Готовый перевод Ascension, (Guardians of Ascension, book 1), Caris Roane / Вознесение (серия: Стражи Вознесения, книга 1), Керис Роан: Глава 1

Керрик стоял у бара в клубе "Кровь и укус", в поисках женщины, той самой женщины, единственной, которая запала ему в голову, единственной, которую он желал. Мышцы бедер сократились, тяжелые мускулы, которыми он работал час назад, требовали отдыха. В нем жил голод: глубокий, просящий, свирепый. Он был вампиром и воином. Ему нужно было то, что он хотел.

Но все же, что-то изменилось, и сейчас он страстно желал.

Однако желал то, чего не мог получить.

Он принес клятвы.

Керрик окинул взглядом помещение: его темные углы, VIP-места, обитые красным бархатом, скользнул по мигающим лампочкам, маскирующим разные сомнительные поступки, из-за которых смертные женщины приходят прямо в логово вампиров. В баре было единственное, настоящее освещение возле большого зеркала позади сотен, сверкающих как драгоценные камни, бутылок. Остальная часть клуба тонула в темноте.

Дрожащие от страсти стоны прорывались сквозь клубный шум, и заставили его мышцы еще раз резко сократиться.

Тем не менее, та, в которой он нуждался, не была здесь; ее не было нигде. Керрик проснулся несколько часов назад с непрекращающимся жжением в груди, с невыполненной, кричащей потребностью. Это была не просто жажда секса, но желание, призывающее немедленно начать. Он выслеживал ее своим животным инстинктом, но не мог найти. Она не здесь. Он даже не смотрел. Он не мог. Он дал клятвы.

- Ты слушаешь?

Керрик перевел взгляд на Торна.
- Дерьмо. Прости. Нет.

- Что, черт возьми, случилось с тобой сегодня ночью? - Торн, лидер Воинов Крови, сидел на стул рядом с ним, грея в руках рюмку водки.

Керрик прислонился к бару и повернулся посмотреть на танцпол. Громкая сексуальная музыка заполняла темный клуб. Тени мелькали взад и вперед, женщины хихикали, преследуемые мужчинами, как повелось с начала времен. Он покачал головой. - У тебя когда-нибудь чесалось место, до которого невозможно дотянуться? - Он услышал, как Торн сделал глубокий вдох, а потом выдохнул так, будто дышал водой.

- Конечно. Каждую ночь моей жизни.

Керрик почесал затылок. Мускулы были плотно накаченными, но такими они уже были много веков. Сколько уже?

Двенадцать. Да, его мускулы закалялись в течение двенадцати веков. На что это должно быть похоже - напряженно разрабатывать каждый мускул?

Он повернулся в сторону бармена, затем поставил свой бокал на барную стойку. Сэм Финч - владелец "Кровь и укус" - подошел с бутылкой бурбона и наполнил рюмку на два пальца золотистой жидкостью.

Керрик поблагодарил и выпил виски, которое обожгло горло. Он вдохнул испарения, почувствовал, как вены немного расслабились, но облегчения не было. Никогда не было облегчения, только легкое спокойствие. - Где Медичи?

- Я говорил тебе, - сказал Торн. Его голос всегда звучал грубо, как наждачная бумага. - Я отправил его в Аватуки. Уже все разъехались. И опять же, что, черт возьми, с тобой?

Керрик нахмурился.
- Дерьмо.
Остальные воины получили свои задания для первого раунда битвы, но - как и в каждую ночь для воина - что угодно могло произойти и обычно происходило.
- У меня чувство, что весь ад вот-вот вырвется на свободу. А сейчас же даже не полнолуние. - Керрик еще раз похлопал по барной стойке. Сэм наполнил его бокал. Он всегда заботился о воинах, оставаясь поблизости. - Это будет Эндель.

- Что "будет Эндель"?
Телефон Торна завибрировал. Он показал Керрику средний палец, а потом поднес маленький, плоский аппарат к уху.
- Слушаю.
Он кивнул и в следующую минуту выдал длинную тираду "Да, мэм".

Керрик поерзал, и его пристальный взгляд остановился на Торне. Ореховые глаза брата были покрасневшими, но не от слез - слишком много водки, и ни одной причины остановиться. Торн держал стакан, поглаживая холодное стекло. Он звонил ей не первый раз, но она не ответила ни на один из его звонков. Она возглавляла главные миротворческие организации, и воины были под ее командованием. Она была взрывной штучкой, яркой, готовой выпалить.

Керрик сделал еще один глубокий вздох. Его взгляд перемещался по танцполу. Порочный ритм заставлял женщин кружиться, а мужчин - шарить повсюду руками. Несколько клыков пронзали шеи, что заставило Керрика сделать еще один глубокий вдох. Он должен убраться отсюда и получить немного облегчения. Кровь бы помогла.

Просто укусить женщину. И все же, сколько времени продлится этот зуд? Несколько дней, две минуты, да какой смысл считать?

Кроме того, все, что ему было нужно - это не ее раскачивающиеся бедра на танцполе, а то, что он поклялся никогда снова не совершать. Его потребность - аромат, предназначенный только для него, миф, женщина, которая могла заполнить все его сердце. И даже, если он найдет ее, он связан по рукам и ногам, с кляпом во рту, с сердцем, запертым в стальной клетке вины. Так что дело - дрянь.

Он допил своё виски и снова постучал по барной стойке. Сэм снова был неподалеку.

- Да, мэм.
Торн ударил по бедру Керрика, и привлек его внимание. Он взглянул на Керрика, но продолжил разговор по телефону.
- Уверены, что не хотите никого другого? Этому особенному воину надо немного отдыха. Но я думаю, что он потянет на ночь.
Торн отвел телефон от уха и поморщился. Керрик слышал крики; слова были такими же, какие он сам использовал, когда был в ярости. Он улыбнулся и сделал глоток. Эндель потеряла свою проницательность несколько тысячелетий назад.

Эндель. Отъявленная стерва, но он умер бы за нее. Она была той, которая не позволяла их миру упасть к ногам врага, и Керрик служил ей, как и остальные. Воины Крови любили ее, ненавидели ее, боготворили ее.

- Да, мэм.
Торн снова кивнул, и последовала очередная тирада "Да". Наконец он отключился и спрятал телефон в верхнем разрезе черной кожаной шотландской юбке. Он был одет в военную одежду и вскоре отправиться выполнять задание, как и все остальные.
- У тебя появилась миссия.

- Это то, что мне было необходимо. - Ему нужен был меч в одной руке и кинжал - в другой. Битва всегда помогала, всегда забирала немного напряжения с шеи. Он поднялся, готовый к действию. Торн только смотрел на него.

- Что? - рявкнул Керрик.

- Это может быть женщина.

Керрик покачал головой.
- Она хочет, чтобы я защитил смертную женщину? Что за черт? Ты знаешь, что я дал клятву, да и Эндель это знает. Я не охраняю женщин.

Торн встретился, не моргая, с его прямым взглядом.

- Проклятье.
Керрик опустил подбородок. Он метался в сомнениях.
- Я не собираюсь это выполнять.
Он принес клятву, и черта с два он нарушит ее только потому, что так захотела Ее Величество.

- Эндель просила только тебя, больше никого. Она никогда не давила на меня насчет заданий, но, возможно, у нее были на то причины. Кроме того, у нее нет дополнительной информации. Она увидела что-то в своих видениях, которые, как ты знаешь, иногда не сбываются.

- Я лучше ввяжусь в драку. С моим нынешним настроением, я мог бы дробить черепа голыми руками.
Он поиграл мускулами.

- Прости. Она хочет тебя.

Песня внезапно закончилась и голос Керрика пророкотал по всему помещению:
- Да пошел ты.

Все разговоры, от одного конца клуба до другого, прекратились на три долгие секунды. Керрик обвел взглядом клуб, и каждый, на кого он смотрел, отводил взгляд. Все знали, Воины не славились добродушным характером.

Торн встал со стула. Взгляд его карих глаз был жестким, как сталь. Он встретил решительный взгляд Керрика.
- У тебя нет выбора.

- Черта с два, нет и пусть это будет Дженни.

- Дженни? - закричал Торн. - О чем, черт возьми, ты говоришь?
Его телефон зазвонил, и он снова показал Керрику средний палец, когда поднес трубку к уху.

- Выкладывай, - рявкнул он. - Привет, Дженни. Прости. Что случилось?

Дженни работала в Центральном командном пункте. Все ночные задания поступали из Центра прямо Торну. Центр вел наблюдение за всем метрополитеном Феникса и знал, где точно располагается враг и где воинам нужно находиться. Глаза Керрика сузились, а пальцы сжали стакан.

Он представил меч в одной руке, кинжал - в другой. Его сердцебиение ускорилось.

- Понял, - сказал Торн. Он вернул телефон на место и позволил себе крепко выругаться.
- Хорошо. У тебя есть отсрочка. Четверо милашек-парней сейчас находятся в переулке в центре города. Ты знаешь, что надо делать.

- Четверо, - пробормотал Керрик, кивая. Он почти улыбнулся, хлопнув Торна по плечу.
- Спасибо, - сказал он. - Но, пожалуйста, держи меня, черт возьми, подальше от еще одного такого дерьмового задания.

* * *

Элисон Уэллс сидела в своем кабинете на краешке кремового цвета кресла - терапевтического кресла - прижав мобильник к уху. Последнее, что она хотела - это разговор с ее сестрой о своей личной жизни, но по какой-то причине Джой настаивала на том, чтобы она снова начала ходить на свидания.

Сделав глубокий вдох, Элисон сказала:
- Думаю, ты забыла, что последний мужчина, с которым я занималась любовью, очутился в травмопункте... истекая кровью... и в бессознательном состоянии. - Она жестче сжала телефон, когда болезненные воспоминания заполнили ее голову.

- Не так громко, - прокричала Джой. - У меня обычные барабанные перепонки, помнишь?

- А я говорила тебе, что не хочу говорить о моем бывшем. Я закрыла эту главу своей жизни в ту ночь, когда мне пришлось ехать в больницу, и ничто, ничто не заставит меня открыть ее снова.

- Лисси, это было три года назад. Может быть, все изменилось. Может быть, некоторые твои необычные способности немного успокоились. Может, ты могла бы найти какого-нибудь громадного бодибилдера, который смог бы справиться со всей твоей силой. Я имею в виду... на самом деле. Ты должна снова попытаться. Правда.

Элисон вздохнула, когда знакомая тоска заполнила ее грудь так, что она едва могла дышать. Почему она не могла быть такой, как Джой, даже чуть-чуть; быть такой как ее младшая сестренка, нормальная сестренка, сестренка, у которой великолепный муж и девятимесячный очаровательный мальчуган.

Они были как день и ночь. Джой с ее кудрявыми каштановыми волосами и темными глазами была похожа на их отца, а Элисон со своими прямыми светлыми волосами и голубыми глазами - на мать. Единственное, что было у них общее - рост. С ростом в шесть футов каждая, их обеих дразнили в младшей и средней школе.

Джой извлекла из этого лучшее и стала черлидершей.

Элисон знала, что ее рост - это еще одна вещь, которая отделяла ее от остальных.

Ее взгляд рассматривал пустую стену, словно на ней был нарисован шедевр искусства. Она продала мебель неделю назад терапевту, с которым работала. Не считая единственной, высотой в фут, статуэтки, расположенной на кофейном столике, ее офис был похож на пустыню: такую же сухую и безжизненную.

Ее взгляд переместился на алебастровую резьбу, и молчаливое проклятие сорвалось с ее языка. Последним пережитком ее восьмилетней практики была эта раздражающая статуя. Она пригладила волосы, уже стянутые в тугой хвост. Если бы только ее сестра не позвонила, чтобы обсудить ее личную жизнь, может быть, Элисон не чувствовала бы себя на грани крика.

- Пожалуйста, Лисси, - сказала Джой, в голосе которой было предупреждение, от которого мурашки побежали по спине. - Я правда-правда думаю, что ты должна попытаться снова.

Дыхание покинуло тело Элисон, когда она посмотрела на семью из алебастра. Она думала, что ее племянник, которого она любила больше, чем было возможно, был единственной связью с нормальностью, когда называл ее тетя Лисси.

Ее сердце треснуло, а затем разбилось на миллион осколков.

Это не могло произойти - правда, которую, наконец, разоблачил отчаянный тон Джой, и которая была причиной ее телефонного звонка.

Нет.

Наконец, она сделала вдох. Затем еще несколько.
- Джой, - прошептала она. Ее сердце сделало пару подозрительных ударов.

- Да? - на этот раз не больше, чем писк.

Дорогая сестра. Дорогая нормальная сестра.
- Какой срок? Шесть недель? Восемь?

- Ты только что прочитала мои мысли? Ты не должна это делать, помнишь? Ты только что нарушила правило мамы.

- Я не читала твои мысли. Я бы не сделала это без твоего разрешения. - Еще один вдох, еще одно усилие успокоить неровное биение сердца. Ей нужна была правда, но она не хотела ее слышать. -Ты не касалась моей личной жизни уже, дай-ка подумать, три года. Правда. Так на каком ты сроке? - Она не хотела знать. Джой, пожалуйста, не говори этого.

Последовал тяжелый вздох.
- Два месяца и одна неделя. Я просто не знала, как тебе рассказать.

Элисон вцепилась в подлокотник кресла так, что побелели костяшки пальцев.
- И ты думала, я буду потрясена?
Черт возьми, ее глаза горели так, словно она только что потерла их перцем чили. Потрясение - не то слово, чтобы описать, что она чувствовала. Потрясение - ленивая прогулка по пляжу.

Она зажмурилась и попыталась собрать свои мысли в кучу. У нее осталось только одно желание, чтобы этому миру сейчас же пришел конец.

Второй ребенок. Муж, дом, маленький Ти Джей, а теперь и еще один малыш.

- Естественно, ты потрясена, - сказала Джой. Ее интонация замедлилась. - Ты думаешь я не заметила, как каждый раз, когда мы вместе, ты берешь на руки Ти Джея и не отпускаешь его, пока мы не садимся в машину? И даже тогда я должна вырывать его из твоих рук.

- Ты так это видишь, да?

- О, Лисси, я знаю, как ты смотришь на Райана и меня. Думаешь, что даже за секунду я не пойму, как сильно разбито твое сердце? Что я за сестра тогда, как ты думаешь?

Элисон поклялась себя, что впредь будет более аккуратной, более осторожной, но это было похоже на попытку томата не покраснеть. Она должна знать, что от сестры ничего не скроешь.
- Все в порядке. - Она вытерла влажные щеки.

- Проклятье. Мне так жаль, Лисси. - Тихий вздох, а затем: - Может, ты могла бы...

- Пожалуйста, не надо, - заплакала она: - Не надо слов. Пожалуйста. - Элисон зажмурилась, и попыталась взять себя в руки:
- У меня есть идея. Почему бы нам не забыть про меня, хотя бы на секунду.
Она выбралась из своих переживаний и постаралась быть хорошей сестрой.
- Я хочу узнать все до мельчайших подробностей. Когда ты узнала?
Еще больше слез потекло по щекам.

Тенор ее сестры вернулся к своему обычному состоянию, когда она отбарабанила все симптомы, муки, и переживания. Ей приходиться часто бегать в туалет, геморрои просто наказание - ведь не прошло трех месяцев, спасибо тебе большое - а у нее уже самый ужасный период в жизни. Она едва ли смогла дождаться момента, когда почувствовала первое движение новой жизни, биение внутри, уверенность, что скоро родится младенец.

Элисон слушала, охала и ахала в нужных местах, больше того, она даже прижимала руку к груди все время. Ее взгляд зафиксировался на тяжелой алебастровой статуэтке, изображающей лица отца, матери и ребенка, символа вечной целостности, точной копией, выражающей цель терапии. Она подумала, что правильно сделала, что купила ее.

- Мне уже надо одевать специальную одежду, - прокричала она, поскольку машина набирала скорость.

Элисон встала и обошла кофейный столик, остановилась напротив окна и взглянула на алебастровую статуэтку еще раз. Она любила все в скульптуре, пока у ее сестры не родился первый ребенок. Потом мнение изменилось, приняв острые края, которые постоянно причиняли боль.

- Мы уже разговаривали об именах. Райан, на самом деле, хочет девочку...

Разум Элисон блуждал в своей собственной борьбе. Она родилась с сверхъестественными способностями, которые не позволяют быть близкой с мужчинами; этот странный набор "подарков" не всегда было можно контролировать, особенно если у нее был момент нарастающей страсти.

Клятва безбрачия последовала после поездки в пункт неотложной помощи; пункт, который был обязательным дополнением ее сверхъестественных способностей.

Но Джой, жившая нормальной жизнью, сыпала горячие угли под ноги Элисон.

- Мы будем подбирать детскую кроватку завтра, и Райан хочет купить одну из двойных...

Элисон наклонилась над столом и определила точную точку баланса, требуемого для того, чтобы дотронуться до тяжелой статуэтки одной рукой. Сейчас она была в состоянии сделать это, поскольку она усиленно работала над этим последние шесть месяцев, управляла, взвешивала, двигала, вращала.

Как приятно в такой момент быть сильной.

Она провела вокруг статуэтки пальцем и потом подняла "семью" на уровень плеча, медленно повернула запястье, удерживая статуэтку в руке. Девушка сделала так пару раз. Вверх-вниз. Вверх-вниз.

- Ты все еще собираешься приехать к маме с папой, верно? - спросила Джой.

- Обязательно, - Элисон попыталась, чтобы в ее голосе прозвучал энтузиазм, но это было похоже на протискивание сырого картофеля через решето.
- Мама убъет меня, если я не приеду.

Она должна была приехать через три дня. Ей нужно было напоминать себе каждую секунду обо всех хороших вещях, происходивших в ее жизни, чтобы быть около сестры и преодолевать ревность и отчаяние.

Проклятье.

- Мама сказала, что у тебя уже есть тема для диссертации. Ты должно быть волнуешься, что вернулась в школу. Ты всегда хотела этого.

Элисон не могла больше это слушать, не могла больше отвечать счастливым голосом. Да, она вернулась в школу и да, часть ее была взволнована, но у Джой была жизнь, которую хотела Элисон, нормальная жизнь с любимым, хорошим мужчиной, детьми. Нет, она не могла произнести больше ни одного позитивного слова.

Она решила соврать и сказала тихим голосом:
- Послушай, Джой, только что прибыл мой последний клиент, поэтому мне нужно идти.

- О, да, конечно. Увидимся у мамы с папой.

- Еще бы.

- Люблю тебя.

- А я тебя больше.

Элисон нажала на маленькую красную кнопку, а затем бросила мобильник на подушку кресла. Она сосредоточила свой взгляд на окне размером четыре на восемь. Ее глаза снова начало жечь, а в горле появился ком.

Ее последний клиент не приедет еще какое-то время.

У нее было время... привести все в голове в порядок.

Элисон направила свою силу в правую руку. Ох, она не должна была этого делать. На самом деле не должна была. Она была ответственным арендатором в медицинском корпусе последние восемь лет. Это может быть классифицировано, как безумство.

Несмотря на свое спокойное рассуждение, она повернулась, чтобы встать левым плечом к окну, убрала правую руку за спину. Элисон даже подняла левое колено для большей устойчивости и силы, как питчер команды "Даймонбек". Затем, не позволяя своим мыслям спутаться, она направила статуэтку в длинное окно над зеленым диваном из синельной ткани, и изо всех сил бросила ее.

Звук разбитого стекла прозвучал, как гром и на долю секунды, она смогла улыбнуться. Момент тянулся, как в замедленной съемке, пока на нее не обрушилась реальность и осознание того, что именно произошло. Не раздумывая, Элисон протянула руку и схватила карманные часы, замедляя момент перед тем, как разбилось окно до тех пор, пока время не остановилось.

Что?

Что?

Стекло замерло на месте. Даже целая статуэтка парила в трех футах от подоконника.

Она посмотрела на ладонь, пальцы были размыты. Элисон почувствовала давление на всю руку, словно огромная резинка растянулась, закрепилась за какой-то отдаленный невидимый объект и туго затянулась.

Она, удивленно, покачала головой.

Элисон Уэллс... человек... держала время в руке.

Как такое возможно?

Как вообще возможна хоть одна из ее способностей? С того времени, как она была маленькой девочкой, Элисон могла совершать удивительные сверхъестественные трюки, но для какой цели? Ее силы не имели смысла в ее мире. Она не использовала их, никоим образом не проявляла их, чтобы не быть сосланной в Зону 51 и стать объектом для изучения.

Помимо этого, какой смысл в способности захватить небольшой промежуток времени и держать его в своей руке?

* * *

Как только Керрик приготовился к битве, он позвонил в Центр и получил быструю дематериализацию в нужный переулок Феникса. Процесс занял секунду, может две, темное путешествие через нижний мир, потеря сознания, а потом внезапное прояснение, порыв адреналина последовал за взрывом эндорфинов. Прибыв, надо быть готовым... ко всему.

Керрик был одним из самых сильных воинов на Второй Земле. Тем не менее, у него был недостаток, который портил все. Он не мог сам изменить направление. Ему каждый раз приходилось просить помощи у ассистента либо из Центра, либо у одного из братьев-Воинов, даже иногда у Эндель.

Как только его ноги коснулись асфальта, он пригнулся, поскольку они были уже здесь. Он пристально следил за бледными существами с голубоватым оттенком, когда они появились, смеясь из Т-образного переулка - мертвые вампиры.

Боже, они были прекрасны, и это было частью приманки, привлекающей смертных так, что можно достать рукой, захватить прямо в плен. Они были мифическими, но вполне настоящими существами тьмы, которые охотятся по ночам, пряча синеватый оттенок своей кожи. Мертвецы. Но они дышат, их сердца бьются, но общее поверье право в одном: они должны были быть давно похоронены, и съедены червями. Остатки человечности "съела" постоянная тяга к крови, жажда, которая была хуже, чем героин, никотин, Джек Дэниэл и метамфетамин вместе взятые.

Керрик усилил свой сверхъестественный взгляд и увидел кровь на клыках, губах и щеках, красный трофей охоты. Их было трое. А где же четвертый?

Солнце недавно село, вокруг все еще был сумрак, и те трое ублюдков, без сомнения, убили смертных для каждого из них. Они были легкомысленными, крутились кругами, показывая друг другу, как пьяные приятели выходят из бара в два утра. Переулок, с цепочкой однотипных магазинчиков на одной стороне и стриптиз-центром на другой, знали все жители Второй Земли. Это означало, что эти ублюдки никого не изнасилуют, если не хотят быть замеченными.

Христос.

Да они были в опасном состоянии. Ощущение силы текло по их венам, подобное стероидам, связанное со смертью. Эти вампиры, в сущности, не чувствовали боли.

Хорошо, что он был здесь. Только небольшое количество воинов были достаточно большими, достаточно сильными, достаточно быстрыми, чтобы справиться с этими ублюдками. И он был одним из таких воинов.

Кроме того, больше, чем в какую-либо другую ночь, ему нужна была эта битва. Его мускулы испытывали необходимость двигаться, летать и да, убивать.

Что-то было в воздухе. Что-то большое. Он мог чувствовать это.

Керрик согнул правую руку с плотными мускулами, которые он качал каждый день, чтобы удержать свой меч. Используя разум, он взял проклятый, прекрасно выкованный металл в руку из наполненного оружием, ящика в подвале своего дома. Боже, он любил это чувство: эфес, обернутый в кожу, с точностью подходящий его пальцам, дьявольский вес, баланс. Это был его меч, связанный только с ним. Края были острыми, как самурайская сталь; обоюдоострое, углеродистая сталь меча была предназначена для разрушения.

Его крылья начали гудеть, готовясь к бою. Эта вибрация добралась до его паха, от чего сжались яйца. Он был одет для полета: крепкие черные сандалии, ремешки которых обвивали ноги по всей длине голеней до колен, толстый черный кожаный килт и тяжелые шипованные перевязи, а также из черной кожи пряжки внизу талии, тянущиеся вверх по груди, вокруг плеч и вниз по спине, поддерживая его крылья. В передней части перевязи был расположен кинжал так, что он мог достать его левой рукой. На каждом запястье была шипованная, черная, кожаная защита.

Теперь он достал кинжал и начал подбрасывать его, ловя рукоятку каждый раз, подстраивая каждый новый бросок под ритм своего сердца, наполненного адреналином. Оружие у него было давно. Оно стало для него близким другом, и он заменял его только тогда, когда больше не оставалось металла для полировки или заточки.

Меч в его правой руке. Бритвенно-острый кинжал - в левой. В жизни ничего не может быть лучше этого.

С этой мыслью он напряг мышцы спины, и его крылья начали расти, пробиваясь через одежду, оргазм движения затопил его тело скачком мужской силы. Удовольствие пронеслось через бедра к ногам, а потом через пах к плечам и рукам.

Его крылья развернулись, принимая свою обычную высоту; еще одна причина того, что он мог сражаться с этими ублюдками - Воины Крови имели богоподобные крылья, пригодные для битв.

Хороша. Жизнь была хороша.

Его пристальный взгляд не колебался, даже алмаз не отвлечет его от жертв. Он мог подняться в воздух, напасть, и оторвать каждому голову за пару секунд. Нет, он хочет, чтобы эти ночные звери заплатили за каждую жизнь, которую украли, узнать, по-крайней мере, момент страха, перед тем как их углеродное ДНК вернется в родную землю или любое другое измерение. Пока Создатель - свидетель, он всегда будет заставлять их платить.

Четвертый вампир вынырнул из-за угла, сжимая свое оружие и ухмыляясь. Его кожа была такой бледной и испещренной голубыми венами, что он выглядел полупрозрачным в тусклом свете переулка.

Один из ублюдков заметил Керрика и предупредил остальных. Они повернулись в его сторону.

Время игры.

Он улыбнулся, когда крылья выросли у каждого вампира, их перья были черными, и ни у одного из них размах не был таким большим как у него. Мечи вспыхнули в руках, вытянутые из подземных бункеров, где ночные кровососы проводили дни.

Керрик напустил сильный туман, скрывший все происходящее от глаз и ушей смертных.Туман, который приводит разум в небольшое замешательство. Обычный смертный не сможет увидеть происходящее, скрытое туманом.

Он взмахнул крыльями в одном проворном порыве, а потом взмыл в воздух на высоту около тридцати футов. Воин ждал, крылья махали, сердце спокойное, сильное, твердое, уверенное. Керрик снова подкинул кинжал. Удар. Удар. Удар. Захват. Мягкое прикосновение к рукоятке создало смертельное давление, готовое к освобождению. Указательный палец погладил гарду меча.

"Подопечные" прибыли, два слева, два справа, парящие в воздухе, скоординированный отряд, дополненный боевыми кличами. Он двинулся со своим исключительным даром - скоростью. Керрик стал размытым пятном, он нарезал "крестики", пока не розорвал крыло, и тело упало. Он поймал одно вампира выше туловища и оторвал голову вместе с плечом и частью крыла.

Двое на земле.

Двое на подходе.

Последние были более опытные, более натренированные, но Керрик выпустил кинжал, вонзившийся в горло левого вампира. Крылья закрутились, так как милашка-парень потерял контроль. Тем временем оставшийся вампир, полный сил, лязгал сталью. Рука Керрика отразила удар; как же он был хорош. Керрик позволил вампиру показать все, на что тот был способен, встречая каждый удар крыльев противника, толчок ноги, выпад меча.

Воин затягивал сражение, желая практики, желая задержать химические процессы, бурлящие в крови и питающие мозг большим количеством хорошего чувства.

С волнением и криком вампир подлетел к нему. Керрик поймал его меч в замахе, крутя свою руку. Сила удара и внезапный недостаток в весе меча заставили его противника перевернуться дважды, пока его крылья не поймали воздух.

Но было слишком поздно.

Керрик подлетел к нему, перевернул его вверх-тормашками, потом поставил обе ноги на груди вампира и давил его прямо к земле. Он чуть-чуть сложил свои крылья наполовине пути, чтобы падать быстрее. Хотя крылья его противника немного затормаживали падение, но притяжение сделало свое дело. Керрик поднял руки, а потом опустил их. Его меч пронзил живот противника пониже грудины. Воздух наполнился криком.

За половину секунды до того, как милашка-парень ударился об асфальт, Керрик расправил крылья и приблизился на несколько футов к земле.

Тяжело дыша, он сделал паузу, чтобы быстро сложить свои крылья. Как только он почувствовал землю, мускулы пришли в нормальное состояние, он вытащил свой кинжал, который все еще торчал в плоти второго противника. Керрик вытер лезвие двумя движениями о килт. Затем убрал кинжал, быстро вернув сталь в ножны для оружия.

Воин быстро закончил работу, отрезав головы остальным милашкам. Кровь мертвых меняла характеристики, позволяя каждому мертвому вампиру ввести следующего смертного в чувство благоговейности, и следовательно, безопасности перед тем, как клыки возьмут яремную вену. Кожа с намеком на голубизну была... изящной, особенно ночью - и это было именно то, что ошеломляло жертву неестественной красотой.

Он провел разведку территории на присуствие врага, но ничего не услышал, кроме далекого гула двигателя Харлея. Восстанавливая дыхание, он убрал меч в ножны.

Керрик распространил еще больше тумана в длину и в ширину, вытянул телефон из кармана и просмотрел список контактов. Потом сделал еще один глубокий вдох и встал. У него выступил пот. Он мог почувствовать запах крови противников на своей коже, кожаной перевязи для оружия и килте. Посмотрев вниз, увидел, что кровь покрывает даже его сандалии и обнаженные пальцы.

- Центр.

- Привет, Дженни, - сказал он, переводя дух. - Забирайте четверых. Сделайте это быстро.

- Сейчас даже не четверть седьмого, а уже темно.

- Мне плевать.

Она вздохнула.
- Я думала, что это будет одна из таких ночей, а сейчас даже не полнолуние. Ладно. Приготовься. Прикрой глаза. - Керрик закрыл глаза. Вспышка яркого света забрала тела, мусор, даже кровь с земли.

После он направился вдоль переулка и почувствовал, как все в его груди сжалось. Это была часть его работы, которую он ненавидел. Осушенные и мертвые смертные приводили его в дрожь. Слева от него, в пятидесяти футах был Т-образный тупик переулка. Напротив в ряд выстроились обветшалые квартиры, бары с окнами на первом этаже.

Он быстро двигался до тех пор, пока не увидел, кто был выбран для кормления пагубной склонности вампиров и что с ними сделали. Затем его шаги замедлились, словно он пробирался по грязи.

Среди них всего лишь один взрослый. Господи. У него было много лет, чтобы привыкнуть к резне, но это выбивало из колеи.

Керрик сглотнул подступившую желчь.

Мать неуклюже лежала в углу, осушенная, со сломанной спиной. Слева от нее два молодых мальчишки с разорванными от кормления шеями. Однако, худшее было справа от матери. Там была девушка-подросток, с задранной на талии короткой юбкой и широко раздвинутыми ногами. Ее белые бедра покрывала кровь. Он упал на колени, поднял лицо и руки к ночному небу и издал рев.

Знакомая агония охватила его грудь, страдание, которое поселилось в нем сейчас, диктуя ход событий каждую ночь, разрывало его душу. Он свел ноги девушке и одернул вниз ее юбку.
- Вы были отомщены, - прошептал он. - Пусть ваш путь в объятия Создателя будет быстрым, и может быть, там вы познаете мир.

Мир.

На что это похоже? Он никогда не спал ночью. Никто из воинов не спал. Он просыпался от страшных образов, а эти будут мучить его не один раз в течение ближайших недель.

Керрик снова достал телефон, набрал номер, приказав себе собраться. Он закрыл глаза и увидел вспышку света.

Как только работа была закончена, воин произнес в телефон:
- Дженни, верни меня обратно в подвал. Сейчас же.

- Будет сделано.

Он почувствовал вибрацию.

Оказавшись в своем жилище, в темной просторной комнате под своим домом, Керрик выронил телефон на бетонный пол, затем вытянул руки перед собой. У него не было выхода для боли, которую он чувствовал, для ярости. Все, что он мог сделать - это погоревать мгновение, затем подтвердить свои обеты постоянной мести, одинокой жизни, преданному служению Эндель, как Хранителя Восхождения.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/24855/82762

Переводчики: black_girl, _Little_witch