как будто это была его вина.

Он начал копаться в своей сумке.

- У меня есть немного нектара.

И несколько крекеров.

Ммм, моя бабушка говорит,что имбирь помогает ... У меня его нет, но ...
- Все в порядке.

Хэйзел выдавила улыбку.

- Все же, это мило с твоей стороны.

Фрэнк вытащил крекеры.

Они сломались в его больших пальцах.

Теперь они валялись повсюду.

Хэйзел засмеялась.

- О боги, Фрэнк... прости.

Мне не следовало смеяться.

- А, не проблема, - сказал он, смущаясь.

- Думаю, ты не хочешь тот.

Перси не обращал особого внимания.

Он не сводил глаз с береговой линии.

Когда они проплывали мимо Стинсон Бич, он указал на сушу, где одинокая гора возвышалась над зелеными холмами.

- Выглядит знакомо, - сказал он.

– Гора Тамалпаис, – сказал Фрэнк.

- Ребята в лагере постоянно говорят о ней.

Грандиозная битва произошла на вершине, на древней базе Титана.

Перси нахмурился.

- Там был кто-нибудь из вас?
- Нет, -сказала Хэйзел.

- Это произошло в августе, прежде чем... хм, я добралась до лагеря.

Джейсон рассказывал мне об этом.

Легион уничтожил замок врага и более миллиона монстров.

Джейсон боролся с Криосом... в рукопашную с титаном, если ты можешь себе представить.

- Я могу себе представить, - пробормотал Перси.

Хэйзел не знала, что он имел в виду, но Перси напомнил ей Джейсона, хотя они совершенно не были похожи.

У них была схожая аура скрытой силы, а также печальный вид, будто они видели свою судьбу и знали, что это только вопрос времени, прежде чем они встретят монстра, которого они не смогут победить.

Хэйзел понимала чувства.

Она наблюдала закат в океане, и знала, что ей осталось жить менее недели.

Удастся ли их поиск или нет, ее путешествие окончиться к Празднику Фортуны.

Она думала о своей первой смерти и о месяцах, предшествующих ей – ее дом в Сьюарде, шесть месяцев, поведенных в Аляске, ночная поездка в залив Воскресения на той маленькой лодке, посещение этого проклятого острова.

Она осознала свою ошибку слишком поздно.

У нее в глазах потемнело, и она перенеслась во времени.

Арендованный ими дом был дощатым ящиком, подвешенным на сваях над заливом.

Когда мимо проезжал поезд из Анкориджа, мебель начинала трястись, а на стенах дребезжали картины.

Ночью Хэйзел засыпала под звуки всплесков ледяной воды о скалы под половицами.

Из-за ветра здание скрипело и трещало.

У них была одна комната с газовой плитой и холодильником для кухни.

Один угол был отгорожен занавесью для Хэйзел, где она держала свой матрац и сундучок.

Она прикрепила свои рисунки и старые фотографии из Нового Орлеана на стены, но это только заставляло её больше тосковать по родине.

Её мать редко бывала дома.

Она больше не была Королевой Марией.

Она была просто Марией, наемной работницей.

Она готовила и убирала весь день в закусочной на Третьей авеню для рыбаков, железнодорожников и случайных компаний моряков.

Она приходила домой, пахнущая "Пайн Сол" и жаренной рыбой.

Ночью Мари Левеск преобразовывалась.

Над ней брал верх этот Голос, отдавая Хэйзел приказы и заставляя её работать над их ужасным проектом.

Зимой было хуже всего.

Голос оставался дольше, чем раньше, потому что постоянно было темно.

Холод был так силен, что Хэйзел думала, что никогда уже не согреется.

Когда наступало лето, Хэйзел не успевала насладиться солнечным теплом.

Каждый день летних каникул она держалась подальше от дома так долго, как только могла, но она не могла гулять по городу.

Это было небольшое поселение.

Другие дети распространяли слухи о ней: ребенок ведьмы, живущей в старой хижине в доках.

Если она подходила очень близко, то дети смеялись над ней или кидались в неё бутылками и камнями.

Взрослые были не многим лучше.

Хэйзел могла бы сделать их жизни несчастными.

Она могла бы дать им драгоценные камни, жемчуга или золото.

Здесь, на Аляске, золото было легко достать.

В горах его было так много, что Хэйзел могла засыпать весь город, не прилагая и половины усилий.

Но на самом деле она не ненавидела местных жителей за то, что они отталкивали ее.

Она не могла их винить.

Она коротала свободное время, прогуливаясь по холмам.

Она привлекала ворон.

Они каркали на нее с деревьев и ждали блестящих вещей, которые всегда появлялись в ее следах.

Видимо, проклятье их никогда не беспокоило.

Она также замечала бурых медведей, но они держались на расстоянии.

Когда Хэйзел хотела пить, она находила родник с талым снегом и пила чистую ледяную воду, пока не начинало болеть горло.

Она взбиралась так высоко, как только могла, и подставляла лицо согревающим солнечным лучам.

Это был не плохой способ провести время, но она знала, в конечном итоге ей придется вернуться домой.

Иногда она думала о своем отце, о том странном бледном мужчине в серебристо-черном костюме.

Хэйзел искренне желала, чтобы он вернулся и спас её от матери, а может быть использовал свои силы, чтобы избавиться от того ужасного голоса.

Если он бог, он смог бы сделать это.

Она смотрела на воронов и представляла их его посланниками.

У них были мрачные и маниакальные глаза, как у него.

Она думала, а вдруг они передают каждое её движение отцу.

Но Плутон предупреждал мать об Аляске.

Это была земля неподвластная богам.

Он не мог защитить их здесь.

Если он и наблюдал за Хэйзел,то не разговаривал с ней.

Она частенько задавалась вопросом, а не выдумала ли она его.

Её старая жизнь казалась ей такой же далекой, как радио передачи, которые она слушала, или как разговоры Теодора Рузвельта о войне.

Иногда местные жители обсуждают японцев и некоторые боевые действия на дальних островах Аляски, но даже это казалось далёким – не настолько страшным, как проблемы Хэйзел.

Однажды в середине лета она не возвращалась домой дольше обычного, гоняясь за лошадью.

Впервые она увидела ее, когда услышала хруст позади себя.

Она повернулась и увидела великолепного чало-подпалого жеребца с черной гривой – на точно таком же она каталась в последний день в Новом Орлеане, когда Сэмми привёл её в конюшни.

Он мог бы оказаться тем самым конём, хотя это было невозможно.

Он съел что–то с дороги, и на секунду у Хэйзел возникло безумное впечатление, что он жуёт один из золотых самородков, которые всегда появлялись за ней по следам.

- Эй, ​​приятель, - позвала она.

Конь посмотрел на нее с опаской.

Хэйзел предположила, что он должен кому-то принадлежать.

Он был слишком ухоженным, его шерсть слишком гладкая для дикого коня.

Если бы она смогла подобраться достаточно близко... Что дальше? Она могла бы найти его владельца? Вернуть его?
"Нет," - подумала она.

- "Я просто хочу снова покататься".

Она приблизилась на десять футов, и лошадь понеслась.

Остаток дня она провела, пытаясь поймать его – приближаясь безумно близко, прежде чем он убегал снова.

Она потеряла счёт времени, что было легко – ведь летнее солнце не садится очень долго.

Наконец она остановилась у ручья, чтобы попить, и посмотрела на небо, думая, что сейчас, должно быть, около трех часов дня.

Вскоре она услышала гудки поезда ниже в долине.

Она поняла,что это был вечерний поезд на Анкоридж, что означало, что уже 10 часов вечера.

Она уставилась на коня, мирно прогуливаюшегося по долине.

– Ты пытаешься доставить мне неприятности?
Конь заржал.

Тогда...Хэйзел должна была это предвидеть.

Лошадь исчезла в чёрно–подпалом пятне, быстрее молнии, так быстро, что её глаза едва смогли это уловить.

Хэйзел не понимала, каким образом, но лошадь исчезла.

Она уставилась на место, где только что стоял конь.

Струйка пара поднималась от земли.

Гудок поезда вновь прокатился эхом по долине, и она поняла, в какой большой беде оказалась.

Она побежала домой.

Мамы дома не было.

На секунду Хэйзел почувствовала себя свободной.

Возможно её мать сегодня работала до поздна.

Может быть им не надо сегодня никуда ехать?

Потом она заметила, что дом разгромлен.

Её занавеска была сорвана.

Её сундук был открыт, а немногочисленная одежда разбросана по всему полу.

Её матрас был изрезан, как будто на него напал лев.

Хуже всего то, что её альбом для рисования был изорван на мелкие кусочки.

Все её цветные карандаши были сломаны.

Подарок от Плутона на день рождения, единственная роскошь Хэйзел, была уничтожена.

К стене была прикреплена красная записка на последнем куске бумаги из её альбома, но почерк был не её матери: "Противная девчонка.

Я жду на острове.

Не разочаруй меня".

В отчаянии Хэйзел расплакалась.

Она хотела проигнорировать вызов.

Она хотела убежать, но ей было некуда.

Кроме того, её мама в ловушке.

Голос обещал, что они почти выполнили свою задачу.

Если Хэйзел продолжит помогать, то её мама будет освобождена.

Она не доверяла голосу, но другого выхода не видела.

Она взяла лодку - небольшой ялик, который мама купила за несколько золотых самородков у рыбака, у которого на следующий день произошел несчастный случай с рыболовными сетями.

У них была только одна лодка, но мать Хэйзел, казалось, при случае способна добраться до острова без всяких средств передвижения.

Хэйзел научилась об этом не спрашивать.

Даже в середине лета, куски льда кружились в заливе Воскресения.

Мимо её лодки скользили тюлени, глядя на Хэйзел с надеждой, вынюхивая рыбные объедки.

Блестящая спина кита рассекала поверхность в центре залива.

Как всегда, качание лодки вызвало у нее тошноту.

Она остановила лодку и перегнулась через край.

Солнце, наконец, скрылось за горами, раскрашивая небо в кроваво-красный цвет.

Она гребла к устью залива.

Через несколько минут, она повернулась и посмотрела вперед.

Прямо перед ней из тумана материализовался остров - появились сосны, валуны и снег и пляж с черными песками.

Если у острова было название, она не знала его.

Однажды Хэйзел совершила ошибку, спросив о нем горожан, но они уставились на неё, как на сумасшедшую.

– Там нет никакого острова, – сказал один старый рыбак. – Иначе моя лодка плавала бы туда тысячу раз.

Хэйзел была примерно в пятидесяти ярдах от берега, когда на корму лодки приземлился ворон.

Это была жирная черная птица, почти такая же большая как орел, с зазубренным, как обсидиановый нож, клювом.

Его глаза сверкали умом, Хэйзел не очень удивилась, когда он заговорил.

- Сегодня, - прохрипел он.

- Последняя ночь.

Хэйзел опустила весла.

Она пыталась понять, предупреждает ее ворон или обещает.

- Ты от моего отца? - спросила она.

Ворон склонил голову.

- Последняя ночь.

Сегодня.

Он клюнул в нос лодки и полетел к острову.

"Последняя ночь," - сказала себе Хэйзел.

Она восприняла это как обещание.

"Не имеет значения, что она мне говорит, я сделаю это в последнюю ночь".

Это придало ей достаточно сил, чтобы грести дальше.

Лодка скользила к берегу, пробивая тонкий слой льда и черного ила.

За месяцы Хэйзел и её мать проложили путь от пляжа в лес.

Она двинулась вглубь острова, стараясь придерживться тропы.

Остров был полон опасностей, как природных, так и магических.

Медведи шелестели деревьями в подлеске.

Светящиеся белые духи, смутно напоминающие людей, проплывали сквозь деревья.

Хэйзел не знала, чем они являются, но понимала, что они следили за ней, надеясь, что она попадет в их ловушку.

В центре острова, два огромных чёрных валуна образовывали вход в туннель.

Хэйзел пробралась в пещеру, которую она назвала Сердцем Земли.

Это было единственное по-настоящему тёплое место,что Хэйзел нашла после переезда на Аляску.

В воздухе пахло свежевспаханной землёй.

Сладковатый влажный жар нагонял на Хэйзел дремоту, но она боролась, чтобы не заснуть.

Она подумала, что если заснёт здесь, её тело увязнет в земляном полу и обратится в перегной.

Пещера была такая же, как святилище церкви, как в Соборе Святого Луи на площади Джексона.

Стены горели люминесцентными мхами зеленого, красного и фиолетового цвета.

Вся пещера была пропитана энергией, эхом проносящееся бум, бум, бум напоминало Хэйзел сердцебиение.

Возможны это всего навсего волны разбивались об остров, но Хэйзел так не думала.

Это место было живым.

Земля спала, но она была полна мощи.

Эти наваждения были настолько злонамеренными, настолько порывистыми, что Хэйзел начала терять связь с реальностью.

Гея хотела поглотить её личность, точно так же, как она подавила личность её матери.

Она хотела поглотить каждого человека, бога и полубога, который посмел ступать по ее поверхности.

"Вы все принадлежите мне, - пропела Гея, как колыбельную.

- Сдавайся.

Возвращайся в землю".

"Нет, - думала Хэйзел.

- Я - Хэйзел Левеск.

Ты не можешь завладеть мною".

Мари Левеск стояла над ямой.

Всего за жесть месяцев она ужасно поседела.

Она похудела.

Её руки стали грубыми от тяжелой работы.

На ней были сапоги для хождения по снегу и по болоту и запятнанная с обеда рубашка.

Её бы никогда не спутали с королевой.

- Слишком поздно.

Слабый голос её матери разнёсся эхом по пещере.

Хэйзел с ужасом поняла, что это был её голос, а не Геи.

- Мама?
Мари повернулась.

Её глаза были открыты.

Она не спала и находилась в сознании.

Это должны было придать Хэйзел чувство облегчения, но это только заставило её занервничать.

Голос никогда не переставал контролировать её, пока они были на острове.

- Что я наделала? - беспомощно спросила её мать.

- О, Хэйзел, что я с тобой сделала, - она с ужасом смотрела на что-то в яме.

В течение многих месяцев они приезжали сюда на четыре или пять ночей в неделю по требованию этого голоса.

Хэйзел плакала, она падала от усталости, она умоляла, она была доведена до отчаяния.

Но голос, который контролировал её мать беспрестанно твердил одно и то же:

"Достань драгоценности из под земли.

Используй свои силы, дитя.

Вытащи мою самую ценную собственность".

Сначала, её попытки вызывали лишь насмешки.

Трещина в земле был заполнена золотом и драгоценными камнями, бурлящих в густом супе нефти.

Это выглядело, как сокровища дракона в яме со смолой.

Затем,медленно, каменный конус начал расти, как огромная луковица тюльпана.

Оно появлялась постепенно, ночь за ночью, что Хэйзел было сложно судить о прогрессе.

Часто она концентрировалась всю ночь, чтоб вырастить его, пока ее ум и душа не истощались, но не замечала никаких изменений.

Тем не менее конус действительно рос.

Теперь Хэйзел смогла увидеть, как далеко она продвинулась.

Конус был высотой в два этажа, воронка из каменных щупальцев выступала из масляного болота, как наконечник копья.

Внутри что-то светилось.

Хэйзел не могла толком разглядеть, но она знала, что происходит.

Формировалось тело из золота и серебра, с нефтью вместо крови и бриллиантом вместо сердца.

Хэйзел воскрешала сына Геи.

Он был почти готов пробудиться.

Мать упала к ее коленям заплакала.

- Прости меня, Хэйзел.

Мне так жаль.

Она выглядела беспомощной и одинокой, ужасно грустно.

Хэйзел должна была быть в ярости.

Простить? Она жила в страхе перед матерью в течении многих лет.

Мать постоянно ругала её и обвиняла в своей неудачной жизни.

Беспощадная злая богиня, обращалась с ней как с сумасшедшей, забрала ее из дома в новом Орлеане в эту холодную глухомань, и заставляла работать словно рабыню.

"Прости" не могло это сгладить.

Она должна была презирать свою мать.

Но она не могла заставить себя сердиться.

Хэйзел опустилась на колени и обняла маму.

От нее почти ничего не осталось, только кожа да кости и испачканная рабочая одежда.

Даже находясь в теплой пещере, она вся дрожала.

- Что мы можем сделать? - спросила Хэйзел.

- Скажи мне, как остановить это.

Её мать покачала головой.

- Она отпустила меня.

Она знает, что уже слишком поздно.

Мы ничего не сможем сделать.

- Она... Голос?
Хэйзел была слишком напугана, чтобы надеется на лучшее, но если ее мама на самом деле свободна, тогда все остальное не имеет значения.

Они могли бы выбраться отсюда.

Они могут убежать, вернуться в Новый Орлеан.

- Она ушла?
Её мать со страхом оглядела пещеру.

- Нет, она здесь.

Есть еще кое-что, что ей требуется от меня.

Для этого ей нужна моя добрая воля.

Хэйзел не понравилась эта фраза.

- Давай выбираться отсюда, - призвала она.

- Эта штука в камне... собирается вылупиться.

- Скоро, - согласилась её мать.

Она смотрела на Хэйзел так нежно ... Хэйзел не могла вспомнить, когда в последний раз видела такую ​​любовь в глазах матери.

Она почувствовала, как заныло у неё в груди.

- Плутон предупреждал меня, - сказала ее мать.

- Он говорил мне, что моё желание слишком опасно.

- Твоё... твоё желание?
- Всё подземное богатство, - ответила она.

- Он контролировал его.

Я хотела его.

Я так устала быть бедной, Хэйзел.

Так устала.

Сначала я призвала его к себе... просто чтобы посмотреть, смогу ли.

Я никогда не думала, что старое грис-грис заклинание сработает на боге.

Но он ухаживал за мной, говорил, что я смелая и красивая... - она уставилась на свои кривые, мозолистые руки.

- Когда ты родились, он был так рад и горд.

Он пообещал мне всё, что я захочу.

Он поклялся на реке Стикс.

Я попросила всё богатство, что у него было.

Он предупредил меня, что самые алчные желания - самое большое горе.

Но я настаивала.

Я представляла себе,что буду жить, как королева - жена бога! И ты ... ты получила проклятие.

Хэйзел ощущала себя раздувающимся шаром готовым вот-вот взорваться, точно как тот конус в яме.

Её страдание скоро станет настолько огромным, чтобы оставаться внутри, и ее кожа лопнет.

- Вот почему я могу находить вещи под землёй?
- И почему они приносят только горе.

Её мать вяло обвела рукой пещеру.

- Вот, как она меня нашла и смогла управлять мною.

Я сердилась на твоего отца.

Я обвиняла его в своих проблемах.

Я обвиняла тебя.

Мне было так горько, что я слушала голос Геи.

Я была дурой.

- Мы еще можем что-что сделать, - сказала Хэйзел.

- Скажи мне, как остановить ее.

Земля задрожала.

Бестелесный голос Геи эхом разнесся по пещере.

"Мой самый старший сын возрождается, - сказала она, - самая ценная вещь в земле - и ты вытащила его из глубин, Хэйзел Левеск.

Ты его вернула к жизни.

Его пробуждение невозможно остановить.

Остаётся одно".

Хэйзел стиснула кулаки.

Она была напугана, но теперь, когда её мать была свободна, она почувствовала, что может, наконец, противостоять своему врагу.

Это существо, эта злая богиня разрушили всю её жизнь.

Хэйзел не позволит ей победить.

- Я больше не буду тебе помогать! - закричала она.

"Но я уже воспользовалась твоей помощью, девочка.

Я привела тебя сюда только по одной причине.

Твоей матери нужен... стимул".

У Хэйзел пересохло в горле.

- Мама?
- Мне очень жаль, Хэйзел.

Если ты сможешь простить меня, пожалуйста, знай, что это было только потому, что я люблю тебя.

Она обещала оставить тебя в живых если...
- Если ты принесёшь себя в жертву, - сказала Хэйзел, осознав правду.

- Ей нужно, чтобы ты отдала свою жизнь добровольно, чтобы воскресить ту штуковину.

"Алкионея, - сказала Гея.

- Самого древнего из гигантов.

Он должен восстать первым, и это будет его новая родина, как можно дальше от богов.

Он будет ходить среди этих ледяных гор и лесов.

Он поднимет армию монстров.

Пока боги разобщены, борясь друг с другом в этой смертной Мировой Войне, он пошлёт свои войска, чтобы уничтожить Олимп.

Мечты Геи были настолько мощны, что отбрасывали тени на стены пещеры: ужасные изменяющиеся картинки нацистской армии, бушующей по всей Европе, японских самолетов, бомбящих американские корабли.

Хэйзел наконец поняла.

Боги Олимпа опять займут чью-либо сторону в битве, как всегда делали во время человеческих войн.

Пока боги сражаются друг с другом в кровавой бойне, на севере собирается армия монстров.

Алкионей оживит своих братьев-гигантов и пошлёт их завоёвывать мир.

Ослабевшие боги падут.

Конфликт смертных будет продолжаться десятилетиями, до тех пор, пока вся цивилизация не вымрет, а богиня земли не пробудиться окончательно.

Гея будет править вечно.

"Все это, - промурлыкала богиня, - случилось из-за твоей алчной матери, навлекшей на тебя проклятие с помощью дара находить драгоценности.

В моем спящем состоянии мне бы понадобились десятилетия, возможно даже века, прежде чем я бы нашла в себе силы, чтобы возродить Алкионея самой.

Но вскоре он проснется, а после воскресну и я".
Хэйзел с ужасом поняла, что произойдет дальше.

Единственное, что нужно было Гее: добровольная жертва - душа, которая нужна Алкионею, чтобы воскреснуть.

Ее мама шагнет в расселину и дотронется до того чудовищного шпиля... и ее поглотит внутрь.

- Хэйзел, уходи.

Ее мать неуверенно встала.

- Она позволит тебе жить, но ты должна спешить.

Хэйзел поверила.

Это было самое ужасное.

Гея не нарушит условия сделки и позволит Хэйзел жить.

Хэйзел выживет, чтобы увидеть конец света, зная, что она являлась его причиной.

- Нет.

Хэйзел приняла решение.

- Я не буду жить.

Не для этого.

Она достигла глубин своей души.

Она воззвала к своему отцу, повелителю Подземного Царства и вызвала все богатство, которое залегает во его огромном мире.

Пещера затряслась.

Вокруг кокона Алкионея запузырилась нефть, потом закипела, а затем взорвалась как в кипящем котле.

"Не глупи, - сказала Гея, но Хэйзел уловила в её голосе беспокойство, может быть даже и страх.

- Ты умрешь не за что, а твоя мать все равно погибнет". Хэйзел не остановилась.

Она вспомнила обещание отца, что однажды её проклятие смоет потомок Нептуна, и принесет ей мир.

Он даже сказал, что она возможно найдет свою собственную лошадь.

Может быть, тот жеребец на холмах был предназначен для неё.

Но ничего этого не случится, если она сейчас умрет.

Она никогда не увидит Сэмми вновь или никогда не вернётся в Новый Орлеан.

Ее короткая тринадцатилетняя жизнь, полная горьких лет, завершиться столь несчастливым концом.

Она встретилась взглядом со своей матерью.

На этот раз, её мать выглядела ни печальной, ни злой.

Её глаза светились гордостью.

- Ты была моим подарком, Хэйзел, - сказала она.

- Моим самым дорогим подарком.

С моей стороны глупо было думать, что мне нужно что-то ещё.

Она поцеловала Хэйзел в лоб и прижала её к себе.

Ее тепло придало Хэйзел мужество, чтобы продолжить.

Они умрут, но не как жертвы Геи.

Интуитивно Хэйзел понимала, что их последние действия ослабят силу Геи.

Их души попадут в Царство Мёртвых, и Алкионей не возродиться... по крайней мере, пока.

Хэйзел приложила последние усилия воли.

Воздух становился слишком горячим.

Конус начал тонуть.

Драгоценные камни и куски золота выстреливали с такой силой, что разбивали стены пещеры, летящие осколки жалили кожу Хэйзел сквозь ее куртку.

"Прекрати! - требовала Гея.

- Ты не можешь препятствовать его возрождению.

В лучшем случае, ты задержишь его на несколько десятилетий.

На полвека.

И вы отдадите свои жизни за это?"
Хэйзел ответила ей.

"Последняя ночь," - сказал ворон.

Трещина взорвалась.

Потолок рухнул.

Хэйзел бросилась в объятия матери, во тьму, нефть заполняла ее легкие, и остров обвалился в залив.

.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22131/72807

Переводчики: Chilly_Willy, LordVladlan, Annabette97, hydrozz

Al_hoarfrost, ValentinaSalamat, Nizar, Nynaeve

Aneko, aavdeyeva, LEO1808, InnerVision

annabethhelen, xVariuSx