Готовый перевод Ripple / Рябь: Chapter 4

Глава 4

За час до заката я захожу на территорию Морского Кладбища, как раз вовремя - через тридцать минут стемнеет, впрочем как и всегда. Кладбище находится на склоне холма, в десяти минутах к югу от Сиде Коув, недалеко от утеса. Прямо подо мной простирается бескрайний Тихий океан, потрясающий вид, аж дух захватывает.

Я спускаюсь вниз по бетонной дорожке, прохожу мимо большой плакучей ивы, листва с неё уже почти облетела, миную иву и подхожу к четвертой по счету от дерева могиле. Могиле Стивена. Оказавшись там, я падаю на колени рядом с камнем, разделяющим могилы Стивена Гуда и его соседа по имени Мэтью Пирсон. Парню довелось прожить на этой земле шестьдесят два года, почти в три раза больше, чем Стивену.

Я поворачиваюсь и ложусь на траву, глядя на безоблачное небо сентября. Как только розовые и оранжевые отблески заката начинают появляться на небе, я не могу не думать о том, что несут с собой сумерки. Если бы Стивен лежал сейчас на траве, а не шестью футами ниже, он был бы рядом со мной. Мы могли провести следующие полчаса лежа плечом к плечу, переплетая наши пальцы. Холод травы исчез бы от тепла его улыбки.

Вместо этого, он, холодный и мертвый, погребен сейчас под землей в красивом гробу из красного дерева, который обошелся его матери в восемь тысяч долларов.

- Эй, Стивен, - говорю я. Я роюсь в кармане и достаю игрушечную машинку из коллекции Hot Wheels Chevelle. Она точно такого же цвета синий электрик, как и его. - Я нашла её в магазине игрушек на днях. - Я поднимаю машинку к небу, как будто он сможет увидеть её оттуда, где теперь живет его душа.

- Знаю, это не то же самое. Я имею в виду, ты не сможешь водить её или что-то вроде этого. Но увидев её, я подумала о тебе, так что...Я купила одну тебе и одну для себя.

Мой голос замирает и я опускаю руку. - Знаешь, парень, который купил твою машину, живёт в городе. Я вижу его иногда. Ему около пятидесяти. Бьюсь об заклад, что он понятия не имеет, как упорно ты работал, чтобы отреставрировать её. Жаль, что ты не можешь быть тем, кто ею пользуется.

Мой голос ломается и застревает в горле. Это единственное время за день, когда я снимаю защиту. Я не уверена, почему прихожу сюда каждый день, будто найду ответ, будто он скажет мне, что не винит меня в случившемся. Но каким-то образом разговор забирает крошечную частичку чувства вины. Это всего лишь ледяной кусочек огромного айсберга, но все равно что-то.

Я сглатываю, когда слеза застилает глаза и бежит по виску. Из-за слез я уж не могу ясно видеть и это делает темнеющее небо похожим на океан, как волнующаяся, мерцающая вода.

И вдруг, я снова там, стою на тёмном пляже со Стивеном.

Я нервно хихикаю, когда его руки скользят по моей талии. Мы несколько недель шли к этому. Мне было слишком страшно спросить его, чего он ждет. Слишком страшно, что я ошибаюсь.

Но сегодня вечером всё по-другому. Сегодня вечером мы подошли к этому.

Я смотрю на волны, набегающие на берег, Стивен стоит позади меня, его губы едва касаются изгиба моей шеи. Сегодня вечером воздух какой-то наэлектризованный, от этого я еще больше завожусь. Поздняя летняя ночь обволакивает теплом влажного воздуха, всё небо в тучах, угрожающих пролиться дождем, который, похоже, так и не начнется. Из-за туч на ночном небе не видно луны и звезд, так темно, что с трудом видно на расстоянии десятка ярдов.

Воздух на вкус как соль, как лето, как всё, что я люблю, и меня охватывает непреодолимое желание пойти поплавать.

Я поворачиваюсь в его руках, пока не оказываюсь с ним лицом к лицу. Он наклоняется и мы сливаемся в долгом поцелуе. Я не могу поверить, что мы на самом деле здесь и сейчас собираемся сделать это. Всё словно во сне. Я отступаю назад, не прерывая поцелуя, пока море не начинает плескаться около моих ног. Стивен, немного удивленный, на мгновение отрывается от меня, но я тяну его назад, в свои объятия, желая получить больше.

Больше, больше, больше. Это всё, о чем я могу думать. Это желание непреодолимо. - Давай пойдем поплаваем, - шепчу я между поцелуями. Я не знаю, почему я хочу плавать, но хочу. Отчаянно. И прежде чем Стивен успевает как-то отреагировать, я стягиваю с него футболку через голову и кидаю её на пляж.

Стивен в недоумении моргает. Может быть, я слишком тороплюсь после такого долгого ожидания. Но он тоже хочет этого - я это вижу. Он смотрит, как я снимаю с себя рубашку и кидаю её к его футболке. Когда я стягиваю с себя брюки, он делает то же самое. И вот мы стоим с ним там, в одном нижнем белье. Я беру его за руку и веду в воду, еще дальше.

Я нервничаю, но мне всё равно. И, кажется, я не могу заставить себя остановиться, чтобы не тащить его глубже.

Я всегда очень осторожна, всегда тщательно контролирую все свои действия. Но сегодня я безрассудно делаю всё, что хочу, не думая о последствиях.

Всё подавляющее чувство желания закручивается спиралью внутри меня, как только наши ноги перестают касаться песчаного дна. Он хочет поцеловать меня, но волна с брызгами обрушивается на нас. Мы запрокидываем головы и смеемся.

Я легкомысленна и нахожусь в эйфории, я так счастлива, что не могу себя сдерживать.

Я снова смеюсь и переворачиваюсь на спину, делаю широкие гребки и заплываю еще дальше. Стивен что-то говорит, но у меня в ушах вода и я не могу разобрать его слов. Я снова смеюсь, но звук получается каким-то странным, необыкновенно мелодичным. Он выливается из моего горла и изменяется, наполняя ночной воздух невероятно красивой песней.

Не может быть, я не могу так петь, но это действительно я. Ноты звучат, всё сильнее и сильнее, по мере того как мои гребки становятся всё настойчивее. Я не знаю, почему делаю это, но чувствую, что это правильно. Я словно ждала всю жизнь, чтобы спеть эту песню.

Скоро я вообще перестаю думать о чем либо, мои руки монотонно гребут, пока я не ускоряюсь до такой степени, что скольжу по воде быстрее любого существа в мире. Смутно я осознаю, что Стивен здесь, со мной, но я не могу мыслить ясно. Песня усиливается, становится всё громче и громче, звуча у меня в груди.

Я делаю еще один гребок, но мелодия вдруг резко обрывается, замирая в моем горле. Наступает тишина.

Внезапно желание петь проходит. Моё сознание проясняется, туман рассеивается.

Что я делаю? Куда делся Стивен?

Моё тело принимает вертикальное положение, я барахтаюсь на месте, пытаясь определить расстояние до пляжа. Он выбрался на сушу? Или плывет к берегу? Я вглядываюсь в темноту, но невозможно что либо рассмотреть на расстоянии двадцати футов. Я качаюсь на волнах, держась на поверхности в ожидании.

Желание плыть исчезло. Смутные воспоминания о том, как мой смех превратился в странную бессловесную песню, пугают меня. Я хочу выбраться и, кажется, не могу вспомнить, почему для меня так важно было плыть. Ведь уже почти полночь, и вот-вот начнется шторм.

Я переворачиваюсь на спину и плыву обратно к берегу. Я врезаюсь во что-то головой, так сильно, что кажется в моем черепе раздается эхо. Я быстро разворачиваюсь, так, что мои ноги теперь подо мной.

Из-за кромешной тьмы я не вижу, что плавает прямо передо мной. Я тянусь вперед, от моих движений по воде идет рябь. По началу, я не могу с уверенностью сказать, что чувствую под своими пальцами. Но потом я понимаю.

Волосы.

Кожа.

Я делаю резкий рывок назад и ухожу под воду, захлебываясь. Мне с трудом удается держаться над водой, я кашляю и задыхаюсь.

Я снова тянусь вперед, сердце стучит у меня в груди, руки дрожат, когда я вытаскиваю тело и, прищурившись, вглядываюсь в темноту.

Это...

Стивен.

Из моего горла вырывается крик и на мгновение я застываю. Мои ноги не шевелятся. Я медленно начинаю тонуть. Но опять нахлебавшись морской воды, я выныриваю, отчаянно работая ногами. Я смотрю на его тело, скользящее по воде, вокруг нас плещутся волны.

Чувство здравого смысла берет верх и заставляет меня действовать. Я обхватываю его рукой под подбородком и отчаянно тяну Стивена к берегу. Я плыву сквозь толщу воды быстрее любого человека, быстрее, чем я когда либо плыла. Кажется, что всего через несколько секунд я вытаскиваю его тело на песок.

Но он не двигается, не бьется в судорогах на моих руках.

Нет. Нет, нет, нет, нет.

Я наклоняюсь и пытаюсь вдохнуть в него жизнь. Я зажимаю его нос и отдаю ему всё, что у меня есть. Я давлю ему на грудь, пытаясь заставить его сердце биться.Он не мог так быстро уйти. Просто не мог. Мы, кажется, всего пару секунд не были рядом.

Я отчаянно стучу ему по груди, пытаясь заставить его легкие наполниться воздухом, но ничего не получается. В горле застревают слезы.

- Стивен! - кричу я и колочу его по груди, рыдая.

Его глаза пустые, стеклянные. Как у призрака.

Я наклоняюсь и плачу. Обо всём, чем он был. Обо всём, чем он никогда не будет.

Вверх по улице раздается шум грузовика, такой громкий, что я отскакиваю назад от Стивена. Визг тормозов возвращает меня в реальность.

Помощь. Кто-нибудь может помочь.

Я карабкаюсь верх по песчаному берегу, побеги тростника впиваются в мои босые ноги, пока я наконец не оказываюсь стоящей под уличным фонарем. Ночной воздух уже не дарит тепло моей обнаженной влажной коже. Дождь, который грозил начаться последние несколько дней, начинает моросить, как только я ступаю на тротуар.

Свет фар бьет в меня, как только машина показывается из-за поворота. Я выбегаю на середину улицы, размахивая руками над головой. Фары светят мне прямо в лицо, ослепляя, я прикрываю глаза рукой. Должно быть я выгляжу сумасшедшей, прыгая по дороге мокрая и полуголая.

К свету фар присоединяется мигающий красный и синий.

Это полиция.

Я прокручиваю это в голове снова и снова, каждый день, но всё всегда заканчивается одинаково. Я, завернутая в одеяло, сижу на заднем сидении полицейской машины, в то время как холодное, накрытое простыней тело Стивена, провозят мимо меня. Каталка обо что-то ударяется, когда они поднимают её в машину скорой, и рука Стивена выскальзывает из под простыни, всё что я могу видеть - его бледные, безжизненные пальцы.

Я моргаю, сильно, отгоняя воспоминания. Тебе не придется спать, не придется видеть снов, приносящих кошмары.

Все считали его смерть подозрительной. Он был живым, энергичным, семнадцатилетним спортсменом, который не должен был уступить волнам - он плавал каждый день дома в бассейне, а летом занимался серфингом. Полиция так и не поняла, почему мы отправились купаться в такую темную ночь, и я тоже этого никогда не пойму.

Меня допрашивали снова и снова. Я пересказывала историю еще и еще раз, опуская ту часть, где я пела. Даже тогда, не поняв до конца, что же произошло, я знала – об этом говорить нельзя.

В конечном счете, полицией было установлено, что я никак не могла его утопить самостоятельно. По крайней мере, ни одним из обычных способом. Стивен был намного крупнее и гораздо сильнее меня. Когда по результатам вскрытия признаков убийства не было обнаружено - никаких ушибов, отсутствие частиц кожи под ногтями или каких-либо следов борьбы - утопление признали несчастным случаем.

Журналисты предполагали, что в темноте он потерял ориентацию в пространстве. Не найдя берега, он просто устал настолько, что уже не смог держать голову над водой. Другие говорили, что его ногу могло свести судорогой, что усугблялось растущими волнами. В общем, трагическая случайность.

Но мои друзья никогда так не думали. Они хотели знать, почему я увела его из дома к пляжу. Почему не спасла его. А когда я отказалась что-либо объяснять даже Сиене, они отвернулись от меня.

Последующие дни после его смерти я игнорировала настойчивое желание плавать и перестала общаться со всеми. Я задернула занавески в своей комнате и лежала всю ночь, гладя на тени, делая вид, что не чувствую страстной потребности оказаться в воде.

С каждым днем мне становилось все хуже. Сначала была небольшая температура, но вскоре это стало невыносимо. Кажется, я поехала к старому озеру, где раньше плавала с Сиеной, Ники и Кристи.

Я пела всю ночь, и к утру чувствовала себя сильнее, чем когда-либо. Но это чувство длилось только день.

Через две недели я плавала каждую ночь.

Я вздыхаю, переворачиваясь на живот и опираясь на локти. Может, это ненормально лежать здесь в траве, на расстоянии всего шесть футов выше покойного. Может, кто-нибудь ужаснется, если увидит меня. Но я нуждалась в этом времени, проведенном с ним - это единственное, что не дает мне сойти с ума. К счастью, могилу Стивена почти не видно с дорожки из-за нескольких кустов и ивы. Вероятно, я бы увидела идущего задолго до того, как он бы увидел меня.

Я тянусь и провожу пальцами по надписи на могиле Стивена. Стивен Гуд. Любимый сын, брат и друг. На вершине выгравирован футбольный мяч. Стивену футбол даже не нравился. Я никогда никому этого не говорила. Он делал это для своего отца, который играл в старших классах и колледже, но так и не стал профессионалом. Тогда я впервые начала надеяться, что нравлюсь ему - он рассказывал мне секреты, о которох больше никто не знал. Он доверял мне.

А я так и не рассказала ему свои. Потребовалось три года, чтобы мы сблизились, и как только это начало происходить, как только наш роман перестал быть только плодом моего воображения, я убила его.

Я ставлю машинку перед надгробием. Каждый вечер я рассказываю ему все, даже о проклятии, с которым живу. Он единственный, кто знает правду. И если я не хочу, чтобы все мои друзья оказались в земле рядом с ним, придется держаться от них подальше.

Я целую кончики своих пальцев и затем прикладываю их к его надгробной плите. На краткий миг мои пальцы задерживаются на мраморе, и я в тысячный раз спрашиваю себя – каково было бы, быть с ним дольше, чем несколько мгновений. Вечеринка на мое шестнадцатилетние могла стать началом чего-то. А вместо этого, оказалась концом.

Я в тысячный раз гадаю, мог бы он любить меня так же сильно, как я любила его. - Спокойной ночи, Стивен.

Я поднимаюсь, отряхиваю колени, а затем сворачиваю на тропу. Уже темнеет и глазам трудно приспособиться. Меня ждет еще ночь плаванья. Даже сейчас, оставляя его гнить в могиле, в которую я же его и положила, мне нужно возвращаться к воде.

- Увидимся завтра -, я шепчу, будто кто-нибудь услышит.

А потом я делаю несколько первых шагов, которые оставят его позади.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23604/78067

Переводчики: Danika, ntsvet09, laissa, tenebra