Готовый перевод Jeff Lindsay "Darkly Dreaming Dexter" / Джефф Линдсей "Дремлющий демон Декстера": CHAPTER 16

ГЛАВА 16.

Гарри умирал долго и мучительно.

Он растянул этот ужасный процесс на длительное время; первый и последний эгоистичный поступок в его жизни.

Целых полтора года Гарри шёл к смерти маленькими шажками, то сдавая позиции на несколько недель, то снова одолевая болезнь и возвращаясь почти к здоровому состоянию. Постоянные попытки угадать исход сводили нас с ума.

Уйдет ли он на этот раз, или окончательно победит болезнь? Никто не мог сказать точно, но, так как речь шла о Гарри, нам и в голову не приходило сдаться.

Гарри всегда поступал правильно, сколь бы трудно это ни было, но как эта максима применима к смерти? Правильно ли было бороться, упорствовать и заставлять всех нас страдать от бесконечного процесса умирания, при том что смерть всё равно приближалась, независимо от действий Гарри? Или же правильным было бы уйти "по-английски", быстро и незаметно?
Разумеется, в девятнадцать лет я не мог ответить на этот вопрос, хотя и знал о смерти гораздо больше остальных прыщавых балбесов-второкурсников Университета Майами.

И вот одним чудесным осенним днём, когда я шёл по студенческому городку после лекции по химии, меня догнала Дебора.

– Дебора, – обратился я к ней, как студент к студенту, – пойдем выпьем колы.

Гарри велел мне время от времени тусоваться с сокурсниками и пить колу.

Он объяснил, что это поможет мне сойти за человека и изучить повадки людей.

И, разумеется, он был прав.

Хотя моим зубам был нанесен некоторый вред, я многое узнал о неприятных представителях рода человеческого.

Семнадцатилетняя Дебора, уже тогда серьёзная не по годам, отрицательно покачала головой.

- Папе стало хуже.

Через несколько минут мы уже ехали по городу, направляясь в хоспис, куда забрали Гарри.

Хоспис был неприятной новостью.

Это означало, что доктора считают Гарри готовым умереть, и предлагают ему согласиться с их мнением.

Когда мы добрались до места, Гарри выглядел совсем плохо.

Он был столь нездорового цвета и так неподвижно лежал на простынях, что я подумал - мы опоздали.

От долгой борьбы он вытянулся и исхудал, так что со стороны казалось, будто бы что-то внутри него проедает себе путь наружу.

Аппарат искусственного дыхания по-дарт-вейдеровски шипел, озвучивая дыхание живого мертвеца.

Хотя, строго говоря, Гарри был жив.

– Папа, – сказала Дебора, беря его за руку.

– Я привела Декстера.

Гарри открыл глаза и повернул голову в нашу сторону, как будто бы невидимая рука перекатила её на другую сторону подушки.

Но его глаза не были глазами Гарри.

Это были мутные голубые колодцы, тусклые и пустые, без всяких признаков жизни.

Возможно, тело Гарри и было живым, но его владелец отсутствовал.

- Нехорошо, - сказала нам медсестра.

- Всё, что можно сейчас сделать - это попытаться облегчить его страдания.

И она занялась большим шприцем, лежавшим на подносе: наполнила его и брызнула струей, чтобы устранить пузырек воздуха.

- Погоди...

Голос был таким слабым, что сначала мне показалось - звук исходит от аппарата искусственного дыхания.

Я оглядел комнату, и наконец мой взгляд упал на то, что осталось от Гарри.

За тусклой пустотой его глаз мерцала искорка.

- Погоди... - повторил он, делая слабое движение головой в сторону медсестры.

Та либо не слышала, либо игнорировала его.

Подойдя к постели, она осторожно подняла безжизненную руку Гарри.

Начала протирать её ватным тампоном.

- Нет... - прошептал Гарри тихо, еле слышно.

Я взглянул на Дебору.

Казалось, она застыла по стойке "смирно", идеально демонстрируя свою растерянность.

Я снова посмотрел на Гарри.

Он поймал мой взгляд.

- Не надо... - теперь в его глазах было что-то очень близкое к ужасу.

- Не надо ... укол...

Я сделал шаг вперед и остановил руку медсестры, не дав ей вонзить иглу в вену Гарри.

- Подождите, - попросил я.

Он посмотрела на меня, и на крохотную долю секунды в её глазах что-то промелькнуло.

От неожиданности я чуть не упал навзничь.

Это была холодная ярость, нечеловеческое, инстинктивное чувство собственника, уверенность, что весь мир - её охотничьи угодья.

Всего на долю секунды, но я был уверен:

она хотела вонзить иглу мне в глаз за то, что я прервал ее.

Воткнуть иглу в мою грудь и крутить, пока не лопнут ребра, пока моё сердце не выскочит прямо ей в руки, и она не сможет выжать, выкрутить, вырвать из меня жизнь.

Передо мной было чудовище, охотник, убийца.

Хищник, бездушное злобное создание.

Такое же, как я.

Но к ней почти мгновенно вернулась сахарная улыбка.

- В чем дело, дорогой? - ласково спросила она - идеальная сестра милосердия.

Мой язык будто присох к нёбу; казалось, прошло несколько минут, прежде чем я наконец выдавил:
- Он не хочет укола.

На лице медсестры вновь заиграла улыбка, прекрасная, как благословение премудрого бога.

- Твой отец очень болен.

Ему ужасно больно.

Она вскинула шприц, и луч света из окна как по заказу озарил его.

Игла засверкала, словно чаша Святого Грааля.

- Ему нужен укол.

- Он не хочет, - возразил я.

- Но ему больно.

Гарри что-то прошептал, но я не расслышал.

Я не сводил глаз с медсестры, а она - с меня: два зверя, оспаривающие добычу друг у друга.

Не отводя взгляда, я наклонился к Гарри.

- Пусть... будет... больно.

Теперь я всё-таки посмотрел на него.

Внутри туго обтянутого кожей черепа, под шапкой коротко стриженных волос, которая вдруг показалась на размер больше, чем нужно, Гарри вернулся и пробивался наружу через окутывавший сознание туман.

Кивнув мне, он медленно дотянулся до моей руки и сжал её.

Я вновь взглянул на сестру милосердия.

- Он не против боли.
Она лишь нахмурилась и неодобрительно покачала головой, но мне был ясно слышен рёв дикого зверя, чья добыча только что юркнула в норку.

- Мне придётся сказать врачу.

- Скажите.

Мы подождём здесь.

Я смотрел, как она выплыла в коридор, словно огромная хищная птица.

Мою руку снова сжали.

Гарри наблюдал, как я слежу за сестрой милосердия.

- Ты... знаешь, - произнёс он.

- О медсестре?

Гарри закрыл глаза и едва заметно кивнул.

- Да, - согласился я. - Знаю.

- Похожи...

- Что? - вмешалась Дебора.

- Ты о чём? Пап, ты хорошо себя чувствуешь? В каком смысле - похожи?
- Похоже, я ей нравлюсь.

Он думает, сестра ко мне неровно дышит, - кое-как выкрутился я и снова повернулся к Гарри.

- Ага, конечно, - пробормотала Дебора, но я уже перестал обращать на неё внимание.

- Что она сделала? - спросил я отца.

Он хотел покачать головой, но смог лишь слегка повернуть её

и поморщился.

Мне было ясно, что боль вернулась, прямо как он хотел.

- Слишком много... Она даёт слишком много... - задохнувшись, Гарри прикрыл глаза.

Должно быть, я тупил в тот день, потому что не понял с первого раза.

- Слишком много чего?

Гарри приоткрыл затуманенный болью глаз и прошептал:

- Морфия.

У меня в мозгу словно вспыхнул прожектор.

- Передозировка. Она убивает с помощью передозировки.

А в больнице, где это практически является её работой, никто и не спросит... Да это же...
Гарри сжал мою руку, и я наконец замолчал.

- Не дай ей, - сказал он хриплым голосом, в котором чувствовалась неожиданная сила.

- Не дай ей... снова накачать меня.

- Пожалуйста, - срывающимся голосом вскрикнула Дебора, - о чем это вы?
Я посмотрел на Гарри, но он закрыл глаза, пережидая приступ боли.

- Он считает, э... - я умолк на полуслове.

Дебора, конечно, ничего не знала о моей истинной природе, и Гарри самым недвусмысленным образом велел мне держать ее в неведении.

Так что объяснить ей, в чём дело, не выдав лишнего, было непростой задачей.

- Он считает, медсестра дает ему слишком много морфия, - наконец сказал я.

- Специально.
- Бред какой-то, - заявила Дебора. - Она же медсестра.

Гарри посмотрел на нее, но ничего не сказал.

Честно говоря, я понятия не имел, что можно сказать перед лицом такой святой простоты.

– Что я должен делать? – спросил я Гарри.

Отец долго смотрел на меня не отрываясь.

Сначала я решил, что от боли его разум отключился, но, приглядевшись, понял, что Гарри очень даже вменяем.

Его челюсти были сжаты настолько плотно, что казалось, кости вот-вот с треском прорвут бледную кожу, а глаза смотрели так же ясно и пронизывающе, как и всегда, так же ясно, как в тот момент, когда он впервые предложил мне своё решение моих проблем.

– Останови её, – наконец вымолвил он.

Всё моё тело сотрясла крупная дрожь.

Остановить её? Разве это было возможно?
Неужели он имеет в виду то, что я думаю? До сих пор Гарри помогал мне контролировать моего Тёмного Попутчика, скармливая ему бездомных животных и загнанных на охоте оленей; а в один славный денёк мы отправились с ним ловить одичавшую обезьяну, которая терроризировала Южный район Майами.

Она очень походила на человека, но всё же это было не то.

Мы с ним проштудировали теоретические основы организации слежки, избавления от улик и тому подобного.

Гарри знал, что однажды Это случится, и хотел, чтобы я был готов сделать Это правильно.

Он всегда удерживал меня от того, чтобы действительно СДЕЛАТЬ Это.

И вот теперь – остановить её? Он именно это имел в виду?
– Пойду поговорю с врачом, – сказала Дебора.

- Пусть велит ей откорректировать дозу.

Я открыл было рот, но Гарри сжал мою руку и с трудом кивнул.

- Иди, - сказал он, и Дебора секунду не сводила с него глаз, прежде чем повернуться и уйти на поиски врача.

После её ухода комната заполнилась зловещей тишиной.

Я не мог думать ни о чем, кроме слов Гарри: "Останови ее."

И мог истолковать их лишь в одном смысле: он наконец дал мне карт-бланш, разрешил сделать Это по-настоящему.

Я не решался спросить, верно ли я всё понял, из опасения услышать, что на самом деле всё не так.

Так что я просто бесконечно долго стоял, глядя в крошечное окно, выходящее в сад, где журчал фонтан, окружённый ковром из красных цветов.

Время шло.

Во рту у меня пересохло.

– Декстер, – наконец заговорил Гарри.

Я не ответил.

Любая моя реплика была бы неуместной.

- Вот, в чём дело, - Гарри говорил медленно и болезненно, и мои глаза метнулись к его лицу.

Он с трудом улыбнулся, увидев, что я, наконец, его слушаю.

– Меня скоро не станет.

Я не могу мешать тебе быть … тем, кто ты есть.

- Вернее тем, ЧТО я есть, пап.

Он отмёл мои слова взмахом своей слабой, хрупкой руки.

- Рано или поздно... тебе... придётся... сделать это с человеком.
При мысли об этом моя кровь закипела.

С человеком, с которым… нужно так поступить.

– Как с медсестрой, - с трудом произнёс я.

- Да.
На долгую секунду Гарри прикрыл глаза, и, когда продолжил, его голос дрожал от боли.

– С ней так нужно, Декстер.

Это... - прерывистый вздох.

Он с трудом ворочал языком, словно у него пересохло во рту.

- Она нарочно... вводит больным слишком большую дозу... убивая их... убивая... специально... Она - убийца, Декстер... убийца...

Я кашлянул, чтобы прочистить горло.

Мне было немного не по себе, мысли путались, и неудивительно - ведь это был очень важный момент в жизни молодого человека.

– Ты хочешь… – начал я, но голос меня подвёл.

– Будет нормально, если я… остановлю её, пап?
- Да, - произнес Гарри. - Останови её.

По какой-то причине я чувствовал, что должен выяснить всё до конца.

- То есть, ну ты знаешь.

Как я уже делал? Ну, с той обезьяной?
Глаза Гарри были закрыты, его явно уносило прочь растущей волной боли.

Он слабо и прерывисто вздохнул.

– Останови... медсестру. Как… ту обезьяну.

Голова его слегка запрокинулась назад, он задышал чаще, но по-прежнему прерывисто.

Ну что ж, вот оно.

"Останови медсестру, как ту обезьяну".

Звучит как-то нелепо.

Но в моем безумно гудящем мозге эти слова были музыкой.

Гарри дал мне свободу.

У меня было разрешение.

До этого мы говорили, что однажды такой день настанет, но он всё сдерживал меня.

До этого мгновения.

– Мы говорили… об этом, – сказал Гарри, не открывая глаз. – Ты знаешь, что делать.

– Я поговорила с врачом, – Дебора почти вбежала в палату.

- Он придёт и проверит назначения лекарств.

- Хорошо, - я чувствовал, как что-то поднимается во мне от основания позвоночника, выходя наружу через макушку: электрическая волна, которая встряхнула меня и накрыла словно тёмным колпаком.

– Пойду поговорю с медсестрой.

Дебора удивленно уставилась на меня, возможно, из-за моего тона.

– Декстер…

Я замолчал, пытаясь справиться с нарастающим внутри диким восторгом.

- Не хочу недопонимания.

Собственный голос казался мне чужим.

Я проскочил мимо Деборы прежде, чем она успела заметить выражение моего лица.

А в коридоре хосписа, пробираясь между стопками чистого, накрахмаленного, белоснежного постельного белья, я впервые ощутил, как Тёмный Попутчик берёт на себя управление.

Декстер утратил свою значимость, стал почти невидимым, подобно светлым полоскам на шкуре ловкого призрачного тигра.

Я слился с фоном, стал практически незаметен, но никуда не исчез, и тоже крался, кружа и принюхиваясь в поисках жертвы.

В тот потрясающий миг абсолютной свободы, собираясь впервые сделать Это с разрешения всемогущего Гарри, я отступил, растворился в дебрях моей тёмной половины, позволив другому "я" готовиться к прыжку и рычать.

Я сделаю это наконец. Сделаю то, для чего создан.

И я сделал.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24491/89959

Переводчики: lady_H, Voldemar88, _HighFlyer, insurgent