Готовый перевод Bertrand Russell. The Practice and Theory of Bolshevism / Бертран Рассел. Практика и теория большевизма.: Часть I Текущие состояние России. I Чего я ожидал от большевизма.

Чтобы понять большевизм недостаточно знать лишь факты. Необходимо также вступить с симпатией или воображением в новое состояние души. Главная вещь которую сделали большевики - дали надежду, или во всяком случае сделали её сильной и распространённой, взамен той что принадлежала немногим. Этот аспект движения легче всего уловить на расстоянии, в России это ещё проще, потому что в России текущие условия имеют особенность извращать представления о далёком будущем. Если мы забудем о том что надежда является движущей силой целого, то реальная ситуация в России может быть понята поверхностно. По аналогии с этим можно описывать Фиваиды без упоминания о том, что отшельники ожидали вечное счастье в качестве награды за их жертвы на Земле.

Я больше не могу различить надежды большевиков и надежды египетских отшельников. Я рассматриваю их обоих как трагические заблуждения, которым суждено принести в мир столетия тьмы и бессмысленного насилия. Принципы нагорной проповеди достойны восхищения, но их эффект на среднюю человеческую природу очень отличается от того что было задумано изначально. Те кто последовали за Христом так и не научились любить своих врагов и подставлять другую щеку. Вместо этого они научились использовать инквизицию и сжигание на костре для подчинения человеческого разума, установления ига жрецов над невежественными и нетерпимыми, деградации искусства и изгнания науки на долгие тысячелетия. Это был неизбежный результат не самого учения, но фанатичной веры в учение. Надежды, которые вдохновляют коммунизм по сути являются тем же что было установлено нагорной проповедью, но они проводятся столь же фанатично и скорее всего принесут столько же вреда. Жестокость таится в наших инстинктах и фанатизм умело скрывает её. Фанатики редко бывают истинно гуманны и те кто искренно ужасаются жестокости будут медленнее принимать фанатичную веру. Я не знаю чего-либо, что сможет остановить большевизм от приобретения абсолютной власти. Но даже если он не сможет, я убеждён, что те кто встанут против, не из любви к древней несправедливости, а от имени свободного человеческого духа, будут носителями нового семени прогресса из которого после созревания родится новая жизнь.

Война оставила по всей Европе настроение разочарования и отчаяния, в котором содержатся громкие призывы к новой религии, как к единственной силе способной дать человеку энергию к активной жизни. Большевизм поддерживает новую религию. Он обещает славные вещи: конец неравенства между богатыми и бедными, конец экономического рабства, конец войны. Он обещает конец разобщению классов, которое отравляет политическую жизнь и угрожают нашей промышленности уничтожением. Он обещает конец коммерции, которая посредством тонкой лжи приводит человека к идее об оценке всего в денежном эквиваленте и заставляет его определять стоимость просто опираясь на прихоть ленивых плутократов. Он обещает мир в котором все мужчины и женщины будут отрезвлены совместной работой, где работа будет иметь значения для общества, а не для нескольких богатых вампиров. Он сметёт апатию, пессимизм, усталость и все большие страдания тех, чьи условия жизни позволяет бездеятельность и чьей энергии недостаточно, чтобы вызвать деятельность. На месте дворцов и лачуг, тщетных и бесполезных страданий возникнет место для полезной работы, достаточно но не слишком много, выполняемой женщинами и мужчинами у которых нет времени на пессимизм и поводов для отчаяния.

Существующая капиталистическая система обречена. Её несправедливость бросается в глаза так ярко, что только традиция и невежество могут заставить наёмных рабочих терпеть её. Как только невежество рассеется и война разрушит власть традиций над умами людей. Вполне возможно, что под влиянием Америки капиталистическая система продержится еще полвека, но ее рост будет ослабевать и она не сможет занять доминирующие позиции, подобно тем что она держала в XIX веке. Попытки поддерживать ее является бесполезным расходованием энергии, которая может быть израсходована на строительство чего то нового. Будет ли этим новым большевизм я не знаю, будет ли оно лучше чем капитализм я не знаю. Но радикально новый общественный порядок несомненно появится. Также я не сомневаюсь в том что новый порядок будет либо одной из форм социализма либо возвратом к варварству и междоусобным войнам так же как это происходило во время нашествий варваров. Если большевизм останется единственным и эффективным конкурентом капитализма, то ни одна из форм социализма не появится, а появится лишь хаос и разрушение. Эта вера, объяснение которой я дам позднее является одной из причин по которой я выступаю против большевизма. Но противостоять ему с точки зрения приспешника капитализма с моей точки зрения совершенно бесполезно и противоречит текущему ходу истории.

Влияние большевизма как революционной надежды больше вне России чем внутри Советской Республики. Мрачные реалии сделали много для того, чтобы убить надежду среди тех на кого распространяется диктатура Москвы. Даже в внутри России, коммунистическая партия, в чьих руках сконцентрирована вся политическая власть до сих пор живет надеждами, хотя давление событий и сделало надежду тяжелой суровой и отдаляющейся. Именно эта надежда приводит к нацеленности на будущие поколения. Русские коммунисты часто признают, что есть немного надежды для тех кто уже взрослый и что счастье может придти только к детям выросшим под влиянием нового режима и имеющим коллективную ментальность, которую требует коммунизм. И только по пришествии поколения, что они надеются создать Россия реализует свое видение сути вещей.

В западном мире, надежда вдохновленная большевизмом является более непосредственной и менее пронизанной трагедией. Западные социалисты, посещавшие Россию сочли нужным замолчать наиболее жесткие черты нынешнего режима и распространили среди своих последователей веру в то что золотой век быстро наступил если бы не было войны и блокады. Даже те социалисты, что не являются большевиками для своей страны сделали очень мало, чтобы помочь людям в оценке достоинств и недостатков большевицких методов. Этот недостаток мужества обнажает западный социализм перед опасностью стать большевицким через игнорирование цены которая должна быть выплачена и незнание относительно того будет ли желаемая цель достигнута в конце концов. Я верю в то что запад способен адаптироваться к менее болезненным и более надежным методам достижения социализма, чем те что кажутся необходимыми в России. И я верю в то что некоторые формы социализма неизмеримо лучше чем капитализм, другие еще хуже. Среди худших форм я рассматриваю ту форму которая достигается в России, не только саму по себе, но и как непреодолимое препятствие для дальнейшего прогресса.

В оценке большевицкой формы которая существует в России в настоящий момент необходимо выделить различные факторы, которые в целом составляют общий результат. Во первых Россия является одной из стран которая потерпела поражение в войне, это породило набор условий напоминающий немецкие и австрийские. Проблемы с продовольствием
например являются по существу одинаковыми во всех трех странах. Для того чтобы прийти к особенностям большевиков мы должны сначала убрать то что просто является характеристикой страны потерпевшей военную катастрофу. Далее мы придем к факторам которые являются русскими, которые русские коммунисты разделяют с другими русскими, но не с другими коммунистами. Существует, например, много беспорядка, хаоса и растрат, которые шокирует западных людей(особенно немцев) даже если они испытывают политические симпатии к большевикам. Мое собственное убеждение в том, что, хотя, за исключением нескольких очень способных людей, русское правительство менее эффективно в организации, чем немецкое или американское в подобных условиях, но оно понимает то, что является наиболее эффективным в России, и делает больше, чтобы предотвратить хаос, чем сделало бы любое возможное альтернативное правительство. Опять же, недостаток свободы и нетерпимость к ней были унаследованы от царского режима и вероятно их следует рассматривать как русскую, а не коммунистическую особенность. Если коммунистическая партия получила бы власть в Англии, она вероятно встретила бы меньше безответственной оппозиции и смогла бы показать себя гораздо более толерантной, чем любое правительство в России, которое хочет избежать покушений. Это, однако, вопрос степени. Большая часть деспотизма, характеризующего большевиков принадлежит сущности их общественной философии. Даже если и в своей средней форме этот деспотизм будет появляться в тех местах где философия станет доминирующей.

Общепринято среди апологетов большевизма на западе оправдывать свою жестокость на том основании, что он образовался из необходимости борьбы с Антантой и ее наемниками. Несомненно верно, то что это необходимость произвела множество худших элементов текущего состояния дел. Несомненно также и то, что Антанта взяла на себя тяжкий груз вины своим раздражительным и бесполезным сопротивлением. Но ожидание такого сопротивление всегда всегда было частью большевицкой теории. Общая враждебность к первому коммунистическому государству была предусмотрена и спровоцирована учением о классовой борьбе. Те кто принимают большевицкую точку зрения должны считаться с ожесточенной враждебностью капиталистических государств, не стоит принимать большевицкие методы до тех пока они не смогут привести к благу, не смотря на враждебность. Говорить о том, что капиталисты безнравственны и не несут ответственности за свои действия не научно, это в частности противоречит марксистской доктрине экономического детерминизма. Зло сделанное в России из-за вражды с Антантой приходится считать сущностью большевицкого метода перехода к коммунизму, а не особенностью России. Я не уверен что мы не можем пойти на шаг дальше. Истощения и страдания причиненные неудачной войной были необходимы для успеха большевиков. Процветающие население не встанет на путь фундаментальной экономической реконструкции с помощью таких методов. Можно представить себе как Англия становится большевицкой после неудачной войны, которая вызывает потерю Индии - нет невероятных и непредвиденных обстоятельств в ближайшее несколько лет. Но в настоящее время средний класс в Англии не будет рисковать тем что имеет в обмен на сомнительный доход от революции. Состояние всеобщего страдания, следовательно может рассматриваться как необходимое условие наступления коммунизма, разве только было бы возможным установить коммунизм более или менее мирно, методами, которые даже на некоторое время не останавливали бы экономическую жизнь страны. Если бы надежды, которые вдохновляли коммунизм в начале и которые до сих пор вдохновляют его западных защитников, когда нибудь сбылись, то встала бы проблема минимизации насилия во время переходного периода. К сожалению насилие само по себе восхитительно для действительно сильных революционеров и они не чувствуют интереса к тому чтобы избежать его настолько насколько это возможно. Ненависть к врагам легче и сильнее чем любовь к друзьям. Но от людей которые более стремятся навредить своим оппонентам, чем принести большую пользу миру, не следует ожидать великого блага.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/25645/85618

Переводчики: igumnovf