Готовый перевод Jeff Lindsay "Darkly Dreaming Dexter" / Джефф Линдсей "Дремлющий демон Декстера": CHAPTER 15

ГЛАВА 15

Его выдало потрескивание рации.

Я увлечённо занимался кое-какими экспериментами, когда услышал шум.

Работая над торсом острием ножа, я уже чувствовал начавшееся покалывание в затёкших спине и бёдрах, но не хотел останавливаться.

Однако рация... Эта новость была похуже, чем просто появление охранника.

Если он вызовет подкрепление или попросит перекрыть дорогу, вполне возможно, что мне будет трудновато объяснить некоторые из своих действий.

Я посмотрел на Яворски.

С ним было уже почти закончено, но всё же я не был доволен тем, что получилось.

Чересчур много грязи, и я не сумел найти то, что искал.

Было несколько моментов, когда я чувствовал себя на грани неких чудес, поразительных открытий, связанных с... С чем же? С океаном, видневшимся за окном? Но чем бы это ни было, ничего не произошло.

И вот я остался с незаконченным, неприбранным, неаккуратным, не принёсшим удовлетворения насильником детей, и охранник уже собирался составить нам компанию.

Ненавижу осуществлять кульминацию в спешке.

Это очень важный момент, подлинное облегчение для нас обоих, и меня, и Тёмного Попутчика.

Но разве у меня есть выбор? Долгую секунду, - слишком уж долго, за что мне очень стыдно, - я раздумывал, не убить ли охранника, чтобы спокойно продолжить.

Это было бы легко, и я смог бы приступить к поискам с новыми силами...
Нет.

Конечно же, нет.

Так не годится.

Охранник - невинный человек, по крайней мере, настолько, насколько можно быть невинным, проживая в Майами.

Возможно, его худшим проступком было то, что он подрезал пару машин на автостраде Палметто.

Практически кристально чистый.

Нет, я должен поспешно отступить, это всё, что мне остаётся.

И раз уж я не могу как следует закончить с уборщиком и получить настоящее удовлетворение... ничего, повезёт в следующий раз.

Я оглядел жалкое грязное насекомое и почувствовал нарастающее отвращение.

Из него текли сопли вперемешку с кровью, лицо покрывала мерзкая жижа.

Изо рта показалась противная красная струйка.

В приступе раздражения я перерезал Яворски горло.

И сразу же пожалел о своём опрометчивом решении.

Отвратительная кровь фонтаном брызнула во все стороны, что усилило ощущение совершённой ошибки - прискорбной и неприятной.

Чувствуя себя запачканным и неудовлетворенным, я побежал к лестнице.

Холодное и недовольное ворчание Тёмного Попутчика неслось мне вслед.

Оказавшись на площадке второго этажа, я плавно двинулся в сторону, к пустому оконному проёму.

Внизу я увидел припаркованный электромобиль охранника, повернутый в направлении Олд Катлер, что означало, - как я надеялся, - что он приехал с другой стороны и не видел моей машины.

Стоя возле электромобиля, здание оглядывал толстый смуглый парень с чёрными волосами и тонкими чёрными усиками, к счастью, смотревший в этот момент на противоположный конец сооружения.

Что он услышал? Или просто двигался по обычному маршруту? Я надеялся на последнее.

Если он в самом деле что-то услышал и, стоя снаружи, вызвал подмогу, то я, вероятно, буду пойман.

И при всём моём уме и хорошо подвешенном языке не думаю, что мне удастся как-то отпереться.

Молодой охранник большим пальцем коснулся своих усов и погладил их, словно от этого они станут гуще.

Затем поморщился и обвёл взглядом фасад здания.

Я поспешил пригнуться.

Выглянув снова через минуту, я увидел только макушку его головы.

Охранник входил.

Я подождал, пока не услышал его шаги в подъезде.

Затем вылез из окна и повис на кончиках пальцев между первым и вторым этажами, держась за шершавый бетон подоконника, после чего отпустил руки.

Сильно ударился, подвернул лодыжку на камне и ободрал кожу на суставе.

Но своим самым быстрым хромающим бегом я поспешил скрыться в тени и добраться до своей машины.

Сердце колотилось как сумасшедшее, когда я наконец скользнул на водительское место.

Оглянулся; никаких признаков охранника.

Я завел двигатель и, не включая фары, тронулся так быстро и тихо, как только мог, выехал на дорогу Олд Катлер, направляясь в сторону Южного Майами, и кружным путём двинулся домой по хайвэю Дикси.

В ушах до сих пор отдавалась пульсация сердца.

Какой глупый риск.

Я никогда прежде не делал ничего так спонтанно, никогда прежде не делал вообще ничего без тщательного планирования.

Так учил Гарри: будь осторожен, не рискуй, готовься.

Кодекс юного маньяка.

И вот, пожалуйста.

Меня могли поймать.

Меня могли увидеть.

Глупо, глупо... Если бы я не услышал вовремя молодого охранника, возможно, мне пришлось бы его убить.

Жестоко убить невинного человека; совершенно уверен, что Гарри этого бы не одобрил.

И к тому же, всё вышло так грязно и неприятно.

Конечно, я всё ещё не в безопасности: охранник вполне мог записать номер моей машины, если проезжал мимо неё на своём маленьком гольф-каре.

Я пошёл на ужасный и глупый риск, наплевал на меры предосторожности, поставил на кон всю свою тщательно выстроенную жизнь, и ради чего? Экстрима? Стыд какой.

Глубоко в тёмном закоулке моего разума эхом послышалось: "Ага, стыд", - и знакомый смешок.

Я глубоко вздохнул и посмотрел на свои руки на рулевом колесе.

Но это было захватывающе, не правда ли? Дикое волнение, полнота жизни, новые ощущения, глубокое разочарование.

Нечто совершенно новое и интересное.

И странное чувство, что всё это к чему-то ведёт, к чему-то важному, неизвестному и в то же время хорошо знакомому... В следующий раз нужно будет изучить этот вопрос получше.

Не то, чтобы я собирался повторить свою эскападу.

Я определенно больше никогда не совершу ничего столь глупого и импульсивного.

Никогда.

Но сделать такое один раз было даже забавно.

Ладно, проехали.

Я отправлюсь домой, приму исключительно долгий душ, и к тому времени, когда закончу…
Время.

Мысль о нём пришла нежданно-негаданно.

Я же договорился встретиться с Ритой, и, если верить часам на моей приборной доске, то уже примерно сейчас.

И с какой целью, черт побери? Неизвестно, что творится в мозгу у человеческих женщин.

Почему я вообще должен думать о причинах в такой момент, когда все мои нервные окончания встали дыбом и вопят от разочарования? Не всё ли равно, из-за чего Рита решила на меня наорать?

Меня, в сущности, совершенно не волновало, какие колкие замечания о моих душевных изъянах пришли ей на ум, но раздражала необходимость тратить время на их выслушивание, тогда как у меня были другие, гораздо более важные темы для размышления.

В частности, мне хотелось поразмыслить о том, что ещё мне следовало бы сделать из того, чего я не сделал с ненаглядным, ныне покойным Яворски.

До беспощадно прерванной и незаконченной кульминации произошло столько нового, требующего самой напряжённой работы мысли. Мне нужно было подумать, взвесить всё случившееся и понять, к чему оно меня подводило.

И какое отношение это имело к другому художнику, следящему за мной и бросающему мне вызов своей работой?
Имея столько тем для размышления, почему я должен немедленно ехать к Рите?
Но, конечно, я поеду.

И, конечно, это действительно может принести кое-какую пользу, если мне понадобится алиби на время моего приключения с незадачливым уборщиком.

"Что Вы, детектив, как вы могли подумать, что я... Кроме того, я как раз в это время выяснял отношения с моей подружкой.

Вернее... Теперь уже с бывшей подружкой."

Поскольку у меня не было абсолютно никаких сомнений, что Рита просто хочет... Какое там выражение особенно популярно в последнее время? Выпустить пар? Да, Рита хочет со мной встретиться, чтобы выпустить пар.

У меня явно есть масса недостатков, которые ей нужно перечислить в сопровождении взрыва эмоций, и моё присутствие просто необходимо.

Раз уж так обстоят дела, я могу потратить ещё пару минут, чтобы помыться.

Развернувшись обратно к Коконат-Гроув, я остановился под мостом через

подходящий глубокий канал.

Выворотил несколько больших обломков кораллов от зарослей возле берега, засунул их в мою спортивную сумку, где уже лежали целлофан, перчатки и нож, и закинул её на середину канала.

Остановившись в следующий раз на маленькой тёмной парковке почти возле дома Риты, я тщательно почистился.

Нужно иметь опрятный и презентабельный вид; выслушивание воплей взбешённой женщины следует рассматривать как полуофициальное мероприятие.

Но вы и представить себе не можете моё удивление, когда спустя несколько минут я позвонил в дверь.

Рита не распахнула её, не начала кидаться посудой и оскорблять меня.

На самом деле она открыла дверь очень медленно и осторожно, наполовину прячась за ней, как будто сильно боясь того, что может ожидать её с другой стороны.

И, учитывая, что там ждал я, это служило доказательством её исключительного здравомыслия.

- Декстер? - спросила она тихо и робко, будто не была уверена, хочет ли услышать "да".

- Я... я не думала, что ты приедешь.

- И все же я здесь, - вежливо сказал я.

Рита молчала; пауза явно затянулась.

Наконец она толчком заставила дверь приоткрыться чуть шире и сказала:
- Ты не мог бы... войти? Пожалуйста?

И если неуверенный прерывистый голос, непохожий на обычную манеру речи Риты, стал для меня сюрпризом, то представьте, насколько я был ошеломлён её нарядом.

Кажется, эта штука называется пеньюар или, возможно, неглиже. Так или иначе, это нечто, на сотворение чего ушло совсем незначительное количество ткани.

Как бы это ни называлось, именно оно и было надето на Рите.

И, сколь ни странно, это одеяние предназначалось мне.

– Пожалуйста? – повторила Рита.

Это уже было немного чересчур.

В смысле, что я должен сделать? Я до сих пор не успокоился после своих неудачных экспериментов с уборщиком; со стороны Тёмного Попутчика всё ещё слышалось недовольное бормотание.

Кроме того, быстрый анализ ситуации в целом показал, что я разрываюсь на части между Деб и тёмным художником, а теперь от меня ожидаются какие-то чисто человеческие манипуляции, то есть... то есть что, скажите на милость? Не может же она намекать... В смысле, разве она не ЗЛА на меня? Что здесь вообще происходит? И почему я в этом участвую?
- Я отправила детей к соседям, - произнесла Рита

и толкнула дверь бедром.

Я вошёл.

Есть много способов описать то, что произошло потом, но ни один из них не кажется мне абсолютно адекватным.

Рита подошла к дивану.

Я двинулся следом.

Она села.

И я тоже.

Ей как будто было неловко, она сжимала правой рукой левую.

Казалось, она чего-то ждала, а, так как я не совсем понимал, - чего, то снова принялся думать о своей незавершённой работе над Яворски.

Будь у меня чуть больше времени! Я такое мог бы сделать!
И, размышляя обо всём этом, я вдруг обнаружил, что Рита тихо плачет.

Секунду я пялился на неё, пытаясь изгнать из воображения образы освежёванного и обескровленного уборщика.

Я хоть убей не мог понять причину этих слёз, но, благодаря давним упорным стараниям имитировать человеческое поведение, я знал, что должен начать утешать её.

Наклонившись к Рите, я коснулся её плеча.

- Рита. Ну что ты...

Не слишком осмысленная фраза, но рекомендованная большинством экспертов.

И не зря.

Подавшись вперёд, Рита спрятала лицо у меня на груди.

Я обнял её, при этом невольно бросив взгляд на свою руку.

Меньше часа назад эта самая рука заносила нож для разделки рыбы над незадачливым уборщиком.

От этой мысли кружилась голова.

И не могу сказать, как это вышло, но факт остаётся фактом.

Вот я похлопываю её по спине и бормочу: "Ну что ты", глядя на свою руку и чувствуя, как пальцы пульсируют от воспоминаний о приливе энергии и ясности в тот момент, когда мой нож исследовал живот Яворски.

А уже в следующий момент... Кажется, Рита посмотрела на меня.

И я практически уверен, что тоже посмотрел на неё.

В то же время я каким-то образом видел перед собой не Риту, а аккуратную кучку остывших обескровленных конечностей.

И я ощущал не Ритины руки, расстёгивающие пряжку моего ремня, а нарастающий недовольный вопль Тёмного Попутчика.

А ещё некоторое время спустя...
М-да.

До сих пор в голове не укладывается.

Прямо там, на диване.

Как, чёрт возьми, это могло случиться?
Когда я добрался, наконец, до своей кровати, я был выжат, как лимон.

Обычно мне не требуется долгий сон, но сейчас казалось, что я запросто проспал бы часиков тридцать шесть.

Взлёты и падения этого вечера, переутомление от массы новых впечатлений, - я совсем вымотался.

Яворски, конечно, был выжат ещё сильнее, мерзкое плаксивое ничтожество, но, что касается меня, я израсходовал месячный запас адреналина за этот бурный вечер.

У меня не было сил даже начать раздумывать над значением сегодняшних событий, начиная со странного порыва вылететь из дому так безумно и поспешно, и заканчивая совершенно немыслимым происшествием в доме Риты.

Я оставил её спящей и явно гораздо более счастливой.

Но у бедного беспросветно запутавшегося Декстера снова не было ключа к разгадке, и, едва коснувшись головой подушки, я тут же провалился в сон.

Я парил над городом подобно невесомой птице, плавно и стремительно, а холодный воздух обвевал меня и увлекал вперёд, нёс туда, где лунный свет дрожал на воде. Вот я влетаю в тесную прохладную комнату для убийства, и жалкий уборщик смотрит на меня и смеётся; лежит, распростёртый, под ножом, и хохочет; от смеха его лицо искажается, меняется, и вот передо мной уже не Яворски, а женщина. Человек, держащий нож, смотрит на меня, парящего над клубком красных внутренностей, и, пока он задирает голову, я слышу за дверью голос Гарри и оборачиваюсь прежде, чем успеваю разглядеть лицо человека у стола, и тут...

Я проснулся.
Голова прямо-таки раскалывалась.

Такое чувство, будто я только что закрыл глаза, хотя будильник на тумбочке показывал 5:14.

Ещё один сон.

Еще один звонок издалека на мой внутренний "совмещённый номер".

Неудивительно, что я упорно отказывался видеть сны большую часть своей жизни.

Так глупо; бессмысленные, банальные символы.

Не поддающаяся контролю тревожная мешанина, мерзкая наглая чушь.

Теперь я уже не мог заснуть, в голову всё время лезли эти недооформившиеся образы.

Если я вынужден видеть сны, почему они не могут в большей степени соответствовать мне, быть интереснее и разнообразней?
Я сел и потёр пульсирующие виски.

Ужасное, утомительное оцепенение вытекло наружу, как гной из нарыва. Я сидел на краю кровати, чувствуя себя замученным и запутавшимся.

Что со мной происходит? И почему это не могло произойти с кем-нибудь другим?
Новый сон воспринимался по-другому, и я не мог с уверенностью определить это различие или его значение.

В прошлый раз у меня не было никаких сомнений, что должно произойти очередное убийство, я даже знал место.

Но на этот раз…
Вздохнув, я побрёл на кухню выпить воды.

Голова Барби закачалась из стороны в сторону, когда я открыл холодильник.

Я стоял и смотрел на неё, потягивая холодную воду из большого стакана.

Яркие голубые глаза отвечали мне немигающим взглядом.

Почему мне приснился этот сон? Может, это просто было реакцией моего несчастного подсознания на стресс после вчерашних приключений? Раньше такие вещи меня не напрягали, наоборот, я получал разрядку.

Конечно, раньше я никогда не был так близок к катастрофе.

Но к чему этот сон?
Некоторые образы были до боли очевидны: Яворски, Гарри, так и не увиденное лицо человека с ножом.

В самом деле.

Зачем тревожить меня этой ерундой из учебника по психологии для начинающих?
Зачем вообще тревожить меня сновидением? Мне это было вовсе ни к чему.

Я хотел отдохнуть, а вместо этого стою на кухне, играя с головкой куклы Барби.

Тук-тук.

Да и вообще, при чём тут Барби? И как я собираюсь успеть выяснить это, чтобы спасти карьеру Деборы?
Как мне разобраться с ЛаГуэртой, когда бедняжка так увлечена мною? И ради всего святого, буде таковое вообще существует, зачем Рите понадобилось заниматься со мной ЭТИМ?
Всё это начинало напоминать какую-то мыльную оперу с запутанным сюжетом, и было уже выше моих сил.

Отыскав аспирин, я прислонился к столешнице и проглотил три таблетки подряд,

не обращая внимания на вкус.

Я никогда не был поклонником любых лекарств, и пользовался ими только в случае крайней необходимости.

Особенно после смерти Гарри.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24491/86882

Переводчики: insurgent, lady_H, _HighFlyer, Voldemar88