Готовый перевод David Weber A Rising Thunder / Дэвид Вебер Грядущая Буря / Грядущая Буря: Chapter Eight

" Не знаю, Луис."

Губернатор Орэвил Баррегос сделал паузу и глотнул действительно хорошего майинского бургундского адмирала Луиса Розака, пригласившего его к обеду. Фактически это вино совсем не походило на старое земное бургундское, несмотря на название. Ферментированное из золотой сливы, растущей на Майя, а не из винограда, оно больше напоминало Розаку насыщенные фруктовые нотки портвейна, но никто не консультировался с ним, когда оно получило имя, и вино это было изготовлено в один из любимых годов Баррегоса. Выражение лица губернатора не было выражением наслаждающегося человека, однако он вздохнул, опуская бокал.

“Не знаю,” повторил он, пристально глядя в его золотисто-коричневую сердцевину. - После того, как вас разгромили в Конго и, учитывая, как командует этот маньяк Раджампет, признаюсь, я чувствую, минимум … слабость в коленках, скажем так”.

Розак откинулся в кресле, баюкая в руке бокал, и изучающе посмотрел на губернатора сектора Майя через свой небольшой кухонный стол. Он давно знал Орэвила Баррегоса и «слабость в коленках» не была тем, что когда-либо ассоциировалось в его сознании с этим человеком. И особенно не тогда, когда затрагивалась ситуация «Сипай»

- С другой стороны - подумал адмирал - мы никогда не были так близко к фактическому осуществлению этого, и ни один из наших расчетов не рассматривал возможность большой войны между Лигой и кем-то вроде манти. Добавьте ”таинственных рейдеров” с невидимыми звездолётами и я предположу, что даже Александр Македонский испытывал бы трепет. А Орэвил, наделённый крошечным сердцем дипломата, никогда не считал, что он полубог, чтобы начать такое!

- Согласен, нас разгромили, - чуть погодя, ответил он. – И раз уж речь зашла об этом, то это моя ошибка.

Он сделал это признание спокойно, и поднял руку в возражающем жесте, когда Баррегос попытался оспорить его самообвинение.

- Я не говорю, что принял неправильное решение, основываясь на том, что я тогда знал. - сказал он – Я говорю, что я был чертовски самонадеян, думая о том, что всё что мы знаем, мы знаем точно. Или, скорее сказать, что мы предвидим все последствия. – Он пожал плечами. – Мы знали, что Меза тайно использовала Лафта и его людей как своих наёиников, и мы предполагали – учитывая то, что случилось на Монике с манти – что они могли бы усилить их построенными по соларианскому образцу тяжёлыми подразделениями, что они в точности и сделали. Наша ошибка – моя ошибка – была в предположении, что если они будут использовать такие подразделения, то они будут также использовать соларианские ракеты. Я выстроил всю мою тактику вокруг того, что мои противники будут ограничены в дальности стрельбы и не смогут ответить эффективно. – Он снова пожал плечами, в тёмных глазах затаилась горечь. – Я был неправ.

“Если Вы были неправы, то другие были неправы так же.” - указал Баррегос. “Эди Хабиб и Ватанапонгсе оба думали то же самое.”

- Конечно. Они не большие телепаты, чем я, а это было логичное предположение. И не было никакого признака, что у них есть какие-либо ракетные подвески, так же как их нет. Если бы у них были ракетные подвески, хотя – если бы мы увидели что-либо подобное – даже я мог вспомнить те дальнобойные ракеты Технодайна, поставляемые для Моники и, по крайней мере, рассмотреть возможность того, что Меза снабдила чем-то подобным Лафта.

- Суть в том, Орэвил, что я был командиром. Есть старая поговорка, которую, как мне кажется, слишком много чиновников и политических деятелей обычно игнорируют: ‘Я отвечаю за всё.’ Я был командиром, ответственность была моей. Моей ошибкой, приведшей нас к разгрому, было то, что если я был должен думать обо всём, то я не должен был останавливаться на том, что решил. Даже с теми ракетами 'кольчуги', что у нас были, мы их доставали. Но я хотел разобраться с ними, стреляя с самого дальнего возможного расстояния, получив самый лучший результат из возможных, оставаясь слишком далеко для того, чтобы они могли эффективно выстрелить в нас. Если бы я был более осторожным, выбрал менее эффектный план обстрела, с большим расходом боеприпасов, они не были бы в состоянии причинить нам вред в той ужасной степени, что они сделали. Фактически, мы, вероятно, понесли самые тяжёлые возможные потери вообще.

А я говорю, что это не Ваша ошибка. – Баррегос упрямо покачал головой. – Вы идёте в бой с той информацией, которую имеете. Пусть я не адмирал, но я в этом уверен! И никакой план не переживёт сражение в первоначальном виде. Я не знаю, сколько раз я слышал то, что Вы сказали, но это верно в политике так же, как и на войне. И работает в обе стороны. Они удивили вас дальнобойностью своих ракет, но и Вы удивили их, обрушив на них ад! А выбранное развёртывание дало Вам резерв, позволивший управлять ситуацией, когда Вы выбили их линейные крейсеры. – Губернатор пожал плечами. – Ваши войска понесли урон намного больший, чем мы ожидали, но Вы всё же выиграли сражение, главным образом потому, что уже были готовы иметь дело с Мерфи. как только он появился.

“Хорошо, я согласен.” Розак кивнул. Потом он усмехнулся, и его глаза сощурились. – И где-то в подсознании, говоря иносказательно, у меня сидит мысль, что я должен указать - Вы тоже делаете довольно хорошую работу по краш-тестам Ваших планов. Мы всегда знали, что окажемся перед необходимостью делать многое из этих вещей, когда приближали момент финального броска костей, Орэвил. Вы заложили свою основу; и несмотря на всех моих людей, убитых в Конго, у нас всё ещё есть большая часть нашего ключевого старшего персонала на позициях; и я действительно не представляю чего-то ближе к получению условий «Сипая», чем-то, что продолжают создавать манти. Мы также должны быть готовы импровизировать и приспособляться, когда Мерфи начнёт забрасывать нас дерьмом и на политическом фронте.”

Баррегос пристально смотрел несколько мгновений на адмирала, потом резко фыркнул от смеха.

- И это вы называете «иносказательно»? Хорошо, Вы меня убедили. Но это чуточку отличается от защиты Факела во время вторжения Эридана, Луис. Если я нажимаю на кнопку «Сипай», это означает полный дурдом. Мы пойдём в открытую, а это поднимет против нас Пограничный Флот, возможно, даже Линейный Флот, а мы и близко не того же размера и веса, что манти!

– Я думаю, что твой план спрятаться в тени позволит нам продержаться ещё немного, – возразил Розак. – Да, есть риск, что нам это не удастся, но не забывай про ропот недовольства, поднимающийся в других секторах, контролируемых УПБ. Я считаю, что ситуация со временем станет ещё хуже – значительно хуже, чем Колокольцев и Раджампет могут себе вообразить. И произойдёт это намного быстрее, чем мы с тобой предполагали. А конфронтация с манти приводит к тому, что разрушается общепринятый до этого среди независимых систем Окраины образ всемогущества Лиги. Я уверен, страх перед тем, куда это ведёт, является основной причиной, заставляющей Колокольцева поддерживать Маккартни и Раджампета. Но не похоже, что они верно оценивают насколько велико число своенравных протекторатов, поверивших в реальность пути, ведущего к независимости. Я думаю, что в самом ближайшем будущем их ждёт глубокое разочарование по этому поводу, а когда на них обрушится поток дерьма, они будут настолько заняты волнениями поблизости от дома, что мы просто растворимся во всеобщем хаосе, по крайней мере, в первое время. Они не станут посылать сюда хоть какую-то часть основного флота, в то время как беспорядки будут вспыхивать в непосредственной близости от центра. Особенно, если мы будем продолжать делать вид, что мы – на самом деле послушные и верные головорезы из УПБ, занятые исключительно поддержанием доброго имени Лиги.

Баррегос глубокомысленно нахмурился, его взгляд сосредоточился на чем-то, что было видно только ему. Некоторое время он оставался в таком состоянии, затем глубоко вздохнул и глянул через стол на хозяина дома.

- Хорошо, я согласен, - сказал он, сознательно снова используя собственные слова Розака. - И Вы правы о том, что их внимание, вероятно, будет сосредоточено на паровом катке манти. Учитывая к тому же, что они пойдут в наступление не сразу. Но это всё ещё может случиться, особенно после Удара Яваты.

Розак согласно кивнул. Никто ещё в секторе Майя точно не знал, насколько большой ущерб понесли манти после внезапного нападения. Это произошло только пять недель назад, а система Майя отстояла на десять дней пути курьерского судна от двойной системы Мантикоры, даже при использовании короткого пути от транспортного терминала Мантикоры через Хеннеси, Терр-Хот и Эревон. Что они действительно знали, тем не менее, это то, что жертвы - жертвы среди гражданского населения - на сей раз, в отличие от понесенных в сражении за Мантикору, были ужасающими И было похоже на то, что индустриальные мощности Мантикоры получили главный удар. Это должно было иметь важное значение в любом конфликте с Лигой, и отсутствие любых доказательств того, кто же напал, увеличивало фактор неуверенности манти по экспоненте.

- Я не собираюсь говорить, что манти не находятся в глубокой яме, - сказал адмирал. - Мы не знаем, насколько она глубока, но в любом случае я бы не хотел там быть. С другой стороны, они и прежде были в таких ситуациях, и обычно хуже приходилось другой стороне, а не им. Так что я не готов списать их со счетов. Даже если они уступают, то не так легко. Старый Чикаго, все еще продолжает концентрироваться на них, по крайней мере, ещё некоторое время, и факт, что Эревон больше не часть мантикорского союза, также работает на нас. Никто на Старой Земле сейчас не глядит в направлении Эревона в настоящее время, и если в наших отчетах продолжать подчеркивать, что наши инвестиции в систему дают нам дополнительные возможности, чтобы засунуть её ещё глубже в карман Лиги, мы можем держаться на этом пути долгое время.”

- Возможно - Баррегос кивнул. В конце концов, это с самого начала было частью сердцевины его собственного плана.

- Ну, новое строительство уже более чем заменило все, что я потерял в Конго, - указал Розак.- Мы затратили два с половиной стандартных года на наше основное техзадание, а группа Карлуччи закончила его по кораблям стены немного раньше срока. Не намного - нам все еще требуется приблизительно два стандартных года на то, чтобы представить первый СД комиссии - но легкие суда будут готовы намного скорее. Они уже начинают снабжать арсеналы наших судов МДР, однако до изготовления носителей подвесок ещё далеко, и до первых подвесочных линейные крейсеров нам еще примерно десять месяцев. Назовём середину октября сроком для испытаний первых построенных боевых единиц. Что бы ни случилось с манти, я чертовски уверен, что они продержатся, по крайней мере, так долго против чего-либо, что такой неуклюжий стратег, как Раджампет может двинуть на них, что это займёт его надолго! И, как я говорил, Колокольцев и Маккартни будут намного больше заняты конфликтами, проявляющимися открыто, чем нашими осторожными действиями. Основываясь на этом, я сказал бы, что мы почти наверняка должны получить, по крайней мере, несколько эскадр кораблей стены до того, как Раджампет решит, что мы - другой гвоздь, который нуждается в молотке.

Баррегос снова кивнул. Не потому, что Розак говорил ему что-то, чего он уже не знал. И, как и полагал адмирал, Орэвил Баррегос знал с самого начала, что его планы потребуют нестандартных ходов. Он видел, что этот шторм назревал давно, даже если он никогда не рассматривал возможность военных действий между Лигой и кем-то вроде Звездного Королевства. Катаклизм, готовый уничтожить высокомерное самодовольство Лиги, собирался стать еще большим шоком для мужчин и женщин, которые думали о себе как о её правителях, чем ожидалось в его первоначальных планах, но для достижения цели он должен был оседлать шторм, использовать его попутные потоки и стихийные вихри.

«Скайдайвинг в грозу никогда не был самым безопасным хобби, не правда ли, Орэвил?» сухо спросил он себя. «Думаю, это время, когда узнаёшь - есть ли у тебя, в конце концов, смелость, чтобы действительно сделать это.

Он снова глотнул вина, думая обо всех годах труда и осторожного планирования, тайной вербовки и привлечения на свою сторону союзников, которые привели его к этому моменту. И, тем не менее, он осознавал, что самым большим чувством, которое он испытывает каждым нервом, является нетерпение.

Никто, кто когда-либо встречал Орэвила Баррегоса, не усомнился бы ни на минуту в его огромном честолюбии. Он сам это понимал, и признавался себе, что принадлежит к тому сорту людей, которые не мыслят себе счастья без обладания властью. В пользу этого мнения говорило то, что он был умнее, лучше, более квалифицирован для обладания той властью, которой обладал, чем кто-либо ещё. И он признавал, что был равнодушен к богатству и всему, что оно могло принести.

Такие качества, в любом случае, прекрасно подходили для кандидатов в комиссары УПБ или губернаторы сектора, и объясняли многое из того, как он поднялся до положения, которое занимал. Но это не объясняло всего, и это было важно, потому что бюрократы, которые приняли его за своего, сделали фатальную ошибку. Они были не в состоянии понять, что, в отличие от них, Баррегос действительно заботился о людях, которыми управлял. И поэтому он увидел гнилость УПБ, и понял, что его злоупотребления неизбежно должны вызвать противодействие протекторатов.

Независимо от успеха ситуации "Сипай", которую он и Луис Розак или другие мужчины и женщины запустят, шторм был неизбежен, и конфронтация Лиги со Звездной Империей Мантикоры могла только приблизить день, когда он охватит всю исследованную галактику. И в этом была суть, не так ли? Когда шторм утихнет, хаос и беспорядок, милитаризм и насилие, которые следуют за крушением любой империи, также пронесутся через протектораты. В том числе через сектор Майя, и его богатства только прибавят привлекательности для бандитов, пиратов, и могущественных военачальников.

Это не должно было случиться с людьми, за которых отвечал Орэвил Баррегос. Ответственность на нём, и это не должно случиться. И для того, чтобы предотвратить это, он и Розак должны были создать силу, противостоящую урагану.

Чтобы остановить военачальников, они должны были стать военачальниками … и самыми большими и злыми парнями в этом закоулке.

- Вы правы, Луис, - сказал он, резко поставив бокал. Он посмотрел через стол на адмирала, который был не просто его сообщником в измене, но его самым близким другом и улыбнулся. - Вы правы. Так что будем считать что моя слабость в коленках прошла.

Розак улыбнулся ему в ответ и поднял свой.

- Я выпью за это. - Сказал он.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/23754/78507

Переводчики: elya1, SergUM