Готовый перевод Eragon. Inheritance. Book 4 / Эрагон. Наследие.: INTO THE B REACH

Солдаты испуганно вздрогнули, услышав громогласный рев Сапфиры.

"За мной!" крикнул Эрагон. Он поднял Брисингр над головой, удерживая его в воздухе на виду у всех. Голубой меч ярко сверкал и переливался неистовой силой против стены темных туч, собирающихся на западе. "За варденов!"

Мимо него просвистела стрела, но он не обратил на нее никакого внимания.

Солдаты собирались у подножия каменного склона, на котором возвышались Эрагон и Сапфира отвечая им единым громогласным ревом: "Вардены!" Они размахивали своим оружием и нападали, карабкаясь вверх по обрушивающимся каменным глыбам.

Эрагон повернулся спиной к своим людям. С другой стороны холма находился широкий внутренний двор. Около двух сотен солдат Империи cбились в кучу внутри. Позади них краснела высокая ,темная цитадель с узкими щелями вместо окон и несколькими прямоугольными башнями, в самой высокой из которых в горницах горел свет. Насколько было известно Эрагону где-то внутри цитадели находился Лорд Брадбурн, правитель Белатоны - города, за который вардены сражались вот уже несколько долгих часов.

Эрагон с криком перепрыгнул через камни, устремившись к солдатам. Люди смешались и стали пятиться назад все еще направляя свои копья и пики на брешь в броне Сапфиры, которая разрывала наружную стену замка.

Неудачно приземлившись Эрагон вывихнул правую лодыжку. Он упал на колено, продолжая сжимать в руке меч, и оказался в ловушке.

Один из солдат, воспользовавшись возможностью, выскочил из укрытия, направляя свое копье в незащищенное горло Эрагона.

Эрагон отразил удар резким движением запястья, размахивая мечом с такой быстротой, на которую ни человек, ни даже эльф не был способен.На лице солдата отразился страх, как только он понял свою ошибку. Он попытался спастись бегством, но не успел сдвинуться и на несколько дюймов, как Эрагон сделал выпад и нанес ему удар в живот.

Расправив голубые крылья, с жёлтым пламенем, вырывающимся из глотки. Сапфира прыгнула во внутренний двор вслед за Эрагоном. Он согнулся и напряг ноги, когда удар сотряс землю. Волна прокатилась по всему двору. Огромный витраж на фасаде цитадели лопнул и рассыпался множеством осколков. А выше с грохотом хлопали ставни в окне здания.

Компанию Сапфире составила эльфийка Арья. Её длинные чёрные волосы дико развевались вокруг её угловатого лица, когда она разметала каменную кладку. Её руки и шея были забрызганы кровью, и кровь же покрывала лезвие её меча. Она приземлилась со звуком лёгкого шуршания кожи о камень.

Её присутствие взбодрило Эрагона. Никого другого он так не желал видеть на поле боя рядом с собой и Саппфирой. Арья на его взгляд идеально прикрывала его спину.

Он мимоходом улыбнулся ей, и Арья приветливо ответила, выражение её лица было одновременно и свирепым, и радостным. В битве её чопорность улетучивалась, уступая место открытости, которую она редко показывала в другой обстановке.

Эрагон нырнул за свой щит, когда волна голубого огня прошла между ними. Из-под обода своего шлема он наблюдал, как Сапфира накрыла находящихся вокруг солдат потоком пламени, которое струилось меж ними, не причиняя вреда.

Шеренга лучников на зубчатой стене замка выпустила залп по Сапфире. Жар вокруг неё был настолько силён, что часть стрел сгорела в середине пути, остальные же были отражены магическими щитами, наложенными на Сапфиру Эрагоном. Шальная стрела отскочила от эрагоновского щита с глухим звуком, оставив на нём вмятину.

Поток огня тем временем внезапно охватил трёх солдат, убив их так быстро, что они даже вскрикнуть не успели. Остальные солдаты сгруппировались в центре этого пекла, лезвия их пик и копий отражали вспышки яркого голубого света.

Как она не старалась, Сапфира не могла подпалить оставшихся в живых. Наконец она отказалась от своих усилий и с сильным щелчком закрыла свои челюсти. Как только огонь прекратился, на внутренним дворе наступил поразительный покой.

Эрагону пришло в голову, как и несколько раз до того, что тот, кто накладывал щиты на солдат, должен был быть искусным и могущественным магом. Может, Муртаг? - подумал он. Если так, то почему его и Торна нет среди защитников Белатоны? Разве Гальбаторикс не должен заботиться о сохранении контроля над городами?

Эрагон побежал вперёд и одним ударом Брисингра срезал дюжину древков так же легко, как он срезал спелые колосья в молодости. Он рубанул ближайшего солдата по груди, разрезая кольчугу легко, словно тряпку. В ответ ударил фонтан крови. Затем Эрагон проткнул следующего солдата в шеренге и ударил щитом солдата слева так, что тот сбил трёх своих товарищей.

Реакция солдат казалась медленной и неуклюжей для Эрагона. Он будто бы танцевал через их ряды, поражая их без особого сопротивления. Сапфира ринулась в атаку слева от Эрагона, убивала солдат, разбрасывая их своими огромными лапами, раня их своими шипами на хвосте и кусая. В это время, справа от Эрагона, с легкость двигалась Арья, каждый поворот ее мечом означал смерть слуг империи. Когда Эрагон обернулся, чтобы увернуться от пары копий и увидел покрытого мехом Блёгхарма позади себя, а также одиннадцать других эльфов, задачей которых было охранять его и Сапфиру.

Чуть позади, вардены выходили во двор через щели в наружной стены замка, но мужчины воздерживались от атаки, так как опасно было проходить вблизи Сапфиры. Но ни она, ни Эрагон, ни эльфы не нуждались в помощи.

Вскоре бой оттеснил Эрагона и Сапфиру друг от друга, неся их в противоположные концы двора. Эрагон не волновался. Даже без его помощи, Сапфира была способна легко победить большую группу солдат в двадцать - тридцать человек.

Копье скользнуло по щиту Эрагона, ушибая его плечо. Он повернулся в сторону к бросившему - крупному, покрытому шрамами человеку, с отсутствующими нижними передними зубами, и бросился на него. Человек пытался вынуть кинжал из-за своего пояса, но в последний момент, Эрагон выкрутил его руки и притянул к груди, и толкнул его раненым плечом в грудь.

Сила столкновения откинула солдата назад на несколько ярдов, после чего он рухнул, схватившись за сердце.

Посыпался град ченооперенных стрел, убивая и раня солдат. Эрагон уклонился от них и укрылся щитом. Хотя он и был уверен, что магия защитит его, нельзя было быть бепечным, так как он не знал, когда вражеский заклинатель может зачаровать стрелы так, что они разрушат его защиту.

Губы Эрагона изогнулись в горькой усмешке. Лучники выше уже поняли, что их единственная надежда на победу состояла в том, чтобы любым способом убить Эрагона и эльфов, и неважно, скольким из них придется пожертвовать собой, чтобы сделать это.

Вы опоздали, — думал Эрагон с мрачным удовлетворением, — Вы должны были оставить империю в то время, когда у вас был шанс.

Под клацаньем стрел Эрагон получил возможность передохнуть, каковой он с радостью воспользовался. Атака города началась на рассвете, и всё это время Эрагон был на её острие.

После того, как обстрел прекратился, Эрагон переместил Брисингр в левую руку, подобрал одно из копий и швырнул им в лучников, которые находились на 40 футов выше. Как оказалось, копья не так-то просто научиться бросать. Его не удивило, что он промахнулся мимо человека, в которого целился, но то, что он не попал ни в кого из шеренги лучников на зубчатой стене, стало для него сюрпризом. Копьё пролетело над ними и отскочило от крепостной стены. Лучники засмеялись и начали глумиться, показывая непристойные позы.

Боковым зрением Эрагон заметил, как что-то промелькнуло рячдом. Он повернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как Арья бросила своё собственное копьё в лучников, оно пронзило сразу двоих, слишком близко стоявших друг к другу. Затем Арья наставила свой меч в сторону них и сказала "Брисингр!" - и копьё вспыхнуло изумрудным пламенем.

Лучники отпрянули от горящих тел и, как один, кинулись со стен в проход, ведущий на верхние уровни замка.

"Нечестно," - заметил Эрагон. - "Я не могу использовать это заклинание. Не без моего меча, пылающего, как костёр."

Арья бросила на него взгляд с оттенком веселья.

Бой длился ещё несколько минут, пока оставшиеся солдаты не сдались или сбежали.

Эрагон позволил сбежать пятерым; он знал, что далеко им не уйти. После беглого осмотра тел вокруг себя, чтобы удостовериться в их смерти, он обернулся и взглянул на двор. Вардены открыли ворота во внешней стене и часть из них тащила таран по улице по направлению к замку. Другая их часть сбилась в нестройные ряды перед входом в крепость, готовая войти в замок и сразиться с его защитниками. Среди них был кузен Эрагона, Роран, отдававший приказы ввереному ему подразделению, размахивая своим лбимым молотом. На дальнем конце двора Сапфира припала к земле среди убитых ею солдат, земля вокруг неё хранила следы бойни. Кровь покрывала её алмазную чешую, красные пятна контрастировали с голубой окраской её тела. Она запрокинула остроконечную голову и издала победный рёв, заглушая своим голосом шум города.

Тогда Эрагон услышал лязг цепей и шестерней из недр замка, сопровождаемый скрипом отодвигаемых деревянных засовов. Эти звуки приковали всеобщее внимание к двери в крепость.

С глухим звуком створки дверей распахнулись. Оттуда повалили густые клубы дыма, заставив ближайших варденов закашляться и прикрыть лица. Откуда-то из глубин мрака послышался барабанящий звук подкованных копыт о каменный пол; затем из середины дыма появились лошадь и всадник. В своей левой руке всадник держал нечто, что Эрагон сначала принял за обычное копьё, но вскоре заметил, что оно было сделано из необычного зелёного материала и имело зазубренный клинок незнакомой модели. Неестественное призрачное сияние окружало верхушку копья, выдавая наличие магии.

Всадник натянул поводья и направил лошадь прямо на Сапфиру. которая припала на задние лапы, приготовившись обрушить на всадника могучий сокрушающий удар передней правой лапой.

Эрагоном завладело беспокойство. Всадник был слишком уверен, копьё было слишком необычным, слишком зловещим. Хотя щиты должны были защитить Сапфиру, Эрагона охватила уверенность, что она - в смертельной опасности.

"Мне не успеть к ней вовремя" - понял он. Он перенёс своё сознание в тело всадника, но тот был слишком сосредоточен на своём задании и даже не заметил присутствия Эрагона в своей голове, а его неколебимая концентрация не позволила Эрагону ничего выяснить, кроме поверхностных мыслей. Вернув свой разум на место, Эрагон смастерил из полудюжины слов древнего языка простенькое заклинание, чтобы остановить лошадь. Это был акт отчаяния - Эрагон знал, что всадник сам является магом, либо подготовлен на случай магической атаки - но Эрагон не мог просто стоять и смотреть, как убивают Сапфиру.

Эрагон набрал воздуха в грудь. Он прокрутил в памяти произношение нескольких особо каверзных звуков древнего языка. Затем он открыл рот и произнёс заклинание.

Каким бы быстрым он ни был, эльфы оказались быстрее. Не успел он и слова вымолвить, как за его спиной раздалось неистовое песнопение, наложенные друг на друга голоса слились в нестройный и тревожный мотив.

"Мэе" - смог сказать он, а затем магия эльфов возымела эффект.

На теле лошади двигались, перемещались и разбивались блики, как на поверхности воды. На земле открылась длинная бездонная трещина. С громким воплем лошадь начала погружаться в яму и бросилась вперед сломав обе передние ноги.

Лошадь вместе со всадником упали. Человек в седле закинул руку назад и бросил сияющее копье в Сапфиру

Сапфира не могла взлететь. Она не могла увернуться. Поэтому она размахнулась лапой, надеясь оттолкнуть его в сторону. У нее не получилось, копье прошло менее чем в волоске от ее лапы и Эрагон с ужасом увидел, как копье, более чем на ярд, впивается ей над ключицей

Волна ярости нахлынула на Эрагона. Он собрал всю энергию, что была у него: в его теле, в сапфире эфеса его меча, 12 алмазах пояса Белота Мудрого, повязанного на поясе и огромный запас в Арене, кольце, подаренном эльфами, который находился на его пальце – так как он хотел, не думая о риске, уничтожить всадника.

Однако ему пришлось остановится , так как в этот момент Бледхгарм перепрыгнув через левую переднюю лапу Сапфиры обрушился на всадника, как пантера бросается на лань, и выбил его из седла. С диким изгибом головы Блёдхарм разорвал горло всадника своими длинными белыми зубами. (анонимно)

Вопль всеобъемлющего отчаяния исходил из окна на верхушке сторожевой башни, находящегося прямо над открытым входом, он сопровождался пламенным взрывом который обрушил каменные блоки из здания, блоки которые приземлились на собравшихся варденов, сокрушая тела и конечности, как сухие прутья

Эрагон не замечая камни, падающие дождем на внутреннем дворе, и бежал к Сапфире, забыв об Арье и охранниках, сопровождающих его. Другие эльфы, которые были ближе, уже собирались вокруг нее, исследуя копье, которое вышло из ее груди.

– Как ужасно — если она …– Эрагон был слишком расстроен, что бы закончить предложение. Он очень хотел мысленно поговорить с Сапфирой. Однако поблизости могли быть и другие маги, с заколдованными копьями, поэтому он не осмеливался открыть свое сознание чтобы не показывать им какое заклинание собирается использовать.

Через минуту, показавшуюся варденам вечностью один из эльфов мужского пола сказал:
“Благодари судьбу, Губитель Шейдов, копье не попало в главные вены и артерии в ее шее. Оно поразило только мускул, который мы можем исправить.”

- Вы можете это сделать? Нет ли каких-то чар, препятствующих этому?

- Мы позаботимся об этом, Губитель Шейдов

Величественно, как священники у алтаря, все эльфы, кроме Блёдхгарм, поместил ладони на грудь Сапфиры и, запели, их песня лилась подобно еле слышному шепоту ветра через стоящие ивы. От их песни по телу растекалось тепло и начинали срастаться мускулы, сухожилия, вены, и другие части тела, которым они пели. Видно было как, с огромным трудом, но рана Сапфиры срасталась, хотя ее тело все еще сотрясалось судорогами каждые несколько секунд. Струйка крови струилась из раны по ее груди.

В то время как Блёдхгарм, подошел к нему. Эрагон взглянул на эльфа опустив веки. Эрагон сэкономил взгляд для эльфа. Запекшаяся кровь покрывала его спутанный мех, превращая его темно синий цвет в черный.

-Что это было ? – спросил Эрагон, указывая на огонь, все еще танцующий в окне высоко над внутренним двором.

Блёдхгарм облизнул губы, обнажая кошачьи клыки, перед ответом: “В момент перед тем как он умер, я смог войти в его разум , и через него, в разум мага, который помогал ему.”

- Вы убили этого мага?

- Так сказать; я вынудил его убить себя. Я обычно не обращаюсь к такому экстравагантному показу магического искусства, но я был …не в лучшей форме.

Эрагон шагнул вперед и остановился, т.к. Сапфира испустила длинный, низкий стон, и копье начало скользить из ее груди. Ее веки трепетали, и она несколько раз быстро вздохнула, в то время как последние шесть дюймов копья появились из ее тела. Колючее лезвие, со слабым нимбом изумрудного света, упало на землю и подпрыгнуло по булыжникам, похожее более на глиняную посуду, чем на металл.

Когда эльфы закончили петь и отняли руки от Сапфиры, Эрагон помчался к ней и коснулся ее шеи. Он хотел успокоить ее, сказать ей, насколько сам он был напуган, соединив свое сознание с ее. Вместо этого он проверить, и глядя в один из ее блестящих голубых глаз спросил: “С тобой все хорошо?” Слова казались несерьезными при сравнении с глубиной его эмоции.

Сапфира ответила моргнув один раз, затем опустила свою голову и ласкала его лицо нежной дуновением теплого воздуха из ее ноздрей.

Эрагон улыбнулся. Тогда он поворачивался к эльфам и говорил, “ Eka elrun ono, älfya, wiol förn thornessa,” благодаря их на древнем языке за их помощь. Эльфы, которые участвовали в исцелении, включая Арию, поклонились и приложили правые руки по центру груди в специфическом жесте уважения. Эрагон заметил, что больше чем половина эльфов, которым было порученных защищать его и Сапфиру, была бледна, слаба, и еле стояла на ногах.

- Идите и отдохните, - сказал он им. – Если Вы останетесь, то это убьете Вас. Выполняйте – это приказ!

Хотя Эрагон был уверен, что они очень не хотели уходить, но эти семь эльфов ответили: “Как Вы желаете, Губитель Шейдов,” и ушли из внутреннего двора, шагая по трупам и щебню. Они казались благородными и достойными, даже когда были на пределе своих сил.

Тогда Эрагон присоединился к Арье и Блёдхгарму, которые изучали копье, странное выражение на обоих их лицах, как будто они не понимали что с этим делать. Эрагон сел на корточки рядом с ними, осторожно, чтобы не задеть оружие. Он уставился на тонкие линии, вырезанные вокруг основы лезвия, линии, которые казались знакомыми ему, хотя он не был уверен почему, на зеленоватую ручку, сделанную из материала, который не был ни древесиной, ни металлом, а еще на ровное свечение, которое напомнило ему о холодных фонарях, которыми эльфы и гномы имели обыкновение освещать свои залы.

- Думаете это дело рук Гальбаторикса? – спросил Эрагон, - Воможно он решил, убить Сапфиру и меня вместо того чтобы захватить нас. Возможно он полагает, что мы стали для него реальной угрозой.

- Я не стал бы обманываться на этот счет Губитель Шейдов. Мы не более чем раздражаем Гальбаторикса. Если бы он действительно хотел Вас или кого-либо убито, то он просто должен был бы полететь из Урубаена и вызвать нас на битву, и мы бы упали перед ним как сухие листья перед метелью. Сила драконов с ним, и ни один не может противостоять его энергии. Кроме того Гальбаторикс не будет так легко менять свои планы. Может быть он и безумный, но прежде всего хитрый. Если он хочет Вашего порабощения, то должен преследовать эту цель на грани навязчивой идеи, забыв об инстинкте самосохранения, и ничто не изменит его желаний.

- В любом случае, - сказал Арья, - это не дело рук Гэлбэторикса, это наше дело.

Эрагон нахмурился: “Наше? но это ведь не было сделано варденами.”

- Не варденами, а эльфами

- Но, - он остановился, пытаясь найти рациональное объяснение. - Но никакой эльф не согласился бы работать на Гальбаторекса. Они скорее умерли бы, чем...”

Гальбаторекс не имел к случившемуся никакого отношения, и даже если бы он пошел на это, то едва ли дал бы такое редкое и мощное оружие человеку, который не мог достаточно хорошо его охранять. Из всех инструментов войны, рассеянных по всей Алагейзии, – это то, которое Гальбаторекс меньше всего хотел бы, чтобы мы имели.

- Почему?

Своим глубоким грудным голосом, немного примурлыкивая по кошачьи, Бледхгарм сказал: «Поскольку Эрагон является Губителем Шейдов, то это??

- И ее имя - Найрнен, Орхидея, – сказала Арья. Она указала на линии, вырезанные на лезвии, линии, которые как понял Эрагон, были фактически стилизованными глифами уникальной системы письма эльфов – изгибы, переплетали профиль и переходили в длинные, подобные шипам острия.

- Dauthdaert? – Ария и Блёдхгарм посмотрел на него скептически, Эрагон пожал плечами, смущенный нехваткой образования. Это расстроило его, что, растя, эльфы наслаждались столетиями исследований с самыми прекрасными учеными их расы, его же собственный дядя, Гарроу, даже не научил читать, считая это несущественным. - Я мог читать только о временах Эллесмеры, но что это? Это случилось во время падения Всадников, чтобы использовать против Гальбаторекса и Проклятых?

Блёдхгарм покачал головой: Найрнен является далеким, намного более старым чем это.”

- Dauthdaertya, – сказал Арья, – родились из страха и ненависти, которая отметила заключительные годы нашей войны с драконами. Наши лучше кузнецы и маги обработали их из материалов, которые мы больше не понимаем, наполнял их заклинаниями, формулировки которых мы больше не помним, и назвали их, все двенадцать из них, в честь самых красивых из цветов – это было уродливое несоответствие, т.к. мы создали их с одной целью – убить драконов

Чувство отвращения накатило на Эрагона, когда он пристально взглянул на пылающее копье. “И получилось?”

- Те, кто был там, говорят, что кровь драконов лилась с неба дождем, как летний ливень.”

Сапфира взревела громко и пронзительно

Эрагон, оглянулся на нее на мгновение и увидел боковым зрением, что вардены все еще находились на том же месте перед сторожевой башней, ожидая его и Сапфиру, чтобы опять захватить лидерство в наступлении.

Считалось, что все Dauthdaertya были разрушены или утеряны, - сказал Блёдхгарм. – очевидно, мы ошиблись. Niernen, должно быть, перешел в руки семьи Валдгрэйв, и они, должно быть, сохраняли его здесь, в Белатоне, вдали от чужих глаз. Я думаю, что когда мы разрушали городские стены, храбрость лорда Брэдберна покинула его и он пытаясь остановить вас с Сапфирой, приказал принести Niernen со склада оружия. Без сомнения Гальбаторекс, вне зависимости от причин, был бы очень зол, если бы знал, что Брэдберн попытался убить вас.

Хотя он знал о необходимости спешить, любопытство Эрагона не позволило ему сразу же уйти. “Dauthdaert или нет, Вы все еще не объяснили, почему Гальбаторекс не хотел бы, чтобы у нас это было.” Он подошел к копью. “Что еще делает Niernen более опасным чем то любое другое копье , или даже Брис –”, он поймал себя прежде, чем он произнес все имя, “или мой собственный меч?”

Ему ответила Арья. “Оно не может быть сломано никакими обычными средствами, не может быть повреждено огнем, и почти абсолютно непроницаемо для волшебства, как сам ты видел. Dauthdaertya были разработаны, чтобы быть невосприимчивы к любому волшебству драконов, могли бы работать, а также защищать своего владельца от волшебства драконов – пугающая перспектива, учитывая силу, сложность, и неожиданную природу волшебства драконов. Гальбаторекс, возможно, защитил Шрюкена и себя при помощи большего количества чар, чем еще кто-либо в Алагейзии, но возможно, что Niernen мог пройти через них, так как будто их нет.”

Эрагон понял, и восторг наполнил его: “У нас есть…”

Визг прервал его.

Это был острый, разрезаный, дрожащий звук, как будто металлом скоблят по камню. Зубы Эрагона завибрировали в сочувствии, и он закрыл уши руками и, морщась, поворачивался кругом, пытаясь определить местонахождение источника шума. Сапфира опустила голову, и даже через шум он услышал ее жалобы.

Эрагон дважды пристальной оглядел внутренний двор, прежде чем заметил слабую струйку пыли, идущую из стену сторожевой башни от трещины шириной в нога которая появилась ниже почерневшего, частично разрушенного окна, где Блёдхгарм убил мага. Поскольку визг нарастал, Эрагон рискнул оторвать одну из рук от уха, чтобы указать на трещину.

“Смотрите!” крикнул он Арье, которая кивнула в подтверждении. Он снова зажал рукой ухо.

Внезапно звук прекратился

Эрагон подождал еще мгновение, и только тогда медленно отнял руку от уха, теперь уже жалея, что его слух был недостаточно чувствителен.

Когда он это сделал, трещина резко разошлась шире – расширяясь, пока не стала длинной несколько футов – и помчалась вниз по стене сторожевой башни. Как вспышка молнии, трещина ударила и разрушила краеугольный камень над дверью в здание, засыпая землю галькой. Целый замок стонал, от поврежденного окна до сломанного краеугольного камня, передняя стена сторожевой башни начала наклоняться вперед.

“Бегите!” Эрагон кричал на варденов, хотя мужчины уже разбегались в разные стороны по внутреннему двору, отчаянно, стараясь уйти из-под разрушающейся стены. Эрагон сделал единственный шаг вперед, при этом каждый мускул его тела был напряжен, пока он искал Роран где-нибудь в толпе.

Наконец Эрагон разыскивал его, заметив позади последней группы мужчин, попавших в ловушку рядом с дверным проемом, он закричал им, но от волнения они не услышали его слова. При этом стена сдвинулась и присела еще на несколько дюймов, отклонившись дальше от остальной части здания, засыпая Рорана летящими камнями, которые сбивали его с ног и вынуждали вернуться назад под выступающий дверной проем.

Когда Роран выпрямился, его глаза встретились с глазами Эрагона, и в его пристальном взгляде Эрагон увидел страх и беспомощность, Роран быстро отступая назад, как если бы знал, что независимо от скорости, он все равно не успеет достигнуть безопасного места.

Кривая улыбка коснулась губ Рорэна.

И стена упала.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23228/77279

Переводчики: annavalery, Avroraleoks, andriyanova, NastyAfobochka