Готовый перевод Liberty and Taxation / Свобода и налогообложение: Liberty and Taxation

Примечание

Влияние налогообложения, будучи первостепенным вопросом для государства, как и следовало ожидать, было одной из заметных тем дискуссий журнала Либерти. Г-н Ф.В. Рид, как и Джас в Лондон ревью, раскритиковал позиции анархизма по этому вопросу, на что получил ответ в нижеприведенной статье.

Статья имеет некоторые оттенки пананархизма, которые весьма интересны, и ясно показывают, что нет противоречий между идеями панархизма и анархизма (обозначенные должным образом), в силу того, что оба основываются на понятиях свободы, волюнтаризма и терпимости.

Идея о том, что приверженцы добровольного налогообложения относятся неодобрительно к институту государства именно потому, что он не опирается на договорные отношения, и хотят заменить его на договорные отношения, абсолютно верна, и я рад видеть (в первый раз, если мне не изменяет память) как оппонент хватается за эту идею. Но г-н Рид делает несколько непонятным его позицию своим предыдущим замечанием о том, что предложение о добровольном налогообложении есть "следствие идеи .., что государство основывается, или должно быть основано, на договорных отношениях". Это верно лишь в том случае, если слова, которые я выделил курсивом были бы опущены. Как раз вставка этих слов представила автору основание для его, иначе необоснованных, аналогий между анархистами и последователями Руссо.

Последние считают, что государство берет начало в договорных отношениях, и что люди нашего времени, хотя они не заключали этот договор, связаны им. Анархисты, наоборот, отрицают тот факт, что любой такой договор был когда-либо был заключен, утверждают, что если никто никогда его не заключал, то он не может наложить и тени обязательств на тех, кто не принимал участия в его заключении, и претендуют на право вступать в договорные отношения самим как им заблагорассудится. Точка зрения о том, что человек может вступать в договорные отношения сам, явно прямо противоположна той , что делает человека предметом договоров заключенных другими.

Совершенно верно то, что добровольное налогообложение не обязательно будет "препятствовать существованию пяти или шести «государств» в Англии," и что "представители всех этих «государств» будут как бы жить в одном доме". Но я не вижу причин для восклицательного знака после этого замечания, который поставил г-н Рид. Ну и что? В Англии намного более пяти или шести церковных организаций, и как это часто бывает, члены некоторых из них живут в одном доме. В Англии намного больше, чем пять или шесть страховых компаний, и это отнюдь не редкость, когда члены одной семьи страхуют свою жизнь и имущество от несчастных случаев или аварий в разных компаниях.

Есть ли какой-либо вред от этого? Почему же тогда не быть значительному количеству защитных сообществ в Англии, в которых люди, даже члены одной семьи, могли бы застраховать свою жизнь и имущество от убийц или воров?

Хотя г-н Рид и ухватился за одну из идей приверженцев добровольного налогообложения, я боюсь, что другую он видит гораздо менее отчетливо, - а именно, идею о том, что защита является услугой, как и любая другая услуга; что это есть труд, одновременно и полезный и востребованный, и, следовательно, есть экономический товар подвластный закону спроса и предложения; что в условиях свободного рынка этот товар будет поставлен с определенной себестоимостью производства; что, условиях конкуренции, клиенты пойдут к тем, кто предоставит наилучший товар по самой низкой цене; что производство и продажа этого товара в настоящее время монополизированы государством; что государство, как и почти все монополисты, выставляет непомерные цены; что, как почти все монополисты, оно поставляет бесполезный или почти бесполезный товар; что, как и монополист производящий продукты питания часто поставляет яд вместо полезной пищи, так и государство использует свою монополию на оборону для посягателств на права и свободы вместо их защиты; что, как и в случае когда клиенты одного монополиста платят за то, чтобы быть отравленными, так и клиенты другого платят за свое же порабощение; и, наконец, что государство превосходит всех его собратьев-монополистов в степени своего злодейства в силу того, что имеет уникальную привилегию заставлять всех людей покупать свою продукцию, хотят ли они этого или нет. Если бы, таким образом, пять или шесть «государств» вывысели бы свои ценники, люди, мне кажется, имели бы возможность купить лучшую безопасность по приемлемой цене. И более того, - чем лучше были бы их услуги, тем меньше они были бы необходимы, так что умножение "государств" влечет за собой отмену института государства.

Все эти соображения, однако, отбрасываются, в рассуждениях г-на Рида, когда он в конечном счете утверждает что "государство это социальный организм". Он расценивает это как "объяснение вопроса целиком по существу ". Но что касается меня, я не вижу в этом ничего иного как другое, не относящееся к делу, замечание. Позвольте еще раз спросить: ну и что? Предположим, государство это организм, - что тогда? Каков вывод? Становится ли государство, вследствие этого, вечным? Да и что такое история как не летопись распада одних организмов, рождения и роста других, которые, в свою очередь, предназначены для распада? Является ли государство исключением из этого установленного порядка? Если это так, то почему? Что является доказательством этого? Является ли государство организмом?

Да, является, как впрочем и тигр. Но если только я не встречу его безоружным, его организм быстро распадется. Государство это тигр, который стремится пожирать людей, и они должны либо убить его либо покалечить. Их собственная безопасность зависит от этого. Но г-н Рид говорит, что это не может быть сделано. "Ни в коем случае власть государства не может быть ограничена". Это должно быть очень обидно для г-д Донисторп и Джас, которые работают над тем, чтобы ее ограничить. Если г-н Рид прав, они становятся безработными. Прав ли он? Если он не может продемонстрировать это, приверженцы добровольного налогообложения и анархисты продолжат свою работу, ободренные уверенностью в том, что обязательное и навязывающее себя государство обречено на смерть.

В ответ на утверждение г-на Рида (которое, если бы, со всеми вытекающими последствиями, оказалось верным, стало бы действительным и окончательным ответом анархистам), что «распад организма есть нечто иное чем распад на совокупность атомов без каких-либо органических структур ". Я не могу сделать ничего лучшего, чем процитировать следующий отрывок из статьи Дж. Вм. Ллойд в Либерти, № 107:

"Мне кажется, что эта вселенная есть ничто иное как огромная совокупность индивидов - индивидов простых и первичных - и индивидов сложных - вторичных, третичных и т. д., - образованная путем сложения отдельных первичных индивидов или отдельных индивидов небольшой степени сложности. Некоторые из этих индивидов высокой спепени сложности являются настолько устойчивыми, что при сочетании с менее сложными организмами последние не могут существовать в отдельности от основного организма; в то время как остальные являются несовершенными, дискретными, присоединенные организмы существуют достаточно неплохо, также хорошо , или даже лучше по отдельности, чем в случае их объединения. К первой категории относятся многие из высших форм растительной и животной жизни, включая человека, а ко второй многие низшие формы жизни растительного и животного происхождения (пырей ползучий, ленточные черви и т.д.), и большинство социальных организмов, правительств, государств, церковных инстутутов, армии и т.д."

Исходя из этого бесспорного взгляда на данный вопрос, становится ясно, что утверждение г-на Рида о "распаде организма" неверно, в то время как слово организм остается недостаточно определенным используя прилагательное - эквивалент, соответствующий понятию «устойчивый» г-на Ллойда. Вопрос, таким образом, заключается в том, является ли государство устойчивым организмом. Анархисты утверждают, что это не так. Если г-н Рид думает, что это так, то бремя доказывания лежит на нем. Я считаю, что его ошибка возникает из-за того, что он путает понятия государство и общество. То что общество является устойчивым организмом анархисты не отрицают, а, напротив, они настаивают на этом. Следовательно, они не имеют намерения или желания для его уничтожения. Они знают, что его жизнь неотделима от жизни отдельных индивидов, что невозможно уничтожить одно, не разрушая другое. Но, хотя общество не может быть уничтожено, его деятельность может быть сильно затруднена, в значительной степени с ущербом для индивидов составляющих его, и общество встречает на своем пути главное препятствие в лице государства. Государство, в отличие от общества, является дискретным организмом.

Если оно будет уничтожено завтра, индивиды все равно продолжат существовать. Производство, обмен, общение будутт продолжаться как и раньше, но гораздо более свободно, и все те социальные функции, от которых отдельный индивид зависит будут работать в его интересах с большей пользой, чем когда-либо. Индивид не связан с государством, как лапа тигра связана с тигром. Убей тигра, и лапа тигра больше не выполнит свою функцию; убей государство, и отдельный индивид все еще будет жить и удовлетворять свои потребности. Что касается общества, анархисты не захотели бы его убить если бы могли, да и не смогли ли бы если захотели.

Г-н Рид находит поразительным то, что я считаю необходимым "поставить государство в уровень с церковью и страховыми компаниями". Я нахожу его удивление забавным. Приверженцы принудительных религиозных систем были поражены, когда было впервые предложено поставить церковь на один уровень с прочими организациями. Теперь единственное чему можно удивляться - по крайней мере в Соединенных Штатах – это то что церкови можеть позволено быть на каком либо любом другом уровне. Но политические суеверия пришли на смену религиозным предрассудкам, и г-н Рид находится под их влиянием.

Я не думаю, "что пять или шесть «государств» смогли бы существовать бок о бок с" почти "тем же комфортом, как равное количество церквей". Во взаимоотношениях между государствами, больше шансов на возникновение трений, чем в просто религиозной сфере. Но, с другой стороны, трения в из-за множественности государств будут не более чем кротовая нора по сравнению с горой угнетений и несправедливости, которые постепенно нагромождаются одним лишь, навязываемым себя, государством. Перестало бы быть необходимым для полицейского добровольного "государства" знать, какому «государству» принадлежит конкретный индивид, или принадлежит ли он вообще какому-либо «государству» . Добровольные "государства" могли бы наделить, и, вероятно, наделили бы своих руководителей полномочиями для отражения посягательств на права и свободы, кто бы не был посягающим или посягаемым.

Г-н Рид, скорее всего, возразит, что "государство", к которому принадлежал бы такой посягающий, могло бы расценить его арест как акт посягательства сам по себе, и начать действовать против "государства", которое его арестовало. Упреждение такого рода конфликтов, вероятно, привело бы как раз к возникновению тех самых договоров между «государствами», которые г-н Рид расценивает как весьма желательные, и даже к созданию федеральных судов, как судов последней инстанции, путем сотрудничества различных "государств" на том же принципе добровольности, в соответствии с которым сами "государства" были организованы.

Добровольное налогообложение, отнюдь не уменьшая кредитоспособность "государства", укрепило бы ее. Во-первых, упрощение его функций значительнобы снизили, и, возможно, полностью ликвидировали бы необходимость занимать денежные средства, в то время как возможность занимать денежные средства, как правило, обратно пропорциональна тому постоянству, с которым необходимо занимать. Как правило, как раз заядлому заемщику постоянно не хватает кредитов. Во-вторых, возможность государства отказаться от уплаты долга и все еще продолжать свою деятельность, зависит от ее возможности обязательного налогообложения.

Оно знает, что, когда больше нет возможности занять, можно в по меньшей мере обложить налогами своих граждан вплоть до того, как они взбунтуются. В-третьих, государству доверяют не потому, что оно стоит над индивидами, а потому, что кредитор предполагает, что оно хочет поддерживать доверие к себе и, следовательно, будет оплачивать свои долги. Это желание, чтобы ему доверяли, будет сильнее в "государстве", поддерживаемом за счет добровольного налогообложения, чем в государстве навязывающем налогообложение.

Все возражения, выдвинутые г-н Ридом (за исключением аргумента об организме) это всего лишь разногласия управленческого характера, которые можно преодолеть за счет изобретательности, терпения, осторожности и разного рода уловок. Они не являются логическими разногласиями, принципиальными разногласиями. Для него они выглядят "огромными", но такими же казались разногласия о свободе мысли два столетия назад. Что он думает о разногласиях существующего режима? По всей видимости, он так же слеп по отношению к ним как и католик по отношению к разногласиям внутри государственной религии. Все эти "огромные" трудности, которые возникают в воображении противников принципа добровольности постепенно исчезнут под влиянием экономических изменений и сбалансированному процветанию, которые последуют за принятием этого принципа.

Это как раз то, что Прудон называет "превращением правительства в экономический организм". Это слишком обширный предмет для рассмотрения здесь, но, если г-н Рид хочет понять анархические теорию о данном процессе, ему бы не помешало изучить самую замечательную из всех замечательных книг Прудона «Идеалогия революции в19 веке" (Idée Générale de la Révolution au Dix-Neuvième Siècle ).

Действительно, "история показывает непрерывное ослабление института государства по некоторым направлениям, и непрерывное укрепление по другим ". По крайней мере, такова тенденция, в общих чертах, хотя она иногда и прерывается периодами реакционизма. Просто эта тенденция является стремлением хода эволюции по направлению к анархии. Государство все меньше и меньше посягает на права и свободы, и все больше и больше осуществляет защитные функции. Это как раз в логике данного процесса, в самом его конце, анархисты требуют оставить эту последнюю цитадель такого рода посягательств путем замены обязательного налогообложения на добровольное. Когда этот шаг будет предпринят, "государство" достигнет своей максимальной силы в качестве защитника от агрессий, и будет поддерживать ее до тех пор пока ее услуги востребованы в этом качестве.

Если г-н Рид, говоря о том, что сила государства не может быть ограничена, просто подразумевает, что она не может быть ограничена юридически, то его замечание никоим образом не может быть ответом анархистам и сторонникам добровольного налогообложения. Они не предлагают ее ограничивать юридически. Они предлагают создать общественное мнение, делающее невозможным для государства собирать налоги принудительным образом или каким либо иным образом посягать на права и свободы индивида. Расценивая государство как инструмент агрессии, они не ожидают убедить его в том, что агрессия не в его интересах, но они действительно надеются убедить индивидов в том, что не в их интересах быть предметом такого рода посягательств.

Если таким способом им удастся достигнуть успеха в избавлении государства от его возможностей к посягательству на права и свободы, они будут удовлетворены, и для них не имеет значения описывается ли данный способ словом "ограничение" или каким-либо другим. По сути, в данной дискусии я стремился приспособиться к терминологии г-на Рида. Для себя я не считаю правильным называть добровольные сообщества государствами, но, заключив это слово в кавычки, я использовал его в силу того, что г-н Рид задал образец.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23077/76032

Переводчики: hofstede