Готовый перевод Jeff Lindsay "Darkly Dreaming Dexter" / Джефф Линдсей "Дремлющий демон Декстера": CHAPTER 23

ГЛАВА 23.

Очевидно, Дебора отвела молодого мистера Жуткие Волосы обратно в комнату для персонала, поскольку, когда я снова поднял глаза, она стояла передо мной в одиночестве.

Несмотря на голубую форму, сейчас она совершенно не походила на полицейского.

Вид у неё был обеспокоенный, словно она не знает, заорать ей, или заплакать, как мать, которую только что крупно кинул её любимый сынуля.

- Как? - требовательно спросила она, что было очень дельно, ничего не скажешь.

- Я? Да что-то не очень, - откликнулся я.

- А сама как?
Дебора пнула стул

так, что он опрокинулся.

- Чёрт побери, Декстер, прекрати умничать! Говори.

Скажи, что это был не ты!
Я молчал.

- Тогда скажи, что это был ты! Скажи мне что-нибудь! Что угодно!
Я покачал головой.

- Я... - сказать мне было нечего, так что я лишь снова покачал головой.

- Я почти уверен, что это не я.

То есть, я так думаю.

Даже мне самому было ясно, что я обеими ногами увяз в болоте неубедительных ответов.

- Что значит "почти уверен"?

То есть, ты не уверен? Возможно, это ты на снимке?
- Как бы... - блестяще парировал я.

- Возможно.

Я не знаю.

- А твоё "не знаю" значит, что ты не знаешь, рассказать ли мне, или что ты не знаешь, ты ли на снимке?
- Я почти уверен, что это не я, Дебора, - повторил я.

- Но наверняка не знаю.

Похоже на меня, правда ведь?
- Блин, - Деб снова пнула лежащий стул.

Тот врезался в стол.

- Как, чёрт побери, ты можешь не знать?!
- Это трудновато объяснить.

- А ты попробуй!
Я открыл рот, но впервые в жизни не смог выдавить ни слова.

Как будто всего прочего было мало, я ещё и растерял всё своё остроумие.

- Просто... были эти... сны, но... Деб, я честно не знаю, - похоже, иначе, как мямлей, меня не назовёшь.

- Блин, блин, БЛИН!

Пинок, пинок, пинок.

Трудно было не согласиться с её анализом ситуации.

Все мои глупые, само-обвинительные раздумья вернулись обратно острым и насмешливым бумерангом.

Разумеется, это был не я - как это мог быть я? Разве я бы не знал? Видимо нет, дружок.

Видимо, ты на самом деле вообще ничего не знал.

Ведь наш таинственный тёмный тусклый крошечный мозг передаёт нам различные сигналы, связанные и не связанные с реальностью, но снимки не лгут.

Деб разразилась новой серией яростных пинков по несчастному стулу, затем выпрямилась.

Её лицо сильно раскраснелось, а глаза более чем когда-либо походили на глаза Гарри.

- Ладно, - произнесла она.

- Вот, в чём дело, - Деб моргнула и запнулась, потому что мы оба поняли: она только что выразилась словами Гарри.

На секунду Гарри возник в комнате между Деборой и мной, такими разными, и всё же детьми Гарри, двумя странными ветвями его уникального наследия.

Часть стального напряжения ушла из спины Деб, она стала человечней - давно её такой не видел.

Долгую секунду она всматривалась в моё лицо, затем отвернулась.

- Ты мой брат, Декс.

Я был совершенно уверен, что изначально она собиралась сказать вовсе не это.

- Тебя никто не обвинит, - произнёс я.

- Ты мой брат, чёрт возьми! - яростная сила, прозвучавшая в её голосе, застала меня врасплох.

- Не знаю, что там у вас было с папой.

То, о чём вы никогда мне не рассказывали.

Но я знаю, что бы он сделал на моём месте.

- Сдал меня, - сказал я. Деб кивнула.

В её глазах что-то сверкнуло.

- Ты - вся моя семья, Декс.

- Не очень-то тебе повезло, верно?
Она обернулась, и теперь стали видны слёзы в обоих глазах.

Долгую секунду Дебора просто смотрела на меня.

Слеза выскользнула из уголка левого глаза и побежала по щеке.

Смахнув её, сестра выпрямилась, глубоко вздохнула и снова отвернулась к окну.

- Верно.

Он бы тебя сдал.

Что я и сделаю, -

на меня она не смотрела, глядя в окно, куда-то за горизонт.

- Мне нужно закончить опрос персонала.

Поручаю тебе установить степень важности данной улики.

Просмотри запись на своём домашнем компьютере и выясни всё, что нужно.

А когда я закончу, прежде, чем вернуться на работу, я приду за ней и выслушаю твои выводы, -

Деб посмотрела на часы.

- В восемь часов.

И тогда, если мне придётся тебя сдать, я это сделаю.

Её глаза вновь встретились с моими.

- Чёрт побери, Декстер, - тихо сказала она и вышла из комнаты.

Я подошёл к окну, чтобы, в свою очередь, выглянуть из него.

Внизу по-прежнему клубилось скопище копов, репортёров и зевак.

Вдали, за парковкой, виднелась автострада, забитая легковушками и грузовичками, проносящимися мимо на обычной для Майами скорости в сто пятьдесят километров в час.

А ещё дальше, в дымке можно было разглядеть небоскрёбы, образующие линию горизонта Майами.

А на переднем плане находился подавленный потрясённый Декстер, глядя в окно на город, который молчал, а, если бы и умел говорить, вряд ли сказал бы ему что-то толковое.

Чёрт побери, Декстер.

Не знаю, как долго я пялился в окно, но в конце концов до меня дошло, что таким образом ответов не получишь.

А вот на компьютере капитана Прыщавость они могут отыскаться.

Я повернулся к столу.

СD-ROM у машинки был пишущий.

В верхнем ящике стола обнаружилась пачка болванок.

Я вставил одну в CD-ROM, скопировал весь файл со снимками, и вынул диск.

Какое-то время я смотрел на него; он никак на это не реагировал, а слабое хихиканье тёмного голоска с заднего сиденья могло мне и послышаться.

Но на всякий случай я стёр файл с жёсткого диска.

По пути наружу стоящие на посту полицейские из Броуарда не остановили меня и даже не окликнули, но мне почудилось, что смотрели они на меня с очень значительным и подозрительным безразличием.

Интересно, так себя чувствуют те, у кого есть совесть?

Должно быть, я никогда этого не узнаю - в отличие от бедняжки Деборы, разрываемой между верностью большему количеству вещей, нежели в состоянии выдержать один мозг.

Я восхитился её решением возложить на меня ответственность за определение важности улики.

Очень тонко.

Вполне в духе Гарри - всё равно, что положить пистолет на стол перед виновным другом и уйти прочь, зная, что вина заставит его спустить курок и избавить город от затрат на судебный процесс.

В мире Гарри совесть человека не в состоянии вынести такого стыда.

Но, как Гарри было прекрасно известно, его мир давно умер, а у меня не было ни совести, ни стыда, ни чувства вины.

Всё, что у меня было, - это болванка с фотографиями.

Смысла в которых было не больше, чем в совести.

Должно было быть какое-то объяснение, куда не входил бы Декстер, раскатывающий на пикапе по Майами во сне.

Конечно, многим местным водителям это, похоже, удаётся, но они по меньшей мере частично бодрствуют, садясь за руль, так ведь? И вот он я, с ясными глазами, вполне себе бодрый и весёлый, совершенно не тот человек, который станет рыскать по городу и убивать в бессознательном состоянии. Нет уж, я - такой человек, который предпочитает не пропустить ни единого момента процесса.

И, чтобы исчерпать вопрос до конца, вспомним ночь на дамбе.

Я был физически не в состоянии бросить голову в свою собственную машину, верно? Разве что я заставил себя поверить в то, что находился в двух местах одновременно, что в принципе было неглупо, учитывая, что единственной альтернативой, пришедшей мне в голову, было то, что я считал, будто сижу в машине, глядя, как некто бросает голову, тогда как на самом деле я сам бросил голову в свою машину, а затем...
Нет.

Смехотворно.

Я не мог требовать, чтобы последние ошмётки моего мозга поверили в такой бред.

Должно быть какое-то очень простое, логичное объяснение, и я его найду. Хотя самому себе я показался человеком, пытающимся убедить себя в том, что под кроватью никого нет, я всё же произнёс вслух:

- Есть простое, логичное объяснение.

И, поскольку меня никто не слышал, добавил:
- И под кроватью никого нет.

Но ответом, как и прежде, было лишь многозначительное молчание Тёмного Попутчика.

Невзирая на обычную бесшабашную кровожадность прочих водителей, по пути домой я не нашёл никаких ответов.

Или, если быть совершенно честным, не нашёл ответов, имеющих смысл.

Глупых ответов было множество.

Но все они вращались вокруг одной и той же центральной предпосылки, подразумевающей, что у нашего любимого чудовища не всё в порядке с головой, что меня совершенно не устраивало.

Возможно, лишь потому, что я не чувствовал себя безумней обычного.

Никаких недостающих областей серого вещества, мыслительный процесс не замедлился и не стал более странным, и до сих пор я, вроде бы, не заводил бесед с воображаемыми друзьями.

Разве что, разумеется, во сне, но это ведь не считается? Мы же все во сне становимся сумасшедшими. Что такое сон, если не процесс избавления от собственного безумия, в ходе которого мы сбрасываем его в тёмную яму подсознания, а потом выходим с другой стороны готовыми наброситься на хлопья, а не на соседских детей?
Если отбросить сны, всё прочее было абсолютно логичным: некто бросил в меня голову на дамбе, оставил Барби в моей квартире, и разложил тела интригующим образом.

Кто-то другой, а не я.

Не душка демон-Декстер.

И этот кто-то в конце концов попал на камеру и оказался на этом диске.

Я просмотрю снимки и докажу раз и навсегда...
Что очень похоже на то, что убийцей могу быть я?
Молодец, Декстер.

Просто молодец.

Говорил же я: есть логичное объяснение.

Кто-то - это на самом деле я.

Разумеется.

Просто вершина логики.
Я вернулся домой и осторожно заглянул в квартиру.

Никто не сидел в засаде, поджидая меня.

Хотя, конечно, для этого и не было причин.

Но тот факт, что сатана, терроризирующий весь город, знает, где я живу, не мог не внушать тревогу.

Он доказал, что является чудовищем, способным на всё - даже заявиться сюда и оставить новые части тела кукол в любое время.

Особенно, если он - это я.

Что, конечно, невозможно.

Абсолютно.

На снимках несомненно окажется какая-нибудь крошечная деталь, которая докажет, что сходство было совершенно случайным, как и тот факт, что я был странным образом настроен на приём этих преступлений.

Да, всего лишь серия абсолютно логичных чудовищных совпадений.

Наверное, стоит позвонить составителям "Книги Гиннесса".

Интересно, каков мировой рекорд в области неуверенности в совершении ряда убийств?
Я поставил пластинку Филипа Гласса и сел на свой стул.

Музыка всколыхнула пустоту внутри меня, и через несколько минут вернулось нечто, отдалённо напоминающее моё обычное спокойствие и ледяную логику.

Я направился к компьютеру и включил его.

Вставил диск в CD-ROM и просмотрел снимки.

С помощью увеличения и уменьшения масштаба, а также прочих известных мне средств я попытался очистить изображение.

Затем я попробовал средства, о которых только слышал, и придумал несколько на месте, но успеха не добился.

В конце концов я не продвинулся ни на миллиметр от места, с которого начинал.

Было совершенно невозможно улучшить разрешение настолько, чтобы чётко рассмотреть лицо человека на снимке.

И всё же я продолжал рассматривать снимки.

Я разворачивал их под разным углом.

Распечатал и поднёс к свету.

Мои действия ничем не отличались от того, что сделал бы любой нормальный человек, и, хотя точность имитации меня порадовала, я не узнал ничего кроме того, что мужчина на снимке похож на меня.

Не удалось получить чёткого представления ни о чём, включая его одежду.

Его рубашка могла бы быть белой, бежевой, жёлтой, или даже светло-голубой.

Освещавший мужчину фонарь парковки был одним из ярких аргоновых противоворовских светильников, и отбрасывал розово-оранжевый отблеск. Это плюс отсутствие разрешения не давало сказать больше ничего определённого.

Брюки были длинными, свободными, светлыми.

В общем, стандартная одежда, которую мог бы носить любой - включая меня.

Подобных вещей у меня было столько, что можно было одеть целый отряд двойников Декстера.

Впрочем, мне удалось достаточно увеличить один борт пикапа, чтобы разобрать букву "А", под ней - "Б", "Р", и либо "С", либо "О".

Но грузовик был повёрнут к камере под углом, и остального видно не было.

Прочие снимки не дали новых подсказок.

Я снова просмотрел всю группу: человек исчез, появился снова, и автомобиль скрылся.

Никаких удачных ракурсов, случайных снимков номера машины, и никакой возможности сказать с полной уверенностью, был ли этот мужчина бодро дремлющим Декстером.

Когда я наконец оторвался от компьютера, наступила ночь, снаружи стало темно.

И я сделал то, что нормальный человек сделал бы уже несколько часов назад: сдался.

Я больше ничего не мог предпринять, только ожидать прихода Деборы.

Придётся позволить моей бедной измученной сестре оттащить меня в тюрьму.

В конце концов, я так или иначе виновен.

Меня давно следует посадить под замок.

Возможно, даже в одну камеру с МакГейлом.

Он бы научил меня крысиному танцу.

На этой мысли я сделал нечто совершенно чудесное:

я заснул.

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24491/95938

Переводчики: lady_H