Готовый перевод No Safe Harbor: Essays about Pirate Politics / Опасная гавань: очерки о пиратской политике: Небезопасный квартал

Небезопасный квартал

Лорелей МакТэвиш

«Если вы не делаете ничего плохого, тревожиться вам нечего.»

Это — распространенная фраза, которая часто повторяется людьми, несведущими в нашем растущем обществе наблюдения. Это не только несведущий взгляд, он безответственен и недобросовестен для тех, кто называет себя американцами. Эти люди, как я назвал тех, кто говорит такие вещи, фактически плюют на Конституцию, в частности на Четвертую поправку.

Наше общество распалось, став местом, где каждого считают потенциальной угрозой, пока не доказана его невиновность. Но каково определение невиновности? Не виновен в каком преступлении? Просто «подозрительного» поведения сейчас достаточно для сообщения властям. Например, Министерство внутренней безопасности США начало кампанию «Если вы видите что-то, то скажите что-то». Если вы видите что? Видеоролики показывают примеры того, как люди оставляют сумки в общественных местах. Что насчет тех, кто их забывает? Я потерял свою сумку, но я предпочел бы, чтобы кто-нибудь попытался ее мне вернуть вместо того, чтобы вызывать полицию!

Также интересно, является ли наличие политических убеждения плохим. Я всегда считала имение достоверных убеждений признаком ответственности. Однако в Пенсильвании считали иначе. Так, осенью 2010 года списки наблюдения состояли из различных политических групп: движение «Чайный бунт», противники газового бурения, группы против puppy-mills и т. д. Из этого я заключила, что тех, кто информирован и имеет свои убеждения, государство считает представляющими угрозу и требующие внимания со стороны властей!

Долгое время после этого я боялась высказываться и заявлять о своих мнениях, что мне всегда нравилось до того момента. После случая со списками слежения мне снились кошмарные сны, в которых сотрудники МВБ прятались в кустах, прослушивали мои телефоны, слушали мои разговоры о покупке нижнего белья или семейных проблемах. И сейчас иногда мне снятся такие кошмары. Когда эти списки были обнаружены, то у меня был такой страх, о котором я раньше и не знала. Я чувствовала себя преданной, как будто всё, что я думала об Америке, было ложью; я была похожа на ребенка, узнавшего, что Санта-Клаус не настоящий. Но это было хуже. Осознание того, что нет толстяка, который одет в красное и приносит подарки, не вызывает никакого грубого страха. Узнать то, что документ, который, по моему мнению, защищает мои права, примерно так же реален, как Нарния — совсем другая история.

После этого я говорила со многими пенсионерами, посещающими политические события (в моем городе много пожилых людей). Эти люди в своих ходунках для инвалидов или с палками для хождения были так же напуганы, как и я, интересуясь, запретят ли им посадку в самолет, и будут ли у этих списков какие-либо последствия.

Вероятно, страх — один из самых мощных видов оружия для применения против людей. Мне все еще снятся дурные сны об этих списках. И я не думал, что я делаю что-то плохое. Полагаю, что после 11 сентября толкование слова «плохое» поменялось.

«Если вам нечего скрывать, то нечего и тревожиться».

Это — одна из перефразировок первой цитаты, но немного более коварная, идущая немного дальше обычного, если хотите. Делать что-то плохое и не иметь секретов — иногда совершенно разные вещи. Эта фраза означает, что вы должны быть открытой книгой. Это также напоминает цитату Эрика Шмидта, имеющего дурную славу сотрудника Google: «Если вы делаете что-то и хотите, чтобы никто об этом не знал, может быть, прежде всего, вам этого делать не следует». [1]

А что насчет прохождения реабилитации, брачно-семейной консультации, лечении рака, покупки эротического нижнего белья, или лечения стыдной болячки? Кажется, согласно словам Шмидта и тех людей, мы все должны пренебрегать своими личными проблемами, делать вид, что их нет, носить «бабушкины трусики» и позволять этой малоприятной проблеме остаться нерешенной.

И у меня, со своей стороны, есть что скрывать! Например, мои груди и гениталии, когда я иду в аэропорт. Если бы я была стриптизершей, у меня было бы гораздо больше денег. Но мне безусловно не нравится мысль о раздевании за бесплатно. О, подождите, учитывая то, что я покупаю билет на самолет, я плачу! Что за нечестная, извращенская сделка?

Поездка в отпуск не должна вызывать беспокойства; она должна быть веселой, беззаботной порой. Но ожидание в очереди на проверку теми, кто ходит вокруг в сапогах, вызывает много беспокойства. Если вас когда-либо насиловали, ситуация может быть действительно очень плохой. И, конечно, есть мысль, что я могла попасть в список потому, что кому-то из власть имущих не понравилось мое письмо в редакцию, информационный бюллетень ПП США, речь, которую я говорила на митинге, или этот очерк. Сейчас я не сделала ничего плохого кроме высказывания своих убеждений, действие, которое якобы защищается Первой поправкой.

Кажется, что там, в Пенсильвании, люди забыли об этом списке. Никто о нем больше не вспоминает. Глава отдела после того фиаско ушел в отставку, и это, казалось, удовлетворило массы. Но как те люди могут продолжать чувствовать себя в безопасности? Патриотический акт — первопричина того списка — по-прежнему в силе.

Меня разочаровало то, что, похоже, никто не понимает, что, если у вас отнимут голос, все остальное неважно. Как можно говорить, если из-за этого вас накажут, или за вами будут следить, как за преступником? Если мы разрешим поставить наш голос вне закона, у нас нигде не будет права голоса.

Еще хуже, TSA сейчас перемещается на улицы Теннеси. Они ставт на дорогах контрольно-пропускные пункты! Спустя какое время такое появится в других штатах? Спустя какое время нас начнут спрашивать о личных вещах, лежащих в наших автомобилях и заставлять «показывать документы»? Спустя какое время самым большим стресс-фактором перестанет быть надоевший водитель, подрезающий других?

Возможно, самое волнующее из тех изобретений, о которых я недавно читал, — это IntelliStreets. Это — уличные фонари, которые могут фотографировать, передавать охранные оповещения, делать замечания людям, бросающим мусор или переходящим улицу не по правилам, и передавать рекламные объявления и оповещения по безопасности. Но у этих устройств есть еще одна функция — запись разговоров!

Рон Харвуд, изобретатель Intellistreets, утверждает: «Это — не система со шпионской технологией». [2] Правда? Тогда зачем нужны уличные фонари, которые могут записывать разговоры. Очевидно, у его решения включить эту возможность в проект есть причина, и я сомневаюсь, что она в том, что он — любитель подслушивать.

Сколько прав мы потеряли? С нами обращаются, как с преступниками, мы вынуждены бояться самовыражения, интересоваться, записываются ли наши телефонные переговоры — список можно продолжить. Однако, больше, чем что бы то ни было, наши собственные власти и корпорации, получившие выгоду от создания этой шпионской технологии, говоря словами Харвуда, — именно то, что пугает меня больше всего. Кто защитит нас от них?

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/25510/88170

Переводчики: Nickol9