Готовый перевод Bertrand Russell. The Practice and Theory of Bolshevism / Бертран Рассел. Практика и теория большевизма.: VII Повседневная жизнь в Москве

Повседневная жизнь в Москве, насколько мне удалось узнать не обладает ни ужасами которые изображают английские газеты, ни прелестями воображаемыми нашими молодыми и горячими социалистами

С одной стороны, нет беспорядков, уровень преступности низок, спокойствие для тех кто держится в стороне от политики. Все много работают, образованные люди к этому времени нашли свой путь в правительственные, учебные или другие административные учреждения в которых могут пригодится их навыки. Вполне замечательные театр, опера и балет продолжаются так же как и раньше, некоторые из мест оплачиваются, другие выдаются за счет профсоюза. Конечно отсутствует пьянство, либо его так мало что никто из нас не видел ни одного подобного случая. Низкий уровень проституции, гораздо более низкий чем в других столицах. Женщины защищены от домогательств, как нигде в мире. Повсюду создается впечатление о добродетельной, вполне упорядоченной деятельности.

С другой стороны жизнь сложна для всех, кроме людей на высокой должности. Она сложна в первую очередь из-за нехватки продовольствия. Это известно всем кто интересуется Россией и нет необходимости останавливаться на этому. То что менее очевидно это то что большинство людей в других странах работают больше часов, чем в этой стране. Восьмичасовой рабочий день был представлен под звуки фанфар, затем в связи с войной он был расширен до десяти часов для некоторых профессий. Не существует страховки от дополнительных часов на других работах и очень многие люди делают дополнительную работу, потому что официальные ставки не соответствуют прожиточному минимуму. Это не вина правительства, во всяком случае большинство населения считают главной причиной войну и экономическую блокаду. Когда рабочий день закончен большая часть времени тратится на добывание еды воды и удовлетворения других потребностей. Вид рабочих ходящих туда сюда, бедно одетых, со свёртком в одной руке и с жестяной банкой в другой, по улицам почти полностью свободных от машин производит впечатления жизни в удаленной деревне, а не в важном столичном городе.

Провести каникулы, которые обычны для всех, кроме самых бедных классов, весьма сложно в России. Путешествие на поезде требует разрешения, которое предоставляется только по важным причинам. При текущем положении на транспорте это регулирование неизбежно. Очереди за железнодорожными билетами обычное дело в Москве, получение разрешения занимает несколько дней. Когда она было получено может потребоваться еще несколько дней, чтобы получить место в поезде. В обычных поездах невообразимо тесно, в большей степени, хотя это может показаться невозможным, чем в Лондоне в час пик. В коротких поездках некоторые пассажиры даже едут на крыше или в пространстве между вагонами или цепляются за выступы, как мухи. Москвичи едут в деревню когда могут позволить себе достаточно времени, чтобы получить разрешение, потому что в деревне все хорошо с продовольствием. Они едут к родственникам - большинство людей в Москве, среди всех классов, но в особенности среди рабочего класса имеют родственников в деревне. Они не могут конечно остановиться в отеле, как это можно было бы сделать в другой стороне. Отели были национализированы государством и номера в них(когда они все же используются) выделяются людям, чьи дела власти считают важными. Обычное путешествие таким образом становится невозможным даже на каникулы.

В процессе путешествия возникают дополнительные проблемы, кроме медлительности и переполненности поездов. Полиция обыскивает путешественников в поисках доказательств "спекуляции", особенно едой. Полиция играет, в целом, гораздо большую роль в повседневной жизни чем в других странах - гораздо большую например, чем в Пруссии двадцать-двадцать пять лет назад, когда там происходила энергичная кампания против социализма. Все нарушают законы практически каждый день и никто не знает кто из его знакомых является агентом ВЧК-ГПУ. Даже в тюрьмах, среди заключенных есть шпионы, которые имеют некоторые привилегии, но естественно не свободу.

Газеты не принимаются во внимание, за исключением некоторых людей которые читают их в общественных местах, прохожие иногда мельком смотрят на них[5]. Очень мало книг вокруг, из-за недостатка бумаги книги редки, а деньги чтобы купить их встречаются ещё реже. Не видно читающих людей. Практически нет общественной жизни, частично из-за недостатка еды, частично потому что если кого-то арестовывают полиция начинает арестовывать весь его круг общения и всех кто пришел проведать его. После ареста мужчина или женщина, даже если они не виновны, могут оставаться месяцами в тюрьме без следствия. Пока мы были в Москве, 40 эсеров и анархистов вели голодовку, чтобы им разрешили принимать посетителей в тюрьме. Мне сказали что на 8 день голодовки правительство согласилось расследовать их дело, и что для некоторых из них была доказана вина по всем пунктам, но у меня не было средств чтобы проверить это.

Трудовое принуждение, конечно, строго соблюдается. Каждый мужчина и женщина вынуждена работать и тунеядство строго наказывается тюрьмой или трудовым преследованием. Забастовки вне закона, хотя они иногда появляются. Провозгласив себя другом пролетариата, правительство смогло установить железную дисциплину, которая находится за пределами самых сокровенных мечтаний самого властного американского магната. И по тем же соображениям правительство указало социалистам из других стран воздерживаться от сообщений о неприятных особенностях того что они видели.

Толстовцы, лидеров которых я видел, обязаны следую своим убеждениям противостоять любой форме призыва на военную службу, хотя некоторые ищут пути компромисса. Закон об уклоняющихся от военной службы практически такой же как в Англии и его выполнение зависит от трибунала перед которым предстает человек. Некоторые уклонисты были расстреляны, с другой стороны другие получили отсрочки.

Жизнь в Москве, в сравнении с жизнью в Лондоне, серая, однообразная и депрессивная. Я конечно не говорю о жизни богатых, а имею в ввиду среднюю пролетарскую семью. Когда понимаешь что средняя зарплата здесь около 15 шиллингов в месяц это не удивляет. Я не думаю что жизнь может, при любой системе, быть очень веселой в стране настолько истощенной войной как Россия, поэтому не отношу это к критике большевиков. Но я думаю что должно быть меньше вмешательства полиции, меньше утомительного регулирования и больше свободы для спонтанного импульса к невинным радостям жизни.

Религия все ещё очень сильна. Я был во множестве церквей, где видел голодных священников одетых в роскошные одежды, паства чрезвычайна набожна. Более чем наполовину паства состояла из мужчин и среди них было много солдат. Все это можно применить как к городу так и к деревне. В Москве я постоянно видел людей крестящихся на улицах.

Существует теория что московский рабочий чувствует себя свободным от капиталистического принуждения и следовательно переносит трудности с радостью. Это без сомнения правда для меньшинства активных коммунистов, но я не думаю что это правда для остальных. Средний рабочий, судя по довольно поспешному впечатлению, чувствует себя рабом правительства, и не видит смысла в том чтобы освободиться от тирании.

Я признаю что действительные причины состояния дел лежат в прошлом России и недавней политике Антанты. Я подумал что лучше записывать впечатления откровенно, доверившись читателю, который должен помнить что большевики несут очень ограниченную долю ответственности за зло от которого страдает Россия.

Примечания:

Девятый съезд коммунистической партии(март-апрель, 1920) говорит на эту тему: "Принимая во внимание, что первым условием успеха советской республики во всех областях, и в том числе в хозяйственной, является систематическая агитация, в которой пресса призвана играть руководящую роль, съезд обращает внимание советской власти на совершенно недопустимое состояние нашей бумажной и типографской промышленности. Газета во все меньшем числе доходит не только до крестьянина, но и до рабочего, а ужасающая типографская техника делает чтение газет все менее доступным для тружеников. Съезд настойчиво призывает ВСНХ, соответственные профессиональные союзы и другие заинтересованные учреждения приложить все усилия к тому, чтобы повысить количество производимой бумаги, улучшить её качество, внести в типографское дело порядок и тем обеспечить рабоче-крестьянскую Россию социалистическим печатным словом."

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод

Переведено на Нотабеноиде
http://notabenoid.org/book/25645/85626

Переводчики: igumnovf