Готовый перевод Ripple / Рябь: Chapter 11

Глава 11

Несколько следующих вечеров я провожу у океана, гуляя вдоль берега, впервые за несколько месяцев. Я иду по соленой воде и жду. Сама не знаю, чего. Море забрало у меня все. Неужели это так неправильно - надеяться, что оно может что-то отдать? Хотя бы намек на ответ.

Солнце близится к закату и я знаю, что у меня только два часа и я ничего не выяснила. Я ложусь на песок и смотрю на облака. Они большие, белые и пушистые, что совсем не поднимает мне настроения. Начался отлив и океан спокоен, тихо откатывая от песчаного пляжа. Чайки ковыляют по пляжу, клюя водоросли и ракушки, которе обножил отлив.

Если бы я только могла спать, уверена, я бы вздремнула прямо здесь, на песке. Уверена, это было бы умиротворяюще. Возможно, расслабляюще. Тяжело припомнить, каково это было - спать, до того, как мне исполнилось шестнадцать. Не удивительно, что я такая развалина. Я знаю, что ничего не произойдет, но все равно закрываю глаза и слушаю мерный плеск волн, перебиваемый только редкими криками птиц. Я могла бы пролежать так целую вечность, пока не начнется прибой и не унесет меня в море.

Но затем на меня падает тень - я могу сказать это даже с закрытыми глазами. Я открываю их.

- Тут так умиротворяюще, да? - тихо говорит Коул. Он не смотрит на меня, он смотрит на океан.

- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я, будто океан принадлежит мне.

В некотором роде так и есть. В большенстве мифов сирены - хозяйки океана. Они убивают тех, кто посмел потревожить их уголок вселенной. Первые сирены, в греческой мифологии, были полу-людьми, полу-птицами, наделенные крыльями, чтобы искать моря для Персефоны, когда ее похитили. Скорее всего, они сдались и поселились на острове, напевая песни и заманивая корабли, чтобы те разбивались о скалы.

Я знаю, что не связана с теми сиренами. Те звуки не такие как мои. И их песня, предположительно, о призыве к Персефоне. Я действительно не понимаю, о чем я пою, но не похоже, что я взываю к некой давно потерянной греческой богине или кому-либо еще.

Существует множество мифов и сказок. Все они выдуманы, но в каждой истории есть кусочек правды. В «Русалочке» Ганс Христиан Андерсен описывает русалку, которая испытывала боль от каждого шага по суше, как будто она ступала по битому стеклу. Тоже самое чувствую и я, если ночью не поплаваю. В сказках говорится, что у русалки нет души, но я надеюсь, что это не правда.

У меня целый ноутбук забит исследованиями, но я никогда не находила что-нибудь, чтобы описывало, как я себя чувствую. Ничего, чтобы описывало то, как я пою. Это как.. необъятное одиночество, которое невозможно сдерживать в себе. Когда я пою, это как будто я отпускаю маленькую часть этого, даю ей уплыть. В некоторой степени это успокаивает меня, чего при дневном свете никогда не происходит. Но когда это заканчивается, реальность со скрипом возвращается, и я ненавижу себя за то, что мне это нужно.

- Я живу прямо тут, - говорит Коул, указывая мне за спину. Его слова возвращают меня к реальности.

Я сажусь и поворачиваюсь назад, с упавшим сердцем понимая, что он прав. Я лежала прямо перед его домом. Я так глубоко задумалась, что даже не поняла, как далеко ушла от места, где оставила машину и что именно здесь дом Коула, а я забрела на другую сторону дюн и тростника. Должно быть, я шла около часа.

- Ааа. Ну да.

Я начинаю подниматься, но Коул кладет руку мне на плечо и следующее, что я осознаю, что он сидит рядом со мной, отбросив шлепки и закапывая пальцы ног в песок.

Я подавляю вздох и просто смотрю на океан. Наши бока почти соприкасаются, и, если замереть, я могу увидеть, как поднимаются и опускаются его плечи. Мною овладевает странное умиротворение. Есть что-то успокаивающее в том, чтобы находиться с ним рядом, знать, что он не винит меня в том, что случилось со Стивеном, хотя я и знаю, что следовало бы.

Как минимум дюжина волн разбивается и песок, прежде чем он начинает говорить. - Я люблю океан, - говорит он.

Я киваю. Я не уверена, что я тоже. Мое тело любит его, но, по правде говоря, чаще всего я ненавижу океан, воду, все. Мы снова сидим в тишине.

Коул закатывает рукава свое рубашки, оголяя свои предплечья. Затем он наклоняется и поднимает горсть песка, позволяя ему просачиваться сквозь пальцы. Он не одет для пляжа. Меня удивило, что он вообще сел на песок. - Ты скучаешь по нему?

Я долго смотрю, как плавно просачивается песок у него из рук. - Больше всего на свете.

- Он собирался пригласить тебя на выпускной.

Мой желудок переворачивается. - Откуда ты знаешь?

Он улыбается и снова набирает полные руки песка. - Он говорил мне. Если честно, это было забавно. Он все время приглашал девченок на свидания. Но с тобой ве было по-другому. Он нервничал. Он постоянно спрашивал меня, как я думаю, согласишься ли ты.

Я уставилась на песок у меня между ступнями. - Да. То есть, я бы согласилась.

- Я знаю. Я так ему и говорил.

Секунду я пожевываю губу. Мне не следует хотеть разговаривать с ним. Мне не следует. Но я продолжаю. - Почему ты это делаешь?

- Потому что я не могу видеть тебя такой. Я скучаю по девочке, которой ты была раньше. Я скучаю по той твоей улыбке.

Я ерзаю на песке, мечтая, чтобы он не смотрел на меня так прямо. - Думаешь, с Сиеной все будет хорошо?

Он обращает свое внимание обратно на песок. - Я не знаю. Я надеюсь на это. Вместо того чтобы справиться с потерей, она отгородилась от всего, поэтому до сих пор не может прийти в себя.

Я киваю, сглатывая образовывающийся в горле комок. Я не буду снова перед ним плакать.

- Ты помнишь барбекю, летом, перед его смертью? С игрой в крикет?

Я чувствую, как мои губы кривятся, по ним проскальзывает легкая тень улыбки. - Да, я была...

- Ужасна, - говорит он.

Я пытаюсь выгладеть оскорбленно.

- Ой, да ладно тебе, ты же знаешь, что так и есть. Но Сиена со Стивеном так хохотали и тебя это не огорчало.

Я киваю. - А потом они начали двигать все эти мальенькие ворота, выстраивая в ряд перед моим мячом, просто чтобы мы могли закончить игру, пока совсем не стемнело.

Взгляд Коула становится отсутствующим, словно он снова может видеть всю игру. - Мне было весело тогда.

- Мне тоже, - говорю я, желая, чтобы в голосе не звучало столько тоски.

Он смотрит на меня и на мгоновение позволяет своей руке задержаться на моем колене. - Давай сходим куда-нибудь. Один вечер, когда ты не будешь ни о чем беспокоиться.

Я закрываю глаза и концентрируюсь на чувстве, которое вызывает его рука, лежащая на моем колене, вспоминая, свои чувства, когда он обнимал меня. Когда сидел рядом, позволяя выплакаться. И я знаю, что не могу оттолкнуть его, не сейчас, не в этот идеальный момент. - Ладно.

У Коула в кармане звонит сотовый. Я резко отодвигаюсь от него, внезапно чувствуя себя глупо.

- Как на счет завтра? Я могу заехать за тобой, - говорит он.

- Нет. Встретимся у кинотеатра. Можем посмореть что-нибудь. - Я встаю, стряхивая песок с джинсов. - Увидимся, - бросаю я через плечо, подошва моей обуви тонет в песке, кода я поспешно ухожу от него, страх и надежда в равной степени перемешиваются во мне. Я только что согласилась на свидание. Мое первое в жизни официальное свидание. Я всегда мечтала, что оно будет со Стивеном, а вместо этого иду с Коулом. Что я делаю? Ему потребовалось лишь спросить, как я тут же показала белый флаг.

Когда я нахожусь достаточно далеко на побережье, где он не сможет меня увидеть, я вошла в воду, давая прибою, коснутся моих ног. Холодно. Слишком холодно, чтобы быть бродить в воде. Но до сумерек еще полтора часа, и я больше никогда не зайду в океан так далеко.

Слишком много людей погибло в этом океане.

Стивен не единственный. На пристани в часе езды вдоль побережья, недалеко от нашего старого дома, нашли тело моей мамы. И теперь, несмотря на риск, я впускаю Коула в свою жизнь.

И пугает то, что в этот раз я знаю, что может произойти.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23604/79142

Переводчики: ntsvet09, gingergirll, fabery, asazy