Готовый перевод Eragon. Inheritance. Book 4 / Эрагон. Наследие.: THE PRICE OF POWER

"ВОТ ВИДИТЕ, МЭМ. Вам больше это не нужно. И слава богу."

С мягким шорохом последняя полоса ткани соскользнула с предплечья Насуады, пока её горничная, Фарика, снимала повязки. Насуада носила бинты с того дня, как она и военачальник Фадавар проверяли храбрость друг друга в Испытании Длинных Ножей.

Насуада стояла, уставившись на длинный неровный гобелен, изъеденный проплешинами, пока Фарика прислуживала ей. Затем она пересилила себя и опустила взгляд. После победы на Испытании Длинных Ножей она боялась взглянуть на свои раны; свежими они выглядели ужасно, и она не могла заставить себя смотреть на них, пока они почти полностью не зажили.

Шрамы были несимметричны: шесть из них проходили через её левое предплечье, три - через правое. Каждый из шрамов был 3-4 дюйма длиной и был прямым, насколько это возможно, за исключением последнего на её правом предплечье, где самообладание начало покидать её и нож отклонился, прочертив линию почти вдвое большую, чем остальные шрамы. Кожа вокруг шрамов была розовой и сморщенной, в то время, как сами шрамы были лишь немного светлее, чем кожа на остальном её теле, чему она была несказанно рада. Она боялась, что они останутся белесыми, и их будет видно издалека. Шрамы вздувались над поверхностью кожи примерно на четверть дюйма, образуя твёрдые бугры плоти, словно у неё под кожей были стальные прутья.

Эти отметины вызывали у Насуады двойственные чувства. Её отец учил её обычаям их народа, но она провела всю свою жизнь в окружении варденов и гномов. Те немногие ритуалы странствующих племён, которые ей изредка доводилось наблюдать, были связаны с их религией. Она никогда не стремилась научиться Танцу Барабанов и не принимала участия в напряжённом Зове Имён, и - что особенно важно - никогда не стремилась превзойти кого-то в Испытании Длинных Ножей. А сейчас она - всё ещё молодая и привлекательная - заполучила эти девять огромных шрамов на своих руках. Она, конечно, могла бы попросить своих магов убрать шрамы, но тогда бы ей засчитали техническое поражение в Испытании Длинных Ножей, и странствующие племена отвернулись бы от неё.

Однако несмотря на то, что она жалела, что её руки утратили былую гладкость и не будут более привлекать к себе восхищённые взгляды мужчин, другая часть её гордилась этими шрамами. Они были доказательством её храбрости и видимым свидетельством преданности делу варденов. Любой, кто взглянул бы на неё, оценил бы её характер по достоинству, и она решила, что это важнее внешнего вида.

"Что скажешь?" - спросила она и выставила руки перед королём Оррином, который стоял в проёме окна изучая взглядом город.

Оррин повернулся и нахмурился, его глаза потемнели под бороздчатыми бровями. Он сменил свою броню на толстую красную рубашку, оттороченную мехом белого горностая. "Я нахожу это неуместным," - сказал он и снова обратил своё внимание на город. - "Прикройся; для высшего света это не годится."

Насуада изучала свои руки ещё немного. "Нет, не думаю." Она дёрнула шнурки на рукавах, чтобы распрямить их, затем отпустила Фарику. Она пересекла роскошный ковёр гномьей работы в центре комнаты и присоединилась к Оррину в изучении города, разорённого войной, и удовлетворённо отметила, что все огни, кроме двух вдоль западной стены были потушены. Затем она подняла взгляд на короля.

Вскоре после вторжения варденов и сурдианцев на территорию империи Насуада заметила, что Оррин стал заметно серьёзнее, и его обычный энтузиазм и эксцентричность окончательно испарились, уступив место хмурому выражению лица. Сначала ей это даже импонировало, поскольку ей казалось, что это прибавляет Оррину солидности, но по мере развития войны ей стало не хватать его бесед по натурфилософии и других чудачеств. Оглядываясь назад, она понимала, что такие вещи скрашивали ей дни, даже если она и находила их подчас неуместными. Более того, эти перемены сделали его серьёзным соперником: в таком состоянии Насуада легко могла представить его смещающим её саму с позиции лидера варденов.

Была бы я счастлива в браке с ним? - задавалась она вопросом. Оррин был недурён собой. Хотя нос его был высоковат и чересчур узок, но у него были сильные скулы, а рот был хорошо очерчен и весьма выразителен. Годы боевых тренировок обеспечили ему хорошее телосложение. Вне всяких сомнений он был умён, да и его характер по большей части не вызывал отторжения. Тем не менее, она знала, что если бы он не был королём Сурды, а её позиция лидера варденов не была бы хрупкой, то она бы даже не взглянула на него, как на кандидата в женихи. Будет ли он хорошим отцом?

Оррин положил руки на узкий камень и облокатился на него. Не глядя на неё, он сказал: - "Ты должна разорвать союз с ургалами."

Его слова вернули её на землю. "Но почему?"

"Потому что это вредит нам. Люди, которые могли бы присоединиться к нам, проклинают нас за связь с монстрами и отказываются сложить оружие, когда наша армия подходит к их домам. Сторона Гальбаторикса кажется для них понятной и оправданной из-за нашего соглашения с ургалами. Простой обыватель не понимает, почему мы объединились с ними. Он не знает, ни что Гальбаторикс не гнушался использовать ургалов в своих целях, ни что Гальбаторикс посылал их на осаду Тронжхейма под руководством шейда. Эти тонкости не разъяснишь перепуганному фермеру. Всё, что ему известно, так это то, что создания, которых он всю жизнь боялся и ненавидел, маршируют к его дому, возглавляемые огромным рычащим драконом и Всадником, который больше похож на эльфа, чем на человека."

"Нам нужна поддержка ургалов." - сказала Насуада. - "У нас слишком мало воинов."

"Мы не настолько в них нуждаемся, как ты пытаешься представить. Ты ведь знаешь, что я говорю правду; иначе зачем ты не позволила ургалам принять участие в атаке на Белатону? Иначе зачем ты запретила им входить в город? Удерживать их вдали от поля боя недостаточно, Насуада. Слухи о них быстро разносятся по стране. Единственное, что ты можешь сделать, чтобы улучшить ситуацию, - это положить конец этому обречённому сотрудничеству прежде, чем нам будет нанесён непоправимый урон."

"Я не могу"

Оррин крутанулся к ней, гнев исказил его лицо. "Люди погибают, потому что ты приняла помощь от Гаржвога. Мои люди, твои люди, имперские... погибшие и похороненные. Этот союз не стоит таких жертв и я, хоть убей, не могу понять, почкму ты упорно цепляешься за него."

Она не выдержала его взгляд; он напомнил ей о чувстве вины, которое так часто снедало её ночами, когда она пыталась уснуть. Вместо этого она задержала взгляд на столбе дума, поднимающемся на окраине города. Она сказала медленно: - "Я цепляюсь за него, потому что считаю, что этот союз спасёт нам больше жизни, чем будет стоить.. Если мы должны победить Гальбаторикса..."

Оррин всем своим видом выразил недоверие.

"Это нельзя уиверждать наверняка," - сказала она. - "Я знаю. Но мы должны запланировать такую возможность. Если нам суждено победить его, то мы должны подумать о восстановлении нашей расы и основании новой сильной страны на обломках Империи. И для этого необходимо в том числе установить наконец мир после сотни лет борьбы. Бессмысленно побеждать Гальбаторикса только затем, чтобы получить удар в спину от ургалов.

"Они могут это сделать и так. И всегда делали."

"А что ещё мы можем?" - сказала она, раздражаясь. - "Мы должны попытаться договориться с ними. Чем прочнее мы свяжем наши общие цели, тем меньше шансов, что они повернутся против нас."

"Я скажу тебе, что делать." - прорычал он. - "Изгони их. Разорви соглашение с Наром Гаржвогом и отправь его и его воинов прочь. Если мы победим, то можем вести переговоры с ними, диктуя свои условия. Или, того лучше, пошли Эрагона и Сапфиру в лес Спайн с батальоном солдат, чтобы раз и навсегда избавиться от них, как много веков тому назад и поступили Всадники."

Насуада неверяще взглянула на него. "Если мы разорвём соглашение с ургалами, то они скорее всего так разъярятся, что нам придётся сражаться с ними здесь и сейчас, а мы не можем одновременно воевать против них и против Империи. Нарываться на такое - верх неосмотрительности. Если в мудрости своей и эльфы, и драконы, и Всадники смирились с их присутствием - хотя они могли бы с лёгкостью их уничтожить - то и нам следует последовать их примеру. Они поняли, что было бы неправильно истребить всех ургалов, и ты должен.

"Их мудрость - Ха! И где они сейчас,эти мудрецы! Ладно, оставь в живых столько ургалов, сколько считаешь необходимым, но убей достаточно, чтобы они и помыслить не могли поднять восстание в течение сотни лет и дольше дольше!

Отчётливая боль в его голосе и напряжённые черты лица озадачили Насуаду. Она внимательно изучила его, пытаясь определить причину его горячнности. Спустя несколько мгновений очевидное объяснение пришло ей в голову.

"Кого ты потерял?" - спросила она.

Оррин сжал кулак и медленно и прерывисто опусил его на подоконник., словно хотел ударить, но не осмеливался. Он стукнул по подоконнику ещё дважды, а затем сказал: "Друга, с которым мы росли в замке Борромео. Не думаю, что ты когда-нибудь его встречала. Он был лейтенантом кавалерии."

"Как он погиб?"

"Как ты наверно и предполагаешь. Мы только добрались до конюшен у западных ворот и собирались обезопасить их для собственных нужд, когда один из конюхов выскочил из стойла и пронзил его вилами. Когда мы зажали конюха в угол, он продолжал кричать чушь про ургалов и что он никогда не сдастся... Глупец. Я поразил его собственноручно."

"Мне жаль," - сказала Насуада.

Драгоценные камни в короне Оррина сверкнули, когда он кивнул головой.

"Как бы больно тебе ни было, ты не можешь позволить личным обидам руководить твоими решениями... Это нелегко, я знаю - и знаю очень хорошо! - но ты должен пересилить себя ради блага своих людей."

"Пересилить себя," - сказал он глухим, горьким голосом.

"Да. С нас спрос больше, чем с остальных, а значит мы должны изо всех сил стараться быть лучше остальных, чтобы оправдать возложенную на нас ответственность... Вспомни, ургалы убили моего отца, но это не помешало мне заключить с ними альянс, который смог помочь варденам. Я ничему не позволю помешать мне делать как лучше для них и для нашей армии, неважно насколько это будет больно." Она снова подняла руки, демонстрируя ему шрамы ещё раз.

"Это и есть твой ответ? Ты не порвёшь союз с ургалами?"

"Нет."

Оррин воспринял её ответ с равнодушием, которое обеспокоило её. Затем он ухватился за подоконник обеими руками и вернулся к изучению города. На его пальцах сверкали четыре кольца, одним из которых была королевская печать Сурды, вырезанная на поверхности аметиста: рогатый олень с ветками омелы между ног, стоящий над арфой на фоне укреплённой башни.

"По крайней мере," - сказала Насуада. - "Мы не встретили солдат зачарованных от боли."

"Ты имеешь в виду смеющихся мертвецов," - пробормотал Оррин, используя прозвище, которое прочно закрепилось в рядах варденов. - "Ага. А ещё - ни Муртага, ни Торна, что меня беспокоит."

"Некоторое время оба молчали. атем она спросила: "Как удались твои эксперименты прошлой ночью? Ты добился успеха?"

"Я слишком устал, чтобы проводить их. Вместо этого я лёг спать."

"Ах."

Через несколько мгновений они оба в немом согласии подошли к столу, стоящему у одной из стен. Стол был завален листами, дощечками и свитками. Насуада оценила открывшийся вид и вздохнула. Всего лишь полчаса назад стол был пуст благодаря усилиям её помощников.

Она сосредоточилась на одном из кучи себе подобных отчётов, в котором перечислялись пленные, захваченные в Белатоне; фамилии наиболее важных из них были отчёркунуты красными чернилами. Она и Оррин как раз обсуждали их, когда Фарика пришла снять повязки.

"Не могу посмотреть на это с этой точки зренияразобраться с этим клубком проблем," - призналась она

"Мы могли бы нанять охранников из местных. Тогда нам не пришлось бы оставлять так много солдат в тылу."

Она взяла отчёт в руки. "Может быть, но найти подходящих людей будет непросто, а наши волшебники и без того перегружены работой."

"Смогли ли Дю Врангр Гата найти путь обойти клятву, данную на древнем языке?" - когда она ответила отрицательно он спросил: - "Они хоть немного продвинулись?"

"Ничего полезного. Я спрашивала эльфов, но они и за долгие годы выяснили об этом не больше, чем мы за несколько дней."

Если мы не решим проблему и быстро, то это может стоить нам поражения," - сказал Оррин. - "Эту проблему. Здесь и сейчас."

Она потёрла виски. "Я знаю." Перед тем, как выйти из-под защиты гномов в Фартхен Дуре и Тронжхейме, она пыталась противостоять любой возможной угрозе для варденов. Но та, с которой им пришлось столкнуться сейчас, застала её совершенно врасплох.

Проблема проявила себя после битвы на Пылающих Равнинах, когда стало очевидно, что все офицеры армии Гальбаторикса и большинство солдат принесли клятву верности Гальбаториксу и Империи на древнем языке. Они с Оррином быстро поняли, что никогда не смогут доверять этим людям пока существуют Гальбаторикс и Империя, а может даже и после того, как их не станет. В результате они не могли позволить имперским дезертирам примкнуть к варденам из боязни, что клятвы окажут влияние на их поведение.

Насуада до поры до времени не слишком беспокоилась об этом. Пленники были непременным атрибутом войны, и она уже договорилась с королём Оррином, что захваченные военнопленные будут переправлены в Сурду, где будут заняты на строительстве дорог, в каменоломнях, на рытье каналов и другой тяжёлой работе.

Так было до тех пор, пока вардены не осадили Фейнстер и истинные масштабы проблемы не предстали перед ней во весь рост. Агенты Гальбаторикса заставили принести клятвы верности не только солдат, но и аристократов, многих чиновников и по-видимому случайных людей, истинное число которых она подозревала осталось неизвестным для варденов. Те же, о которых варденам становилось известно, подлежали изоляции, чтобы они не смогли навредить варденам. Поиск людей, которым можно было бы доверять и которые желали сотрудничать с варденами, стал настолько трудной задачей, что Насуада ранее и вообразить не могла.

Из-за людей, которых нужно было изолировать, она была вынуждена оставить в Фейнстере вдвое больше людей, чем рассчитывала. И с таким количеством закючённых город парализовало, что вынудило её снабжать его из основных запасов варденов. Так не могло долго продолжаться и ситуация ухудшилась со взятием Белатоны.

"Жаль, что гномы до сих пор не прибыли," - сказал Оррин. - "Их помощь нам бы пригодилась."

Насуада согласилась. С варденами сейчас оставалось лишь несколько сотен гномов, остальные вернулись в Фартхен Дур на церемонию погребения погибшего короля Хротгара и выборы нового короля, и Насуада проклинала этот факт бесчисленное количество раз. Она пыталась убедить гномов отложить траурные мероприятия до конца войны, но они были тверды и незыблемы, словно камень и настаивали на соблюдении древних традиций, даже если это означало покинуть варденов прямо посреди кампании. В конце концов, гномы наконец выбрали нового короля - племянника Хротгара, Орика - и выступили из Беорских гор на соединение с варденами. Даже сейчас они продолжали маршировать по широким равнинам на севере Сурды - где-то между озером Тудостен и рекой Джиэт.

Насуада задавалась вопросом, будут ли они в состоянии сражаться после такого перехода. Как правило, гномы куда крепче людей, но они провели на ногах последние два месяца, а это могло пошатнуть даже выносливость самых сильных существ. Должно быть, им надоел однообразный пейзаж, думала она.

"У нас уже столько пленных. А когда мы возьмём Драс-Леону..." - она затрясла головой.

Внезапно Оррин оживился: "А что если мы обойдём Драс-Леону?" - он пошуршал бумагами на столе, пока не выудил из кипы огромную карту Алагейзии гномьей работы, которую он испещрил административными записями. Разгребаемый завал на столе придавал топографии местности необычный вид: горные пики к западу от Дю Вельденвардена; чашеподобная впадина на месте Беорских гор; каньоны и ущелья в Хадаракской пустыне; и волны в северной части леса Спайн, создаваемые свитками под картой. "Смотри." - средним пальцем он прочертил линию от Белатоны до столицы Империи, Урубаена. "Если мы пройдём так, то и близко не окажемся рядом с Драс-Леоной. Будет сложно сделать всё одним броском, но мы можем это сделать.

Насуаде не нужно было обдумывать его предложение; она уже рассматривала такую возможность. "Риск слишком велик. Гальбаторикс может атаковать нас войсками, расположенными в Драс-Леоне - а согласно донесениям наших шпионов их немало - и мы окажемся зажатыми в клещи с двух направлений. Я не знаю способа быстрее проиграть войну. Нет, нам нужно захватить Драс-Леону."

Оррин выразл согласие еле заметным кивком. "Тогда нам нужны наши люди из Аруф. Нам понадобится каждый воин, если мы хотим продолжать."

"Знаю. Я планирую закончить осаду к концу недели."

"Надеюсь, не посылая туда Эрагона."

"Нет, у меня другой план."

"Хорошо. Между тем. Что нам делать с пленными?"

"То же, что и раньше: охранять, закрывать, запирать. Может, нам удастся связать движения пленных заклинаниями, так что нам не придётся караулить их слишком строго. Другого решения я не вижу, кроме как перебить боьшую часть из них. И я бы..." - она попыталась представить, на что бы она никогда не пошла даже ради победы над Гальбаториксом. - "Я бы предпочла не прибегать к... крайним мерам."

"Угу." - Оррин остановился над картой, согнув плечи подобно стервятнику, пристально смотря на высохшие чернильные отметины, образующие треугольник Белатона-Драс-Леона-Урубаен.

Так он и стоял, пока Насуада не заговорила снова: "Есть ещё что-то, что нам следует обсудить? Джормундур ждёт приказов, да и Совет Старейшин запрашивал аудиенцию."

"Я беспокоюсь."

"О чём?"

Оррин обвёл рукой карту. "о том, что вся эта затея была обречена с самого начала... О том, что наши силы и силы наших союзников опасно рассредоточены, и что если Гальбаторикс собирается лично участвовать в битве, то сможет перебить всех нас с той же лёгкостью, как Сапфира - стадо коз. Вся наша стратегия сводится к тому, чтобы обеспечить встречу Гальбаторикса с Эрагоном, Сапфирой и всеми магами, каких мы только сможем собрать. И лишь небольшая часть этих волшебников сейчас находится в наших рядах, остальные присоединятся к нам лишь под стенами Урубаена, когда мы соединимся с королевой Исланзади. До тех пор мы слишком уязвимы для атаки. Мы слишком рискуем, полагаясь на то, что высокомерие Гальбаторикса удержит его на месте, пока наша ловушка не захлопнется."

Насуада разделяла его опасения. Однако, важнее было восстановить уверенность Оррина, чем предаваться отчаянию совместно с ним, поскольку ослабление его решимости может повлиять на исполнение его обязанностей.и ослабить боевой дух солдат. "Мы не так уж и беспомощны," - сказала она. - "Больше нет. У нас есть Даутдаерт и с ним мы возможно сможем убить Гальбаторикса и Шрюкна, когда они вылезут из недр Урубаена."

"Возможно."

"Кроме того, нет ничего хорошего в тщетных тревогах. Мы не можем ни ускорить гномов, ни ускориться сами, ни поджать хвост и убежать. Поэтому я не могу позволить вам слишком беспокоиться о нашем положении. Всё, что мы можем - это бороться, чтобы с честью принять уготованную нам судьбу, будь это смерть или слава. Иначе мысли о возможных действиях Гальбаторикса смутят наши умы, а этого я не допущу. Я не дам ему такой власти надо мной."

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23228/77286

Переводчики: Giulio_Cesare, Persimona