Готовый перевод Jeff Lindsay "Darkly Dreaming Dexter" / Джефф Линдсей "Дремлющий демон Декстера": CHAPTER 14

ГЛАВА 14

Я был почти уверен, что он - тот, кто мне нужен, но только почти, а раньше такого никогда не было.

От слабости я словно опьянел, меня подташнивало от смеси возбуждения, неуверенности и абсолютной неправильности происходящего. Но главным уже стал Тёмный Попутчик, и мои ощущения не играли никакой роли, поскольку он был силён и хладнокровен, энергичен и полностью готов.

Чувствовалось, как он растёт внутри меня, выбираясь из тёмных, первобытных глубин моего мозга. Всё это могло закончиться только одним образом, и, раз уж дела обстояли так, лучше выбрать этого.

Я нашел его несколько месяцев назад, но после недолгого наблюдения решил, что священник - дело верное, а эта цель может подождать, пока я всё не проверю.

Как же я ошибался.

Сейчас я понял, что он уже не может ждать ни минуты.

Он жил на маленькой улице в Коконат Гроув.

Через несколько кварталов к востоку от его убогого домика начинались трущобы, площадки для барбекю и обшарпанные церкви.

Через полмили к западу жили миллионеры в огромных современных домах, отгородившись кирпичными заборами от людей вроде него.

А Джейми Яворски жил как раз посередине, деля кров с миллионом тараканов и с самой уродливой собакой, какую я когда-либо видел.

И даже этот дом был ему явно не по средствам.

Яворски работал на полставки уборщиком в средней школе Понс де Леон, и, насколько я смог выяснить, это был его единственный источник дохода.

Он работал три дня в неделю, что могло обеспечивать его пропитанием, но не более того.

Разумеется, меня интересовало не его финансовое положение.

Значительно больший интерес представлял тот факт, что, как только Яворски начал работать в Понс де Леон, там стал наблюдаться небольшой, но все же заметный рост числа побегов детей.

Причём исключительно среди светловолосых девочек двенадцати-тринадцати лет.

Светловолосых.

Это было важно.

Почему-то на подобные детали полиция часто не обращает внимания, а таким, как я, они сразу бросаются в глаза.

Возможно, это считается не политкорректным, ведь и темноволосые, и темнокожие девочки должны иметь равные возможности быть похищенными, изнасилованными, а потом зарезанными перед камерой, не так ли?
К тому же, Яворски слишком часто оказывался последним, кто видел исчезнувшего ребенка.

В полиции беседовали с ним,
держали его ночь в камере, допрашивали, но так и не смогли ничего ему предъявить.

Конечно, они вынуждены соблюдать всякие мелкие юридические формальности.

К примеру, пытки в последнее время как-то не приветствуются.

А без достаточно сильных мер убеждения Джейми Яворски никогда не станет откровенничать о своём хобби.

Я б на его месте не стал.

Но я знал, что это его рук дело.

Он помог этим девочкам очень быстро сделать кинокарьеру, снявшись в фильме ужасов с плохим концом.

Я был почти уверен в этом.

У меня нет останков тел, я не видел его за работой, но всё сходится.

В Интернете мне удалось найти несколько исключительно изобретательных фотографий трёх из исчезнувших девочек.

На этих снимках они не выглядели такими уж счастливыми, хотя, как мне рассказывали, некоторые штуки, которые они там проделывали, должны были доставлять удовольствие.

Я не мог с уверенностью утверждать, что Яворски причастен к этим фотографиям.

Но они были выложены с электронного адреса в Южном Майами, недалеко от школы.

И жил Яворски не по средствам.

В любом случае из темноты на заднем сиденье мне всё настойчивей напоминали, что времени мало, и это не тот случай, когда уверенность превыше всего.

Оставалась проблема с уродливой псиной.

Собаки всегда были проблемой.

Они меня не любят и частенько не одобряют того, что я делаю с их хозяевами, особенно поскольку я не делюсь с ними лучшими кусками.

Нужно было найти способ добраться до Яворски, когда тот будет без своей собаки.

Может быть, он сам выйдет.

А если нет, придётся найти способ попасть внутрь.

Я проехал мимо дома Яворски три раза, но так ничего и не придумал.

Мне нужно было немного удачи, причём до того, как Тёмный Попутчик заставит меня сделать что-то необдуманное.

И как раз, когда мой дружок принялся нашёптывать всякие безрассудные предложения, удача мне улыбнулась.

Проезжая мимо дома Яворски, я увидел, что он выходит и садится в свой разбитый пикап "тойота" красного цвета.

Я притормозил, насколько смог, и через мгновение Яворски вывел свой грузовичок на дорогу и рванул к Дуглас-Роуд.

Развернувшись, я последовал за ним,

хотя совершенно не представлял себе, что буду делать.

Я совсем не подготовился.

У меня не было безопасного помещения, чистого комбинезона, совсем ничего, кроме рулона клейкой ленты и ножа для разделки рыбы под сиденьем.

Я должен быть невидимым,
незамеченным, идеальным, но понятия не имел, как это сделать.

Ненавижу импровизировать,
но у меня не было выбора.

И тут мне опять повезло.

Машин на шоссе было мало; Яворски поехал на юг в направлении Олд Катлер Роуд, а примерно через милю свернул налево, в сторону залива.

Там возводилась очередная мега-новостройка, которая должна была сделать нашу жизнь лучше посредством замены деревьев и животных на бетон и стариков из Нью-Джерси.

Яворски медленно ехал через стройку, мимо будущего поля для гольфа с уже установленными флажками, но ещё без газона, и остановился почти у самого берега.

Каркас огромного, полудостроенного корпуса многоэтажки заслонял луну.

Я отстал как можно дальше, погасил фары и потихоньку приблизился достаточно, чтобы рассмотреть, что затеял мой друг.

Яворски подъехал к корпусу будущей многоэтажки и припарковался, после чего

вышел и встал между пикапом и огромной кучей песка.

Несколько мгновений он просто изучал обстановку, а я съехал на обочину и выключил мотор.

Яворски внимательно осмотрел квартиры, затем дорогу, ведущую к заливу.

Видимо, не найдя ничего подозрительного, он вошел внутрь здания.

Я был совершенно уверен, что он высматривал охранников.

Как и я.

Оставалось надеяться, что он знает, что делает.

Довольно часто на таких огромных стройплощадках работает всего один охранник, который ездит из одного конца в другой на гольф-каре.

Это экономно, и, в конце концов, мы же в Майами.

Определённая часть накладных расходов любого строительства учитывает материалы, которые всё равно потихоньку растащатся.

Походило на то, что Яворски планирует помочь застройщику уравнять запланированное количество с реальным.

Я вышел из машины и сунул нож для рыбы и скотч в дешёвую спортивную сумку, которую привез с собой.

В ней уже лежали прорезиненные садовые перчатки и несколько фотографий. Ничего особенного.

Кое-какие картинки из интернета.

С сумкой через плечо я тихо двигался в темноте, пока не дошел до грязного грузовичка.

В кузове было так же пусто, как и в кабине.

Не считая мусора: стаканов и упаковок из Бургер-Кинг, пустых пачек "Кэмела" на полу.

Ничего, что не было бы столь же мелким и грязным, как и сам Яворски.

Я посмотрел вверх.

Над краем полудостроенной многоэтажки виднелось только сияние луны.

Ночной ветер обдувал мне лицо, неся с собой чарующие ароматы нашего тропического рая: дизельного масла, гниющей растительности и цемента.

Я глубоко вдохнул их и вернулся мыслями к Яворски.

Он был где-то внутри здания.

Я не знал, сколько у меня времени, а тихий голосок неустанно подгонял меня.

От пикапа я направился к зданию

и, едва переступив дверной порог, услышал его.

Вернее, услышал странное жужжание и треск, издаваемые, должно быть, либо им, либо...
Я замер.

Звуки доносились сбоку, и я тихонечко направился в ту сторону.

По стене вверх шёл шланг, жёлоб для электропроводки.

Я дотронулся до него и ощутил вибрацию, словно внутри что-то двигалось.

Мне вдруг всё стало ясно.

Яворски вытаскивал провод.

Медь - металл дорогой, а бурно развивающийся чёрный рынок принимал медь в любом виде.

Ещё один способ раздобыть прибавку к скудному жалованию уборщика, чтобы подсластить долгие периоды нищенского существования между побегами школьниц.

Сдав медь всего один раз, можно заработать несколько сотен долларов.

Теперь, когда я понял, чем занимается Яворски, в голове начала оформляться пока еще не совсем ясная идея.

Судя по звуку, он был на этаж-два выше меня.

Я легко мог бы определить, где он находится, следовать за ним тенью, дожидаясь подходящего момента, а потом напасть.

Но ведь я практически голый, полностью открыт и неподготовлен.

Я привык делать такие вещи определённым образом.

Выход за рамки тщательно разработанных мною самим правил заставлял меня нервничать.

Лёгкая дрожь пробежала по моей спине.

Зачем я это делаю? Первое, что приходит в голову - я тут вообще ни при чём.

Это всё мой тёмный дружок с заднего сиденья.

Я ему нужен только потому, что у меня есть водительские права.

И всё же мы с ним достигли взаимопонимания.

Мы выработали подробные и продуманные правила совместного существования, научились уживаться, пользуясь решением, подсказанным Гарри.

А теперь он бесновался за проведёнными Гарри аккуратными, волшебными меловыми чертами.

Отчего? Злился? Неужели вторжение в мой дом показалось ему настолько грубым актом, что заставило искать отмщения?
Но я не ощущал в нём злости - как обычно, Тёмный Попутчик казался хладнокровным, забавляющимся про себя, нацеленным на жертву.

Я тоже не чувствовал злости.

А чувствовал себя... захмелевшим, лёгким, как воздушный шарик, балансирующим на грани эйфории. Изнутри на меня накатывали какие-то волны, что удивительно походило на то, как я всегда представлял себе эмоции.

Именно это легкомыслие привело меня в это опасное, неприбранное, неизведанное место, чтобы импульсивно проделать то, что ранее я всегда тщательно планировал.

И даже отдавая себе в этом отчёт, я нестерпимо хотел это сделать.

Обязан был сделать.

Ну что ж.

Во всяком случае, браться за дело без соответствующей экипировки я не обязан.

Оглядевшись,

я обнаружил в дальнем конце комнаты огромную стопку листов гипсокартона, запакованных в полиэтилен.

Несколько взмахов ножом - и готовы фартук и странноватая прозрачная маска из целлофана; я сделал прорези для носа, рта и глаз, чтобы можно было дышать, разговаривать и видеть.

Затянув маску потуже, я ощутил, как она расплющила мои черты до неузнаваемости.

Осталось перекрутить неудобные целлофановые завязки за головой и затянуть узел.

Полная анонимность.

Может показаться глупым, но я привык выходить на охоту в маске.

Помимо чисто невротического побуждения соблюсти правила, это снимало хотя бы одну причину для беспокойства.

Я немного расслабился, так что идея была хорошая.

Вынув из сумки перчатки, я натянул их.

Теперь всё готово.

Яворски обнаружился на третьем этаже.

У его ног лежала куча электрических проводов.

Затаившись в тени лестничной клетки, я понаблюдал, как он их вытаскивает,

после чего нырнул обратно на лестницу и
открыл свою сумку.

С помощью скотча я развесил принесённые с собой фотографии.

Милые снимки сбежавших девочек в вызывающих и очень откровенных позах.

Я приклеил их на бетонные стены так, чтобы Яворски обязательно их заметил, выйдя на лестничную площадку.

Снова проверил, как там Яворски;

тот успел вытянуть ещё метров двадцать провода.

Где-то застряло и больше не вытягивалось.

Яворски подёргал изо всех сил пару раз, потом достал из заднего кармана большие кусачки и перекусил провод.

Поднял добычу, лежащую у его ног, и принялся сворачивать тугими кольцами, наматывая на локоть.

Потом направился к лестнице – в мою сторону.

Я отступил назад на лестничную клетку и стал ждать.

Яворски даже не пытался не шуметь.

Он не ожидал, что ему могут помешать, и уж тем более не ожидал меня.

Я прислушивался к его шагам и легкому шуршанию провода, который он тащил за собой.

Ближе…
Яворски перешагнул через порог и сделал ещё шаг, не замечая меня.

А потом он увидел фотографии.

– Уф, – вырвалось у него, как будто ему сильно врезали под дых.

Он уставился на них с отвисшей челюстью, а через мгновение я уже схватил его сзади, приставив нож к горлу.

– Не двигаться и не шуметь, – сказали мы.

- Эй, ты что...

Я слегка повернул запястье, и кончик ножа воткнулся в кожу под подбородком.

Яворски зашипел от боли, наружу вырвалась отвратительная струйка крови.

А ведь без этого можно было обойтись.

Почему люди никогда меня не слушают?
- Я сказал: "не шуметь", - напомнили мы ему, и он наконец затих.

Теперь тишину нарушали только звуки разматывающегося скотча, тяжелое дыхание Яворски и тихий смех Тёмного Попутчика.

Я заклеил уборщику рот, обкрутил запястья отрезком его драгоценного медного провода, и потащил к очередной стопке листов гипсокартона, запакованной в целлофан.

Через несколько мгновений Яворски был надёжно связан и закреплён на импровизированном столе.

– Поговорим, – сказали мы негромким, холодным голосом Тёмного Попутчика.

Яворски не знал, разрешено ли ему говорить, и в любом случае делать это с заклеенным ртом было бы трудновато, так что он промолчал.

- Давай поговорим о сбежавших девочках, - предложили мы, резко срывая ленту с его рта.

– А-а-а… о ч... о чём эта ты?

Но его голос звучал не слишком убедительно.

– Думаю, ты знаешь, о чём.

– Н-не-е.

– Д-да, – передразнили мы.

Возможно, для него я выражаюсь слишком заумно.

Время уже на исходе, как и весь вечер.

Однако Яворски набрался храбрости.

Он поднял взгляд на мое блестящее лицо.

– А ты кто, коп?

– Нет, – ответили мы и отрезали ему левое ухо.

Оно было ближе.

Нож у меня острый, и на мгновение Яворски не мог поверить, что это происходит с ним, что навеки и навсегда у него теперь не будет левого уха.

Так что я бросил ухо ему на грудь, чтобы он не сомневался.

Глаза уборщика расширились, он набрал в грудь воздуха, чтобы завопить, но я успел засунуть ему в рот комок целлофана.

- Давай без этого, - сказали мы.

- А то может случиться что-нибудь похуже.

И оно случится, разумеется, но ему знать об этом пока необязательно.

- Так как насчёт сбежавших девочек? - спросили мы негромко и холодно; подождали секунду, глядя в его глаза, чтоб убедиться, что он не закричит, затем вытащили кляп.

- Боже, - голос Яворски звучал хрипло.

- Мое ухо...
- У тебя осталось другое, ничем не хуже.

- Расскажи нам про девочек на этих фотографиях.

- Нам? Кому это "нам"? Боже, как больно! - захныкал уборщик.

До некоторых людей не сразу доходит.

Засунув полиэтилен обратно ему в рот, я принялся за работу.

Я почти потерял голову; неудивительно при данных обстоятельствах.

Сердце билось как сумасшедшее, я с трудом заставлял руки не дрожать.

И всё же я принялся за работу, изучая, пытаясь отыскать нечто, постоянно ускользающее от меня.

Это всегда захватывает... и приносит ужасное разочарование.

Внутри меня нарастало напряжение, взбираясь всё выше и требуя выхода, которого не было.

Лишь растущее давление, и чувство, что нечто чудесное находится совсем рядом, ожидая, пока я обнаружу его и нырну в самую глубь.

Но я не мог его найти, и все мои старые отработанные приёмы не принесли мне совсем никакой радости.

Что делать? В замешательстве я задел вену, и мерзкая лужа крови растеклась по полиэтилену вдоль тела уборщика.

На мгновение я остановился, ища ответ и не находя его.

Взглянул вдаль, в оконный проём,

и замер, не дыша.

Над заливом виднелась луна.

По какой-то непонятной мне самому причине это зрелище казалось таким уместным, таким необходимым, что секунду я просто рассматривал мерцающую воду, являвшую собой абсолютное совершенство.

Лишь покачнувшись и стукнувшись об импровизированный стол, я пришёл в себя.

Но эта луна...

или океан?
Так близко...

Я так близко подошёл к чему-то, что почти физически ощущал... но к чему именно? Меня пробрала дрожь; и она тоже была уместна, так уместна, что вызвала целый ряд спазмов, от которых у меня застучали зубы.

Но почему? Что это значило? Что-то было в этом, что-то важное, невообразимая безупречность и чистота таилась в луне и воде, я почти мог до неё дотянуться кончиком своего ножа, и всё же не мог ухватить.

Я снова посмотрел на уборщика.

Весь его вид, то, как он лежал там, весь в непродуманных надрезах и нецелесообразной крови, ужасно меня разозлил.

Но трудно продолжать злиться рядом с прекрасной флоридской луной, заливающей меня, дыханием тропического бриза и изумительными ночными звуками потрескивания клейкой ленты и испуганного дыхания.

Я чуть не рассмеялся в голос.

Некоторые предпочитают умирать за что-нибудь необыкновенное, этот же мерзкий слизняк умрёт из-за медного провода.

А что у него за взгляд: полон страдания, недоумения и отчаяния.

Было бы даже смешно, не будь я так расстроен.

На самом деле он заслуживал большего старания. В конце концов, это не его вина, что я сейчас не в лучшей форме.

Он даже недостаточно отвратителен, чтобы возглавлять мой список срочных дел.

Всего навсего отталкивающий слизняк, который убивал детей ради денег и кайфа, и убил-то всего четверых-пятерых, насколько мне известно.

Мне почти стало жаль его -

он и правда не игрок высшей лиги.

Ладно, хватит,

пора за работу.

Я снова вернулся к Яворски.

Он уже не бился так сильно, но всё же вёл себя слишком буйно для применения моих обычных методов.

Конечно, сегодня ночью мне не хватает всех моих высокопрофессиональных игрушек, и всё происходящее должно показаться Яворски малость грубоватым.

Но как настоящий опытный актёр, он не жаловался.

Я даже почувствовал волну симпатии и поборол свою торопливость, уделив больше внимания и времени его рукам.

Яворски ответил настоящим всплеском энтузиазма, и я полностью забылся, уйдя в свои радостные изыскания.

В итоге его глухие крики и дикие конвульсии вернули меня к действительности,

и я вспомнил, что даже не убедился, виновен ли он.

Подождав, пока он успокоится, я вынул целлофановый комок из его рта.

– Так как насчёт сбежавших девочек? – спросили мы.

– О, Господи!

О, Боже.

О, Господи, – слабым голосом пробормотал Яворски.

– Это вряд ли, – сообщили мы.

– Их мы с собой не взяли.

– Пожалуйста, – выдохнул он.

– Пожалуйста…

– Расскажи мне о сбежавших девочках, – потребовали мы.

– Хорошо.

- Это ты их похитил.

– Да…

– Скольких?
Он молчал, часто дыша.

Глаза Яворски были закрыты, и я подумал, что уже потерял его - раньше, чем нужно.

Наконец он открыл глаза и посмотрел на меня.

– Пятерых, – сказал он наконец.

– Пятерых маленьких красоток.

И мне ничуть не жаль.

– Конечно, тебе ничуть не жаль.

Я положил руку ему на плечо.

Настал прекрасный момент.

– А сейчас мне тоже ничуть не жаль.

Я снова всунул кляп ему в рот и продолжил работу.

И только начал набирать свой обычный ритм, как услышал, что внизу появился охранник.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24491/86881

Переводчики: _HighFlyer, insurgent, lady_H