Готовый перевод The Power of Six / Сила Шести: Chapter Eleven / Глава одиннадцатая

По приезду в Санта Терезу в основном я помню только отрывки долгого путешествия, которое, как я думала, никогда не закончится.

Помню пустой желудок, боль в ногах и невероятную усталость большую часть времени.

Помню Аделину, выпрашивающую мелочь, еду; помню морскую болезнь и рвоту, которую она вызывала. Помню взгляды отвращения прохожих. Я помню каждый раз, когда мы меняли имена. Помню Ларец, и хотя он был такой громоздкий, Аделина отказывалась расставаться, как бы тяжело нам не становилось.

В день когда мы, наконец, постучали в дверь, ответила сестра Люсия, помню, что он лежал на земле, удобно спрятавшись меж ног Аделины. Я знаю, что она спрятала его куда-то в темный уголок приюта. Много дней поиска мне ничего не дали, но я всё ещё ищу.

В воскресенье, спустя неделю после приезда Эллы, во время мессы мы сидим вместе на задней скамье. Она впервые на ней, поэтому она также внимательна, как и я... почти.

Помимо занятий, большую часть времени с утра, после того, как я помогла заправить её постель, она со мной. Мы идём вместе в школу, со школы, вместе едим завтрак и обед, вместе молимся на ночь. Я к ней очень привязалась, и, кстати, она постоянно рядом, так что могу сказать, что она также привязалась ко мне.

Отец Марко бубнил на протяжении добрых сорок пять минут, и, наконец, я закрываю глаза, задумавшись о пещере и рассуждая, стоит ли сегодня брать с собой Эллу.

С этим есть несколько проблем.

Во-первых, там внутри совсем нет света, и Элла никак не сможет рассмотреть в темноте, то что вижу я.

Во-вторых, снег еще не растаял, и я не уверена, что она сумеет по нему дойти.

Но больше всего меня беспокоит то, что взяв её, я подвергну её опасности. Могадорианы могут прибыть в любой момент, а Элла была бы беззащитна.

Но даже несмотря на эти препятствия и проблемы, мне всё равно не терпится взять её с собой. Я хочу показать ей свои картины.

Во вторник, за несколько минут до выхода в школу, я нашла Эллу, сгорбившуюся над кроватью. Ещё жующую печенье на завтрак, я внимательно посмотрела через её плечо, чтобы разглядеть её крайне скрытный идеальный рисунок нашего спального места.

Детали, техническая точность каждой трещинки на стене, её возможность запечатлеть самые незначительные пучки солнечных лучей, падающие утром из окна, была поразительна. Это тоже самое, что и смотреть на черно-белую фотографию.

- Элла! - выпалила я. Она перевернула лист, накрыв его учебником своей крошечной испачканной ручкой. Она знала, что это я, но не повернулась.

- Где ты этому научилась? - прошептала я. - Как ты научилась так хорошо рисовать?

- Отец, - сказала она шёпотом, держа рисунок перевернутым. - Он был художником. Он был художником. Как моя мама.

Я села на её кровать.

- А я думала, что тут я неплохой художник.

- Мой отец был потрясающим художником, - сказала она прямо.

До того, как я успела задать вопрос, нас прервали, а потом сестра Кармела выпроводила нас из комнаты.

Этой ночью я нашла рисунок Эллы под своей подушкой. Это был самый лучший подарок, который я когда-нибудь получала.

Сидя на мессе, я думаю о том, что, возможно, она поможет мне с моей наскальной живописью в пещере. Конечно, я найду ручной фонарик или фонарь побольше где-нибудь, чтобы взять с собой.

А потом мои мысли прервал приступ смеха рядом со мной. Я открываю глаза и оглядываюсь. Элла нашла пушистую гусеницу красно-черного цвета, ползущую вверх по её руке.

Я подношу свой палец к губам в знак сохранять молчание. Это останавливает ее на мгновение, но затем гусеница поднимается выше, и она начинает хихикать снова. Её лицо становится красным, когда она старается не смеяться, но попытка заглушить только делает всё гораздо сложнее.

И вот она уже не может сдержаться, и часть смешков вырывается. Все поворачивают головы, чтобы увидеть, что же произошло, а Отец Марко останавливает проповедь на полуслове.

Я хватаю гусеницу с руки Эллы и сажусь прямо, глядя на тех, кто уставился на нас. Элла перестает смеяться.

Постепенно головы отворачиваются обратно, и Отец Марко, явно взволнованный тем, что его прервали, возобновляет проповедь.

Я сижу, зажимая гусеницу в руке. Она извивается, пытаясь освободиться. Через минуту я открываю кулак, и неожиданное движение приводит к тому, что пушистая букашка свернулась в клубок.

Элла поднимает брови и складывает ладони вместе, а я кладу в них гусеницу. Она сидит и улыбается, глядя на нее.

Я проверяю первый ряд. И совсем не удивлена, увидев, что сестра Дора смотрит строго в мою сторону. Она качает головой, прежде чем вновь обратиться к Отцу Марко. Я наклоняюсь к Элле.

- Когда проповедь закончиться, - шепчу я ей в ухо, - мы должны как можно быстрее выбраться отсюда. - И держаться подальше от сестры Доры.

Перед мессой я заплела волосы Эллы в тугую косу, и теперь, когда она смотрит на меня своими большими карими глазами, это выглядит так, будто тяжелая коса оттягивает ее голову назад.

- У меня проблемы?
- С нами все будет в порядке, - говорю я ей.

- Но на всякий случай, мы сбежим отсюда раньше, чем сестра Дора сможет нас поймать. Поняла?

- Поняла, - говорит она.

Но нам не удается. Когда остается всего несколько минут, сестра Дора встает и, якобы случайно прогуливаясь назад, а затем останавливается в ожидании в нескольких шагах от двери. Когда последняя молитва заканчивается крестным знамением, и я открываю глаза, сестра Дора кладет руку на мое левое плечо.

- Идем со мной, пожалуйста, - говорит она Элле, дотянувшись до нее через меня и хватая ее за запястье.

- Что вы делаете? - спрашиваю я. Сестра Дора тянет Эллу мимо меня.

- Это не твое дело, Марина.

- Марина, - умоляет Элла.

Элла оглядывается на меня испуганными глазами, пока её куда-то тащат. Я в панике, спешу в переднюю часть церкви, где стоит Аделина и разговаривает с женщиной из города.

- Сестра Дора только что схватила Эллу и утащила ее прочь, - быстро говорю я, перебивая ее.

- Ты должна остановить ее, Аделина!
Она недоверчиво смотрит на меня.

- Я этого не сделаю. И я Сестра Аделина. Прошу прощения, Марина, я еще не закончила разговор, - говорит она.

Я качаю головой. На глазах слёзы. Аделина не помнит каково это просить помощи и не получать ее.

Я поворачиваюсь и выбегаю из помещения, вверх по винтовой лестнице к кабинетам церкви. Налево до конца зала, где единственная закрытая дверь ведёт в кабинет сестры Люсии. Я несусь к двери, пытаясь решить, что мне делать. Постучать? Открыть сходу? Но мне не предоставляется шанса что-либо сделать. Когда я почти дотронулась до ручки двери, слышится треск трости, за которым тут же крик.

Я застываю в шоке. Элла кричит по другую сторону двери, и через секунду дверь открывает Сестра Дора.

- Что ты здесь делаешь? - резко говорит она.

- Я пришла к сестре Люсии, - вру я.

- Ее здесь нет, а ты должна быть на кухне. Ступай, - говорит она, указывая мне дорогу.

- Я сама здесь разберусь.

- С ней все в порядке?

- Марина, это не твоя забота, - говорит она, а затем берет меня за плечо, разворачивает и толкает вперед.

- Иди! - командует она.

Я ухожу из комнаты, ненавидя тот страх, который охватывает меня всякий раз во время конфронтации. Всегда так было - с сестрами, с Габриэлой Гарсия, с Бонитой на причале - я испытывала то же чувство, ту же нервозность, которая переходит в ужас, что всегда заставляет меня отступить.

- Иди быстрее! - рявкает Сестра Дора, провожая меня до лестницы и на кухню, где меня ждет Эл Фестин.

- Мне нужно в уборную, - говорю я, прежде чем мы дошли до кухни, и это ложь, я просто хочу убедиться, что с Эллой все в порядке.

- Ладно. Но тебе лучше поторопиться. Я слежу за временем.
- Хорошо.

Я ныряю за угол и жду тридцать секунд, чтобы убедиться, что она ушла. Потом я несусь обратно, той же дорогой, что мы шли - вверх по лестнице через зал. Дверь кабинета приоткрыта, и я вхожу. Внутри комната темная и мрачная. Слой пыли покрывает полки на стенах, на которых стоят древние книги. Свет поступает только через грязное витражное окно.

- Элла? - зову я, почему-то думая, что она может прятаться. Никто не отвечает.

Я иду и заглядываю во все комнаты, что рядом с главным коридором, но все они пустые. Зову её пока иду. В другом конце зала расположены спальни сестер. Там её тем более нет. Поворачиваю обратно к лестнице.

Толпа людей направляется в столовую. Я иду к нефу, оглядываясь в поисках Эллы. Ее там нет, как нет и ни в одной из двух спален, ни в компьютерной комнате, ни в кладовых.

К тому времени, как я обошла большинство мест, которые смогла придумать, прошло уже полчаса, и я понимаю, что попаду в беду, если пойду в столовую.

Вместо этого я одеваю свои воскресные вещи, сдергиваю пальто с вешалки, стаскиваю одеяло со своей кровати и бросаюсь на улицу. Тащусь по снегу, уходя подальше от города, не в силах выкинуть треск трости и крик Эллы из своей головы. Я также не могу простить презрение Аделины по отношению ко мне.

Все мое тело в напряжении, я фокусирую энергию на некоторых больших камнях, мимо которых прохожу, использую телекинез, чтобы поднять их и бросить с горы. Это отличный способ выпустить пар.

Поверхность снега замерзла, образуя слой льда, который хрустит под ногами, но это не мешает камням скользить вниз.

Я так зла, что могу позволить им падать до самого города. Но я останавливаю их. Моя досада связана не с городом, а скорее с его тезкой, и с теми. кто там живет.

Я миную верблюжий горб - еще идти полкилометра.

Солнце греет мое лицо, оно стоит высоко и клонится к востоку, что означает, у меня есть, по крайней мере, пять часов, прежде чем нужно будет вернуться.

У меня давно не было столько свободного времени; яркое солнце и бодрящий свежий ветер гонят прочь мое мрачное настроение, и я едва ли беспокоюсь о том, что попаду в беду, когда вернусь обратно.

Я поворачиваюсь посмотреть насколько хорошо одеяло заметает мои следы на заледеневшем снегу, и со страхом вижу, что одеяло вообще не работает сегодня.

Тем не менее, я бросаюсь вперед, пока не замечаю округлый кустарник, торчащий из снега, тогда я мчусь к нему, сперва не замечая то, к чему мои глаза должны были привыкнуть: снег у подножия пещеры разбросан и вход разметен.

Но как только я достигаю входа в пещеру, я сразу же понимаю, что-то чудовищно изменилось.

Единственная цепочка следов шла с юга, размер вдвое больше моего, усеивая горный склон, идеально ровная цепочка следов шла от города к пещере.

Около входа натоптано, как будто окружают его. Я взволнована, уверенна, что есть что-то еще, что я упустила. А потом меня осеняет. Следы - они ведут в пещеру, но не выходят обратно. Кому бы ни принадлежали следы, они все еще внутри.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22425/89467

Переводчики: zhura, IamCrazy, Viktoria_Mango