Готовый перевод Jeff Lindsay "Darkly Dreaming Dexter" / Джефф Линдсей "Дремлющий демон Декстера": CHAPTER 19

ГЛАВА 19.

Я проснулся, стоя над раковиной. Текла вода.

На мгновение меня охватила паника, чувство полной дезориентации. Сердце отчаянно билось, слипшиеся веки дёргались, не желая отставать.

Место не то.

Раковина неправильная.

Я даже не мог с уверенностью сказать, кто я такой: во сне я тоже стоял над раковиной с текущей водой, но раковина была другой.

Я отмывал руки, не жалея мыла, чтобы очистить свою кожу от мельчайших частиц мерзкой красной крови. Смывал её такой горячей водой, что кожа становилось розовой, новой, безупречно чистой.

Вода казалась еще горячее после прохлады помещения, из которого я только что вышел. Игровой площадки, рабочей комнаты, места для аккуратной разделки обескровленной плоти.

Я выключил воду и немного постоял, пошатываясь, у холодной раковины.

Всё это было слишком реально, слишком непохоже на любой из известных мне снов.

Я помнил комнату для убийств во всех подробностях.

Мог увидеть её, лишь прикрыв веки.

Я стою над женщиной, глядя, как она дёргается и выгибается, пытаясь избавиться от опутывающего её скотча. Наблюдаю, как ужас прорастает в её тупых глазах, как, расцветая, он превращается в отчаяние, и чувствую, как могучая чудесная волна поднимается во мне и истекает сквозь мою руку в нож.

Нож взлетает, и начинается...
Хотя нет, это уже не начало.

Ведь под столом лежит другая, уже осушенная и аккуратно упакованная.

А ещё одна ждёт своей очереди в дальнем углу, источая безнадёжный чёрный ужас, и это не похоже на всё ранее виденное мной, хотя и кажется почему-то знакомым и необходимым. Новые возможности раскрываются во всей полноте, омывая меня потоком чистой энергии, ещё более пьянящей, чем...
Трое.

На этот раз трое.

Мои глаза распахнулись.

В зеркале отражался я, и никто иной.

Привет, Декстер.

Задремал, старина? Что-то приснилось? Трое, да? Но это всего лишь сон.

Не более того.

Я улыбнулся, проверяя, как работают мышцы лица, совершенно неубедительно.

Восторг схлынул, оставив меня полностью проснувшимся, с ощущением, похожим на похмелье, и влагой на руках.

Сон, который должен был стать приятным отдыхом для подсознания, заставил меня дрожать от неуверенности.

Ужас охватывал при мысли, что мой разум сбежал, бросив меня расплачиваться по счетам.

Я подумал о трёх тщательно связанных подружках, и ощутил желание вернуться к ним и продолжить игру.

Затем подумал о Гарри и понял, что нельзя.

Я разрывался между воспоминанием и сном, и неизвестно, чьё притяжение было сильнее.

Совсем не весело.

Хочу свои мозги обратно.

Я вытер руки и отправился в постель, но сон бежал в эту ночь от бедного страдальца-Декстера.

Так что я просто лежал на спине, глядя, как тени скользят по потолку, пока без четверти шесть не зазвонил телефон.

- Ты был прав, - раздался в трубке голос Деб.

- Приятно слышать! - мне стоило немалых усилий изобразить обычное благодушие.

- И насчёт чего конкретно?
- Насчёт всего.

Я на месте преступления в Тэмиэми-Трейл.

И знаешь, что?
- Я был прав?
- Это он, Декстер.

Больше некому.

И всё действительно гораздо круче.

- В чём круче, Деб? - задавая вопрос, я думал о трёх телах, надеясь, что дело не в этом, и в то же время с растущим волнением зная, что надежда тщетна.

- Были обнаружены множественные жертвы.

Меня как током ударило, от живота вверх, будто я проглотил заряженный аккумулятор.

Ценой громадных усилий я умудрился выдать стандартную остроту.

- Отлично, Деб.

Готовый рапорт об убийстве.

- Ну, да.

Начинаю верить, что когда-нибудь мне удастся написать такой.

И хорошо, что не по этому делу.

Слишком всё странно.

ЛаГуэрта не знает, что и думать.

- У неё с этим вообще проблемы.

А что там такого странного?
- Мне пора, - бросила Деб.

Давай сюда, Декстер.

Тебе надо это увидеть.

К моменту моего прибытия перед жёлтой полицейской лентой выстроилось тройное кольцо толпы, в основном состоящей из репортеров.

Нелёгкое это дело - пробираться сквозь толпу репортёров, почуявших запах крови.

В это трудно поверить, ведь перед камерой они кажутся безмозглыми занудами с серьезным расстройством пищеварения.

Но поставь их перед полицейским заграждением - и произойдет чудо.

Они становятся сильными, агрессивными, готовыми и вполне способными отпихнуть и растоптать всё и всех, стоящих на пути.

Прямо как престарелые мамаши, поднимающие грузовик, если под ним застрял их ребёнок.

Репортёры черпают силы из какого-то тайного источника, и, каким-то образом, завидев кровь, эти анорексичные создания могут проложить себе дорогу через что угодно.

И при этом без ущерба для прически.

К счастью, один из полицейских в форме, сдерживавший толпу, узнал меня.

- Пропустите-ка его, - велел он.

- Расступитесь.

- Спасибо, Хулио, - поблагодарил я.

- Похоже, репортёров с каждым годом всё больше.

Коп фыркнул.

- Должно быть, их где-то клонируют.

Для меня они все на одно лицо.

Я нырнул под жёлтую ленту, и, когда выпрямился на другой стороне, мне показалось, что с содержанием кислорода в атмосфере Майами явно не всё ладно.

Я находился на покрытой мусором стройплощадке.

Похоже, возводилось трёхэтажное офисное здание, из тех, где заседают пригородные застройщики.

Медленно продвигаясь туда, где вокруг недостроенной конструкции наблюдалось оживление, я уже знал, что неспроста всех нас здесь собрали.

Этот убийца ничего не оставлял на волю случая.

Всё было тщательно спланировано, просчитано в соответствии с желаемым эстетическим эффектом и художественной необходимостью.

Мы были на стройплощадке, потому что так было нужно.

Он сделал своё заявление, как я и предсказывал Деборе.

"Вы взяли не того", - гласило оно.

"Схватили кретина, потому что и сами вы кретины.

Слишком тупы, не поймёте, пока вас не ткнут носом? Так получите."

Но в первую очередь он обращался не к полиции, не к общественности, а ко мне. Смеялся надо мной, дразнил, цитируя пассаж из моего поспешного творения.

Тела находились на стройке потому, что на стройке я убил Яворски.

Он заигрывал со мной, демонстрировал зрителям своё мастерство, и сообщал одному из них - мне, - что он наблюдает.

"Я знаю, что ты сделал. Я тоже так могу.

Даже лучше".

Наверное, я должен был забеспокоиться.

Ничего подобного.

Я испытывал лёгкое головокружение, будто старшеклассница, которую первый красавчик школы, страшно нервничая, приглашает на свидание.

Меня? Именно меня? Ой, девочки, правда? Минутку, надо потрепыхать ресницами.

Сделав глубокий вдох, я постарался напомнить себе, что порядочные девушки такими вещами не занимаются.

А вот он занимается, и мне всё равно очень хотелось пойти с ним на свидание.

Можно, Гарри?
Мне надо было найти этого убийцу не только ради того, чтобы поиграть с новым другом.

Я должен был увидеть его, поговорить, убедиться, что он существует, и что...
Что?
Что он - не я?
Что не старина Декс творит такие жуткие и интересные вещи?
Откуда вообще взялись эти мысли? Полная чушь, не заслуживающая внимания моего прославленного ума.

Хотя... Раз попав в голову, идея принялась носиться туда-сюда, и мне никак не удавалось призвать её к порядку.

А что, если это и правда был я? Вдруг я как-то творил все эти вещи, сам того не зная? Немыслимо, абсолютно немыслимо, но...
Я проснулся над раковиной, смывая кровь после "сна", в котором старательно и радостно покрывал свои руки кровью, творя то, о чем мог только мечтать.

Почему-то я знал очень многое обо всей этой цепи убийств, - детали, которые мог знать только, если...
Хватит.

Выпей валерьянки, Декстер.

Давай всё сначала.

Дыши и не глупи. Вдыхаем позитив, выдыхаем негатив.

Это всего лишь один из симптомов моего новоприобретенного слабоумия.

Просто-напросто от стрессов здорового образа жизни меня постиг преждевременный старческий маразм.

За последние недели на меня уже пару раз накатывали приступы чисто человеческой глупости.

И что? Это еще не доказывает, что я человек.

Или проявлял свою творческую натуру во сне.

Нет, разумеется, нет.

Никаких сомнений. Ничего подобного.

Так... что же это значит?
Я предполагал, что просто сходил с ума, съезжал с катушек, так сказать.

Весьма утешительно. Но, раз уж я готов допустить такую возможность, почему не предположить, что я мог совершить несколько милых шалостей, которые сохранились в моей памяти в виде обрывков снов? Неужели безумие признать легче, чем бессознательное? В конце концов, это не более чем крайняя форма лунатизма.

"Убийство во сне".

Возможно, распространённое явление.

Почему нет? Ведь я постоянно уступаю водительское сиденье своего сознания Тёмному Попутчику, когда тому вздумается прокатиться.

Не так уж трудно признать, что то же самое произошло и сейчас, лишь немного в иной форме.

Тёмный Попутчик просто позаимствовал машину, пока я спал.

Как ещё можно это объяснить? Что во сне я вышел из своего тела, и моя астральная проекция настроилась на волну ауры убийцы, поскольку мы с ним были связаны в прошлой жизни?
Конечно, это могло бы сойти за объяснение - будь мы в Южной Калифорнии.

Но в Майами это маловероятно.

Так что, если я войду в это недостроенное здание и увижу три тела, расположение которых что-то мне скажет, я должен учитывать вероятность того, что я сам написал это послание.

Разве это не разумней, чем верить в то, что я подсоединён к какой-то подсознательной телефонной линии?
Я подошёл к внешнему лестничному колодцу.

На мгновение остановился и закрыл глаза, прислонившись к нештукатуренному бетону стены.

Неровная поверхность чуть прохладней воздуха.

Я потёрся об неё щекой, что было одновременно и приятно, и болезненно.

Как бы ни тянуло меня подняться по лестнице и увидеть, что там, не менее сильно мне хотелось никогда этого не видеть.

"Отвечай", - прошептал я Тёмному Попутчику.

"Расскажи, что ты натворил".

Ответа, разумеется, не было, лишь обычный холодный, далёкий смешок.

Бесполезно.

Меня подташнивало, я ощущал лёгкое головокружение и неуверенность. Ох, уж эти обретённые чувства.

Сделав три глубоких вздоха, я выпрямился и открыл глаза.

В метре от меня стоял и сверлил меня взглядом сержант Дуокс, собиравшийся подняться по лестнице.

Его лицо было резной маской чёрного дерева, выражающей злобный интерес. В точности как ротвеллер, который, перед тем как оторвать человеку руки, мимоходом задумался, каковы они будут на вкус.

Было в его выражении нечто, чего я никогда не видел на лицах людей, разве что в зеркале.

Глубокая, всеобъемлющая пустота, видевшая итог за пёстротой рассказа в картинках, именуемого жизнью.

- С кем трепешься? - поинтересовался Дуокс, демонстрируя белые зубы в голодном оскале.

- Там с тобой кто-то ещё?
Эти слова и то, как он их произнёс, пронзили меня насквозь, превратив внутренности в желе.

Почему он так сказал? В каком смысле "со мной"?
Неужели ему известно о Тёмном Попутчике? Невозможно! Разве только...

Доукс чуял, кто я на самом деле.

Так же, как я узнал Сестру Милосердия.

Внутренняя Тварь начинала шевелиться, завидев особь своего вида.

Неужели и у сержанта Доукса был свой Тёмный Попутчик? Возможно ли? Сержант Убойного отдела - тайный хищник вроде Декстера? Немыслимо.

Но чем ещё это объяснить? В голову ничего не приходило, и я чересчур долго просто стоял и смотрел на Дуокса.

А он на меня.

Наконец он покачал головой, не отводя глаз.

- Когда-нибудь, - сказал он.

- Ты и я.

- Пожалуй, в другой раз, - я постарался выдать максимум жизнерадостности.

- А пока, если не возражаете...

Доукс стоял, занимая весь лестничный колодец, и не отводил взгляда.

Наконец он слегка кивнул и подвинулся.

- Когда-нибудь, - услышал я, протиснувшись мимо и устремляясь вверх по лестнице.

Шок от этой встречи быстро отвлёк меня от нытья и страха перед самим собой.

Разумеется, я не мог совершать неосознанные убийства.

Помимо чистой глупости этой идеи, было бы немыслимо расточительно делать такое и не запоминать.

Должно быть иное объяснение, нечто простое и логичное.

Конечно же, я не могу быть единственным, кто способен на творческое самовыражение такого рода.

В конце концов, мы же в Майами, где полно опасных существ наподобие сержанта Дуокса.

Я быстро двинулся вверх по ступенькам, чувствуя прилив адреналина, вновь становясь самим собой.

Мой шаг пружинил, и лишь отчасти причиной тому было желание избежать общества доблестного сержанта.

Скорее мне хотелось ознакомиться с образчиком последнего нарушения общественного спокойствия - здоровое любопытство и ничего больше.

Конечно, я не собираюсь искать там собственные отпечатки.

Я поднялся на второй этаж.

Местами стенные панели уже были прибиты, но в основном готовы были лишь полы.

Сойдя с лестничной площадки в помещение без стен, я увидел Анхеля-не-родственника-диктатора, неподвижно сидящего на корточках в центре.

Локти поставлены на колени, лицо угнездилось в ладонях, взгляд прикован к одному месту.

Я был так поражён, что застыл, глядя на него.

Одно из чудес света - судмедэксперт из Майами, которого заставило замереть увиденное на месте преступления.

Но то, что он обнаружил, было ещё интересней.

Сцена из какой-то мрачной мелодрамы, водевиля для вампиров.

Прямо как на стройке, где я поймал Яворски, несколько стопок гипсокартона в полиэтиленовой упаковке поставлены одна на другую.

Они придвинуты к стене и залиты светом от строительных фонарей и нескольких ламп, установленных следственной группой.

На стопку гипсокартона, словно на алтарь, водружен чёрный переносной верстак.

Он установлен так, чтобы свет падал на него именно так, как нужно - вернее, чтобы свет падал как нужно на то, что располагается на верстаке.

А на нём, разумеется, женская голова.

Во рту у неё - зеркало заднего вида от какой-то легковой или грузовой машины, от чего лицо растянуто в почти забавной гримасе удивления.

Над ней слева - вторая голова.

Под её подбородком помещено туловище куклы Барби, так что получается огромная голова на крошечном тельце.

А справа - третья голова.

Она поставлена на кусок гипсокартона, уши аккуратно прижаты шурупами.

Вокруг этой выставки нет ни грязи, ни лужи крови.

Все три головы полностью обескровлены.

Зеркало, Барби, гипсокартон.

Три убийства.

Ни капли крови.

"Привет, Декстер."

Никаких сомнений.

Тело Барби - явная отсылка к кукле в моей морозилке.

Зеркало - с дамбы, где была брошена голова, гипсокартон - намёк на Яворски.

Либо кто-то так хорошо изучил содержимое моей головы, что может быть мной, либо это я и есть.

Я медленно и очень прерывисто вздохнул.

Уверен - нас обуревали совершенно разные эмоции, но мне захотелось присесть на корточки рядом с Анхелем-не-родственником-диктатора.

Мне нужно было время, чтобы вспомнить, как думать, и пол казался вполне подходящим местом для начала.

Вместо этого я обнаружил, что медленно подхожу к алтарю, словно качусь по хорошо смазанным рельсам.

Я был не в состоянии остановиться, замедлиться или сделать что бы то ни было помимо движения вперёд.

Только смотреть, восхищаться и стараться, чтобы воздух исправно входил и выходил из лёгких.

Постепенно я обнаружил, что не я один не верю своим глазам.

В ходе моей работы - не говоря уже о моём хобби - мне довелось побывать на сотнях мест убийств, многие из которых своей отвратительностью и дикостью поразили даже меня.

И на всех этих местах без исключения команда судмедэкспертов Майами занималась своей работой в раскованной и профессиональной манере.

На всех убийствах без исключения люди прихлёбывали кофе, посылали за пирожками и пончиками, отпускали шуточки и сплетничали, оттирая губкой запёкшуюся кровь.

На всех местах преступления без исключения я видел группу людей, настолько равнодушных к резне, что они с тем же успехом могли бы играть в боулинг с церковной лигой.

До сих пор.

На этот раз в просторной, пустой бетонной комнате стояла неестественная тишина.

Полицейские и судмедэксперты молча стояли группками по двое-трое, словно боясь одиночества, и просто смотрели на то, что было выставлено в дальнем конце помещения.

Если кто-нибудь случайно производил какой-то звук, все подскакивали и гневно оборачивались к источнику шума.

Вся эта сцена была настолько комично необычной, что я бы не преминул громко расхохотаться, если бы не глазел вместе с остальными участниками.

Это моих рук дело?
Просто прекрасно - ужасной красотой, разумеется.

И всё же эта инсталляция была идеальна, неотразима, замечательно бескровна.

Она демонстрировала незаурядный ум и великолепное чувство композиции.

Кто-то приложил немало сил, чтобы создать подлинное произведение искусства.

Кто-то, обладающий стилем, талантом и нездоровой игривостью.

За всю жизнь я встречал лишь одного подобного гения.

Неужели этот кто-то - дремлющий демон Декстер?

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24491/89963

Переводчики: alexandr_k79, lady_H, Voldemar88