Готовый перевод The Power of Six / Сила Шести: Chapter Twenty-Four / Глава двадцать четвёртая

Спустя пять минут я встаю с постели и заглядываю в шкаф, чтобы выбрать одежду, которую я хочу взять с собой. Я держу черный свитер, когда решаю, что не могу уйти не попрощавшись с Гектором.

Я снимаю со стены чью-то курточку с капюшоном и пишу короткую записку Аделине: "Надо кое с кем попрощаться в городке".

Двойные двери выпускают меня на холодный воздух. Мне становится спокойнее, когда я вижу, вся Кале Принсипаль установлена полицейскими машинами и фургонами телевизионщиков. Могадорцы не станут ничего предпринимать, когда вокруг так много свидетелей. Я выхожуу из ворот с накинутым на голову капюшоном. Дверь в доме Гектора приоткрыта, и я тихо стучу по косяку?
- Гектор?

Отвечает женский голос:
- Да?

Дверь открывается. Это мать Гектора, Карлотта. Ее черные с сединой волосы аккуратно уложены вокруг головы, лицо розовое и улыбающееся. На ней красивое красное платье и синий фартук. Из дома пахнет выпечкой.

- Сеньора Рикардо, а Гектор дома? - спрашиваю я.

- Мой ангел, - говорт она. - Мой ангел вернулся.

Она помнит, что я для нее сделала, как излечила ее от болезни. Я чувствую себя неловко под ее взглядом, но она тянется меня обнять, и я не сопротивляюсь.
- Мой ангел вернулся, - повторяет она.

- Я так счастлива, что вам стало лучше, сеньора Рикардо.

Она льет так много слез, что скоро и мои глаза оказываются на мокром месте.
- Добро пожаловать, слезы, - шепчу я. Позади Карлотты слышится мяуканье, и из кухни ко мне бежит Наследие, с мордочки у нее капает молоко. Она мурлычет у моих ног, я наклоняюсь и глажу ее по пушистой шерсти.

- Когда у вас появилась кошка? - спрашиваю я.

- Она пришла ко мне под дверь этим утром. Она такая прелесть. Я назвала ее Фео.

- Рада с тобой увидеться, Фео.

- Хорошая кошка, - говорит она, теперь уперев руки в бока. - Вечно голодная.

- Я так рада, что вы нашли друг друга. Карлотта, извините, но мне надо идти. Мне нужно поговорить с Гектором. Он дома?

- Он в кафе, - говорит она. Должно быть, у меня на лице явно читается досада на то, что Гектор пьет в такую рань, потому что Карлотта добавляет: - Теперь только кофе. Он пьет кофе.

Мы обнимаемся на прощание, и она целует меня в обе щеки.

Кафе заполнено. Я готова открыть дверь, но столбенею. Гектор сидит за маленьким столиком, но я вижу его только краем глаза. Мой взгляд прикован к тому, кто сидит за тем же столиком напротив него: это тот самый могадорец, который был здесь в прошлый раз. Теперь он чисто выбрит, его черные волосы стали каштановыми, но это точно он. Такой же высокий и мускулистый, такой же широкоплечий, такой же смуглый и задумчивый, с такими же тяжелыми бровями. Мне не нужно описано убийцы: я знаю, что это он, неважно, с усами или без, с высветленными волосами или нет.

Я отпускаю дверь и отступаю назад. О, Гектор, думаю я, как же ты мог?

У меня трясутся ноги и колотится сердце. Могадорец оборачивается и видит меня вы окне. Я вся холодею. Я стою как вкопанная и не могу шевельнуться. Могадорец смотрит на меня, что заставляет обернуться и Гектора. Только вид его лица выводит меня из шока.

Я пячусь назад, поворачиваю и бегу. Почти тут же я слышу, что дверь кафе открывается. Я не оборачиваюсь. Если меня преследует могадорец, я не хочу об этом знать.

- Марина! - кричит Гектор. - Марина!

Со мной едут четверо полицейских. Я прикасаюсь кончиками пальцев к тяжелым наручникам. Я уверен, что, если захочу, то сумею их сломать или просто открыть с помощью телекинеза, но мысль о Саре лишает меня энергии, необходимый для такого предприятия. "Она не могла меня сдать. Пожалуйста, пусть это будет не она".

Сначала мы едем двадцать минут, и я понятия не имею куда. Меня выталкивают и сразу заталкивают в другую машину, которая, как я предполагаю, более надежна в плане безопасности и предназначена для более долгих поездок. Потом мы едем целую вечность - два, может, три часа, - и, когда мы наконец останавливаемся, и меня снова выталкивают, боль от мысли о том, что это могло быть из-за Сары, становится почти нестерпимой.

Меня ведут в здание. После каждого поворота приходится ждать, пока отопрут очередную дверь. Я насчитываю четыре. С каждым новым коридором воздух становится более спертым. Наконец меня заталкивают в камеру.

- Сядь, - приказывает мне один из провожатых.

Я сажусь на бетонную кровать. С головы сняли мешок, но наручники остались. Все четверо полицейских выходят и запирают за собой дверь. Двое, что покрупнее, остаются сразу за дверью, а другие двое уходят.

Камера маленькая, три на три метра. В ней помещаются только покрытая желтыми пятнами кровать, на которой я сижу, металлический унитаз и такая же раковина. Больше ничего. Три из четырех стен сделаны из прочного бетона, на задней стене под самым потолком есть маленькое оконце.

Хотя матрац и грязный, я ложусь, закрываю глаза и пытаюсь собраться с мыслями.

- Джон! - слышу я крик Сэма.

Я тут же открываю глаза, кидаюсь ко входу в камеру и хватаюсь за прутья решетки.
- Я здесь! - кричу я в ответ.

- Молчать! - рявкает тот охранник, что побольше, и грозит мне дубинкой. Дальше по коридору кто-то кричит на Сэма. Он больше ничего не говорит, но, по крайней мере, теперь я знаю, что он тоже здесь.

Я просовываю руку за решетку и прикладываю ладонь к плоской металлической поверхности замка. Я закрываю глаза, фокусирую телекинез, пытаясь понять его внутреннее устройство, но ощущаю только вибрацию, от которой моей голове становится тем больнее, чем сильнее я концентрируюсь.

Камера находится под электронным контролем. Я не смогу ее открыть телекинезом.

Я во всю прыть бегу в приют, капюшон надувается у меня за спиной, а скорость такая, что облака и синее небо надо мной сливаются в яркую белую полосу.

Я взрываю двойные двери и бегу к спальным комнатам.Аделина сидит на моей кровати, запись закрылась на ее коленях. Маленький чемодан лежит у ее ног. Когда она видит меня, она вскакивает и обнимает меня.

"Тебе придется посмотреть на это," она говорит, вручая мне лист бумаги. Я разворачиваю его, чтобы увидеть, что это. Это не моя заметка,а отксеренная картинка.

В ту же секунду я поняла, что изображено на картинке, и когда я признала это, мое сердце замерло. Сильно обожженный и сложный символ на фоне близкой горы. Его плавные линии и острые углы, это точная копия шрама вокруг моей лодыжки.

Лист выпадает из моей руки и медленно летит на землю

"Это обнаружено вчера и полиция распространяет копии этого изображения для получения информации",- говорит Аделина. "Мы должны сейчас идти".

Да, конечно.Но сначала мне нужно говорить с тобой об Элле ," говорю я.

Аделина наклоняет голову. "Что об Элле"?

"Я хочу, чтобы она пошла с нами-"

Перед тем, как я заканчиваю свое предложение, я чувствую покачивание от сильного взрыва. Аделина падает и ударяется плечем об пол. Взрыв произошел в пределах сиротского приюта. Несколько девочек сталкиваются с криком в комнате; другие бегут в дверной проем, ищущут убежище где-нибудь в другом месте. Я слышу, как Сестра Дора кричит, чтобы каждый шел в южное крыло.

Аделина и я поднимемся на ноги и бежим в прихожую, однако, раздается второй взрыв , и внезапно я чувствую холодный ветер.Аделина пытается перекричать шум ,но я не могу ее услышать, и под ее пристальным взглядом иду за ней к крыше.На ее месте теперь образовалась больщая дыра размером с автобус. Я замечаю высокого человека длинными рыжими волосами в непромокаемом пальто.Он идет к краю отверстия и указывает на меня.

Я снимаю со стены куртку с капюшоном, она принадлежит другой девочке и пишу записку Аделине: Прежде должна попрощаться с кем-то в городе.

Двойные двери открыты в холодный воздух, как только замечаю полицейские машины и фургоны новостных каналов Calle Principal, мне становится лучше. Могадорианцы не посмели бы сделать что-то при таком количестве свидетелей. Я прохожу через врата, одев на голову капюшон. Дверь в дом Гектора треснута, и я тихо стучу в дверную раму. "Гектор?"

Отвечает женщина. "Хэллоу?"

Дверь распахивается, это мать Гектора, Карлотта. Ее черно-серые волосы тщательно уложены вокруг головы, лицо розовое и улыбается. На ней красивое красное платье и синий фартук. В доме пахнет тортом.

"Гектор дома, сеньора Рикардо?"- спрашиваю я.

"Мой ангел,"- говорит она. "Мой ангел вернулся."

Она помнит, что я сделала для нее, как излечила ее от болезни. Я чувствую себя неловко по тому, как смотрит она на меня, но она наклоняется обнять меня, и я не могу противиться. "Мой ангел вернулся", говорит она опять.

"Я так счастлива, что вы чувствуете себя лучше, Сеньора Рикардо".

Слез, капающих из ее глаз, слишком много, и вскоре и мои глаза наполняются водой тоже. «Добро пожаловать», шепчу я. За Карлоттой раздается мяуканье и я наклоняюсь поприветствовать Наследие, который бежит ко мне из кухни, и молоко капает с его подбородка. Он мурлычет у моих голеней и я наклоняюсь, чтобы погладить его шерстку.

"Когда у вас появилась кот?"- спрашиваю я.

"Сегодня утром он подошел к моей двери, и я подумала, какой он милый. Я назвала его Фео"

"Рада видеть тебя, Фео".

"Он хороший кот",- говорит она, держа руки на бедрах. "Очень голодный мальчик".

Я рада видеть вас двоих, Карлотта, мне очень жаль, но я должна уйти. Мне надо поговорить с Гектором. Он дома?

"Он в кафе", говорит она. Разочарование, что Гектор с утра выпивает, должно быть написано на моем лице, потому что Карлотта добавляет: "Только кофе. Он пьет только кофе ".

Прощаясь, я обнимаю ее, а она целует меня в обе щеки.

В кафе нет свободных мест. Я тянусь к двери, но перед тем, как открыть ее, что-то меня останавливает, эта странная неподвижность: Гектор сидит за маленьким столиком, но я вижу его только краем глаза. Мои же глаза впились в того, кто сидит в кресле напротив него, тот же Могадорианен, что и прошедшей ночью. Теперь он бритый, его черные волосы были перекрашены в каштановый цвет, но это не заблуждает меня. Он такой же высокий и мускулистый, как и раньше, такие же широкие плечи, хмурый, задумчивый, с теми же густыми бровями. Мне не нужно описание убийцы, знаю, что он превосходно ему соответствует, безразлично перекрашенный он или нет, с усами или без.

Я отпускаю дверь и делаю шаг назад. О Гектор, думаю я. Как ты мог?

У меня трясутся ноги и колотится сердце. Могадорец оборачивается и видит меня вы окне. Я вся холодею. Я стою как вкопанная и не могу шевельнуться. Могадорец смотрит на меня, что заставляет обернуться и Гектора. Только вид его лица выводит меня из шока.

Я пячусь назад, поворачиваю и бегу. Почти тут же я слышу, что дверь кафе открывается. Я не оборачиваюсь. Если меня преследует могадорец, я не хочу об этом знать.

- Марина! - кричит Гектор. - Марина!

Со мной едут четверо полицейских. Я прикасаюсь кончиками пальцев к тяжелым наручникам. Я уверен, что, если захочу, то сумею их сломать или просто открыть с помощью телекинеза, но мысль о Саре лишает меня энергии, необходимый для такого предприятия. "Она не могла меня сдать. Пожалуйста, пусть это будет не она".

Сначала мы едем двадцать минут, и я понятия не имею куда. Меня выталкивают и сразу заталкивают в другую машину, которая, как я предполагаю, более надежна в плане безопасности и предназначена для более долгих поездок. Потом мы едем целую вечность - два, может, три часа, - и, когда мы наконец останавливаемся, и меня снова выталкивают, боль от мысли о том, что это могло быть из-за Сары, становится почти нестерпимой.

Меня ведут в здание. После каждого поворота приходится ждать, пока отопрут очередную дверь. Я насчитываю четыре. С каждым новым коридором воздух становится более спертым. Наконец меня заталкивают в камеру

- Сядь, - приказывает мне один из провожатых.

Я сажусь на бетонную кровать. С головы сняли мешок, но наручники остались. Все четверо полицейских выходят и запирают за собой дверь. Двое, что покрупнее, остаются сразу за дверью, а другие двое уходят.

Камера маленькая, три на три метра. В ней помещаются только покрытая желтыми пятнами кровать, на которой я сижу, металлический унитаз и такая же раковина. Больше ничего. Три из четырех стен сделаны из прочного бетона, на задней стене под самым потолком есть маленькое оконце.

Хотя матрац и грязный, я ложусь, закрываю глаза и пытаюсь собраться с мыслями.

"Джон!"слышу крик Сэма.

Мои глаза резко открылись. Я подбегаю к передней части клетки, ухватившись за решетку. "Я здесь",- кричу ему.

"Закрой рот!" Более крупный из двух охранников кричит, указывая на меня дубинкой. В коридоре, кто-то кричит на Сэма тоже. Он не говорит ничего, но по крайней мере, я знаю, что он рядом.

Я просовываю руку через решетку моей камеры и прикладываю ладонь к плоской металлической поверхности замка. Я закрываю глаза, фокусирую свой телекинез на ощущение внутренней его работы, но я ничего другого не чувствую кроме вибрации от которой болит моя голова и тем труднее мне сосредоточиться.

Клетки эти с электронным управлением. Я не могу открыть ее с помощью телекинеза.

Я бегу так быстро, как только могу обратно в детский дом, капюшон мой наполнен воздухом позади меня, я наращиваю скорость, облака и голубое небо надо мной размазываются в яркий белый цвет.

Я врываюсь через двойные двери и бегу в спальное крыло. Аделина сидит на моей кровати с запиской на коленях. Чемоданчик стоит у ее ног. Увидев меня, она вскакивает и обнимает меня.

"Ты должна посмотреть на это", говорит она, протягивая мне бумагу. Я разворачиваю ее и вижу, что это не моя записка, а фотокопия картины.

В ту же секунду я поняла, что представляет собою картина, и когда я это поняла, мое сердце замерло. Обоженный огромный и сложный символ на фоне недалекой горы. Плавные линии и острые углы, это точная копия шрама вокруг моей лодыжки.

Листок падает из моих рук и я медленно опускаюсь на землю.

"Это было найдено вчера, а полиция распространяет эти копии, ища информацию", говорит Аделина. "Мы должны идти."

"Да, непременно. Во-первых мне надо поговорить с вами об Элле",- говорю я.

Аделина наклонила голову. "А причем здесь Элла?"

"Я хочу, чтобы она приехала с-"

Прежде, чем я успеваю закончить предложение, я валюсь с ног под оглушительный грохот. Аделина падает также и плечом ударяется в землю. Там где-то произошел взрыв, где-то в детском доме. Несколько девушек вбегают в комнату визжа, другие пробегают мимо двери, ища убежище в другом месте. Я слышу крик сестры Доры, чтобы всем идти в южное крыло.

Аделина и я встаем на ноги и выглядываем в коридор, а затем другой взрыв достигает цели, внезапно я ощущаю холодный ветер. Я не могу услышать, что говорит Аделина из-за визга наверху, вслед за ней я гляжу на крышу, где образовалось отверстие с рваными краями величиной с автобус. Я вижу, как высокий человек в плаще с длинными рыжими волосами подходит к краю отверстия. Он указывает на меня.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/22425/97446

Переводчики: agrushetsky, anton1312, SLAVOCHKA, Linda_Antares