Готовый перевод Ripple / Рябь: Chapter 7

Глава 7

Этим вечером я сижу за обеденным столом напротив бабушки. Позади потрескивает дровяная печь, грея мне спину. Я поднимаю с тарелки крендель и стряхиваю с него крупинки соли. Бабушка тянется и сдвигает четыре фишки перед буквой И. ЛОДКИ. Как иронично.

Она смотрит на меня, когда выстраивает слово на доске для Скраббла, и на мгновение мне кажется, что она собирается что-то сказать, но она молчит.

- Делала что-нибудь интересное сегодня? - спрашиваю я.

Она закусывает губу, когда тянется к пластиковому пакету и вытаскивает запасную букву. - О, вообще-то нет. Только ходила на тренировку в центр. А ты?

Я смотрю на свои фишки. Я набрала кучу согласных, и пару гласных. Огонь потрескивает снова, когда бревно расщепляется, и свет в комнате становится чуть больше оранжевым. - Мы получили новое задание по английскому языку. Оно групповое. Мы должны прочитать роман, а потом мы собираемся обсудить его перед классом.

- Да? - Она подняла брови.

Я выкладываю на доске слово СПЕШКА и получаю ничтожно мало очков. Бабушка не очень хорошо играет, но мне нравится давать ей выигрывать. Это меры предосторожности, чтобы она не заметила мою уловку.

- Да. Учитель назначил моими партнерами Сиену и Коула.

Она вертит в руках фишки, перебирая и перекладывая их на своем небольшом подносе. - Что ж, это же отлично - быть в одной группе с друзьями. - Она поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взгладом и я стараюсь не реагировать. Я опускаю глаза на пакет и вытаскиваю из него несколько дополнительных фишек, надеясь, что уход от ответа меня не выдал.

Через некоторое время она стала подозрительной. Все началось этим летом, когда она поняла, что все время я проводила одна, читая книги для колледжа и смотря документальные фильмы на канале Дискавери. Я сказала ей, что Сиена проведет все лето с семьей во Франции. На какое-то время это сработало, пока она не столкнулась с мамой Сиены в банке. Она запомнила эту встречу - единственное, что мне бы хотелось, чтобы она забыла. Мне пришлось выкручиваться и что-то придумывать про то, что они, должно быть, вернулись домой раньше, но я все еще не уверена, купилась ли она на это.

- Да, это круто. Проект должен быть легче легкого.

- А как остальные уроки?

Я пожимаю плечами. - Как обычно. Есть действительно хорошие учителя, есть скучные.

Она кивает, выкладывая наконец слово СВИНЬЯ. - Тебе стоит снова организовать вечер кино, как ты устраивала, когда вы были помладше. Пригласи Сиену, сделайте ваш любимый попкорн с маслом. - Она смотрит на меня испытующим взглядом, изучая мою реакцию. Возможно она и забывчива, но совсем не глупа.

Я подавляю желание сглотнуть, потому что знаю, она это заметит. - Да. Это было бы весело.

- Отлично. Поговори с ней об этом, а я позабочусь об остальном. Ну, вы двое должны еще наверное выбрать фильм.

- Ага. Точно. - Я снова киваю и складываю слово ПАТИО.

Бабушка триумфально улыбается и использует остаток букв, чтобы выложить слово ПОСВЯЩЕНИЕ. Она победно вскидывает руки над доской. - Я выиграла!

И думаю, не только в этом.

В последующие дни миссис Дженсен дает нам время, чтобы работать над проектом в классе. Лучше бы она этого не делала. Тогда я возможно смогла бы отправить Коулу некоторые идеи для дискуссии по электронной почте, а он бы сделал то же самое для Сиены и мы бы смогли избежать общения до самой презентации.Я до сих пор не могу поверить, что учитель английского вообще позволила нам выбрать Манхэттонскую подготовку, но, думаю, миссис Дженсен была заинтригована идеей с дебатами.

Очень тяжело находиться рядом с Сиеной и не думать обо всем, что мы с ней делили, когда росли. Не думать о том, как мы хохотали до упаду, расплескивая содовую по ее обеденному столу. Не думать о том, как ее мама первый раз отпустила нас одних в торговый центр и мы чувствовали себя такими взрослыми, самостоятельно покупая одежду к школе без родительского надзора.

Как могло пройти целых два года, с тех пор, как мы все это делали?

Мы втоем сдвигаем столы и Сиена достает свой экземпляр Манхэттонской подготовки с загнутыми страницами. Коул вытаскивает свою книгу и кладет ее на стол. Очевидно, что они оба купили их недавно, потому что у этой версии уже обновленная обложка с героями телевизионного сериала, вместо оригинала.

- Пожалуйста, скажи что кто-нибудь видел, как ты это покупаешь, - говорю я. Я стараюсь выглядеть надменно и неприступно, интересно, получается ли? Но он смотрит на меня не как все остальные. Я чувствую себя совершенно голой, каждый раз, когда он рядом.

Коул не воспринимает это всерьез. - Не-а. Я одолжил ее у сестры, - улыбаясь, заявляет он.

Она выкладывает две стопки карточек, одна розовая, другая желтая. Большинство из них испмсано ее наклонным женственным почерком. - Аргумены "за" мы можем писать на одном цвете, а "против" - на другом. Как в противовес.

- Как хочешь. - говорю я. - Вы, ребята, будете дискутировать. А я буду ведущей.

Сиена тусует карточки, как будто начитнает турнир по покеру. - Ни за что. Мы должны разделить работу поровну, и раз я... - она останавливается и указывает на себя своим идеальным ноготком с французким маникюром, - спланировала уже добрую половину, то ты, - она показывает на меня, - участвуешь в дискуссии. Вы с Коулом можете сами решить, кто будет за Манхэттонскую подготовку, кто против.

Хочется уронить голову на стол. Такое чувство, что она наказывает меня. Эта дурацкая дискуссия даже не была моей идеей, а теперь мне придется стоять перед классом и высказываться.

Вместо этого я говорю: - Кто умер и сделал тебя королевой?

Слишком поздно я понимаю, что нельзя было так говорить и почти задыхаюсь, пытаясь предотвратить это.

Сиена наклоняется вперед и пронзительно смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию и сузив глаза. Отсюда мне видно даже тушь на ее ресницах. - Ты.

Я смотрю на нее, это крошечное слово звенит снова и снова в моей голове. Потому что это правда. Я хороша, лишь мертвая, для всех этих людей. Много лет назад я была практически королевой для моих одноклассников, но после Стивена, Сиенна взяла бразды правления в свои руки, вместе с Никки. Они те, кто решает, какая одежда приемлема, какие вечеринки имеют значение.

Она отводит взгляд и разглядывает свои ногти, как будто ей надоедает эта беседа. - Знаешь, что правительство имело обыкновение делать с предателями?

Я просто смотрю на нее, неподвижно, опасаясь ее действий.

Она переводит свое внимание на другую идеально наманикюренную руку. - Они вешали их. Топили и четвертовали. Или обезглавливали. Она смотрит на меня, ее глаза сужаются еще больше, так что я с трудом могу видеть ее большие синие глаза. - Но женщин они сжигали на костре.

Голос Сиены сочится ядом. Каким-то образом, боль от утраты ее брата была направлена ​на одну миссию: уничтожить меня. Я не знаю, что она будет делать, если когда-нибудь достигнет цели.

- Позор предателям. Им лучше умереть.

Мое сердце колотится где-то в горле. Я чувствую взгляд Коула, пронзающий меня. В его взгляде так много вины, он хочет столько всего сказать, но просто сидит там. Позволяет ей задирать меня.

Сиенна прочистила горло и возобновила перетасовку помеченных карточек. Будто, она перевернула выключатель, и вернулась хладнокровная, собранная, абсолютно беспристрастная.

- Я передумала, - говорит она, раскладывая передо мной несколько карточек. - Я решила, что ты будешь за Манхэттонскую подготовку и скажешь, что она задумывалась как сатира над элитой. Логичнее, если парень думает, что это полнейшая бессмыслица.

Я просматриваю карточки. Сиена должно быть потратила на них несколько часов. Я проглатываю гордость. - Спасибо.

Она кладет руку на сердце. - Ты пыталась быть милой?

- Заткнись.

- Так я и поняла. - Она пролистывает желтые карточки и бросает их на стол Коула.

Я подхватываю свой рюкзак и заталкиваю туду книгу и карточки.

- Думаю, мы закончили, - говорит Сиена.

- О, да, - говорю я.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23604/78072

Переводчики: ntsvet09, fabery