Готовый перевод Desires of the Dead (The Body Finder #2) / Кимберли Дертинг, Зов смерти 2: Глава 14

Виолет копалась в холодильнике, ища что-нибудь поесть, и пыталась забыть о том, что случилось в ФБР в этот день.

Она старалась не думать о вещах, которые она сказала и тех, что не сказала. Она пыталась игнорировать то, что она почувствовала и что услышала на парковке. Но больше всего она игнорировала идеи, которые посадила в ее голову Сара.

Ее мама прервала ее попытку собрать еду вместе, когда она появилась позади Виолет, заглядывая через ее плечо. Она не упомянула час или то, что Виолет не позвонила сказать, где она была или когда придет домой, что Виолет оценила сильнее, чем могла выразить.

- Позволь мне, - ее мама улыбнулась, отодвигая дочь в сторону.

Виолет ожидала, что будет происходить дальше. Ее мама была не совсем...домашней. И приготовление пищи занимало где-то нижнюю часть ее значительно слабых навыков семьи. Но она удивила Виолет, возникнув из холодильника с коробкой яиц и пачкой бекона.
- Как насчет завтрака на обед?

Вайолет улыбнулась в ответ.

Завтрак на обед был один из ее любимых блюд с тех пор, как она была маленькой девочкой. Блины, яйца, гренки...даже зерновые были как-то вкуснее, когда были приготовлены на противоположном конце дня.

- Безусловно, - согласилась Виолет. - Нужна помощь?

Ее мама прогнала ее прочь так же, как и в то время, когда она была маленькой и всегда мешалась под ногами.
- Пфф. Сядь. Не каждый день я фиксирую ужин моей дочери.

Это приуменьшение, подумала Виолет, когда она вытащила стул и села, положив подбородок на руки.
- На самом деле, мам, ты могла бы. Я все еще живу здесь, ты знаешь?

Ее мама бросила карающий взгляд в направлении Виолет, когда она разбила яйца в миску.
- Может, хитрожопка. Тебе повезло, что я готовлю на всех.

- Повезло, мм? Не совсем то слово, которое я бы использовала.

Ее мама бросила в нее полотенце, а затем начала поиск по ящикам, выглядя, как будто потерялась на своей собственной кухне. Виолет смотрела, ухмыляясь про себя, как ее мама все больше и больше разочаровывалась, ища по тем же самым ящикам снова и снова. Наконец, Виолет решила помочь ей.

- Венчик в стойке. В керамической чайнице...чайнице, которую ты сделала.

Ее мама перестала копаться в ящике и в поражении опустила руки по бокам.
- Спасибо,- вздохнула она.

Мать Виолет была удивительным художником, не открытым талантом, который потерялся в их глухом маленьком городе. Ее картины украшали стены их дома вместе с ее эскизами. Но, прежде всего, она обладала даром работать с глиной, это проявлялось в искусно созданных канистрах, вазах и керамических чашах вокруг их дома.

Вайолет не была творческой личностью, не такой, как ее мать.

У нее были другие спосбности.

Одну из которых, видимо, ФБР использовали для...или, по крайне мере, консультант из ФБР использовал.

Она откинула прочь нежелательные мысли, когда ее мама поставила тарелку с яичницей с беконом и тост перед ней. Забавно, как такая простая вещь, как еда, приготовленная, как в детстве, ее мамой, могла привести все чувства в...такой порядок снова.

Она ела в спешке, не потому что она должна была куда-то торопиться, а потому что с каждым ее укусом ее желудок становился более устойчивым. Во время поездки домой тошнота сменилась неприятным ощущением слишком большой пустоты. Пустоты там, где должен был быть ее желудок.

Виолет не заметила, как потерялась в своих собственных мыслях, пока она не услышала голос ее мамы и поняла, что та сидела все это время рядом с ней.

- Все в порядке? - спросила ее мама, когда Виолет откусила еще раз.

- Совершенно, - ответила Виолет, а затем потянулась к стакану молока. - Это именно то, что мне нужно. Спасибо, мам.

- Без проблем. Но это не то, что я имела в виду. Я имею в виду, все в порядке? Ты в порядке? Ты кажешься расстроенной, - ее мама протянула руку и дотронулась до пряди волос Виолет, накручивая длинный локон на палец, а затем выпустила его. Ее взгляд выражал понимание, приглашение. Он всегда был там после того, как Виолет открылась всем.

Но что она ожидала? Она должна была знать, что ее мама видит ее насквозь. Ее мама, казалось, всегда знала, когда что-то беспокоило ее.

Виолет вздохнула, думая, что просто не будет обращать на это внимания, держа свои заботы похороненными. Но вместо этого она услышала свой вопрос:
- Почему это всегда было такой тайной?
И когда она не была уверена, что вопрос был понят, она объяснила:
- Ты знаешь...вещь...которую я делаю с телами? Почему ты и папа всегда делали это таким секретом?

- Хмм, - ее мама кивнула, как будто она полностью поняла. - Я ждала, когда ты просишь это.

- Правда?

- Правда. Я удивлена, что это не произошло раньше. Я думала в прошлом году - когда все случилось - ты захочешь поговорить об этом. Но ты никогда не заводила об этом разговора. Ты всегда была такой сильной, пытаясь держать чувства в себе, - она улыбнулась, задумчиво глядя на дочь. - Я рада, что ты хочешь поговорить сейчас.

Виолет не была так уверена, ведь говорить о чувствах - и делиться ими - заставляло чувствовать ее неуютно. У нее было непреодолимое желание забрать ее вопрос назад, забыть, что она вообще когда-либо упоминала о нем.

Но ее мама приняла решение за нее.
- Это никогда не было секретом, Ви. Мы хотели защитить тебя, конечно, но мы также хотели предоставить тебе выбор. Кому рассказать, сколько рассказать . И когда. Это никогда не было нашим, чтобы рассказывать. Мы с самого начала решили подождать, пока ты смогла бы принять решение для себя. Мы не против, чтобы люди знали - или не знали, если это то, чего ты хочешь, - она взяла чашку, красивую маленькую антикварную вещь, и сделала глоток.

Виолет задумалась об этом. Это было не совсем то, что она ожидала услышать. По какой-то причине она всегда думала, что она должна держать свой секрет в себе, охраняя его.

- А бабушка рассказала кому-нибудь? - ей вдруг стало любопытно, как другие, до нее, справлялись с этой наследственной способностью. Она знала, что ее бабушка, по крайне мере, жила с таким же талантом.

Ее мама удивленно подняла брови, а затем рассмеялась.
- Твоя бабушка рассказывала всем, кто ее слушал и кто нет. Она однажды рассказала мне, что, когда она была маленькой девочкой, ее учитель отправил ее домой, чтобы рассказать истории о нахождении мертвых животных. Конечно, твоя бабушка никогда не находила нечеловеческие тела, - она протянула руку, чтобы погладить щеку дочери.

- А почему, по твоему, ты не...понимаешь, получила...это?

Ее мама пожала плечами, игриво улыбнувшись.
- Просто мне не повезло, я полагаю.

- Как угодно, - пробормотала Виолет, сердясь на то, что каким-то образом она была благословлена удачей находить брошенные добычей других. Но затем она подумала о ее странном дне в ФБР.
- А ты кому-нибудь рассказала бы, если бы была такой, как я?

Ее мама встала из-за стола, убирая посуду.
- Я задумалась бы о том, почему я делаю это, было бы цель в чужом знании? А потом просто делала бы то, что мое сердце считало правильным, - ответила ее мама, бросая посуду в раковину. Она подмигнула Виолет. - Я знаю одно, дорогая. Я знаю, без сомнения, что ты сделаешь правильный выбор, каким бы он ни был.

А потом она вышла из кухни, оставив Виолет больше вопросов, чем было до этого. Почему-то она ожидала, что ее мама подтвердит то, во что она всегда верила: это должно быть тайной. И что ей и должно оставаться.

Вместо этого ее голова закружилась от новых возможностей. Рассказать кому-то. О помощи ФБР. О целенаправленном разыскивании убийц.

Это было очень много для одной девушки, чтобы рассматривать это. И пока, по крайне мере, это была задача, для которой она была слишком физически и эмоционально истощена, чтобы беспокоиться о ней.

Она выключила свет, когда добралась до своей комнаты.

Хоть она и устала, Виолет не заснула сразу. Вместо этого она лежала на ее кровати, растянувшись на животе, глядя на файлы Сары, которые она попросила Рейфа дать ей.

Она знала, что Сара ожидала, конечно, что Виолет может справиться с кучей фотографий и полицейский отчетов. Она думала, что Виолет была каким-то экстрасенсом. Сара думала, что Виолет сможет разгадать тайны, просто запустив ее руки в доказательства, которые они собрали.

Если бы это было так просто.

Виолет потянулась к одному из двух файлов, к одному из дел маленького мальчика. Она заглянула внутрь на фотографию его лица. Она провела пальцем по изображению, отслеживая его линии милого маленького рта, удивляясь, как кто-то может причинить вред ребенку. Виолет почувствовала, как темная острая печаль появляется в ее груди. Он был таким молодым, таким невинным.

Она закрыла папку и открыла вместо этого другую.

Внутри была фотография женщины. В соответствии с файлом, ее имя было Серена Руссо - мама Майка. Изображение не было нынешним; еще два года назад оно бы соответствовало, как если бы оно было вытащено из рамки, которая висела в семейном доме. Оно было утраченное, одежда вышла из моды, но она улыбалась. Она была счастливой, когда была сделана фотография.

Там были две другие фотографии в папке, обе из преступления совершенного раньше, чем Серена Руссо исчезла. Обе были сделаны после того, как ее первый муж ударил ее. На них ее лицо было в синяках, ее глаза опухшие, ее губы окровавлены.

Виолет перевернула фотография потерпевшей женщины, не в состояние долго её разглядывать.

Мурашки обстреляли ее кожу, когда она взглянула на кадр с изображением человека ,который ответственен за это . Она посмотрела на его имя: Роджер Хартман. Она мимоходом взглянула на адре, и была поражена, увидев, что это всего в часе езды от того, где она жила.

Виолет могла понять, почему Сара верила ,что этот мужчина может быть ответственным за исчезновение женщины, и она хотела бы знать, что права на этот счет. Думает ли она, что мать Майка была мертва? Что она была убита ее бывшем мужем,который дурно с ней обращался?

Казалось несправедливым, что он должен быть отпущен, как будто ничего не изменилось, когда семья Руссо была разорвана на части.

Неожиданно, Виолет стало жаль, что она не могла помочь, жаль, что она была не в состоянии сделать что-нибудь , чтобы облегчить пустоту, которую Майк и его сестра должны чувствовать в связи с отсутствием матери. Чтобы облегчить бремя, что их отец несёт без жены.

Не зная,это ли описывала Сара.

Она закрыла фаил и засунала их обоих в свой рюкзак.

Виолет хотела помочь, хотела сделать что - нибудь,чтобы дать семье Майка немного чувство "завершения".

___________________________________________________________________________________________________________

Чревоугодие.

Она ненавидела звон бутылок. Он никогда не был хорошим звуком, особенно глухой ночью.

Это был голос ее отца.

Одна, в темноте ее комнаты, она хотела кричать. Она чувствовала, как будто задохнется от голоса, который она держала внутри, горло болело, от желания освободиться от этого.

Она слушала, как его тяжелые рабочие ботинки перемещаются по половицам в гостиной, гадая, в миллионный раз, почему ее мать была тем, кто ушел вместо него. Почему он не мог быть тем, кто отказался от своей семьи?

Почти хуже, чем звук бутылки, был страх, который разрастался в ней в те моменты, когда он приходил домой с работы каждую ночь, и она ожидала увидеть, каким мужчиной он будет, какой отец войдет в дверь в конце дня. Потому что она была убеждена, что это разные люди: ее старый отец и этот новый мужчина, который заполнил место в их доме. Ее настоящий отец ушел - вместе с матерью - оставив ее с этим новым человеком, который только внешне похож на отца, которым он когда-то был

Она поняла, что некоторые монстры не понарошку.

Тем не менее, всегда было мгновение, как бы не сопротивлялась, когда она надеялась, что это будет не он. Что, наоборот, ее настоящий отец войдет в дверь. Что он вернулся домой наконец.

Но он никогда не сделает это.

Ее настоящий отец ушел. И на его месте он оставил кого-то изъятого и горестного. И очень редко трезвого.

Она была такой одинокой, что никто не смог бы понять.

Она прислушалась, сжимаясь и сворачиваясь в клубок, и ждала, когда звук перейдет в другую комнату, чтобы расположиться там. Она услышала треск еще одной бутылки. Достаточно скоро он будет спать.

С облегчением пришла ненависть.

Она ненавидела своего отца, человека, которым он стал.

Она ненавидела женщину, которая дала ей жизнь, а затем оставила позади, отказавшись от ребенка, когда она в ней нуждалась больше всего.

Были и другие, кого она ненавидела, те, у кого было то,чего у нее не было. Те,кто получил,то что она хочет больше всего на свете. Но больше всего она ненавидела себя, за то,что недостаточно сильна и не может спастиь. Пока что.

Но когда-нибудь она станет такой. Она не будет здесь вечно; убеждение в этих тихих мыслях укрепило ее.

В конце концов она найдет выход из этого положения.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22275/73416

Переводчики: Irka1, _twilight_sun_, MelrosAgain, AriaStark