Готовый перевод The Power of Six / Сила Шести: Chapter Twelve / Глава двенадцатая

ОНИ ЗДЕСЬ! Я ТАК ДУМАЮ.

ПОСЛЕ ВСЕХ ЭТИХ ЛЕТ, Могадорианцы, наконец-то, здесь! Я разворачиваюсь так быстро, что поскальзываюсь и падаю в снег.

Я быстро отползаю от входа в пещеру, но мои ботинки путаются в одеяле.

Слезы катятся из глаз.

Мое сердце колотится.

Мне удается выпутаться, и я бегу настолько быстро, насколько мои ноги могут нести меня.

Даже не оглянувшись, чтобы посмотреть, преследуют ли меня, несусь по той же снежной местности, которую прошла, двигаясь так быстро, что не обращаю внимания на то, куда ступают мои ноги.

Деревья снизу начинают размываться, как и облака надо мной.

Чувствую одеяло, болтающееся за моими плечами, хлопающее от ветра как плащ супергероя.

Спотыкаюсь разок и скольжу по земле, но тут же поднимаюсь на ноги и рвусь вперед, прыгая прямо по Верблюжему горбу, снова грохаюсь на землю.

И вот я, наконец, пролетаю мимо березок, склоняя их к монастырю; прогулка туда заняла примерно двадцать пять минут, обратный спринт - менее 5 минут.

Как и способность дышать под водой, Наследие суперскорости проявилось, когда я нуждалась в нем.

Я развязываю одеяло на шеи, врываюсь в двойные двери, и слышу звон, приглашающий к обеду в столовой.

Спешу по винтовой лестнице, вниз по узкому коридору, зная, что в воскресенье у Аделины выходной.

Я вхожу в открытую комнату, где спят сестры.

Аделина сидит по-царски на одном из двух кресел с высокой спинкой с Библией на коленях.

Она закрывает ее, когда видит, что я приближаюсь.

- Почему ты не на ланче? - спрашивает она.

- Мне кажется, они здесь, - говорю я, запыхавшись, мои руки сильно дрожат.

Я наклоняюсь и держусь ими за колени.

- Кто?
- Ты знаешь кто! - выкрикиваю я.

Потом, меж зажатыми зубами: "Могадорианы".

Она хмурит брови в недоверии.

- Где?
- Я пошла в пещеру...
- Что за пещера? - она прерывает меня.

- Кого волнует, что за пещера! Там следы ботинок снаружи, большие следы...
- Притормози, Марина.

- Следы перед пещерой?
- Да, - говорю я.

Она притворно улыбается, и я сразу понимаю, глупо было подходит к ней.

Я должна была догадаться, что она мне не поверит, и я чувствовала себя глупой и уязвимой, стоя перед ней.

Я выпрямляюсь.

Я не знаю, что делать со своими руками.

- Я хочу знать, где мой Ларец, - говорю я, не совсем уверенным голосом, но и не робким.

- Какой Ларец?
- Ты точно знаешь, какой Ларец!
- Что заставило тебя думать, что я сохраню эту старую вещь? - она говорит спокойно.

- Потому что если это не так, значит, ты отвернулась от своего народа, - говорю я.

Она снова открывает свою Библию и делает вид, что читает.

Я думаю о том, чтобы уйти, но затем я вспомнила о следах на снегу.

- Где он? - спрашиваю я.

Она продолжает меня игнорировать, поэтому я сосредоточиваюсь и чувствую контуры книги, её тонкие пыльные страницы, грубую и неровную обложку.

Я с треском захлопываю книгу.

Аделина подпрыгивает.

- Скажи мне, где он.

- Как ты смеешь! Кем ты себя возомнила?
- Я член Стражей, и судьба всей расы Лориен зависит от моего выживания, Аделина! Как ты можешь от них отвернуться? Как ты можешь отвернуться и от людей тоже? Джон Смит, я верю, что он член Стражей, в бегах в Соединенных Штатах; и когда его недавно поймали, он смог отбросить офицера не касаясь его.

Точно также как я могу.

Как я только что сделала с твоей книгой.

Разве ты не видишь, что происходит, Аделина? Если мы не начнём помогать, не только Лориен будет потерян навсегда, но и Земля, и этот дурацкий приют, и глупый город.
- Как ты смеешь назвать это место дурацким! - Аделина идёт ко мне со сжатыми кулаками.

- Это единственное место, куда нас пустили, Марина.

Это единственная причина, по которой мы все еще живы.

А что Лориен сделал для нас? Они запихнули нас в корабль на год, а затем вышвырнули нас на ужасную планету без какого либо плана или инструкций, кроме той, что мы должны скрываться и тренироваться. Тренироваться для чего?

- Чтобы победить Могадорианцев. Вернуть обратно Лориен.

Я качаю головой.

- Другие возможно там прямо сейчас сражаются и придумывают, как нам собраться вместе и вернуть нас домой, пока мы застряли в этой тюрьме и ничего не делаем.

- Я живу своей жизнью не зря, помогаю человеческой расе своими молитвами и службой. И тебе тоже стоит.

- Твоим единственным предназначением на Земле было помогать мне.

- Ты жива, не так ли?
- Только в буквальном смысле слова, Аделина.

Она откидывается на спинку стула и открывает на коленях Библию.

- Лориен умер и похоронен, Марина. Какой теперь смысл?

- Лориен не умер; он в спячке. Ты сама так сказала. И суть в том, что мы не мертвы.

Она нервно сглатывает.

- Для нас всех вынесли смертный приговор, - говорит она, и ее голос слегка ломается.

Затем более мягким тоном произносит: "Наши жизни были обречены с самого начала. Мы должны творить добро, пока мы здесь, чтобы у нас была хорошая жизнь после смерти".

- Как ты можешь такое говорить?

- Потому что это реальность. Мы последние из умирающей расы, и скоро нас не станет тоже. И да поможет нам Бог, когда это время придет.

Я качаю на это головой.

Мне не интересно говорить о Боге.

- Где мой Ларец? В этой комнате? - иду по комнате, бросая взгляд на края потолка, а потом сгибаюсь и заглядываю под кровати.

- Даже если ты его найдешь, ты не сможешь его открыть без меня, - говорит она.

- Ты знаешь это.

Она права.

Если верить тому, что она мне говорила раньше, когда я еще могла верить ее словам, тогда мне не открыть ларец без неё.

Меня поражает вся эта бесполезность усилий.

Следы на снегу, Джон Смит в бегах; отчаянная и крайняя боязнь Санта-Терезы​​; и Аделина, моя Чепан, которая нужна мне, чтобы помогать и содействовать в развитии моего Наследия, которая отказалась от своей миссии.

Она даже не знает, какие Наследия я в себе открыла.

У меня есть способность видеть в темноте, дышать под водой, бежать на супер-скорости; передвигать вещи силой мысли; и возвращать жизнь растениям.

Меня охватывает тревога, и в самый неподходящий момент в комнату входит сестра Дора.

Упираясь руками в бедра.

- Почему ты не на кухне?
Я смотрю на нее и вижу отражение того же угрюмого взгляда, направленного на меня.

- Ой, да замолкни, - говорю я и выхожу из комнаты, не дожидаясь ответа.

Я забегаю в холл, дальше вниз по лестнице, хватаю свое пальто снова и выхожу через двойные двери.

Дико озираюсь вокруг на то, как сама двигаюсь в тенях, выстилающих стороны дороги.

Хотя я всё ещё чувствую, будто за мной следят, но снаружи не замечаю ничего подозрительного.

Я лечу вниз по склону, не ослабляя бдительности, и добравшись до кафе, вхожу, потому что это единственное открытое место.

Примерно половина из двадцати столиков заняты, чему я благодарна, так как у меня сильное желание быть среди людей.

Я уже хочу сесть, когда замечаю Гектора, одного в углу, пьющего вино.

- Почему ты не на празднике?
Он поднимает глаза.

Он чисто выбрит, его глаза ясные и немутные.

Он кажется отдохнувшем; даже хорошо одет.

Давно я его таким не видела.

Интересно надолго ли это.

- Я думала, ты не пьешь по воскресеньям, - говорю я и сразу жалею об этом.

Гектор и Элла мои единственные друзья на данный момент, и один из них уже исчез сегодня.

Я не хочу расстраивать Гектора.

- Я тоже так думал, - говорит он, не обижаясь.

- Если ты когда-нибудь узнаешь, что человек пытается утопить свое горе, мягко проинформируй его, что горе умеет плавать. Вот садись, садись, - говорит он, пододвигая стул напротив себя.

Я туда плюхаюсь.

- Как ты?
- Я ненавижу это место, Гектор. Я ненавижу его до глубины души.

- Плохой день?
- Здесь каждый день плохой.

- Эй, это место не настолько ужасно.

- Как у тебя получается всегда оставаться таким бодрым?
- Алкоголь, - говорит он с улыбкой.

Он наливает себе, словно это его первый бокал из бутылки.

- Я бы не рекомендовал этого другим. Но, кажется, мне помогает.

- О, Гектор, - говорю я.

- Я бы хотела, чтобы ты не пил так много.

Он смеется.

Делает глоток.

- Знаешь, чего бы мне хотелось?
- Чего?

- Чтобы ты не выглядела такой грустной все время, Марина моря.
- Я не знаю, что мне делать.

Он пожимает плечами.

- Что-нибудь, чтобы я заметил, ведь Гектор очень проницательный человек.

Я смотрю налево и направо, фокусируясь на каждом человеке здесь.

Тогда я беру со стола салфетку и ложу её себе на колени.

Ложу обратно на стол. И снова на колени.

- Скажи, что тебя беспокоит, - говорит Гектор, затем делает большой глоток.

- Абсолютно все.

- Все? Даже я?
Я трясу головой.

- Хорошо, не все.

Его брови поднимаются и появляются морщины.

- Теперь расскажи мне.

У меня сильное желание рассказать ему свою тайну, причину, почему я здесь и откуда действительно пришла.

Я хочу рассказать ему об Аделине и какая должна быть у нее роль, и что произошло вместо этого.

Я хочу, чтобы он узнал об остальных тех кто, в бегу или в сражениях, а, может, сидящих сложа руки, как и я, собирающих пыль.

Если есть хоть один человек, я уверена, кто будет моим союзником, который помог бы мне в любом случае, то, конечно, это Гектор.

Он, в конце концов, защитник, призванный держаться, тот, кто родился сильным и храбрым, по этой простой причине ему и дали такое имя.

- Ты когда-нибудь ощущал, что тебе здесь не место, Гектор?
- Конечно. Иногда.

- Тогда почему ты остался? Ты можешь пойти куда угодно.

Он пожимает плечами.

- Есть причины.

Он наливает в бокал ещё вина.

- Во-первых, некому заботиться о моей маме. Кроме того, здесь мой дом, и я не уверен, что где-то там лучше. Мой опыт говорит, что вещи редко становятся лучше простой заменой пейзажа.

- Может и так, но я все равно жду не дождусь, когда уеду. Ты знаешь, у меня осталось чуть больше четырех месяцев в приюте? И не говори ни кому, но я думаю, что покину это место раньше.

- Я не думаю, что это хорошая идея, Марина. Ты слишком молода, чтоб быть сама по себе. Куда ты отправишься?

- В Америку, - говорю я без колебаний.

- Америка?
- Мне нужно найти там кое-кого.

- Если ты уже со всем определилась, тогда почему ты все еще не уехала?
- Страх, - говорю я.

- В основном страх.

- Ты не первая, - говорит он через некоторое время, подчищая свой бокал.

Его глаза помутнели.

- Главное в этом - отпустить страх.

- Я знаю.

Дверь в кафе открывается, и входит высокий мужчина, одетый в длинное пальто и со старой книгой в руках.

Он проходит мимо нас и занимает дальний столик в углу.

У него темные волосы и густые брови.

Пышные усы закрывают верхнюю губу.

Я его никогда не видела до этого; но когда он поднимает голову и встречается со мной взглядом, есть что-то такое, что мне сразу в нём не нравится, и я быстро отворачиваюсь.

Угловым зрением я могу видеть, он все еще пялится на меня.

Я пытаюсь не обращать внимания.

Продолжаю разговор с Гектором, или точнее болтаю я, не думая, наблюдая, как он подливает в бокал красного вина, почти ничего не слыша из того, что он говорит.

Спустя пять минут мужчина всё ещё пялится, от волнения кафе закружилось перед глазами.

Я нагибаюсь над столом и шепчу Гектору: "Не знаешь, кто это в дальнем углу?"
Он качает головой.

- Нет, но я тоже заметил, что он наблюдает за нами. Он был здесь в пятницу, сидел на том же месте и читал ту же книгу.

- Мне что-то в нем не нравится, но не знаю что.

- Не беспокойся, я с тобой, - говорит он.

- Мне действительно пора идти, - говорю я.

Меня охватывает странное отчаяние уйти.

Я стараюсь не смотреть на этого человека, но все равно оглядываюсь.

Он читает книгу, её обложка наклонена ко мне, словно он хочет меня увидеть.

Она хрупкая и изношенная, в серых пыльных тонах.

"Питтак Митиленский и Афинская война".
Питтак? Питтак? Мужчина смотрит на меня снова, и хотя я не вижу нижнюю половину лица, его глаза намекают на хитрый оскал на губах.

Внезапно появляется чувство, словно меня сбил поезд.

Может, это мой первый могадориан?
Я вскакиваю, ударяясь коленом о низ стола, чуть не опрокинув бутылку Гектора.

Мой стул падает с грохотом на землю.

Все в кафе оборачиваются.

- Мне пора идти, Гектор, - говорю я.

- Пора идти.

Я спотыкаюсь у дверного проема и мчусь в безумном порыве домой, быстрее, чем гоночный автомобиль, не заботясь о том, что меня увидят.

Я возвращаюсь в Санта Терезу за несколько секунд.

С грохотом проскакиваю через двойные двери и быстро их захлопываю.

Я прислоняюсь к ним спиной и закрываю глаза.

Пытаюсь успокоить дыхание, руки и ноги дёргаются, нижняя губа дрожит.

Пот течёт по лицу.

Я открываю свои глаза.

Аделина стоит передо мной, и я бездумно падаю в её руки, не волнуясь о том напряжении, что было час назад.

Она неуверенно меня обнимает, наверное, смущённая проявлением моих чувств, которых я не показывала несколько лет.

Она отпускает меня, и я открываю рот, чтобы рассказать ей о том, что я видела, но она подносит палец к губам точно, как я с Эллой во время мессы.

Затем она разворачивается и уходит.

Этой ночью после обеда и до молитв, я стою перед окном спальни и наблюдаю, как темнота наступает, сканируя ландшафт в поисках чего-нибудь подозрительного.

- Марина? Что ты делаешь?
Я поворачиваюсь.

Элла стоит за мной; я не слышала, как она появилась.

Она передвигается по этим холлам, как тень.

- Вот ты где, - говорю я с облегчением.

- Ты в порядке?
Она кивает, но ее большие карие глаза говорят об обратном.

- Что ты делаешь? - она повторяет.

- Просто смотрю на улицу, вот и все.

- Зачем? Ты всё время перед сном смотришь в окно.

Она права, каждый вечер, с того момента, как она приехала, я выискиваю человека, наблюдавшего за мной через окно в церкви, перед сном я искала любые признаки, указывающие на него.

Теперь я точно уверена, это тот же человек, которого я видела в кафе сегодня.

- Я ищу плохих людей, Элла. Иногда там бывают плохие люди.

- Правда? Как они выглядят?
- Трудно сказать, - отвечаю я.

- Думаю, что они очень высокие и обычно очень тёмные, выглядят неприятными.

А некоторые из них могут быть даже мускулистым, вот такие, - добавляю я, принимая позу бодибилдера.

Элла хихикает, подходя к окну.

Она становится на цыпочки и тянется, пытаясь выглянуть.

Прошло несколько часов, как я ушла из кафе, мне удалось немного успокоиться.

Провожу дважды со скрипом указательным пальцем по мутному от влаги стеклу и смотрю на получившийся рисунок.

- Это номер Три, - говорит Элла.

- Верно, малыш. Спорю, что ты можешь лучше, да?

Она улыбается, тыкает пальцем по нижней части окна, и вскоре начинает появляться красивый дом и задний двор сарая.

Я смотрю как мой номер Три поглощается великолепным Эллиным хранилищем силоса.

Третий - единственная причина, по которой мне позволили уйти из кафе сегодня, это расстояние от Джона Смита до меня.

Сейчас я полностью уверенна, что он - это номер Четыре, поэтому за ним охотятся; также я уверенна и в том, что мужчина в кафе был Могадорианом.

Этот городок такой маленький, что я редко вижу тех, кого не знаю, а его книга - "Питтак Митиленский и Афинская война" - а ещё его пристальный взгляд, не случайны.

Имя "Питтак", я его слышала в детстве задолго до того, как мы попали в Санта-Терезу.

Мой номер: Семь.

Это моё единственное спасение, моя лучшая оборона.

Так не справедливо, насколько это вообще возможно, меня отделяет от смерти трое других, которые должны умереть до меня.

Пока держится заклятие, поэтому, думаю, меня оставили в покое и не напали прямо за столом в кафе.

Но одно точно ясно: если он Могадорианец, значит они знают, где я, и могут забрать меня в любое время, которое выберут и держать меня до тех пор, пока не убьют с Четвертого по Шестого.

Хотела бы я знать, что удерживает их и почему мне снова разрешают спать в моей постели этой ночью.

Я знаю, что заклятье гарантирует то, что нас не убьют не по порядку, но, возможно, есть что-то ещё.

- Ты и я, мы команда, - говорю я.

Элла наносит последние штрихи на рисунке на окне, закручивая ногти над головами коров, рисуя им рога.

- Хочешь быть в команде со мной? - спрашивает она недоверчиво.

- Ещё бы, - говорю я, и показываю мизинец.

- Давай закрепим клятву на мизинчиках.

Она широко улыбается и хватает своим мизинчиком мой.

Встряхиваю один раз.

- Ну, всё, решено, - говорю я.

Мы поворачиваемся к окну, и Элла стирает свою картину ладошкой.

- Мне не нравится здесь.

- Поверь, мне здесь тоже не нравится. Но не волнуйся, довольно скоро мы уйдем отсюда.

- Ты так думаешь? Мы уйдем вместе?
Я поворачиваюсь и смотрю на нее.

Вообще, я не это имела в виду, но, недолго думая, киваю в знак согласия.

Надеюсь, я не буду сожалеть об этом в будущем.

- Если ты будешь ещё здесь, когда я соберусь, мы уйдем вместе. Договорились?

- Договорились! И я не дам им тебя обидеть.

- Кому? - я спрашиваю.

- Плохим людям.

Я улыбаюсь.

- Я буду за это очень благодарна.

Она отходит от окна и идет к другому, снова тянется, чтобы выглянуть.

Как и всегда, она двигается, как привидение, бесшумно.

Я все еще не знаю, где она могла прятаться сегодня, но где бы это ни было, ясно одно, в этом месте никто бы не додумается искать.

Тогда у меня возникает идея.

- Эй, Элла? Мне нужна твоя помощь, - говорю я.

Элла слезает с окна и выжидательно на меня смотрит.

- Я пытаюсь найти здесь кое-что, но это спрятано.

- Что именно? - спрашивает она, в волнении наклоняясь вперед.

- Это ларец. Он деревянный и выглядит очень старым, как тот, который ты можешь ожидать увидеть на пиратском корабле.

- И он здесь?
Я киваю.

- Он где-то здесь, но я понятия не имею где. Кто-то хорошо потрудился, чтобы спрятать его. Ты самая умная девочка, которую я знаю. Уверенна, что ты быстро его найдешь.

Она широко улыбается и тут же кивает.

- Я найду его для тебя Марина! Мы команда!
- Все правильно, - согласилась я.

- Мы команда.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22425/89471

Переводчики: IamCrazy, Viktoria_Mango, zhura, Linda_Antares